Осколки нас. Контакт. Том 2

Удар.

Наставил ствол на командира.

Удар.

Трус.

Удар.

Сука.

Ричард остановился только тогда, когда кулак перестал ощущать сопротивление. Он тяжело дышал. Под ним лежало уже не тело противника. Под ним лежал его человек.

Он медленно поднялся. Ноги стали ватными. Опустился рядом прямо на бетон и откинулся на спину. Белый потолок расплылся перед глазами.

Что я сейчас сделал?… — возникло в голове у Ричарда.

— Сержант Джонсон! Отступать!

Кто-то резко дёрнул его за плечо.

— Никак нет. Талибы наступают. Я прикрою.

— Это приказ, сержант!

Ричард даже не повернулся.

— Я вас прикрою.

Командир молча развернул его к себе.

Удар.

Ричард рухнул спиной в горячий песок.

Командир навалился сверху.

— Это был приказ, сукин сын!

Кулак снова ударил в лицо.

Ещё раз.

И ещё.

— Я тебя научу выполнять приказы!

Перед глазами всё поплыло.

Ричард почти перестал чувствовать удары.

Внезапно тело командира дёрнулось.

Раз. Другой. Третий.

Пули одна за другой врезались ему в спину. Командира отбросило в сторону.

Ричард с трудом открыл один глаз. Второй не открывался.

Командир лежал рядом, зажимая кровоточащую рану.

— Вытащи меня… — прохрипел он. — Мне нужен медик.

Ричард медленно поднялся. Посмотрел на него.

Развернулся.

И пошёл прочь.

Позади ещё долго звучал голос командира. Ричард больше не обернулся.

Он моргнул. Перед глазами снова был бетонный пол. Тело Яна лежало там же. Лицо превратилось в кровавое месиво.

Вокруг — кровь, стреляные гильзы и неподвижные тела.

В воздухе висел тяжёлый запах пороха, смешанный с металлическим запахом крови.

Ричард достал сигарету. Закурил. Медленно затянулся.

Прошёл час.

Ричард сидел там же, в окружении крови и трупов.

На поясе затрещала рация.

Это был голос Майкла, твердящий о том, что на лагерь напали.

Ричард не ответил. Лишь молча встал. Он понимал: нужно обратно в лагерь.

Глава пятая. В клетке.

10:22 • 09 апреля 2026 года • Торговый центр «HappyCenter». Элизабет Холлоуэй.

— Ты обрекла их на гибель, — рявкнул Томас, сжимая в руке монтировку. — Дура дранная, из-за тебя сдохло тринадцать человек, шестеро заперты, вместе с тобой.

Раздался звонкий удар монтировкой об железную трубу. Звон был настолько оглушительным, что Элизабет схватилась обеими руками за уши.

— Вместо них должна была сдохнуть ты! — Томас снова ударил по трубе.

— Да она же не понимает. Тупая слишком, — вступил Виктор. — Она же у нас хорошая. Всем поможет. Всех любит. Мерзкое подобие человека.

— И не говорите, парни, — появился Майкл, крепко сжимая в руке лопату. — Она ничтожна. Убила людей. И ещё просила помощи у того, кто расколол нас.

Трое мужчин рассмеялись. Мерзкий и неправдоподобный смех заполнил комнату. Элизабет сидела на коленях, изо всех сил сжимая ладонями уши.

— Прекратите. Я не желала подвергать опасности людей, — почти шёпотом проговорила Элизабет. — Я не хотела.

Перед её лицом резко возникло лицо Виктора. Оно было другим — окровавленным.

— Лучше сдохни в этой канаве, иначе из-за тебя сдохнем все мы! — крикнул Виктор с такой силой, что Элизабет провалилась под пол.

Ведро воды резко вылилось на лежавшее тело, и ей пришлось проснуться. Рывком открыв глаза, она даже не вдохнула воздуха нового дня — сразу поползла и вжалась в угол клетки. Её тело дрожало. Сильно. Ужас, страх, сожаление, чувство вины и непонимание охватили её одновременно.

Элизабет посмотрела на мужчину, который только что плеснул в неё ведром. Он стоял, криво улыбаясь. Бородатый и грязный — одежда, лицо, руки, — будто его вываляли в смоле, смешанной с пылью.

— Проснулась?! — он ухмыльнулся, засовывая руку в карман штанов. — На, жри.

Он достал небольшой кусочек хлеба и швырнул в лицо Элизабет. Затем сделал маленький шаг в клетку. Она вжалась в прутья позади себя ещё сильнее. Сидела, колени к груди, губы, тело — всё непроизвольно подрагивало. Даже глаза.

Мужчина пнул пластиковую миску к сидящей Элизабет и, держа ведро на весу, наклонил его. Остатки воды с большого расстояния полились в миску. Половина наполнилась, остальная — расплескалась в стороны.

— Жри и пей, — проговорил он, присаживаясь рядом с ней на корточки. — Потом будешь мыться.

Он протянул грязную руку к лицу Элизабет и морщинистыми пальцами тронул нежную кожу щеки.

— Какая нежная кожа.

Элизабет тут же оттолкнула его руку и прижалась к прутьям, закрыв лицо и голову руками.

Мужчина встал и громко рассмеялся. Смех звучал настолько пронзительно, что казался предупреждением — вся жестокость ещё впереди.

Он вышел из клетки и запер её на ключ. Элизабет тут же поднялась и начала осматриваться. Она находилась в клетке прямо возле стены у входа в помещение. Само помещение — длинный коридор. Клетки стояли с обеих сторон, напротив друг друга. Её была первой. Напротив — пустая.

Она посмотрела дальше и увидела множество клеток. Часть — пустые. В занятых сидели её люди и какие-то неизвестные. Исключительно девушки. Ни одного мужчины.

Внутри у Элизабет всё сжалось. Она понимала, почему в клетках только женщины. Понимала: худшее — ещё впереди. Она не была к этому готова. Ни морально, ни физически.

Она видела, как мужчина заходит в каждую клетку, плещет ведро воды на спящую девушку, бросает хлеб и наливает воду в миску. Снова и снова. Обходит всех. Будит каждую.

Помещение пропиталось непонятным мерзким запахом — будто протухла человеческая плоть. С потолка капала вода, действуя на нервы. У входа стоял жирный мужчина с грозным взглядом. Время от времени он посматривал на Элизабет — ехидными глазами, с мерзкой полуулыбкой.

Элизабет не смотрела на него. Её взгляд устремлялся то в потолок, то в пол, то в другие клетки. Девушки там выглядели довольно молодо. Кто-то — совсем несовершеннолетний.

В миске была вода. После пробуждения наступила жажда, но Элизабет лишь смотрела в миску. Пить хотелось. Пить оттуда — нет. Кусок хлеба так и валялся на грязном каменном полу.

Мужчина завершил обход и вышел. Не прошло и минуты — зашёл обратно, таща за собой шланг. Встал напротив клетки Элизабет и криво улыбнулся, направив шланг на неё.

Повернул кранчик. Холодная вода стремительно ринулась наружу. Струя сбила Элизабет с ног. Он поливал её секунд тридцать — словно домашний скот. Выключив кран, кивнул второму у входа. Тот вышел за дверь и зашёл обратно с полотенцами в руках.

Мужчина со шлангом двинулся к следующей клетке, а второй швырнул полотенце Элизабет.

— Раздевайся и вытирайся, — сказал он приказным тоном. — Или тебе помочь с раздеванием?

— Н-нет, я не буду раздеваться, — процедила сквозь зубы Элизабет, сжимая полотенце.

— Ну, тогда помогу. — Мужчина потёр руки и широко улыбнулся. — Симпатичная красная рубашка.

Элизабет упёрлась спиной в стену. Ноги дрожали. Горло пересохло. В глазах — страх.

— Я сама, я сама, — быстро проговорила она, когда мужчина уже вставил ключ в клетку. — Новая одежда будет?

— Высушится эта. — Он убрал ключ обратно. — Раздевайся.

Элизабет несколько минут стояла, глядя в пол, осознавая: её могут изнасиловать. Впервые.

— Ну же! — крикнул жирный, стукнув дубинкой по прутьям. — Раздевайся, сука. Когда вернусь — чтобы была уже раздетой.

Он ушёл дальше, кидая полотенца другим и приказывая раздеться.

Элизабет стояла и не знала, что делать. Послушаться — возможно, выжить. Не раздеться из принципа — тогда он или они вдвоём зайдут в клетку, начнут раздевать сами и, возможно, в эту же минуту изнасилуют. Она решила, что лучше раздеться. К тому же от мокрой одежды уже стало холодно.

Она начала расстёгивать пуговицы на красной рубашке. Медленно, одну за другой. Пальцы дрожали, но она продолжала. Расстегнув до конца, сняла рубашку, выжала и положила на каменный пол. Только когда ткань перестала прикрывать тело, она почувствовала: я оголена и незащищена.

Томас, где же ты? — пронеслось в мыслях. Она впервые оказалась в такой ситуации и впервые взывала к Томасу, к своему лидеру. Но она не знала, что лидер сейчас за много километров, без оружия, и спустя мгновение будет разбит.

После рубашки она принялась за штаны. Сначала расстегнула ремень. Потом — медленно — ширинку. Перед тем как снять штаны, опустила взгляд в пол. В мыслях всплыло воспоминание…

Элизабет стояла напротив зрелого мужчины, сидевшего на мягком кожаном диване. Строгий коричневый костюм. Он осматривал её с ног до головы.

Ей было максимально некомфортно. Хотелось выбежать из кабинета, но она пришла сюда с целью. Элизабет хотела сняться в рекламе. Не ради гонорара — ради опыта. Она мечтала сниматься в большом кино, стать знаменитой актрисой.

— Так, съёмка в рекламе? — раздался голос мужчины.

— Да, — коротко кивнула Элизабет, мягко улыбнувшись.

— Ну что я скажу вам, Элизабет Холлоуэй. — Он приподнялся с дивана и направился к ней. — На рекламу мы уже нашли модель.

Элизабет поменялась в лице сразу. Напряжение со слабой улыбкой сменилось расстроенным выражением.

— Хорошо, — тихо проговорила она и развернулась к выходу. — Я тогда пойду. До свидания, мистер Винни.

— Стой-стой, — мужчина подошёл вплотную, встав прямо перед ней. — Есть другое предложение. Нам нужна модель для других съёмок.

— В каких? — в глазах Элизабет снова появилась надежда.

Мужчина обошёл её и встал со спины. Положил ладони на тонкую талию. Наклонился к уху, собираясь что-то сказать.

Элизабет резко отошла в сторону. Грозный взгляд. Ненависть. Две секунды зрительного контакта — и она направилась к выходу так быстро, что мужчина не успел ничего сказать.

Резкий звонкий удар дубинкой по клетке вернул её в реальность.

— Сучка, ты до сих пор не разделась?! — мужчина крикнул так, что слюни полетели в стороны.

— Раздеваюсь, раздеваюсь! — быстро проговорила Элизабет, опуская джинсы.

Она села на холодный пол, расстегнула ботинки, сняла их и отложила в сторону. Джинсы положила рядом с красной рубашкой.

— Нижнее бельё снимать не буду! — она встала и произнесла это грозно, обозначая черту.

Перед мужчиной стояла Элизабет в нижнем белье.

Белая нежная кожа. Какие ахуенные ноги. Тонкая талия. Упругая грудь… — мысли жирного, смотревшего на неё с крайне мерзкой улыбкой.

— Эй, жирдяй, — откликнул его второй. — Кто здесь самая младшая?

— В восьмой клетке, — сразу ответил он, продолжая смотреть на Элизабет.

— И сколько ей?

— Шестнадцать, вроде.

— Сколько тебе? — мужчина подошёл к восьмой клетке.

Перед ним стояла девочка, на вид лет восемнадцать.

— Ты выглядишь старше шестнадцати. Тебе сколько?

— М-мне… шестнадцать… — губы у девочки дрожали.

Мужчина улыбнулся и зашёл в камеру. Не думая, резко схватил её. Та заорала так, будто её резали. Другие девушки тоже начали кричать.