Осколки нас. Контакт. Том 2

Разумник М

Осколки нас. Контакт. Том 2

Осколки Нас. Контакт. Том 2.

Глава первая. Доверие.

12:00 • 08 апреля 2026 года • Торговый центр «NewSity». Томас Дойл.

Томас сидел в кабинете на жёстком деревянном стуле. Помещение заливал холодный белый свет, который время от времени нервно мигал. В воздухе стоял густой, приторный запах лимонного ароматизатора. Кабинет напоминал осколок прошлого: деловой интерьер, выверенная до сантиметра чистота и аккуратность. Ни единого лишнего элемента.

Напротив, за длинным столом из тяжёлого и дорогого дерева сидел Микки. Закинув обе ноги на столешницу, он расслабленно, почти лениво разглядывал Томаса, который явно чувствовал себя не в своей тарелке.

— Может, сока? — Микки одним плавным движением снял ноги со стола и поднялся.

В помещении, кроме них двоих, никого не было. В окно били лучи ярко-жёлтого солнца, и чёрный классический пиджак Микки в этом свете будто бы блестел, впитывая тепло.

— Нет, спасибо, — Томас слабо улыбнулся, продолжая разглядывать кабинет. — У тебя уютно.

— Спасибо, — отозвался Микки, направляясь к холодильнику, возле которого стоял мини-бар. — Но по поводу сока я настаиваю.

Он распахнул дверцу мини-бара, и в лицо ему ударила волна сухой прохлады. Пальцы сомкнулись на запотевшей бутылке апельсинового сока.

С тихим хлопком открыв крышку, он вдохнул свежий, цитрусовый аромат.

— Люблю апельсины, — с наслаждением в голосе произнёс он, делая короткой глоток. — Том, тебе сок или воду?

— Нет, не нужно, спасибо, — глухо отозвался Томас, заёрзав на стуле. Дерево под ним жалобно скрипнуло.

— Значит — сока, — выдохнул Микки и обернулся, заметив, как гость не может усидеть на одном месте. — Тебе неудобно?

— Нет, всё нормально.

Микки хмыкнул и, достав из шкафчика длинный прозрачный стакан, ловко наполнил его соком.

— Ну что, рассказывай, брат, — произнёс он, и густая оранжевая жидкость полилась в стакан. — Какими судьбами ты здесь? — он протянул стакан Томасу.

— Спасибо, — Томас взял прохладное стекло, но тут же поставил его на стол, так и не пригубив. — Я вообще пришёл по делу.

На лице Микки отразилось неприкрытое, жадное любопытство. Он поставил бутылку, облокотился спиной о стену и, прикоснувшись пальцами к подбородку, сделал вид, что размышляет.

— Я весь во внимании. Раз ты проделал такой путь… — Микки сделал короткую паузу. — Замечу, ради меня, — он ухмыльнулся, сверкнув зубами. — Значит, дело стоящее.

Томас сделал глубокий вдох, впитывая запах апельсина, что стоял прямо перед ним. Этот яркий, почти неуместный здесь аромат на секунду перебил все остальные.

— Недавно на мою группу напали, — голос Томаса стал ниже, тяжелее. — Нападение произошло в городе.

Микки стоял молча, глядя на Томаса и едва заметно кивая, давая ему закончить.

— Почти всю группу перебили, ещё троих похитили, — голос стал твёрже, в нём зазвенел металл. — Ты знаешь, какие в городе агрессивные группировки?

Микки на мгновение перевёл взгляд на окно, на ослепительно яркое солнце. За стеклом простирался другой мир: остовы разрушенных небоскрёбов торчали, словно скелеты титанов; где-то там, внизу, всё ещё расползались разрушенные судьбы, чьи тела так и не обрели покой. Бесконечный серый пепел и постоянный горький запах костра, казалось, навеки впитались в саму атмосферу. Но Микки видел лишь щедрые лучи солнца, что всё ещё пытались согреть погибший совсем недавно мир.

— Том, — Микки сделал шаг к столу. — За этот месяц многое поменялось, я тебе так скажу.

Он взял бутылку и снова сделал глоток, после которого его лицо озарила довольная улыбка.

— Я держу связь с несколькими общинами в городе, — продолжил он, — но агрессивных хватает.

— Кто именно и где они? — Томас привстал, чувствуя, как тупая боль отозвалась в затёкших коленях и спине. — Сколько их? — в его взгляде проснулся опасный, тлеющий огонь.

— Воу-воу, тише-тише, — ухмыльнулся Микки, пододвигая к нему стакан. — Лучше попей сока.

— Микки, — Томас посмотрел на него строго, почти свирепо. — Я серьёзно.

Лицо Микки мгновенно изменилось. Его улыбка и расслабленная мимика исчезли, сменившись ледяной серьёзностью. Он расправил плечи, снял пиджак и аккуратно повесил его на спинку кресла, оставшись в белоснежной рубашке.

— Я тебе точное количество назвать не могу, — отрезал он. — Потому что агрессоры разрастаются, словно грибок. — Микки сделал глубокий вдох. — Но я могу тебе сказать за самых агрессивных, которым противостоят почти все общины в городе.

Томас вскинул бровь, весь обратившись в слух.

— Рассказывай, Микки.

— Мы их называем Психами, — Микки сел в кресло, поправляя рукава рубашки. — Они — хаос, больше ничто. Безумцы, убивающие почти всех без разбора.

— Почти? — уточнил Томас.

— Да, почти, — выдохнул Микки. — Некоторых они забирают с собой. Обычно женщин и детей.

Томас напрягся. Руки его непроизвольно сжались в кулаки, и он со всей силой вжал их в твёрдую поверхность стола.

— Где они обитают? — строго спросил он. Взгляд был жёстким и колючим.

— А вот этого я не знаю, — Микки открыл ящик стола и достал длинную тёмную сигару. — Будешь?

— Не курю, — отрезал Томас. — Как их тогда найти?

— Никак, — Микки подкурил сигару, затянувшись так, что её кончик ярко заалел. — Они сами тебя найдут.

— Как часто они нападают? — Томас разжал кулаки и закинул руки на пояс, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

— Очень часто, — бросил Микки, делая очередную затяжку. Густой, пряный дым поплыл по кабинету, смешиваясь с запахом цитруса. — Особенно на одиночек или небольшие группы. На группу в двадцать плюс — тоже могут. Они ненормальные и отбитые, — он ухмыльнулся. — Им вообще посрать на всё.

Томас нахмурился. В голове его, сменяя друг друга, уже роились планы. Где-то глубоко внутри крепло холодное, липкое ощущение, что Александра, Айрис и Крис сейчас у группировки «Психи».

— Ты почему стоишь? Сядь, — посмеялся Микки. — А, стул неудобный?

— Всё нормально, не переживай, — ответил Томас, наконец взяв стакан с соком.

Микки спокойно встал, встряхнул сигару над массивной пепельницей и аккуратно положил её на край. Он вышел из-за стола и направился к выходу.

— Минуту, — бросил он, закрывая за собой дверь.

Томас стоял, держа в руках стакан и делая маленькие, невесомые глотки. Давно он не пил апельсиновый сок. Его взгляд замер на кончике сигары, которая тихонько тлела, издавая еле слышное шипение.

— Милый, ты когда вернёшься? — Голос. Нежный и ласковый.

— Евочка, я в депо сейчас, только приехали с места пожара, — ответил Томас, и в его голосе звучала лишь забота. — Скоро домой.

— Жду, мой герой, — ответила Ева, улыбаясь на другом конце провода. Томас это чувствовал каждой клеточкой тела. — Апельсиновый сок возьми по пути, умоляю.

Томас лишь ухмыльнулся в трубку.

— Большая пачка апельсинового сока и большая пицца с пепперони, — произнёс он. — Заказ принят и будет доставлен в течение часа!

— Обожаю тебя, — расхохоталась Ева, еле сдерживая смех.

— А я тебя, — парировал Томас, поддерживая смех жены.

В кабинет вернулся Микки, неся с собой другой стул. Он подошёл к Томасу и поставил его рядом.

— Вот тебе удобный стул, брат. — Микки убрал старый стул в угол и зашагал на своё место.

— Спасибо, дружище, — с искренней благодарностью в голосе ответил Томас, опускаясь на новое сиденье. Стул был на удивление мягким, спина приятно утонула в обивке.

— Ну что, намерен воевать с «Психами»? — спокойно спросил Микки, садясь в кресло.

— Честно? — Томас выдержал короткую паузу, собираясь с мыслями. — Не хочу я войны с кем-либо. Но спасать девочек необходимо.

— Можно спрошу? — Микки взял обратно свою сигару. — Только договоримся на берегу: без обид.

— Да, конечно, — Томас откинулся на спинку, размахнув руки в стороны.

— А вдруг они мертвы? — тихо спросил Микки, явно переживая, что вопрос прозвучал бестактно.

Томас задумался, бросив взгляд на потолок и машинально потирая пальцами шею.

— Надежда, — тихо сказал он. — У меня внутри надежда.

Микки улыбнулся, делая очередную глубокую затяжку.

— Согласен. Надежда — это главное! — громко сказал он, вставая. — Искренне надеюсь, что твои люди живы и здоровы, Том.

— И я… — Томас тяжело вздохнул.

В дверь кабинета раздался тихий, но настойчивый стук.

— Заходи! — крикнул Микки.

Дверь отварилась, и вошёл мужчина, всем своим видом выбивающийся из строгого интерьера кабинета. Сальные, свисающие сосульками волосы, выцветшая военная одежда, обувь в засохшей грязи. На груди покачивался дробовик Сайга-12.

— Микки, — глухо обратился вошедший.

Микки демонстративно поднёс ладонь к носу и рту.

— Ну и вонь, — процедил он. — Твой запах я ещё еле терпел, — Микки мельком глянул на Томаса. — Без обид.

— А теперь ещё и ты… — он перевёл взгляд на мужчину у входа. — Том, — он вдруг снова повернулся к гостю. — Как часто ты моешься?

Томас ухмыльнулся, опустив глаза в пол.

— Хотелось бы чаще…

— Вот мои бойцы моются раз в неделю, — сказал Микки, продолжая прикрывать лицо. — Я им говорю: мойтесь чаще. А они мне: экономия, экономия.

Он тяжело вздохнул, искренне не понимая такой логики.

— Я, к примеру, моюсь раз в два дня и чувствую себя прекрасно. Вы тоже попробуйте.

— Что там у тебя? — Микки посмотрел на мужчину у входа.

Мужчина быстро подошёл и, наклонившись к самому уху Микки, начал что-то нашёптывать.

Лицо Микки изменилось, стало более серьёзным и вдумчивым. Он слушал внимательно, бросая короткие, острые взгляды на Томаса и рассеянно трогая свои красные локоны.

Томас наблюдал за этой сценой и невольно напрягся. Сердце пропустило удар.

Неужели речь про меня или моих людей?

Мужчина выпрямился, ожидая приказа.

— Спасибо за инфу, — сухо бросил Микки.

— Что-то случилось? — глухо спросил Томас, делая очередной глоток сока. Кисло-сладкая жидкость показалась вдруг безвкусной.

Микки молчал. Он пристально, не моргая, смотрел на Томаса, словно анализировал и в то же время напряжённо о чём-то думал.

— Что случилось? — твёрже повторил свой вопрос Томас.

— Том, слушай, — наконец заговорил Микки. Его голос сочился холодом. — Я тебя принял как гостя. Я тебя встретил с объятиями. — он встал и подошёл к Томасу почти вплотную, нависая над ним.

Микки взял стакан из его руки, поднёс к свету, разглядывая.

— Налил тебе сока. Слушаю, делюсь инфой, — продолжил он. — Я тебе доверился… а ты нарушил моё доверие так быстро. — С этими словами он разжал пальцы.

Стакан с глухим стуком ударился об пол и разбился на сотню осколков. Во все стороны брызнул ярко-жёлтый, липкий сок.

— Да что произошло?! — резко встал Томас, громко задав вопрос.

И в ту же секунду мужчина, стоявший в стороне, вскинул свой дробовик, наставив его прямо на Томаса. Ему нужен был только приказ, и не более.

Томас не испытал страха, лишь холодное, липкое недопонимание. Он был вынужден медленно поднять руки.

— Ты мне сообщил, что вас только пятеро, верно? — спокойно, почти ласково спросил Микки, не оставляя пространства для ответа. — А вас всего двадцать. Врать — не круто.

Томас дёрнулся, чтобы сделать шаг к Микки, но охранник тут же угрожающе махнул стволом:

— Не-не-не… Стой на месте.

Томас замер как вкопанный.

— Микки, ты должен понимать…

— Конечно понимаю, Том, — перебил его Микки. — Я понимаю, почему ты соврал. Ал-ля безопасность и всё такое. — Он грустно, почти скорбно посмотрел на Томаса. — Но… врать мне? Тому, кто принял тебя как родного?

Томас не мог найти слов. В горле пересохло.

— Ты мне больше не друг, Том, — разочарованно, с горьким привкусом произнёс Микки.

— Микки, я не планировал нападать на тебя, — твёрдо отрезал Томас, продолжая держать руки над головой.

— Я уже не могу тебе верить, — Микки направился к своему креслу. — Короче, твои люди сейчас с моими.

— Что ты хочешь сделать? — с напряжением в голосе спросил Томас.

— Не буду я вас убивать, боже, — процедил Микки. — Я ведь не изверг.

Томас незаметно выдохнул, сбросив лишь малую часть напряжения.

— Но путь вам сюда закрыт, — строго отрезал Микки. — Ты — мне не друг, — он выделил это слово с особенным, режущим нажимом. — Мы ваши пушки и хлам забрали, — заговорил он быстро. — Оставим вам самый минимум и отпустим домой.

Микки выдержал тяжёлую паузу, глядя на Томаса.

— Если решишь идти войной на меня… — он затушил сигару в пепельнице, с силой вдавив её в стекло. — А я знаю, ты можешь пойти… Лучше не стоит. У меня есть союзники. Я стараюсь держать со всеми дружеские взаимоотношения.

Микки не дал Томасу возразить и коротко махнул охраннику.

Тот грозно приблизился к Томасу, резко, до боли, схватил его за локоть и вывел прочь из кабинета.

Микки остался один. Он смотрел на опустевший стул, на котором только что сидел Томас. Провёл ладонью по лицу, словно стирая остатки напряжения, и слабо, устало улыбнулся, рухнув в своё кресло. Взял со стола початую бутылку сока и тяжело выдохнул.

Глава вторая. Точка невозврата.

12:05 • 08 апреля 2026 года • Лагерь Томаса, в пяти километрах от Лос-Анджелеса

Майкл стоял неподвижно, крепко сжимая винтовку. Палец на спусковом крючке непроизвольно подрагивал. Он смотрел туда, где раньше были ворота, — теперь там дым и пепел. Тела его товарищей лежали на земле. На площади свежая кровь смешивалась с разлитым бензином и смолой.

В дыму виднелись фигуры — они неуклонно приближались. Их было много, и шли они под истерический смех — такой, какой бывает у того, кто потерял всё и терять больше нечего.

Что за уроды? Откуда они вообще взялись? Майк, соберись. Нужно отбиться от этих сукиных детей.

— Занять позиции! — рявкнул Майкл, укрываясь за бетонной конструкцией.

Его приказ утонул в панике: люди кричали, рыдали и толпой бежали к бункеру. Гул толпы перекрывал смех нападавших.

— Приём, — Майкл достал рацию. — Кто вышел в город — возвращайтесь на базу!

— Приём? — раздалось в ответ. — Это командующий семнадцатым отрядом.

— Где остальные? — Майкл судорожно сжимал рацию, то и дело оглядываясь на дым в проёме ворот.

— Без понятия. Мы в четырёх километрах от базы. Возвращаться?

— Да! — крикнул Майкл. — И как можно скорее. На нас напали.

— На вас что? Плохо слышно.

— НАПАЛИ, мать твою.

И вдруг главарь нападавших заорал — будто мир провалился в средневековье. Этот рёв походил на клич, с каким командиры прошлого вели армии в бой.

Из дыма выбежали десятки людей. Часть рванула к ближайшим постройкам справа — лазарету и стрельбищу, часть — к левому сектору, где стояли ряды палаток. Основная масса неслась напрямик к бункеру. Между ними и бункером было метров сто — только расстояние и Майкл.

Майкл перезарядил винтовку и вышел из укрытия. Он видел лица — лица обезумевших людей, которым было плевать на собственные жизни. Они бежали, кричали. Кто-то с холодным оружием, кто-то с огнестрельным.

Хоть бы не сдохнуть от этих фриков, иначе весь пройденный путь — тупизм.

Майкл выдохнул и на выдохе дал короткую очередь по бегущей толпе. Один упал замертво. Остальные мгновенно рассыпались в стороны, попрятались за укрытия, но смех не стих — нападавшие открыли ответный огонь. Пули били в бетонную конструкцию, за которой укрылся Майкл, и в спины людей, застрявших у входа в бункер.

Пули попадали в спины, в затылки. Другим — в лицо. На одежду, в рот летела кровь соседей, друзей, родных. Люди метались, прятались кто куда. Одни падали и ползли, другие замирали на земле, третьи бежали в укрытия, забыв о ближнем.

— Бейтесь, сукины дети, — рявкнул Майкл под гул выстрелов. — Никто вас не защитит. Берите — и бейтесь.

С нападавшей стороны доносились какие-то невнятные крики, но они тонули в грохоте выстрелов.

Как Томасу удаётся поднять этих засранцев? Трусы, и не более. Они должны хватать в руки всё что угодно: вилы, топоры, пистолеты — плевать — и идти в бой.

Майкл не обращал внимания на свист пуль над головой. Его занимало другое: почему люди не защищаются?

Почему они такие слабые? Почему Томас не закалил их?

Только эти вопросы и бились у него в голове.

— Мочим каждого? — спросил один из нападавших своего главаря хриплым голосом.

Тот лишь медленно повернул голову, ехидно улыбнулся и покачал ею. Всё его лицо было изуродовано шрамами от порезов. Один глаз был красным и синим, будто совсем недавно ему прилетело в лицо.

— Надо сначала чёрного замочить, — главарь выдержал паузу, посмеиваясь. — Убил одного из наших, мразина.

— Они ваще неинтересные, с ними никакого веселья, — проговорил другой, обращаясь к главарю.

— Зато их много, — облизнулся главарь. — Будем забивать как скот, хе-хе.

— Саймон, — тронула главаря за плечо женщина. — Молоту надо сказать.

— Да, — кивнул Саймон. — Иди сгоняй с двумя в город к Молоту, а мы пока будем курей в курятник загонять.

Женщина лишь кивнула и вместе с двумя мужчинами убежала прочь, за ворота.

Майкл вышел из укрытия и дал очередь, почти не целясь. В ответ летели пули, но Майклу повезло — его не задело. Он начал медленно, но уверенно приближаться к бункеру. Ему требовалось сократить дистанцию, чтобы достучаться до людей.

В это время вход в бункер освободился от затора, но люди были разбросаны повсюду. Основная масса была у палаток, другие — за различными укрытиями возле бункера.

Виктор с момента атаки дронов прятался в лазарете вместе с медицинским персоналом. Он распорядился остаться здесь — нужно было присматривать за пациентами. Дверь изнутри была заперта, у Виктора в руках только пистолет с одной обоймой, у персонала — медицинские инструменты и вера в своего главврача.

И тут в дверь начали ломиться. Так стремительно, что некоторые медсёстры и медбратья спрятались глубже в помещении. Все сидели или лежали, только Виктор стоял, направив дуло на дверь. Руки не дрожали — он ведь хирург, но внутри всё дрожало: он не желал умирать, ведь так и не попросил прощения у Элизабет; он не желал, чтобы пациентов хладнокровно убили, — ведь он с командой за каждого боролся и продолжает бороться.

Надеюсь, ты жива и прости меня, где бы ты ни была, световласка.

Виктор крепче сжал рукоять пистолета и был готов высадить всю обойму в сторону двери, если она откроется. Он никогда не убивал, но ради пациентов был готов и на это.

Снаружи был мерзкий смех, голоса нескольких мужчин, сильные удары кувалдой по двери. Внутри стояла глубокая тишина — даже постоянно кашлявшие пациенты застыли.

И вдруг — выстрел. Второй. Два выстрела из помпового дробовика. Виктор сузил глаза, приготовившись стрелять на поражение. После выстрелов по двери прошёлся ещё один сильный удар, и дверь отворилась с противным скрипом.

Виктор моментально надавил на курок — выстрел, второй, третий. Он продолжал бездумно жать на спуск, и когда патроны закончились, бросился в другую комнату. Он даже никого не задел — стрелял в пустоту.

В помещение шагнул высокий мужчина с пистолетом-пулемётом наперевес. В строительной каске, лицо полностью перевязано грязными тряпками, обуви нет, на теле лишь штаны. Он начал стрельбу, не думая и без всякой жалости. Пули летели прямо в лежавших пациентов. Одни падали на пол с грохотом, со стоном от боли, другие дёргались, когда пули входили в тело.

Магазин пуст. Сзади него возникли ещё две фигуры — двое мужчин, одетых полностью в чёрное, лица не скрыты, но в их глазах было лишь безумие. Один из них похлопал первого по плечу.

— Не трать пули, братишка, — почти шёпотом сказал он. — Лучше так. — Мужчина широко ухмыльнулся и достал нож из-за ремня.

Они втроём начали подходить вплотную к койкам с лежащими на них пациентами. Одни были без сознания, другие в сознании — эти начали кричать, стонать и падали со своих коек, пытаясь уползти.

— Пожалуйста… — еле проговорил один пациент. — Не надо этого делать.

— Надо-надо, — с кривой улыбкой ответил один из них и резко воткнул нож в лицо пациенту. Но одним ударом он не успокоился, нанёс второй и третий — все удары пришлись по лицу.

— Куда ты это ползёшь? — расхохотался мужчина, крутя в руке маленький топор. — И… — Он прицелился в мужчину, который медленно уползал прочь. — На! — топор полетел прямо в спину уползавшему.

Виктор сидел в подсобке и не знал, что ему делать. Другие из персонала тоже сидели по разным помещениям, судорожно трясясь. Но Виктор пытался найти выход и начал перебирать шкаф в поисках какого-либо оружия.

— Пидор же стрелял, чё с ним делать? Надо найти, — предложил один из троих.

Блять, — подумал Виктор, когда нечаянно уронил стеклянную бутылку, которая разбилась.

— Нашёлся, — ухмыльнулся один из них. — Иди и кишки ему вытащи.

Второй лишь кивнул и с широкой улыбкой направился в подсобку, перебрасывая нож из руки в руку.

Виктор засел прямо у стены возле входа, крепко сжав в руке осколок бутылки. Тяжело дыша, он слышал каждый шаг того, кто либо убьёт его, либо умрёт сам.

И, почувствовав, что тот слишком близко, Виктор вышел из-за стены, ударив острым осколком прямо в лицо мужчине. Тот даже не успел среагировать. Виктор навалился на него всем весом. Они вместе упали, и Виктор продолжал наносить точечные удары «розочкой» прямо в лицо. Он кричал и бил, снова и снова.

— Ах ты сука, — процедил один из оставшихся двух и вскинул дробовик.

Виктор молниеносно выхватил пистолет из кобуры убитого и направил дуло на двух оставшихся. Палец нажал на курок один раз, второй, третий…

Несколько пуль попали прямо в того, кто не успел выстрелить из дробовика. Одна пуля попала в стопу лежавшего пациента. Пара пуль попала уже в мёртвых пациентов. Второй же лёг, укрывшись от потока пуль, но его судьба решилась молниеносно: медицинский персонал выбежал толпой в главное помещение и начал избивать лежащего ногами. Одни втаптывали его тело, другие пинали, третьи кололи пустыми шприцами куда придётся.

Виктор продолжал стоять как вкопанный, сжимая в руках разряженный пистолет. Сердце колотилось, готовое выпрыгнуть из груди, адреналин бушевал в крови. Он убил впервые — и сразу двоих. Он привык всегда спасать, но уже месяц не мог спасти большинство пациентов, а сейчас пришлось убивать. Ради защиты. Но играет ли это роль, когда ты в прошлом был высококвалифицированным хирургом?

Я защищался. Я защищался. Я защищался.

Будто заевшая пластинка, эти слова крутились у него в голове.

Тем временем Эрик находился возле палаток. Он не умел воевать, поэтому его единственной задачей было скрыться в бункере. У остальных было ровно то же желание. Но путь к бункеру преграждали выстрелы — они затихли, но могли возобновиться в любую секунду, стоило нападавшим увидеть цель на открытом поле.

Эрика сковал дикий страх — он не хотел умирать. Он любил эту жизнь, хоть она и обошлась с ним жестоко. Он смотрел чуть подальше, туда, где прятался Майкл, и у него внутри промелькнула мысль встать рядом с ним, но страх переборол всякое желание вступать в бой.

— Заебался я сидеть и дрожать, — вдруг крикнул в землю мужчина, который находился рядом с Эриком. — Нужно идти в бой. — Он вытащил пистолет из-за пояса и начал высматривать вражескую сторону.

— Ты что творишь? — процедил сквозь зубы Эрик. — Начнёшь стрелять — они начнут стрелять по нам. Если ты хочешь сдохнуть, то мы не хотим. — Эрик окинул взглядом сидящих рядом.

Кто-то из них кивнул, кто-то посмотрел на Эрика каменным взглядом, будто тот сморозил какую-то ерунду.