Зверь внутри: остаться с тобой

— Эйва!

Она подпрыгнула на месте и чуть не закричала. Голос раздался откуда-то сбоку, из-за деревьев.

— Эйва, ты там?

Джозеф.

Он вышел из леса бесшумно, как призрак — высокий, сухой, в клетчатой рубашке и неизменной бейсболке. В руках он держал ружьё, но держал не как оружие: просто нёс, стволом вниз.

— Мистер Стоунвотер, — выдохнула Эйва. — Вы меня напугали.

— Прости, дочка. — Джозеф подошёл ближе, остановился в паре метров, окинул поляну быстрым взглядом. — Увидел тебя с дороги. Решил проверить, всё ли в порядке.

— Я просто... гуляю. — Эйва обвела рукой поляну. — Решила посмотреть, куда забрела той ночью.

— Той ночью, — повторил Джозеф. Глаза у него были тёмные, глубокие, в них плескалось что-то древнее. — Ты не должна была сюда заходить, Эйва. Особенно одна.

— Почему?

— Лес он такой. — Джозеф повернулся, кивнул в сторону тропы. — Пойдём, провожу тебя до машины. Тут недалеко.

Они пошли обратно через лес. Джозеф шагал медленно, давая ей возможность идти рядом, и молчал. Эйва чувствовала, что он хочет что-то сказать, но ждёт подходящего момента.

— Ты следы видела? — спросил он наконец.

— Видела.

— И что думаешь?

Эйва замялась. Сказать правду? Что она думает про оборотней, про сны, про жёлтые глаза?

— Не знаю, — ответила она осторожно. — Похоже, здесь прошли волки. Большие.

— Волки, — согласился Джозеф. — Утром стая оленя задрала. Вон там, у ручья. Мы с Мэри слышали вой.

— Волки воют, — машинально сказала Эйва.

— Волки, — кивнул Джозеф, и в его голосе послышалась усмешка. — Конечно, волки.

Они вышли к дороге. Пикап Джозефа стоял на обочине, у самого въезда в лес. Эйва уже собралась попрощаться и идти к своей машине, когда взгляд упал на кузов.

Там лежала оленья голова. Эйва сглотнула, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

— Нашли утром, — сказал Джозеф буднично. — Стая хорошо поработала. Мясо съели, в лесу оставили только это.

— К-кто это сделал? — спросила Эйва, хотя уже знала ответ.

— Волки, — Джозеф посмотрел на неё долгим взглядом. — Большие волки, Эйва.

Он забрался в кабину, завёл двигатель.

— Садись, дочка. Довезу до дома. А то ты бледная как мел.

Эйва не стала спорить. Она забралась в кабину, на мягкое сиденье, пахнущее бензином и табаком. Джозеф тронулся с места, и они поехали по просёлку к бабушкиному дому. Некоторое время ехали молча. За окном проплывали сосны, берёзы, редкие кусты шиповника. Эйва смотрела вперёд, но видела только оленьи глаза, остекленевшие, мёртвые.

— Ты не из-за головы перепугалась? — спросил Джозеф негромко.

— Нет. То есть да. Не знаю. — Эйва выдохнула. — Просто... это всё как-то странно. Лес, следы, эти волки...

— Лес он такой, — повторил Джозеф свою любимую фразу. — Много чего в нём происходит. Ты вот что, Эйва. Ты надолго к нам?

— На пару недель. Ретрит у меня тут, йога, медитации... — она усмехнулась. — Ну и заодно бабушкин дом хочу продать. Оценить, найти покупателя.

Джозеф покосился на неё, но промолчал.

— Вы не знаете, может, кто-то из местных заинтересуется? — спросила Эйва. — Или у вас знакомые есть? Участок хороший, лес рядом, река недалеко. Для охоты, рыбалки — самое то.

— Знаю, — Джозеф кивнул. — Место добротное. Бабка твоя его берегла. Я поищу, кого-нибудь. Тут недавно приезжие интересовались, землю скупают. Курорт хотят строить.

— Курорт? — Эйва нахмурилась. — Это хорошо или плохо?

— Для кого как. — Джозеф помолчал. — Для леса — плохо. Для денег — хорошо. Тебе, может, и выгодно продать. Цены поднимут.

— Я подумаю. Спасибо.

…Они въехали на знакомую дорогу, впереди показался дом. Эйва уже потянулась к ручке двери, но Джозеф не затормозил, а проехал мимо калитки.

— Мистер Стоунвотер? — удивилась она. — Вы проехали.

— Не проехал, — Джозеф сбавил скорость, но не остановился. — Домой я тебя сейчас не повезу. Ты же хотела про продажу поговорить?

— Да, но…

— Вот и поговорим. — Он свернул на просёлок, уходящий в противоположную от леса сторону. — С теми, кто реально заинтересован. Деверо.

У Эйвы внутри всё ёкнуло.

— Деверо? — переспросила она, вспоминая вчерашний разговор. — Те, которые в большом доме на реке?

— Они самые. — Джозеф покосился на неё, усмехнулся в усы. — Думаешь, я просто так фамилию назвал? Чарльз Деверо уже лет десять скупает участки вокруг, только не афиширует. Соседям помогает, лес бережёт. Если хочешь продать и не жалеть потом — лучшего покупателя не найдёшь.

— Но вы говорили, там какие-то приезжие интересуются…

— Харрисоны, — Джозеф произнёс фамилию так, будто выплюнул косточку от вишни. — Они тоже интересуются. Только им лес — как мёртвому припарка. Курорт захотят, асфальт, шум. Деверо — другое. Они землю уважают.

Эйва замолчала, глядя в окно. Дорога вилась между сосен, потом вынырнула к реке. Вода блестела на солнце, на том берегу виднелась крыша — не просто дом, а целое поместье: тёмное дерево, большие окна, аккуратная пристань.

— Красиво, — выдохнула она.

— Чарльз постарался, — кивнул Джозеф. — Только ты, Эйва, вот что запомни. С Деверо надо по-честному. Не юли, не пытайся цену набить. Скажи как есть: продать хочешь, готова слушать предложение. Они люди слова.

— Вы с ними… давно знакомы?

— Давно. — Джозеф помолчал. — И поверь, лучше соседей не найти. Если что случится — они первые на помощь придут. Даже если ты не просила.

Пикап въехал на подъездную аллею, остановился у крыльца. Дом оказался ещё больше, чем казалось издалека: два этажа, широкие веранды, резные наличники. Всё ухоженное, но без пафоса. Чувствовалась рука хозяина, который каждую доску знает лично.

— Чарльз, скорее всего, дома. — Джозеф выбрался из кабины, поправил бейсболку. — Ты посиди пока в машине, дочка. — Он кивнул на кабину. — Я сначала с Чарльзом переговорю, подготовлю почву. Негоже нам всем гурьбой на порог валить.

— Хорошо, — Эйва кивнула, хотя внутри кольнуло разочарование. Она ожидала, что всё решится прямо сейчас.

Эйва вышла следом, одёрнула ветровку, поправила волосы. Сердце колотилось где-то в горле — от неожиданности, от волнения, от странного предчувствия.

— Минут десять, не больше, — Джозеф уже шагал к крыльцу. — Ты это… дверь закрой, не простудись.

Он поднялся на веранду, постучал. Дверь открылась почти сразу. На пороге показался высокий седой мужчина, тот самый Чарльз Деверо, которого она мельком видела вчера. Они с Джозефом обменялись парой слов, и Стоунвотер скрылся внутри, оставив дверь приоткрытой.

Эйва осталась одна. Она забралась обратно в кабину, захлопнула дверцу. В салоне пахло табаком и хвоей, снаружи доносился шум реки: где-то совсем рядом журчала вода. Дом Деверо стоял на пригорке, откуда открывался вид на излучину, и солнечные блики играли на тёмной глади.

Эйва откинулась на сиденье, прикрыла глаза. Тишина была почти полной, только птицы хлопали крыльями где-то в кронах, да лёгкий ветер шевелил ветки.

И вдруг она почувствовала.

Тёплая волна прошла откуда-то из груди, разлилась по животу, спустилась ниже. Не боль, нет — что-то другое. Тянущее, узнающее. Как будто кто-то смотрел на неё. Не через окно, не с веранды, а прямо сквозь стены, сквозь расстояние, сквозь само пространство.

Эйва открыла глаза, огляделась. Никого. Только дом Деверо, тёмный и молчаливый, стоял в десятке метров.

— Это просто нервы, — прошептала она, но голос прозвучал неуверенно.

А потом в голове зажглось. Жёлтые глаза. Те самые, из сна. Они смотрели на неё в упор — не злые, не голодные, а… ждущие. Словно она была ответом на вопрос, который никто не решался задать.

Эйва судорожно выдохнула, вцепилась в край сиденья. Сердце забилось сильнее, между ног отозвалось глухой пульсацией как тогда, в лесу, когда зверь навалился на неё, тяжёлый и горячий.

— Это не происходит, — сказала она вслух. — Меня нет. Это сон. Я сплю.

Но она не спала. Она сидела в пикапе Джозефа, сжимая пальцами обивку, и чувствовала, как кто-то или что-то касается её сознания. Нежно, почти благоговейно.

Она снова услышала голос. Низкий, вибрирующий, от которого всё внутри переворачивалось.

«Моя».

Всего одно слово. Оно прокатилось по позвоночнику, оставляя за собой искры, заставило пальцы ног поджаться, а дыхание перехватить.

— Нет, — прошептала Эйва, но голос ослаб, превратился в хрип. — Нет, пожалуйста…

Она не знала, кого просит: себя, лес, этот голос.

— Это просто стресс, — бормотала она. — Просто стресс, гормоны, переутомление, мне нужен психотерапевт, мне нужен…

И где-то глубоко внутри, под рёбрами, всё ещё горело. Жёлтые глаза. Голос. «Моя».

— Кто ты? — прошептала она одними губами.

Но ответа не было.

Глава 7. Собрание

Прежде чем войти в зал, Логан задержался у двери, прислушиваясь к гулу голосов внутри. Упоминались Харрисоны.

Эта фамилия уже неделю не давала покоя стае. Семейство из Олбани, строительный магнат, наживший состояние на гольф-клубах и элитных коттеджных посёлках. Теперь они положили глаз на земли Адирондака — тихие, лесные, почти нетронутые цивилизацией. Идеальное место для «экологичного курорта премиум-класса» с вертолётной площадкой, спа-центром и видом на реку.

Для местных жителей это звучало как манна небесная: Харрисоны скупали участки по ценам вдвое выше рыночных. Для стаи Деверо это звучало как приговор.

Курорт означал, что приедет много людей. Круглый год будут люди с камерами ночного наблюдения, егеря, охотники-любители, которые непременно захотят проверить местные легенды. Курорт означал, что лес перестанет быть их территорией. Что тайну придётся прятать глубже, бежать дальше, жить тише. А главное — курорт означал, что земля, которую они охраняли поколениями, достанется чужакам.

Логан толкнул дверь и вошёл. Большой зал в доме Деверо гудел голосами.

Здесь собрались все, кто имел право голоса в стае: старшие члены семьи, ближайшие союзники, несколько уважаемых одиночек, живших на территории. Человек двадцать, не меньше. Кто-то сидел в креслах у камина, кто-то стоял у окна, кто-то расположился на широких кожаных диванах. В воздухе пахло деревом, виски и едва уловимым звериным духом — после ночной охоты стая была спокойна, сыта, благодушна.

Он слышал разговоры, но не вникал. Мысли были далеко, там, за лесом, в старом доме на опушке.

— ...Харрисоны подняли цену ещё на десять процентов, — говорил Чарльз, стоя у камина. — Местные клюют.

— А если просто припугнуть? — подал голос кто-то из молодых. — Налететь ночью, показать зубы...

— Идиот, — оборвала Элис. — Ты хочешь, чтобы сюда охотники слетелись со всего штата? Мы не в Средневековье живём.

— Элис права, — Чарльз поднял руку, призывая к тишине. — Никаких силовых методов. Только переговоры, только деньги. Мы предложим местным столько же, сколько Харрисоны, плюс гарантии, что лес останется лесом. Никаких курортов, никаких построек.

— А если не согласятся? — спросил Маркус.

— Значит, будем искать другие способы. — Чарльз обвёл взглядом зал. — У нас есть время. Харрисоны только начали скупать участки. Мы перехватим инициативу.

Логан слушал вполуха. Где-то там, за много миль отсюда, Эйва... что она делает? Спит? Ест? Думает о нём?

Он почувствовал это внезапно: резкий укол в груди, холодный и острый, как лезвие ножа. Страх. Её страх.

Логан выпрямился, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Сердце заколотилось быстрее. В ушах зашумело. Он чувствовал её так отчётливо, будто стоял рядом: испуг, растерянность, дрожь. Что-то случилось. Кто-то напугал её.

— Логан? — Маркус наклонился к нему, положил руку на плечо. — Ты чего?

— Она... — выдохнул Логан. Голос сел. — Она боится.

Маркус понял сразу. Сжал плечо сильнее, вгляделся в лицо брата.

— Дыши. Просто дыши. Ты не можешь ей помочь, если сорвёшься.

Логан кивнул, пытаясь взять себя в руки. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Он тянулся к ней по той тонкой ниточке, что связывала их, посылал тепло, спокойствие, защиту. «Я здесь. Я с тобой. Всё будет хорошо».

Ниточка дрогнула, откликнулась. Страх начал отступать — медленно, неохотно, но отступать.

— Уходит, — прошептал Логан. — Ей легче.

Маркус выдохнул, убрал руку.

— Твою мать, брат. Это было жутко. Ты побелел как мел.

— Я в порядке. — Логан провёл ладонью по лицу. — Продолжаем.

В зале всё ещё обсуждали Харрисонов. Кто-то предлагал подкупить чиновников, кто-то — выкупить участки через подставные компании. Чарльз слушал, кивал, изредка вставлял замечания. Обычное собрание. Обычные разговоры.

Но Логан уже не мог сосредоточиться. В груди нарастало странное чувство — смесь тревоги, предвкушения и какого-то животного возбуждения. Оно поднималось откуда-то изнутри, заставляя сердце биться чаще, а мышцы — напрягаться. Зверь внутри заворочался, заскулил, требуя выхода.

Что это? Почему?

Логан попытался отогнать ощущение, но оно только усиливалось. В ушах появился лёгкий шум, сначала тихий, потом громче. Голоса собравшихся стали отдаляться, будто он слушал их через толстый слой ваты.

— ...и ещё вопрос по охотникам, — донеслось откуда-то издалека. — Элис, что с ними?

— Ушли к болотам, — ответила та. — Джозеф отвёл их по ложному следу. Дня три там проблуждают, потом вернутся ни с чем.

— Хорошо. Значит, пока мы в безопасности.

Логан перестал слышать. Шум в ушах превратился в гул, перед глазами поплыли круги. В груди жгло так, будто туда вонзили раскалённый прут. Зверь рвался наружу, требуя действия, движения, бега. Он чувствовал ЕЁ. Совсем рядом. Не за много миль, а здесь, близко, почти в пределах досягаемости.

— Логан? — Маркус снова тронул его за плечо. — Эй, брат, ты меня слышишь?

Логан не ответил. Он смотрел на дверь, невидящим взглядом, и дрожал. Мелкая, противная дрожь пробегала по телу, заставляя мышцы подёргиваться.

В зале начали замечать. Разговоры стихли. Все смотрели на Логана.

— Что с ним? — спросил кто-то.

— Не знаю, — Маркус встал, загораживая брата. — Дайте ему минуту.

Но минуты не понадобилось. Дверь открылась.

На пороге стоял Джозеф Стоунвотер — высокий, сухой, в клетчатой рубашке и с неизменной бейсболкой в руках. Он вошёл бесшумно, как всегда, и первое, что сделал — посмотрел прямо на Логана.

И Логана накрыло.

Запах ударил в ноздри с такой силой, что мир покачнулся. Её запах. Сладкий, тёплый, сводящий с ума — он въелся в одежду Джозефа, в его кожу, в волосы. Он принёс его с собой из её дома, из её леса, из её жизни. Она была здесь. Была рядом. Джозеф видел её, говорил с ней, прикасался к ней.

Зверь внутри взвыл.

Логан вскочил с кресла, опрокинув его. Ноги подкосились, пришлось ухватиться за подоконник. В зале повисла мёртвая тишина.

— Логан! — Чарльз шагнул вперёд. — Сын, что с тобой?

— Она... — выдохнул Логан, не сводя глаз с Джозефа. — Ты был у неё. Ты пахнешь ею. Где она? Что с ней?

Джозеф открыл рот, чтобы ответить, но Логан уже не слышал.

Мир схлопнулся. Её запах ударил в ноздри с новой силой, и Логана повело. Ноги подкосились, он схватился за подоконник, но пальцы соскользнули. Он рухнул на колени, больно ударившись о дубовый паркет. В глазах потемнело, в ушах зашумело так, что голоса собравшихся превратились в далёкий гул.

Зверь рвался наружу. Когти уже начали выходить, ломая ногтевые пластины, челюсть занемела от желания перекинуться, лёгкие горели.

Логан чувствовал, как кости начинают менять форму, как когти прорезают кожу на пальцах, как челюсть сводит судорогой — первый признак скорой трансформации. Он зарычал, пытаясь сдержаться, но запах — этот проклятый, сладкий, сводящий с ума запах — лишал последних сил.

— Логан! — Маркус бросился к нему, схватил за плечи. — Брат, держись! Не смей! Здесь нельзя!

— Она... — выдохнул Логан, и в голосе прорезалось звериное рычание. — Я должен... к ней...

По телу прошла волна дрожи, пальцы скрючились, превращаясь в лапы, и тут же возвращались обратно. Он боролся с трансформацией из последних сил, понимая, что если перекинется сейчас, то побежит. Побежит к ней, через лес, через всё, сметая любые преграды.

— Чарльз! — крикнула Элис.

Отец уже был рядом. Он опустился на колени перед сыном, схватил его за затылок, заставляя смотреть в глаза.

— Тихо, тихо, — Чарльз уже был рядом, присел на корточки, положил тяжёлую ладонь на загривок сыну. Давление отца — альфы стаи — действовало отрезвляюще. — Дыши. Слышишь меня? Дыши.

Логан судорожно втянул воздух. Выдохнул. Ещё вдох. Рычание стихало, кости перестали ломить, когти медленно втянулись обратно. Дрожь не унималась, но трансформация отступила.

— Хорошо, — Чарльз не убирал руку. — Ещё раз. Дыши.

Маркус сжимал его плечо, вглядываясь в лицо. В зале стояла мёртвая тишина. Все смотрели на эту сцену, не смея пошевелиться.

Логан сделал ещё несколько глубоких вдохов. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, но сознание прояснилось. Он поднял голову, посмотрел на Джозефа. Он стоял неподвижно, с пониманием и грустью в глазах.

— Она здесь, — выдавил Логан хрипло, почти неслышно.

Чарльз нахмурился, повернулся к Джозефу.

— Джозеф, ты приехал не один?

Старик медленно кивнул.

— С внучкой Маргарет Хейз. Эйвой. Она в машине сидит, ждёт. Зашла поговорить насчёт участка — продавать собралась.

По залу прокатился тихий шелест. Кто-то ахнул, кто-то присвистнул. Чарльз выпрямился, посмотрел на сына долгим, тяжёлым взглядом.

— Истинная, — сказал он не спрашивая. — Она здесь. В двух шагах от тебя.

Логан сглотнул. Зверь внутри заскулил, забился, снова требуя выхода. Но он держал. Из последних сил, зубами, когтями — держал.

— Она не знает, — тихо сказал Джозеф. — Думает, что ей всё приснилось. Боится. Одна в доме. А ты тут...

— Я знаю, — оборвал Логан. Голос всё ещё дрожал. — Я чувствую.

Он попытался встать, и ноги подогнулись, пришлось опереться на Маркуса.

— Ты никуда не пойдёшь, — жёстко сказал Чарльз. — Не в таком состоянии. Если она увидит тебя сейчас — ты её напугаешь до смерти.

— Я должен... — начал Логан.

— Должен взять себя в руки. — Отец приблизился вплотную, заглянул в глаза. — Она никуда не денется. Она здесь. На нашей территории. Мы будем рядом. Но если ты сорвёшься сейчас — потеряешь её навсегда. Понял?

Логан смотрел в глаза отца — такие же серые, такие же жёсткие, такие же любящие. И медленно кивнул.

— Понял.

Чарльз выдохнул, отпустил его, повернулся к Джозефу.

— Пригласи её в дом. Выпьет чаю, поговорит с нами. Пусть видит, что мы обычные люди. А Логан... — он покосился на сына. — Логан посидит здесь, пока не придёт в себя. И не вздумай высовываться, пока я не скажу.

Логан сжал кулаки до хруста. Когти снова начали выходить, пришлось спрятать руки в карманы.

— Я справлюсь, — сказал он глухо.

Джозеф кивнул и вышел. Логан проводил его взглядом, полным тоски. Она была в двухстах метрах отсюда. Сидела в машине, ничего не подозревая. А он не мог даже выглянуть в окно, потому что зверь внутри рвал цепи. Все смотрели на Логана — наследника, железного парня, который никогда не терял контроль.

Потому что где-то там, за дверью, в старой машине Джозефа, сидела она. Его истинная. В двух шагах. И он ничего не мог сделать.

Логан дышал. Считал про себя, цеплялся за голос отца, за руки Маркуса, сжимавшие плечи. Постепенно дрожь утихала, когти втянулись обратно, зрение прояснилось.

— Я в норме, — выдавил он, пытаясь подняться.

Маркус помог ему встать, подвёл к креслу. Логан рухнул в него, тяжело дыша, и только сейчас заметил, что на него смотрит вся стая. Двадцать пар глаз — удивлённых, встревоженных, непонимающих.

— Что это было? — подал голос кто-то из молодых. — Логан, ты едва не перекинулся. После полнолуния. Как такое возможно?

— Он потерял контроль, — Элис прищурилась. — Логан Деверо, который никогда не теряет контроль. Из-за чего?

— Из-за запаха, — ответил Маркус, не дожидаясь брата. — Джозеф принёс запах девушки. Той самой.

В зале зашептались. Кто-то присвистнул, кто-то нахмурился.

— Объяснитесь, — потребовал пожилой оборотень из дальнего угла, один из старейшин. — Что происходит с наследником?

Чарльз поднялся, встал рядом с сыном, положил руку ему на плечо. Обвёл взглядом собравшихся.

— То, что вы видели, — начал он спокойно, но так, что каждый звук резал тишину, — результат встречи Логана с его истинной парой.

Зал взорвался.

— Истинная пара? — выкрикнул кто-то. — Тридцать лет не было истинных пар!

— Это невозможно, — зашумели другие. — Может, ошибка? Может, просто течка?

— Тишина! — рявкнул Чарльз, и в голосе прорезался альфа-рык, от которого у всех «поджались хвосты». — Я сказал — тишина!

Собрание замерло.

— Я знаю, что это шок. Я знаю, что мы не видели истинных пар со времён моей встречи с матерью Логана. Но факт остаётся фактом: прошлой ночью в лесу Логан встретил девушку. Её запах свёл его с ума настолько, что он потерял контроль. Впервые в жизни.

— И теперь, — подхватила Элис, — даже её запах, принесённый посторонним, вызывает у него частичную трансформацию. Это может быть только истинная пара. Ничто другое не действует так на альфу.

Старейшина из угла покачал головой.

— Допустим. Но что это меняет? Девушка человек? Она знает?

— Не знает, — ответил Логан, поднимаясь. Голос всё ещё хрипел, но он уже твёрдо стоял на ногах. — Думает, что ей всё приснилось. Но она здесь. В машине Джозефа. И я чувствую её каждой клеткой.

— И что ты предлагаешь? — спросил кто-то насмешливо. — Прямо сейчас выбежать и похитить её?

Логан дёрнулся, но Маркус удержал его.

— Он предлагает ждать, — вмешался Чарльз. — Как положено. Сначала мы разберёмся с охотниками и Харрисонами. Потом Логан подойдёт к ней по-человечески.

— А если она не захочет? — спросила молодая женщина из стаи. — Если испугается и убежит?

Логан посмотрел на неё в упор.

— Захочет, — сказал он тихо, но так, что мурашки побежали по коже у всех. — Она уже моя. Просто ещё не знает.

В зале повисла тишина. Чарльз вздохнул, но ничего не сказал.

— Ладно, — Элис хлопнула ладонью по подлокотнику. — С истинной парой разобрались. Теперь давайте вернёмся к Харрисонам, пока наши земли не распродали под гольф-поля.

Собрание зашевелилось, загудело, но Логан уже не слушал. Он смотрел в окно, туда, где на дороге виднелся пикап Джозефа. Она была там, в двухстах метрах. И скоро уедет.

Глава 8. Та, что входит в логово

— Пойдём, — Джозеф открыл дверцу. — Я провожу тебя до входа. Дальше сама.

Эйва сглотнула. Всё это начинало походить на какую-то авантюру. Но выбора не было — риелтор из города обещал приехать только через неделю, а Джозеф сказал, что Деверо могут решить вопрос быстро. И заплатить хорошо.

Они поднялись по широкой каменной лестнице к массивной дубовой двери. Джозеф постучал три раза, коротко, будто по особому коду. Дверь открылась почти сразу.

На пороге стояла женщина — высокая, подтянутая, с короткой стрижкой и внимательным взглядом. Эйва почувствовала в ней какую-то скрытую силу, хотя женщина улыбалась приветливо.

— Эйва? — спросила она. — Я Элис. Заходи, пожалуйста. Чарльз тебя ждёт.

— Спасибо, — Эйва шагнула через порог и оказалась в огромном холле с каменным полом и высокими окнами. Внутри пахло деревом, воском и чем-то ещё, неуловимым, почти звериным.

Джозеф остался снаружи — сказал, что подождёт в машине. Элис провела Эйву через холл, мимо лестницы на второй этаж, и открыла дверь в просторную гостиную.

— Располагайся. Чарльз скоро подойдёт. Кофе? Чай?

— Чай, если можно, — Эйва села на краешек дивана, чувствуя себя не в своей тарелке.

Элис кивнула и вышла. Эйва осталась одна, разглядывая комнату. Дорогая старинная мебель, камин, на стенах — картины с охотничьими сценами. На одной из них она заметила крупных серых волков с жёлтыми глазами.

Она поёжилась.

Дверь открылась, и вошёл мужчина. Высокий, широкоплечий, с сединой на висках и властным лицом. Чарльз Деверо — это было сразу понятно. За ним следовали двое молодых людей.

— Мисс Хейз, — Чарльз улыбнулся, протягивая руку. — Рад познакомиться. Джозеф много о вас рассказывал.

Эйва пожала руку — крепкое рукопожатие, тёплая ладонь.

— Взаимно, мистер Деверо. Спасибо, что согласились встретиться.

— О, это мне спасибо. — Чарльз жестом пригласил её сесть обратно, а сам опустился в кресло напротив. — Позвольте представить моих сыновей. Маркус, Логан.

Маркус — тот, что помоложе, с открытой улыбкой и светлыми глазами — шагнул вперёд, кивнул.

— Приятно познакомиться, Эйва.

— Мне тоже, — ответила она, и правда почувствовала симпатию к этому парню. Простой, дружелюбный, без пафоса.