Эдмонд. История долга

Что на этот раз он задумал? Разоденет в зайчика?

Я морально не готова. Одно лишь представление, что будет и я покрываюсь холодным потом.

День проходит, как в тумане. Единственное, о чем я думаю это то, что меня ждет сегодня. Он возьмет меня против воли? Изнасилует? Изувечит?

В голове снова слова Феди. На репите.

Я многое читала в новостях о таких богатых извращенцах. Они не только частями тела балуются. А вдруг он засунет что-нибудь в меня, причинит боль.

Да, еще он может обмануть меня. Где гарантии что он списывает долг, а не пользуется моим телом?

Так, надо быть стойкой. Ради сына, ради нашего будущего. Мне нужно попросить его о расписке. Так хоть какие-то гарантии от этого монстра.

«Расписка? Ты шутишь? Он от нее тоже может отвертеться. Такие как он съедают таких, как ты на завтрак, да еще и голодными остаются» шепчет неприятно внутренний голос.

Игнорирую. Этот настрой сейчас мне ни к чему.

Врываюсь домой и нахожу кислую мину Феди.

– Тебе тут кое-что привезли, сказали заедут за тобой в 7, так что ты опаздываешь, – бросает он и выходит из спальни.

Слава Богу, сегодня он не пьян, и даже в чистой одежде. И если мне не показалось он даже побрился. Возможно, в нем заговорила совесть, и он начал ходить на собеседования. Усмехаюсь. Своей глупости. Федор не ходил на поиски работы даже, когда у нас был поистине финансовый кризис, сейчас тем более, когда я уплачиваю его долг.

Федя ведет себя словно он сам жертва в этой истории. Его оборонительная поза злит меня еще больше. Он сам затащил меня во все это, а сейчас разыгрывает страдание.

Не отвечаю ему. Не собираюсь. Мне нужен верный план. Четкие действия. Я и сын, подальше от всего этого. Только для начала надо разобраться с Эдмондом, а после поднакопить немного денег.

На кровати сына огромная коробка. Боюсь ее открывать. Не хочу одевать очередной шлющий наряд.

Дрожащими пальцами вскрываю крышку. Но там оказывается элегантное платье. В тон нижнее белье. Чулки. Туфли лодочки моего размера. И сумочка-клатч. И даже ожерелье и браслет из жемчуга.

Смотрю на все это, особенно на украшения. Это что настоящий жемчуг?

Зачем Эдмонду наряжать игрушку для секса?

И как он угадал с размером, точь в точь. Даже лодочки пришли мне точно в пору. Сама себе никогда не могла выбрать бюстгалтер, а тут прям словно для меня сшили.

Ну что, пора сыграть выделенную мне роль. Все равно эти громилы ворвутся в мой дом через 5 минут.

Сердце подпрыгивает до горла. Я разоделась, как на званный вечер, но я знаю, меня ведут на казнь. Завязали барашку для жертвоприношения бантик. Вот, как все это ощущается.

За мной приехал Антон, его имя я запомнила, и второй, имя которого я так и не узнала.

Антон не зашел в дом, лишь позвонил в дверь и позвал следовать за ним.

Опять аэропорт. Черный самолет. Москва.

Суммы, которые тратит каждый раз Эдмонд: ошеломляют. Разве может человек для погашения своего долга каждый раз привозит женщину из одного города в другой.

Смотрю на свои бледные пальцы. Кровь стынет от одной мысли: что будет дальше?

Я просто сидела. Смотрела в никуда. А внутри меня разрасталась пустота. Чёрная, вязкая. Как болото, которое тянет вниз, не оставляя шансов.

Он будет меня брать. Не спрашивая. Не ласково. Не с чувством.

Просто – брать. Потому что может. Потому что теперь я в его руках, как все остальные.

Он не мужчина – он власть.

Я вспомнила, как он смотрел на меня в первую нашу встречу: изучающе, спокойно, как на новую игрушку. Ни грамма желания – только право. Как будто я уже его вещь, просто ещё не привыкла к этому. Новинка в его коллекции диковинных вещиц.

И он даст мне время. Немного.

А потом заберёт всё: тело, голос, душу.

Я пытаюсь дышать, но будто стою на краю обрыва. Там, внизу тьма. Не смерть, нет.

Хуже. Быть рядом с ним. Жизнь в цепях, где ты улыбаешься, носишь дорогое платье, а внутри тебя – только крик. Беззвучный, никому не нужный.

Я видела бирку на платье. Носила такое на показах. Оно стоит, как мой целый гардероб. Либо Рэй слишком щедр, что неправдоподобно, либо у него так много денег, что ценник этого платья для него лишь мелочь. Такое богатство пугает. Люди с таким банковским счетом всегда имеют темные стороны и скелеты в шкафах.

Я знаю, как он будет обращаться со мной. Он будет ломать меня по кусочкам. Тихо. Терпеливо. Как хищник, играющий с добычей.

Он будет брать меня не только телом: он войдёт в мой разум, заставит сомневаться в себе, в своих чувствах, в реальности.

После него не останется ничего. Пепел. Сгоревшая плоть. Разбитая душа.

Одинокая слеза скатывается по моей щеке.

Чувствую тяжелый взгляд чужих глаз. Антон смотрит на меня. Отворачиваюсь к иллюминатору.

Никто не увидит моего падения. Мое отчаяние принадлежит мне. И ни одна живая душа не должна видеть, как кто-то меня ломает. Даже если я уже давно сломлена. Я не покажу. Не подам виду.

Глава 8

Эдмонд

Захожу в помещение. Это джаз клуб. Я его основатель и единственный владелец. Но об этом мало, кто знает. Все считают меня обычным посетителем.

– Господин Рэй, – здоровается со мной известный политик.

– Господин Градский, – уважительно киваю я ему в ответ.

Я знаю всех по имени и фамилии. У меня уникальная память. Я обладатель феноменальной памяти до мельчайших деталей. Порой эти детали не дают мне спать по ночам и сняться в моих кошмарах.

Мне хватит одного лишь взгляда, и я запомню все, отпечатаю навеки в памяти.

Усаживаюсь за столик, который всегда свободен для меня. Иногда конечно он бывает занят другими посетителями, за те редкие случаи, когда выступает известный артист. В эти дни я не появляюсь здесь. Если у меня не свидание с какой-нибудь дамой. Да, чего так удивляться? Я же не зверь какой-нибудь или 20-летний пацан, чтоб трахать женщину на сухо, думая лишь о моем удовольствии. Я люблю, когда все эстетично. Вкусный ужин, хорошая музыка, минет по дороге в отель и бешенный трах в конце вечера. А после и можно забыть ее имя. Но сегодня другой случай.

Осматриваю гостей этого вечера. Зал полон. У микрофона стоит моя лучшая певица. Ее голос действительно завораживает, и я несколько секунд позволяю себе окунутся в манящую мелодию.

– Эдмонд Леопольдович, – сомелье уважительно кивает преподнося винную карту.

Я киваю в ответ. Беру карту и кладу на пустую тарелку, ожидая свою спутницу на этот вечер.

Вижу в дверях стройный силуэт. Девушка вышагивает ко мне уверенной походкой. Ее платье полностью олицетворяет ее характер. Огонь. Пожар. Вулкан. Чувствую оживление в штанах. Предвкушаю сладкий вечер с особым десертом. М-м-м. То, что надо после тяжелой рабочей недели. Скоро я возглавлю пост Леопольда, и вся моя сила и энергия на полном пределе. Финиш. Я почти рядом.

Женщина, которую я ждал, почти уже у моего столика. По пути она собрала все взгляды собравшихся мужчин. Хоть они и смотрят исподтишка, но все-таки не могут сдержать свое восхищение. Отдать ей должное, она создана для публики.

Наконец она останавливается у своего стула и кладет на спинку свою тоненькую ладошку с идеальным маникюром.

– Добрый вечер, – с придыханием проговаривает она.

Я же встаю с места и делаю шаг к ней. Целую ее руку. Кожа нежная, как шелк. И пахнет чем-то восточным.

– Марьяна, – произношу ее имя и придвигаю стул, чтоб она села.

Марьяна Порошина: дочь известного медиа-магната. Она выросла в роскоши и сосала золотую ложечку, слизывая с нее черную икру. Эта женщина известна своим характером. Она публичная личность, светская львица, модель, певица и вся эта модная хрень в одном флаконе. Марьяна подсела на мой член, как на отборный крэк. И я балую ее своим лакомством время от времени. Она не из тех, кого можно трахнуть по-быстрому нагнув в подсобке. Она любит покрасоваться. Показать всему городу, и даже миру, что она стоит самого лучшего. Маленькие уступки, на которые я иду, чтоб обладать ею так, как мне хочется во всех позах Камасутры.

Я испробовал с ней все на этой планете. Не думаю, что найдутся любовники более искусные чем мы с ней.

Она считает нас парой. Мне плевать. Она знает, как мне нравится и делает все для этого, остальное лишь формальности. Мы встречаемся несколько раз в месяц, если я не слишком занят. Обычно это такие ужины и иногда походы в оперный театр. Она любит смотреть на парней в лосинах, а я люблю минет в амфитеатре, после того как она возбуждается от представления.

– Я так по тебе скучала, мой тигр, а-р-р, – шепчет она так, чтоб слышал только я.

Я еле сдерживаюсь, чтоб не закатить глаза от ее нарочитости. Она это любит. Вечная игра на публику. Актриса собственного бродячего тетра. Полная аффектация, ничего искреннего.

– Выглядишь шикарно, – бросаю дежурную фразу, которую я использовал с ней раз 100, не меньше.

– Ой, ты меня смущаешь, – она посылает мне воздушный поцелуй и углубляется в меню.

Мы делаем заказ и погружаемся в атмосферу клуба. Сегодня в программе джаз с элементами латино. Известные певцы и певицы развлекают гостей. Некоторые гости подходят ко мне поздороваться, и я время от времени отвлекаюсь от своей спутницы, которая выпивает третий бокал своего любимого Romanee-Conti 1945 года.

Как по мне слишком сухо. В отличии от Марьяны, которая сладкая, как сахарная вата. Даже ее голосок.

– Ты слышал анонс моего нового трэка? – она протягивает мне телефон с видео на экране.

–Ты же знаешь у меня нет соцсетей, – а вот эту фразу я устал повторять.

Нажимаю на плэй, когда певцы объявляют перерыв и слышу смазливый припер: «Зацелу-ю-ю, за-любл-ю-ю, тебя хочу, я не могу…». Остальное излишне продолжать, сплошная кровь из ушей. Попса в лучшем ее виде. Стараюсь изобразить улыбку и хвалю ее таланты. Вот это мне дается действительно сложно. Я никогда не понимал такой вид творчества.

– Я думала о тебе, когда сочиняла ее, особенно о нашем последнем разе, – она закусывает губу, словно снова переживает этот момент.

Последний раз? Э-м. Стараюсь вспомнить. Последний раз у меня был отвратительный минет в исполнении той куколки, чей муж мне задолжал. Слезливые голубые глаза. Огромные на все лицо. Мокрые реснички до самых бровей. Вот что я помню, а до этого пусто. Не могу вспомнить что у нас было с Марьяшей, но наверное было хорошо раз ее задушил муз и она сочинила эту пургу.

– Я думаю выпустить ее на всех площадках, даже ожидаю какую-нибудь премию…

Она без умолку о чем-то рассказывает. Я же киваю ей, изредка блуждая взглядом по заведению. В руках я кручу свой джин, без тоника, без льда. Двойной. Наблюдаю за работой официантов, бармена. Все в норме. Я доволен. Перевожу взгляд на свою охрану, и глаз цепляется за скукоженную фигуру высокой блондинки. Тоша держит ее за запястье, и я даже вижу, как этот гоблин оставил следы своих уже ненужных пальцев на ее белоснежной коже. Яна морщится, осматриваясь по сторонам. Платье, которое я отправил ей, сидит на ней более чем идеально. Я бы даже сказал шикарно, но я использую больше этот шаблон для другой, и он кажется мне неуместным к Яне. На ней нет идеального макияжа, да блядь, на ней никакого макияжа нет. Небрежно надетое колье с жемчугом, будто это не драгоценное украшение, а цепь на ее тоненькой шее. Глазки покраснели. Она опять плакала. Вкуснятина.

Чтоб меня. Я больной ублюдок раз меня возбуждает подавленный вид чужой жены. Я хочу оказаться в ней и понять насколько в ней горячо и тесно. Член не только дергается, он во все оружии. Мне даже некомфортно сидеть.

На заднем фоне все еще галдеж Марьяны, которая уже долетела до международной премии, которую она получит за свой будущий хит и будет благодарить меня со сцены.

Резко встаю с места, при виде Антона утаскивающего Яну в сторону моего кабинета. Это обычное действие моих людей. Они всегда грубы, но сейчас мне не нравится такое обращение к МОЕЙ вещи. Не люблю порченный товар и следы чужих лап на нем.

Марьяна бросает растерянный взгляд на меня и конечно же из ее похотливого взора не ускользает мой стояк.

– Привет, малыш, – улыбается она как дурочка, облизывая свои губы.

Я конечно тащусь от ее безграничной пошлости, но сейчас мой член не признает ее присутствие. Он хочет другую.

– Я сейчас вернусь, – произношу я и удаляюсь.

Она не успевает даже пискнуть, а я уже поворачиваюсь за углом, иду по коридору до самого конца. В воздухе витает запах малины, шоколада. Принюхиваюсь и дохожу до своего кабинета. Антон и второй новенький с ним стоят у двери.

– Босс, – тут же встают в стойку смирно.

– Я вырву твои щупальцы, если еще хоть раз увижу их на ней, – бросаю я ему и вхожу внутрь.

Антон меняется в лице, приобретая ярко красный оттенок.

Яна стоит у картины. Она внимательно ее изучает. Антон что-то упоминал о мастерской, где она работает. И то, что она связана с искусством.

Специально громко закрываю дверь, привлекая ее внимание.

Она вздрагивает и отскакивает от картины, словно та может укусить.

– Добрый вечер, – со страхом в голосе произносит она.

– Раздевайся, – отвечаю я.

Глава 9

Яна

– Раздевайся, – слышу приговор.

На слух он звучит, как смертный. Хочу сорвать с себя весь этот жемчуг и кинуть в его самодовольную рожу, которая так и просит о взбучке.