Эдмонд. История долга

Я бы отключила телефон, но боюсь пропустить звонок подруги. Ноги начинают дрожать. Прикладываю ладонь на коленки, чтоб утихомирить себя. Не вызывать панику у сына.

Вижу, как по алее в мою сторону направляются два гардероба. Я сразу их узнаю. Быстро хватаю за руку сына и поспешно покидаю свое место. Трезво я понимаю, что не смогу сбежать с сыном далеко, и не хочу, чтоб они что-то ему сделали на зло мне. Встаю на месте и резко поворачиваюсь к ним. Они настигают нас в два счета.

– Вот же тупая девка, я же тебе человеческим языком сказал приведи себя в порядок, бля-ядь, босс будет недоволен, – произносит первый, морщась от моего внешнего вида.

Сегодня я выгляжу хуже, чем вчера. Я даже не накрасилась, волосы в небрежном пучке, и спортивная одежда. Я думала лишь побыстрее встретиться с подругой и попросить о помощи. Мой внешний вид был последним волнующим меня вопросом.

– Можно хоть сына домой отвести? – с мольбой прошу я.

Даже не спрашиваю, как они меня нашли. Федя сдал. Нечего гадать. Он знает об этом месте. Мы часто сюда ходим с сыном.

Верзила без слов соглашается. Я рада что они не обижают детей и не собираются демонстрировать при нем грубую силу. Это может плохо сказаться на его психике. Он приказывает мне сесть в машину, а второй держит за руку сына и проводит его в подъезд.

– Прошу до дома, не то потеряется, – снова прошу я их и второй лишь кивает.

Странно, но сегодня они не такие грубые, как вчера рядом с мужем. То есть Федей. Если так пойдет, он мне будет бывшим мужем.

Второй возвращается, и мы выдвигаемся загород. Мой телефон остался у сына, если бы я его взяла он бы стал сопротивляться и капризничать. У меня не было выбора. Я одна-одинешенька еду неизвестно куда, неизвестно к кому, неизвестно зачем. Хотя известно зачем, только мой хаотичный мозг все отрицает, до последнего не веря в происходящее.

– И че делать будем? – спрашивает один другого, бросая взгляд на меня через зеркало заднего вида.

– Позвони в клуб, пусть подгонят что-нибудь от девчонок, – произносит первый.

Надеюсь на моем надгробии напишут, что я была хорошей матерью. И женой. И другом. Смерть мне не страшна. Я не хочу мучений перед смертью. Обычно сначала насилуют, избивают, режут и потом только убивают. Вот чего я боюсь. Ноги снова подрагивают, и я силой нажимаю на них ладонями пытаясь унять дрожь. Закусываю губу до боли, забывая о ранке. Кровь течет по подбородку, и я быстро ее стираю рукой. В сумке не нахожу салфеток, а просить у амбалов не буду. Они и так исполнили мою предсмертную просьбу, и отвезли сына домой.

Наверное, время просто помолиться. Я часто хожу в церковь и сильно верю в Бога. Уверена он не даст плохому случиться. Я же никогда ничего плохо не делала, а все хорошее всегда возвращается.

Мы заезжаем в аэропорт, доезжая на машине до самой взлетной полосы. Сердце останавливается от осознания всемогущей власти человека, которому задолжал Федя. Меня усадили на личный самолет. Никогда раньше на таком не летала. Это кажется чем-то фантастическим. Весь салон пуст, только я и двое мужчин. Я так напугана, что даже стараюсь дышать через раз.

С одной стороны я впервые в таком месте, стоит порадоваться, но с другой я в ужасе. Нахожусь в прострации, душа давно отделилась от тела, и я жалкая оболочка самой себя. Оказывается, все настолько серьезно и жутко, раз у этого человека собственный самолет и он не пожалел средств для доставления меня. Надеюсь, он не прибавит это к окончательному счету.

Я подбадриваю себя всяческими мыслями, пока мы не приземляемся. Садимся в машину и я вижу Москву. Была здесь однажды. Пару лет назад. На кастинге.

Столица погружена в глубокий вечер. Дорога длится долго. Заезжаем за кованные и массивные ворота. Первый открывает дверь, и я выхожу. Передо мной настоящий особняк величиной с замок. Он такой красивый. В жизни в таком не была, даже рядом не стояла. Даже у Жасмин не такой шикарный дом, как этот. А они прошу заметить нефтью торгуют. Так чем же торгует хозяин этого дома раз живет в такой сказке. На ум приходит лишь продажа органов на черном рынке.

Меня не тащат и не волокут по земле. Я сама иду с ними. Чего сопротивляться неизбежному. Я все равно не сбегу. Вести себя, как истеричка тоже не собираюсь. В последний момент у меня даже созрел план. Я просто поговорю с их боссом. Все красиво обрисую. Дам понять, что за Игната и его проделки я платить не собираюсь. Федя тоже молодец. Он шантажирует меня сыном, который болен. Не думаю, что после моей пылкой речи, что то измениться но попытаться стоит. Я буду бороться. Не сдамся без боя.

Дом внутри еще шикарней. Наверное Букингемский дворец и то поскромнее. Они засовывают меня в какую-то комнату.

– Надень все что на кровати, – произносит первый и выходит, – и душ прими, короче обеспеч товарный вид.

Мерзкая фраза злит меня. Проходит по моему самолюбию. Я взглядом быстро нахожу подготовленную для меня одежду. Это красною белье, красный шелковый халат и ободок с большим красным бантом. Мне даже становиться смешно от всего сюра вокруг. У богатых свои причуды. Уверена этот дядька настоящий извращенец. Съёживаюсь от мыслей о предстоящей встрече. Даже не знаю, как быть. Если он будет с лицом ящера и дряхлой кожей меня точно стошнит сразу. Но если он будет ничего себе, я хотя бы смогу держать себя в руках и молить его услышать меня. Хотя о чем это я. Никогда такие мужчины не были привлекательными и сексуальными. Все они дядьки с пузом, потными ладонями и запахом изо рта. Где это вы видели секси боя в роли главаря. Только в романах, он красавчик возглавляющий какую-нибудь криминальную деятельность и имеющего головорезов в подчинении. В реальной жизни, это мерзкий тип с такими же мерзкими предпочтениями.

Прикасаюсь к ткани, она нежная и видно дорогая. У меня никогда такой не было. Не задумываюсь, переодеваюсь. Все равно заставят, какой смысл юлить. Мой муж сам отдал меня на растерзание зверью. Единственное, что мне остается это покориться судьбе и попытаться остаться живой. Хотя уверена психически я точно буду мертва, как минимум покалечена.

Успеваю застегнуть халат в тот момент, когда первый входит, то окидывает меня недовольным взглядом. Я не последовала его словам и лишь переоделась. Он недовольно цокает языком, неодобрительно качает головой, но молчит и зовет меня следовать за ним. Встаем перед деревянными дверьми и первый стучит, прежде, чем зайти. Какие они культурные. Еле сдерживаюсь, чтоб не закатить глаза.

Проходит пару минут и не получив ответа, мужчина все же отпирает дверь.

Охранник входит первым, второй слегка подталкивает меня вперед и я следую за первым. Мы оказываемся в кабинете. Не успеваю рассмотреть обстановку. Не до этого мне сейчас. Единственное, что я ищу это хозяин сего убранства.

Кабинет был пропитан тяжёлым, густым запахом дорогих сигар и мужского парфюма, который будто специально был создан для этого места. Тяжёлый стол из тёмного дерева, полумрак, разбавленный приглушённым светом настольной лампы, и тишина, которая казалась осязаемой. И в этом пространстве, пропитанном властью, он выглядел, как главный герой этой сцены.

Он сидел за столом, откинувшись на спинку массивного кожаного кресла, будто этот трон был сделан специально для него. Свет играл на идеально сидящем костюме, подчёркивая широкие плечи и сильные руки, которые выглядели так, будто могли одним движением разрушить что угодно. Он был высок – даже сидя, он казался неподъемным.

Светлые волосы, уложенные так, что каждая прядь находилась на своём месте, добавляли ему холодного, почти ледяного шарма. Но больше всего цепляли его глаза. Голубые-серые, как штормовое море, они смотрели прямо на меня. В этом взгляде было всё: спокойствие, расчётливость и власть, которую невозможно было не почувствовать. Они будто прожигали меня насквозь, изучая, оценивая, лишая меня воздуха.

Его лицо с острыми чертами, которые говорили: с ним не стоит шутить. И эта лёгкая полуулыбка – настолько самоуверенная, что я ощущала себя мухой на его плече. Он не сказал ни слова, но мне не нужно было слышать его голос, чтобы понять, что он здесь главный. Это было ясно из его осанки, из того, как он смотрел, из того, как воздух в комнате буквально сгущался вокруг него. На шее замечаю замысловатую татуировку, которая почти скрыта за воротником рубашки.

Это был мужчина, который привык к контролю. Мужчина, которого либо боятся, либо обожают. Однозначно я в первой категории. Могу возглавить эту партию. Добавьте еще ненависть к его персоне. Хоть он и не стар, но он жуткий.

Мы незнакомы, но он уже вызывает во мне миллиарды отрицательных эмоций.

Я даже застываю на месте удивляясь его виду. Не такого мужчину я ожидала увидеть. Не то что бы это что-то меняло. Он все тот же насильник для меня. Которому без разницы что получить за свой долг: женщину или деньги. Человеческая жизнь не имеет для него никакого значения, да и деньги особо. Разве человек в здравии может обменять 6 миллионов рублей на секс? Ну хотя если они у него в избытке. Нет. Лучше пусть больным детям поможет. Так. Мысли остановитесь пожалуйста.

– Свободны, – кидает он скупо своим амбалам и те в миг исчезают.

Вот сейчас реально становится страшно. Словно его люди могли меня защитить от него. Даже смешно. Просто наедине с ним в одной комнате еще хуже, чем среди людей. Так. Соберись Яна. Что ты там хотела ему сказать. Ну же не тормози. Давай. Черт. Дьявол. Все мысли выветрились из головы и теперь я не могу и слова вымолвить. Язык прилип к небу. В горле настоящая пустыня.

Мужчина встает с места и приближается ко мне. Лучше бы он сидел и не показывал своего стройного и широко тела, как скала. Настоящий камень из мышц, которые даже ткань костюма не в силах скрыть.

Он уверенной походной направляется ко мне. Комната так велика, что ему требуется время. Но он все же доходит, как бы я не мечтала, чтоб пол превратился в лаву и проглотил его по пути.

Нас разделяют жалкие сантиметры. Я даже могу вдохнуть его аромат. Такой же богатый, как и все вокруг. Я же словно нищенка на базаре. Чувство ничтожности покрывает меня с головой. Такой, как он не станет слушать мою браваду. Ему это не интересно. Его время деньги. Мое же время теперь в его руках.

Глава 3

Яна

Минуты тянутся, как часы. Он все еще молчит, но изучает. Он внимательно осмотрел каждую часть моего лица, немного остановился на ранке над губой. Опустил взгляд на окровавленную руку, словно нашел связь откуда кровь. Сделал пометки двинулся дальше. На мне сексуальный наряд, как у самой элитной проститутки. Миллиметр за миллиметром он опускает свой взгляд, проходя по всему моему телу. Оставляя за собой рой мурашек.

Выгляжу нелепо. Словно подарок на день рождение большого мальчика. Чего только стоит этот ободок с бантом. Слава небесам, что меня не заставили выпрыгивать из торта.

– Сними с себя все, и этот несуразный головной убор, – одна фраза от которой меня начинает колотить, но я упорно стою на месте, – проблемы со слухом? – искренне спрашивает он.

Его голос такой методичный, что совсем не вписывается в напряжении бурлящие у меня внутри.

– Сначала обговорим условия, – откуда во мне столько силы воли? Кто ты и куда делась Яна?

Знаю, даже не говорите. Когда твоя жизнь проходит перед глазами, последнее, что тебе остается это хвататься за любую возможность. Дышу через соломинку, настолько критично мало воздуха.

– Дерзкая, – он слегка кривит губы, которые у него к слову, очень пухлые.

Мозг прошу остановись, хватит нести всякую чушь лишь бы абстрагироваться отсюда, нужно быть в теме, не отключайся, пожалуйста.

– Не люблю таких, – продолжает он, возвращая мое внимание.

Его голос звучит спокойно. Глубокий тембр, с ноткой хрипотцы, видимо от сигар.

– Я здесь не по своей воле, да и не я взяла у Вас в долг, – я наконец вспоминаю, что собиралась ему сказать.

Хвала всем святым на небесах. Мои мысли вернулись в мою светлую головушку, так продолжаем.

– Мой м.., – замолкаю на полуслове, – Федя взял у вас 6 миллионов рублей, которые обещал вернуть…

– Евро, – отрезает он и с меня сходит вся моя спесь.

Плечи опускаются, а ноги подкашивают. Подбородок начинает трястись от волнения и нахлынувших слез. Поток мыслей резко врезается в услышанное. Информация сбивает с ног. Бьет по сознанию. Обрушивается словно лавина.

– 6 миллионов евро? – глупо повторяю я, словно это, что-то изменит.

6. Миллионов. Евро. Вот дерьмо. Простите за мой французский. Но, иными словами, я не могу описать всю глубину проблемы, в которую я попала. Он продолжает бесстрастно наблюдать за моими яркими проявлениями эмоций от услышанного.

– Я… я не знала, – с придыханием вырывается у меня чистая правда.

Федя даже об этом умолчал. Он обманул меня. Снова. В который раз.

– Ну вот и узнала, – отвечает он и на его лице ни один мускул не шевелиться.

Да что за бесчувственная машина. Он же видит, что информация довела меня до сердечного приступа, но ему все равно.

– Он не сможет оплатить такую сумму, – говорю скорее себе, чем ему.

Сумма в рублях хоть как-то помещалась в моем понимании, и то застряло в горле. А вот евро, тут без вариантов. Может сразу меня здесь застрелить, да я не смогу ему оплатить этот долг даже за всю свою жизнь. И обзвонив всех знакомых тоже, не соберу такое необъятную сумму.

– Стрелка тикает, время идет, а я не привык тратить свое время на пустые разговоры, – напоминает он о себе, и я снова возвращаю все мое внимание на него.

Впиваюсь взглядом в его лицо. В груди колит. Я даже не могла представить, что все так обернется. Это конец. Безысходность нависла над головой, как топор палача.

– Вы же понимаете, что это смешно? – я пытаюсь слегка улыбнуться, получается глупо, словно я какая-то контуженная, – как вы себе представляете 6 миллионов евро за одну ночь. Уму не постижимо. Может я бедная, но не тупая.

Я качаю головой сама себе удивляясь.

– Шесть ночей, – отвечает он, и немного сгибает шею в бок, разглядывая меня с другого угла, словно что-то на моем лице может поменяться, – у тебя десять секунд, чтоб принять мое предложение.

Я сглатываю так громко, что кажется меня слышно даже за дверью. Мои мысли снова покинули орбиту, я не знаю, что ответить. Разве стоит соглашаться платить за долг Феди? А по-другому никак. Он либо убьёт меня или его. Или нас обоих. Расправится даже глазом не моргнет. А дальше? Оставить сына сиротой? Мысли о сыне сжимают мое сердце до крови. Если он меня просто отпустит, я убегу, даже не оглядываясь. Но такие, как этот хищник лишь оживляется при виде убегающей жертвы.

– Точно шесть? – оттягиваю я время, чтоб хоть, как то найти выход из ситуации.

– Свободна, – произносит он и поворачивается спиной ко мне, – Антон забери, – выкрикивает он кому-то явно стоящему за дверью.

– Нет, прошу, подождите, – на эмоциях выкрикиваю громче, чем планировала.

– Назови мне хоть одну причину слушать тебя дальше? Ты и так потратила больше дозволенного.

Слышу, как открывается дверь позади меня. Мужчина, теряя интерес, снова отворачивается, не получая от меня ответа. Мой рот намертво закрылся. В горле засуха. В голове пустота. Ни единой мысли.

Вот же черт. Думай голова, думай. У меня совсем нет времени и единственное, что приходит на ум это раздеться в одну секунду, ну не совсем до гола, до трусиков и бюстгалтера. Короче снять лишь халат и этот бант. Его охрана уже меня видела, ничего с меня не убудет если он тоже посмотрит.

– Эй, Вы, – зову я его, и закусываю язык от такой дерзости.

Он продолжает свой путь не оборачиваясь и я поступаю так, как никогда бы не поступила в здравом уме. Я присвистываю, привлекая его внимание.

Он поворачивается ко мне с офигевшим выражением лица. Теперь я вижу хоть какие-то эмоции на этом каменном фейсе. Он поражен тем, как я его позвала и тем более, как поступила. Ненормальная, вот кто я. Теперь мне точно не выйти живой отсюда.

Быстро расправляюсь с халатом, бросая его в сторону, следом летит ненавистный ободок.

В комнату заходит Антон, и хватает меня за локоть. Думает мое тело не понравилось его боссу.

Я уже прощаюсь с жизнью, как слышу:

– Оставь, выйди, – командует босс и Антон тут же подчиняется.

Он снова подходит ко мне. На этот раз его взгляд сантиметр за сантиметром изучает мою грудь. Не знаю, как с лицом, но в своем теле я уверена. Лицо у меня обычное. Глаза голубые, рот обычный, нос стандартный. А вот груди у меня пышные, подтянутые, красивой формы. Кожа светлая. Талия у меня действительно очень тонкая. Ноги у меня длинные. И попа орех. Когда молодой дурочкой была в 18 в модельных агентствах подрабатывала, пока не поняла, как там по карьерной лестнице поднимаются, вот и сбежала оттуда пятками светя в объятия своего Феди, ходячая беда.

Мужчина ходит по кругу. Останавливается за моей спиной. Я не вижу его лица, лишь ощущаю его дыхание на своей шее. Он опустился к моему уху, и сейчас моим телом овладел табун мурашек. Они бешено гоняются по коже, а я стою истуканом вся на нервах.

– Твоя дикость меня заводит, – произносит он, – а теперь на колени, – отдает он приказ.

– Но… – пытаюсь сопротивляться.

Все мое естество противиться происходящему.

– Твой муж заверил моих парней, что у тебя рабочий рот, пришло время показать себя в деле, Я-н-а, – он так произносит мое имя словно высасывает мою душу из каждой буквы.

Я падаю на колени, больно ударяюсь о мраморный пол. Перед глазами пелена слез. Я сдаюсь. Не могу вывести эту битву. Она мне точно не по зубам. Я слабачка. Да и мой муж настоящий свин. Этот человек думает я профессиональная сосалка, но сейчас он поймет, что я никудышная идиотка и покончит со мной на месте. Он не простит ложь Феди. Лучше бы я сразу ему призналась, что из меня никакая шлюха, я лишь на спине лежать умею и то 3 минуты. Вот что мне сейчас делать. Слезы скатываются и собираются на подбородке. Я шмыгаю носом, чтоб собрать свои сопли. Это никак не останавливает ледяного человека.

– Любишь драматизировать? – спрашивает он стоя передо мной.

Каждый его вопрос такой искренний, что я путаю его сарказм с сочувствием.

Я вижу лишь пряжку его ремня на уровне своих глаз. Не получая ответа, он расстегивает свои брюки, а я слежу за каждым его плавным движением. Не смотря, что он глыба, он двигается очень складно. Меня завораживают его длинные пальцы, никогда таких не видела у мужчины. Очень красивые, если можно так говорить о мужских пальцах. Так мозг, прием, ты тут вообще. Нас в рот сейчас возьмут, а ты тут Оду о пальцах воспеваешь. Ненужная серая жидкость.

Вижу мужские черные трусы с золотой эмблемой BRIONI на поясе. А еще я вижу явно эрегированный мужской орган. И мне окончательно срывает крышу от страха. Он такой огромный, что точно меня придушит. Он в мое влагалище даже не поместиться куда уж там в рот. От страха я каменею. Руки холодеют, так что не ощущаю пальцев. Кончики покалывают от онемения. Мужчина одним ловким движением выпускает его наружу и тот вываливается, ударяя меня по носу и губам. Он такой тяжелый, что это даже больно.

– Чего застыла, приступай к работе, – напоминает он мне.

Работа? Для него это работа. Ах, да. Он же считает меня шлюхой. Какая из меня шлюха. Вон наша соседка баба Люда более раскрепощённая, чем я. У нее в свои 60 даже бойфренд есть, и она порой издает такие душераздирающие звуки, что даже наша стена краснеет от смущения.

Я закрываю глаза. Не хочу запоминать этот ужас.

– Открой и смотри мне в глаза, – приказывает он и я подчиняюсь.

Правда это жутко неудобно, но я стараюсь. Его синева почернела, теперь это ночное море, где не разглядеть никаких оттенков синего. Яна, ну ты совсем ку-ку? Сижу смотрю на человека без пяти минут насильника, и думаю о синеве глаз. Ну ей Богу.

Ка же мало нужно человеку, чтоб свихнутся.

Подаюсь порыву и конечно инстинкту. Я открываю рот и высовываю язык. Я видела несколько порно. А что? Мне же надо как-то возбудиться для самоудовлетворения. Он не задерживаясь ни минуты скользит своим членом по моему влажному языку. Движения точные. Словно мы проделывали это сотню тысяч раз до этого. Так сказать репетировали. Стараюсь дышать через нос, чтоб не вызвать тошноту. Но меня и так не тошнит, потому что от него исходит запах чистоты и геля для душа, правда мужской, но не противный, как ожидалось. Пока я пытаюсь остепенится с его членом на моем языке он уже протолкнулся мне в рот и уже в моей глотке. Первый порыв это вытолкать его, я даже неосознанно кладу руки на его бедра, помогая себе оторваться от него. Потом меня накрывает рвотный рефлекс с головой и я высунув эту биту из рта, начинаю выворачивать содержимое желудка на дорогой мрамор. Я с утра ничего не ела, из моего рта стекает обильная слюна, которую я пытаюсь удержать и не испачкать идеальные полы.

Он опускается на корточки, член упирается ему в торс, довольно высоко доставая. Почти до грудной клетки. Как он вообще поместился у меня, задаюсь я вопросом.

– Похоже твой муж не только в деловых вопросах пиздюк, – он глубоко вздыхает наблюдая за тем, как пытаюсь урегулировать дыхание, и наконец избавиться от слюней.

Он протягивает мне платок. Так. Стоп. Что платок? Он действительно делает этот жест. Ничего себе. Я быстро выхватываю его и протираю лицо, и руки, которые все в моей слюне. Хорошо, что на пол не попало. Пришлось бы протирать своей одеждой.

– А теперь следуй моим командам, – он снова встает и берет меня за подбородок, – открой рот и дыши исключительно через нос.

Я, как ручной зверек подчиняюсь хозяину.

– Не доставай язык до конца, а то снова стошнит, – продолжает он, а я повинуюсь.

Достаю язык, не до конца и он начинает тереться об него членом. Во мне очень много слюны, и он пользуется этим, проникает мне в рот, но не так как в первый раз. А медленнее и с пониманием моей неопытности.

– А теперь соси, так дерзко, как только что ты себя вела, – мой разум совсем затуманен или я действительно слышу нотки веселья в его голосе.

Его может и забавляет мое положение, а вот меня колышет от нервов. Я в полушаге от сумасшествия.

Я начинаю сосать его член, он слегка подталкивает его глубже своим тазом. Иногда он не сдерживается и достает до самой глотки, и я глубоко вдыхаю носом, чтоб удержаться. Комната заполняется причмокивающими звуками. Я даже ощущаю, немного влаги между ног, но не собираюсь концентрировать внимание на этом. Я не могу возбуждаться от насилия. Это неправильно. Меня никогда не возбуждала вся эта хрень с доминированием.

Меня насилуют. Против моей воли. Это аморально. Неправильно. Больно. Унизительно.

Он долго трахает мой рот, так что у меня уже челюсть ноет, и тогда он хватает меня за волосы и начинает снова грубо входить мне в глотку. Каждый толчок кричит «знай свое место и не смей дерзить мне впредь».

Член утолщается, и я задыхаюсь. Сотый раз за этот вечер. Он может не применять свое оружие чтоб убить меня. Хватит и этих грубых движений в моем горле, чтоб я молила о смерти.

На этот раз я не могу оттолкнуться и единственное, что мне остается принимать его во всю длину и давиться им. Слезы давно лишили меня зрения, хоть я и смотрю на него снизу вверх. Я чувствую, что-то горячее бьет меня по стенкам горла.

– До последней капли, пропустишь хоть одну будешь слизывать с пола, – слышу через шум в ушах и, так и поступаю.

На вкус все вязкое. Хочу сплюнуть, но останавливаюсь на пол пути, когда ловлю его прожигающий взгляд.

– Считай, что мы заключили договор, – произносит он, – минус один миллион.

Глава 4

Эдмонд

Голодный, худой и бездомный маленький мальчик. Моя краткая анкета. Меня забрали с улицы. Леопольд приютил, отдал свое имя и фамилию, Владислав его правая рука воспитал и сделал, тем кем я являюсь на данный момент. Леопольд Рэй единственный отец, которого я помнил и знал, а Владислав единственный дядя. Мне тогда было всего 9 лет.

Скорее я много чего помнил, но старался забыть настоящих родителей.

Я воровал на улице, чтоб как-то прокормить себя. Да еще и глава нашей «мини банды» брал с нас процент за выручку за день. Я не был детдомовским. Я просто присоединился к таким же бездомным, как и я, и начал выживать, как мог. В один из таких дней, я заметил дорогой автомобиль. Я подходил и мазал ваксом резину, а после просил деньги за непрошено предоставленную услугу. Если получалось я обворовывал клиента.

На этот раз, когда я подошел за своими деньгами, я не заметил, что водитель отсутствовал. Проделал работу и разочаровался обнаружив, что водитель отсутствует. Протянулся к ручке, решил проверить, вдруг повезет. Так оно и было. Вот это мне фортануло, подумал я тогда. В таких машинах можно найти, как минимум очки, которые обеспечат мне месяцы полного желудка.

Я быстро проникнул внутрь и начал рыться в бардачке. Вдруг замки щелкнули, и я остался внутри, не в силах выйти. Долго дергал в надежде убежать. Холодный пот овладел моим хилым телом. Когда дверь открылась передо мной стоял мужчина лет 40 если не больше. Он выглядел устрашающе. Словно восставший из детских комиксов злодей. Его глаза были такими суровыми, что я застыл на месте. Тогда я понял мне конец. На этот раз я не отделаюсь обычными увечьями. А что самое плохое я ничего не нашел в машине, и мне просто нужно было делать ноги. Мужчина ухватился за мою слишком тоненькую руку и произнес: