Любовь = Искусство

Лин очень хотелось туда попасть. Даже не столько отметить день рождения, сколько просто поесть, ощутить себя в этом месте, куда трудно попасть. Если она сможет забронировать там столик, то это будет означать её статус, а он нужен, чтобы стать видным координатором выставок, а впоследствии и управляющей выставочным комплексом, чем черт не шутит! Это первый шаг к большому миру.

Жаль, что Майкл никак не сможет помочь в этом деле. Когда Лин спросила про этот ресторан, парень был слишком занят, чтобы обратить внимание, он все разруливал рабочие вопросы в телефоне, на его лице устоялось такое напряжение, что девушке стало страшно. Другого момента поговорить об этом уже не нашлось, потому что заказывать столик нужно уже сейчас. Лучше бы год назад, но и сейчас была возможность. А вот Мин Сок точно мог помочь. В свой инста-аккаунт он выкладывал фотографии ужина с Францем Вульфом и Этьеном Жебером, известными фотографом и дизайнером интерьеров в стиле минимализм. Потом ходил везде, хватался встречей и тем, что смог договориться об этом ужине, заказать столик, потому что «у него есть связи».

Поэтому Лин везет его костюм в химчистку. Телефон девушки завибрировал.

-Какого черта ты ещё не на работе! – завизжали в трубке. В пробке, где-то на расстоянии трех машин вперед противным звуком отозвался сигнал клаксона.

-Я же по вашим поручениям езжу, - ответила Лин, внутренне закипая.

Бурление гнева при одном только взгляде на этого человека или при одной ноте его голоса, она могла унять только четким понимаем своей будущей цели и долгим-предолгим, шумным выдохом, с помощью которого из неё выходил весь пар, что норовил взорвать голову. Только осознание, что реакция на этого болвана может выйти ей боком могла остановить желание врезать ему. Спасибо природе, что она помогла человеку вырастить мозг, способный предвидеть последствия. Жаль не все этим пользуются. Сейчас она не вспоминала о перспективах своей карьеры, она старалась представить себя сидящей в уютном зеленом кресле перед дубовым столом, на который накрывают белую скатерть и официант приносит бокал вина в качестве приветствия. Мягкий свет падает на вычищенные серебряные приборы, ложки, вилки, ножи. Как приятны на ощупь эти белые салфетки, как она гордится тем, что может развернуть их и вытереть их теплом свои руки.

-Да мне плевать, работа стоит! – продолжал кричать Мин Сок. – Цвет стен совсем не подходит экспонату Мэгуми Игараси6, это чудовищно!

-Если вы про сумку, то она будет стоять в центре зала, а не вдоль стены. Мы обговаривали размер постамента и освещение, его уже установили в зале номер 3.

-Это ужасно. Ужасно, ужасно, ужасно! Кто мог такое сотворить?

«Ты» - пронеслось в голове Лин. Она сделала вдох, свернула губы трубочкой и начала медленный выдох. Такси тронулось с места, подвинувшись на сантиметров пятьдесят.

-Не забудь почисть туалет в моей ванной комнате, - проговорил Мин Сок. На фоне его скользкого голоса послышались щелчки пальцами: он жестами раздавал указания сотрудникам. Из таких инструкций непосвященному зрителю было ничего не понятно, эти жестовые скрижали всегда переводила Лин. – О да, и выгуляй Туруми! Он скорее всего где-то напрудил, я не вывел его с утра на прогулку. Убери за ним!

Мин Сок бросил трубку. Ресторан, ресторан, день рождение в ресторане. Столик на двоих в «Д’Элите». Столик на двоих. День рождения. Лин выдохнула, пытаясь расслабиться. Сердце колотило в грудную клетку, как боксер в боксерскую грушу. Она все равно добьется своего.

Через пару часов Лин зашла в квартиру Мин Сока, где сначала на неё напал той-терьер, который сразу описался, а потом, вытерев за собакой, она надела синие латексные перчатки, чтобы убрать и за его хозяином. Когда она сидя из-за юбки-миди в неудобной позе русалки на холодном кафеле терла пену на ободке унитаза, на её телефон пришла смс. Через пять минут девушка смогла снять перчатки и прочитать:

«Вылетели из Шанхая. Пересадка в Сеуле два часа. Готовы передать тебе Венеру с накладными. Мама и папа».

Тряпка выпала из рук прямо в унитаз. Лин совсем забыла. А сегодня ещё надо записать Мин Сока к стоматологу, забрать его покупки из онлайн-магазинов, приготовить ему ужин, постирать его вещи, погладить, успеть уехать из квартиры до его появления, вернуться на работу и переделать все, что он успел там натворить. Ей не успеть.

Трясущимися руками девушка перехватила телефон и набрала номер. Гудок. Ещё гудок. Ещё гудок. Нет ответа. Она перезванивает.

-Ну же Майкл, возьми трубку, пожалуйста!

Она позвонила ещё несколько раз. В ответ слышала лишь гудки.

-Да твою мать! – вспылила она и принялась набирать сообщение. Вдруг парень просто не может ответить на звонок, но сможет прочитать смс, на работе ведь у него нередко проводятся совещания, на которых можно лишь украдкой взглянуть на телефон.

«Майкл, нужна твоя помощь! Срочно! В Инчхон прилетают родители, у них надо забрать экспонат для выставки, это очень важно для меня, помоги, пожалуйста!»

Другим сообщением она отправила номер рейса.

Следующие полчаса она провела сидя на собственных нервах: она боялась посмотреть на часы, чтобы узнать сколько времени, и пыталась выполнить все приказы, которые раздал Мин Сок на сегодня. Из-за тряски в руках, получалось плохо, всё валилось из рук. Когда отчаяние подошло к глазам в виде слез, телефон пиликнул от пришедшего сообщения.

«ОК!» - ответил Майкл.

Лин осела на холодный пол, облегченно выдохнув.

Дальше все пошло спокойно. Даже тот факт, что на сегодняшний день Лин стала по сути рабыней, совсем перестал её волновать. В любом случае она получит то, что хочет.

К вечеру она вымоталась окончательно. Ноги не шли, каблуки сдавливали опухшие стопы, руки висели тряпками. Глаза закрывались. Она тащила себя до работы через силу. В голове витал туман и только свет, проникающий сквозь высокие окна галереи, задавал направление. На входе её встретила помощница по закупкам.

-Госпожа Лин, вам передали коробку.

Совсем забыла!

-Ох, спасибо большое! – произнесла Лин. Помощница посмотрела на неё с какой-то завистью, оглядела с головы до ног и чуть было не цокнула, только Лин успела поймать её взгляд. Девушка передала коробку, улыбнувшись.

Почему на некоторые улыбки неприятно смотреть? Потому что они похожи на маски из традиционных танцев, немного пугающие, чрезмерные, вычурные и деревянные. Улыбки, что только напоминают самих себя, могут скрывать за собой все, что угодно. Помощница вроде улыбнулась, как обычно, но вокруг её рта ходили невидимые мошки, щекоча ей кожу – легкие подергивания губ усиливали эффект застывшей маски, потому что вместе с дергающимися кончиками губ, незаметно дергалась вся конструкция. Такие маски бродили вокруг постоянно, а Лин старалась не замечать их фальшивости, потому что так нужно для работы. Для неё всю жизнь искусство кричало о том, что надо быть собой, но здесь если хочешь быть собой, сначала нужно пробиться через тех, кто хочет быть кем-то другим. В масках она все ещё не хочет разбираться. Куда приятнее бродить в своих иллюзиях, они в своем роде тоже искусство, тоже бунтарство. Вот только кто мог знать, что бывший сможет нагло скинуть её розовые очки с переносицы.

Вся линия размышлений пронеслась в её голове со скоростью света, не заняв и миллисекунды, оставшись лишь призрачным хвостом кометы в сознании. Поэтому Лин улыбнулась в ответ и сердечно поблагодарила девушку, будто это она встретила её родителей в аэропорту и доставила посылку в руки, спасая её планы.

Майкл – чудесный человек.

Коробку с маленькой статуэткой древней богини плодородия Лин поставила в нижний шкафчик своего стола – для неё ещё не настало время увидеть свет. Тем более нужны специальные условия, о которых ещё нужно поговорить с мамой. Кстати, они уже должны были приземлиться в Таиланде.

-Привет, мам, - проговорила Лин, устраиваясь на стуле. – Посылку получила, ещё не открывала, как ты и говорила.

-Привет, родная! - отозвался хрипловатый женский голос на том конце провода. Плавающая интонация выдавала в матери наивысшую степень воодушевления. Такой её можно услышать только во время раскопок, когда удается найти что-то ценное, или тогда, когда она перебирая документы вдруг натыкается на что-то интересное. Обычный её голос напоминал спокойное течение ручья, несущего тебя по сказочной долине на лепестке вишни, он убаюкивает, успокаивает, что не совсем подходит для профессора, чей предмет и так усыпляет. – Мы с папой рады помочь твоему делу!

Такое душевное тепло разлилось по груди девушки после этих слов. Лин прикрыла глаза, чтобы ещё раз прогнать у себя в голове эту строчку. Будто ей признались во взаимных чувствах. Хотелось бы слушать её в голове бесконечно долго, но мама решила иначе:

-Не ожидали, что приедет твой парень! –взвизгнула женщина. – Такой красавчик!

-А? – переспросила девушка.

Красавчик?

-И такой галантный, приятный молодой человек. Примчался к самому выходу в самолет, мы думали, что уже повезем статуэтку с собой, а он выпрыгнул из толпы, взъерошенный, запыхавшийся, но обрадованный тем, что успел. Айгу, он так спешил ради тебя!

Лин расплылась в улыбке. Ещё бы, Майкл не мог не понравиться родителям!

-Я рада, что вы познакомились, - ответила девушка. – Жаль, что так скомкано получилось.

-Ну ничего, - ответила мама. – В следующий раз, когда мы с твоим отцом будем в Корее, сходим куда-нибудь, пообедаем, да?

Вопрос предназначался отцу Лин. Девушка сразу представила, как спокойный, с лицом Будды мужчина в круглый очках кивнул головой. Только седые волосы выдают в её отце возраст, а так всегда создавалось ощущение, что он как статуя, которую мама откапала и оживила. Полсекунды молчания в трубке – Лин точно знала, что отец улыбнулся, посмотрев своей жене в глаза, а мама в ответ поправила ему ворот рубашки, не разрывая зрительный контакт. Вокруг них всегда витает весна.

Попрощавшись, Лин повесила трубку, но почувствовала, что связь между ней и родителями не разорвалась: выдохнув и расслабившись в своем офисном кресле, она слышала, как где-то в её сердце щебечут пташки голосами родителей, как в её детстве, когда они ворковали о чем-то своем на их особом языке, пока раскладывали тарелки с закусками на стол. Сама Лин, где-то там снизу смотрела на них и не могла оторвать взгляд от их словесного танца, настолько он был красив. Ещё пару минут они находились в одном пространстве, обмениваясь эмоциями. Мама будто спрашивала:

-Как тебе сегодняшний день, милая?

Лин отвечала:

-Удивительно!

Папа продолжал:

-Удивительно – это то, что сказал Джеффри Курзак, когда обнаружил керамику 4 века на стоянке племени аруми 6 века.

Лучи солнца падают на белую скатерть, прыгают с одной маленькой тарелочки на другую, пока не попадают на стакан с водой, откуда бегут сразу в глаза Лин, она зажмуривается, а в воздухе все ещё искрится смех родителей. Идиллия, нарисованная на картине неизвестного импрессиониста. Поэтому он и остался неизвестным.

Пространственная линия связи разорвалась, когда хлопнула далекая входная дверь. На часах уже двенадцать ночи. Работы ещё так много. Совсем скоро открытие выставки, а ещё ближе день неофициального открытия, что для Лин и всего мира искусства более важное событие. Встреча за бокалом шампанского и дорогими закусками перед тем, как в главные залы зайдут художники, коллекционеры, меценаты. Шанс на выгодные знакомства, шанс продвинуться вперед ещё на процент, а может и на десяток сразу. Все должно быть идеально, её должны заметить. Даже несмотря на то, что она женщина. Хорошо, что получилось протолкнуть такую тему для выставки. Искусство может исправлять несправедливость.

Получается, если не уходить домой, она наконец вовремя появится на работе. Перед тем, как погрузиться во все изменения, что успел внести Мин Сок, Лин взяла телефон так, будто это самая важная вещь на свете. Она собиралась написать только одно слово, но хотелось это сделать так, чтобы человек на том конце ощутил всю полноту благодарности, которую испытывает девушка. Ей бы хотелось, чтобы прочитав это сообщение, Майкл почувствовал, насколько сильно она ему признательна за сегодняшний день. В надежде, что пространственная связь, работающая у неё с родителями сработает и на другого человека, к которому она испытывает чувства, девушка отправила смс с текстом: «Спасибо».

***

Бин сидел в столовой напротив своего обеда. Тубуччиге, рис, кимчи, маринованная редька, говяжий стейк. Стейк с кровью, как просто кусок мяса без ничего, отличался от остальной пищевой группы. Полчаса назад все это привез доставщик, еда остывала, а парень даже пленку с неё не снял. Может нужно было заказать классику – нет ничего лучше чаджанмена. Правда, сегодня не 14 апреля7. Бин смотрел на еду не испытывая голода. Его не тянуло к еде и сформированная тюрьмой привычка есть по расписанию не сыграла свою роль. Он просто сидел и ждал, что еда сама накинется на него.

Такое потерянное состояние вызвал неожиданный визит инспектора по УДО пару дней назад. Он заставил Бина поубавить свой пыл.

-Опять промышляешь чем-то, а, Хван Бин? – спросил его лысоватый низкий мужчина в серой ветровке. Его взгляд напоминал хищный прищур, но на морде хомяка. Он с подозрением смотрел на парня, открывшего ему дверь. – И тебя не учили одеваться?

Бин хмыкнул.

-Я же у себя дома, тут мои правила, - ответил он. – Если зайдете, вам тоже придется раздеться.

-Каков нахал, - возмутился мужчина. Кажется, за годы смотрителем в зоопарке преступников, он растерял всякое чувство юмора. Или просто чувства, кроме паранойи. – Я с тобой цацкаться не буду, фифа. Расклад такой: только я замечаю, что ты чихаешь в сторону незаконных делишек, я звоню кому следует, тебя закрывают, а заодно и отца твоего, понял? Если не понял, попробуй что-нибудь выкинуть. Что на тебя, что на твоего батю есть приличные… кхм… аргументы, пока что косвенные, но никто не помешает мне докопаться до них, будь уверен. Потому что ты наконец-то попал не в чьи-нибудь, а в мои, Пак Ши Муна, руки! Никто ещё не уходил от правосудия, все возвращались в тюрьму!

-Ой, как страшно, - сказал Бин, облокачиваясь о дверной проем. – Если все возвращались в тюрьму, а не исправлялись, может дело в вас?

Мужчина насупил свой круглый нос. Вылитый крот. Не видит, что происходит у носа, но роется в том, что глубоко зарыто. Даже слишком глубоко. Как после этого прочитал Бин в досье на этого инспектора, он специально рыл туда, где люди хоронили свои прошлые ошибки. Если они чуть оступались, то попадали в ловушку, в яму от своих старых преступлений, раскопанную этим ушлым дядькой. А с виду кажется безобидным. Многие его подопечные подавали на него в суд, жаловались, предоставляли свидетельства того, что они исправились, но их все равно снова сажали в тюремную клумбу, помирать на солнце без полива. Бин пошутил, но попал в точку. К тому же, у этого мужика какая-то нездоровая неприязнь к молодым парням.

Инспектор Пак ещё больше сощурил глаза, толи чтобы лучше видеть свою жертву, толи чтобы ещё вернее обозначить свои намерения. Он поправил длинные волоски, которые от горного ветра поднялись над его лысиной и которые на самом деле должны были её скрывать, и спросил:

-Зачем ты ездил в аэропорт два дня назад? Промышляешь контрабандой? Я думал, этим твой отец заведует.

Бровь Бина приподнялась.

-Мой отец ничем таким не занимается, - ответил он, повернув голову в сторону прекрасного вида на газон и голубое небо. Если пройти чуть ниже, то можно увидеть реку с высоты птичьего полета. Сейчас вода должно быть искрится солнечными бликами, жаль, что на пути к созерцанию прекрасного стоит этот маленький, сварливый человек.

-Ты мне зубы не заговаривай! – произнес он шепеляво.

-Как можно?..

-Дом твоего отца не просто так обыскивали и сейчас запрещают им пользоваться, пока идет расследование.

-О, а вы хорошо осведомлены, - заметил Бин. Слишком хорошо для простого инспектора по УДО, который обычно следит, чтобы всякие наркоманы не подсаживались обратно или не толкали дурь, а устроились на мало-мальски приличную работу. Подозрения заразны. – А вы завидуете богатствам моего отца? Вот всегда так, человек всю жизнь работал как проклятый, а сумев заработать деньги и начав исполнять свои желания, нажил себе врагов и завистников и вынужден ютиться в доме своего сына. Обидно за папу, знаете ли.

-Зачем ты ездил в аэропорт? – не унимался мужчина.

-Я не ездил в аэропорт! – повысил голос Бин. – Это мой младший брат ездил на своей машине.

-Хочешь сказать, Ламборджини Венено, с электрогидравлической, преселективной, 7-ступенчатой трансмиссией, мощностью двигателя в 750 лошадиных сил, с максимальной скоростью 335 км/ч, с двигателем V12, стоимостью в 3 с половиной миллиона евро, машина твоего младшего недоноска брата Хван Муна?

-Полегче, дядя, он может и недоносок, но мой брат. Зачем его обзывать так, ну родился он раньше срока, что с того-то?

-Никогда не поверю, что это его машина! Не ври мне!

-Нисколько! – заявил Бин. – Проверьте документы, это полностью его детка.

Инспектор Пак выгнул шею, подошел поближе к Бину, чтобы заглянуть ему прямо в глаза. Его несвежее дыхание ударило парня в нос.

-Ещё миллиметр ближе и я вас поцелую, - сообщил Бин.

Мужчина отступил.

-Она не может ему принадлежать!

-Я сам в шоке, - ответил Бин совершенно искренне. – Но это его машина и он категорически запрещает мне на неё даже смотреть, не то, чтобы кататься.

Инспектор бросил свой старый портфель прямо в ноги парня, сел и принялся в нем капаться.

-Ой, инспектор, давайте не на входе, нас могут увидеть, - произнес Бин. Даже не смотря на пробудившуюся осторожность, ситуация не могла заставить его держать свой язык за зубами.

-Поговори мне тут, - ответил мужчина. Он открыл желтую папку, пролистал больше для вида бумажки, закрыл папку и убрал её в сумку. Затем резко поднялся и отряхнулся. – Мы ещё встретимся, преступник. Так и знай.

-О, буду рад новой встречи, дорогой инспектор. После того, что между нами было, я уже не смогу вас забыть.

И он не забыл, вспоминал добрым словом каждый день, когда должен был вести себя осторожно, не вызывая подозрений. На легальных началах он мог быть только в двух обычных для себя местах, а вот направиться в клуб, где частенько видят Гын Пина, довольного и наслаждающегося жизнью, разбрасывающегося чьими-то деньгами, как своими, и повидаться с давним другом Бин не мог. Поручить работу кому-то из приближенных это дело можно, но хотел разобраться сам – только он мог выудить из него имя того, кому тот прислуживал на самом деле и ребята не замараются об этого вшивого предателя. Из-за повышенного внимания со стороны инспектора, из-за ощущения слежки – парень никогда не думал, что когда-нибудь заболеет паранойей – Бин не мог даже зайти в интернет, чтобы посмотреть на свое детище, что перешло в другие руки. Как сообщили его ребята, по сети активно гуляет ссылка на онлайн-казино до боли напоминающее их сервис. Даже девочек тех же взяли на роль крупье, будто и не поменялось ничего. Говорят, дизайн стал похабнее, в стиле жесткого ретро с его волнистыми шрифтами от Майкрософта в каменных текстурах, но людям нет разницы, где удовлетворять свои низменные потребности. Отследить бы «подрядчика».

Все эти мысли Бин адресовал куску мяса на тарелке. Кажется, он своим взглядом хотел либо разогреть его, либо изменить степень прожарки.

-Ты это будешь? – спросил Майкл, сидевший напротив.

Бин поднял на него голову.

-Давно тут сидишь? – спросил старший.

-Это ты меня вечно игнорируешь, - пробурчал младший.

Бин подвинул тарелку со стейком к брату.

-Разогрей только.

Майкл ушел к барной стойке, швырнул на неё телефон и закинул еду в микроволновку.

Бин наконец отвлекся от нескончаемого потока мыслей. От напряжения шею стянуло так, будто он не человек, а черепаха, втягивающая голову в панцирь. Это сравнение взбесило его. Один промах и вот он уже себя уничтожает как человека! Бездарность, отец бы нашел выход из ситуации. Или сказал бы, что время другое, стало намного сложнее.

Когда анализ происходящего отошел на второй план, на первый план вылезли другие звуки: гудение микроволновки, шаркающие шаги Майкла, его тяжелые вздохи, чавканье и невероятно раздражающий звук смс на его телефоне, пищащий, как аварийный сигнал и прерываемый только тогда, когда младший печатал ответ на сообщение, поэтому к звукам добавлялось ещё и интенсивное клацанье.

-Эй братишка, - обратился к младшему Бин, откинувшись на стуле, пока брат одной рукой набирал сообщение, а другой подносил насаженный на вилку стейк. – Может ты поможешь мне кое в чем? Небольшая услуга в оплату того, что ты помог упрятать меня в тюрьму, а? Что делаешь вечером?

-У меня нет времени на твою чепуху, - ответил Майкл. – Я очень занят, в отличие от тебя. И вечером у меня рабочий созвон. Отвянь.

Ему на телефон приходили все новые и новые сообщения, парень печатал как ненормальный. При этом так улыбался, будто там не телефон, а настоящий человек, которого он трогает.

-Что, подружка твоя написывает? – решил сменить тему Бин.

Просить одолжений, услуг или вообще о чем бы то ни было у младшего брата – с самого начала плохая идея. Майкл башковитый парень, но помощи от него не дождешься, он сам по себе. Ему удалось избежать участи семейного бизнеса только благодаря мамаше, которая вымолила у отца «лучшей жизни для нашего сыночка». Как много раз она произносила словосочетание «наш сыночек». Как мантру или заклинание. Так вот этот сыночек и пальцем не пошевелит для семьи. Удивительно, но даже и для матери. Она для него просто сиська, благодаря которой он кормится. Да и вообще отношение Майкла к женщинам всегда было такое… аморфное. Или он от всех ожидает, что они будут его кормушкой и защитной стеной? Про свою девушку он тоже так думает?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В Корее человека, только вышедшего из тюрьмы, принято кормить тофу. Символически это объясняется тем, что тофу имеет белый цвет и олицетворяет новую, «чистую» жизнь без преступлений.

2

Стивен Родриг – художник-энтузиаст, создающий скульптуры из отработанных печатных плат.

3

Ли Буль – художница-скульптор, инсталлятор и перформансистка. Её работы говорят о феминизме, постгуманизме, преодолении ограничений, проблеме совершенствования.

4

Сокращение от «Ламборджини»

5

Название для корейской организованной преступности, по типу якудза, мафии. В конце 70-х законы стали менее жестокими и это дало толчок к образованию новых кланов и новых видов преступной деятельности.

6

Известная японская художница и дизайнерка, привлекающая в своих работах внимание к двойным стандартам японского общества.

7

День одиноких, в этот день люди, не имеющие пары, едят чанджанмен и это повод познакомиться.