Предательству вопреки

— Открывай дверь.

И я делаю то, что он велит.

Моя небольшая квартирка встречает привычной осточертевшей тишиной. Здесь всегда чисто, всегда есть кофе и всегда нет еды. Для себя я не готовлю. Всё время провожу на работе, а тут либо доделываю рабочие дела, либо сплю. Мне бы и дивана в офисе хватило, если честно. Какая разница, где именно отключаться от усталости? Я делаю это с собой сознательно, потому что если я не уставшая — меня режут мысли о «если бы».

«Если бы я осталась с Демьяном…»

И эти фантазии нескончаемые, разные и, что самое главное, — они вечные. Никогда не надоедают мне.

Сегодня же фантазии стали реальностью. Прямо сейчас наблюдаю, как высокая, грешно-красивая темноволосая фантазия проходит на мою небольшую кухню, занимая всё пространство своей давящей аурой.

— Кофе? — предлагаю зачем-то. Не знаю, зачем. Нервы.

Демьян лишь качает головой. Не рассматривает дизайн квартиры, не оценивает моё жильё. Он сидит во главе маленького стола и смотрит только на меня. Тяжёлым своим взглядом.

— Садись. А теперь рассказывай. С самого начала. — Поледнее добавляет, когда сажусь напротив.

И я говорю. Рассказываю всё, как было, скрыв лишь участие его близких в этой истории.

— Ты проверялась после? — спрашивает, когда я замолкаю.

— Дважды, — я часто киваю, щуря глаза.

После того как мне впервые поставили диагноз, я проверялась ещё дважды. И дважды переживала всё, как в первый раз.

— И ты сделала вывод, что не нужна мне, потому что не можешь иметь детей?

От шока я поднимаю голову и впервые за этот наш разговор смотрю ему прямо в глаза.

— А ты считаешь, этого мало? — говорю, словно механическая кукла.

— Твою мать, Маша! — он грохает кулаками по столу и мгновенно вскакивает на ноги, нарезая круги по кухне, которая своими габаритами не в способна вместить в себе его гнев, его отчаяние. Весь мир не имеет таких габаритов. — Мне нужна ты, а не долбаный инкубатор! Ты не кусок мяса, Маша! Ты — моя любимая женщина! — он стоит передо мной и едва не впервые повышает голос. — Что я сделал не так? Где я согрешил настолько, чтобы ты уверилась, что я не пойму? Да и что тут понимать? Это же ты!

Демьян запрокидывает голову и шумно выдыхает. Трёт руками лицо. Злой, взволнованый, настоящий. Делает в эту минуту то, от чего я хотела уберечь его — делит со мной агонию. А потом снова смотрит на меня и опускается на колени. Берёт в свои руки мои ладони, подносит к сухим губам и целует… Нежно и осторожно, будто я хрупкая ваза в руках мастера.

— Маша, Машенька… Это же ты. Моя, как и раньше. Ничего не изменилось, слышишь? Ничего. Это наше общее. Мы оба знаем, что я виноват в твоём бесплодии.

— Неправда, — качаю головой, склоняясь к нему. — Это неправда. Ты ничего не мог сделать.

— Я не имел права допускать того, что произошло. Я должен был уберечь тебя.

— Не надо… Я умоляю тебя, хватит. Прошу…

— Иди ко мне, — его руки обхватывают мою талию, притягивая ближе к мужскому телу. — Всё закончилось. Теперь только вместе, слышишь? Вопреки всему.

Демьян подхватывает меня на руки, и я, больше не колеблясь ни на секундочку, делаю то, чего так давно жаждала, то, что представляла бесконечно долго — обнимаю его за шею, не прерывая поцелуя. Млея от вкуса, от запаха, от того, что снова прикасаюсь к любимому телу.

Наощупь он несёт меня в комнату. Сжимает крепче, словно вдавливая в своё тело, будто я могу исчезнуть снова. А я не смогу… Не смогу пережить это ещё раз!

Опустив меня на кровать, Демьян, не отрываясь от моих губ в глубоком поцелуе, опускается сверху. Его руки пробираются под блузку, губы ласкают шею, переходя всё ниже и ниже… Я глажу широкие плечи, обтянутые сейчас такой лишней сейчас тканью. Поспешно стягиваю пиджак, мои пальцы путаются в пуговицах на его рубашке. Демьян уверенный и откровенный, а я дрожу и сейчас, и секундой после, когда он освобождает нас обоих от рубашки и блузки. Вскрикиваю, захлёбываясь воздухом, когда полуобнажённые тела касаются в чувственном переплетении.

— Не спеши, моя русалка. Впереди у нас много времени… — рокочет с кривой усмешкой, освобождая мою грудь из бюстье. — Соблазнительная моя. Я скучал…

Тянусь к нему и целую. Языком провожу по мужским губам, стону от наслаждения. Это мой ответ на всё то время, что мы провели порознь. Я тосковала по нему тоже. И это не выразить словами.

Он первым прерывает поцелуй.

Но лишь затем, чтобы продолжить.

Когда горячий язык накрывает сосок, я откидываюсь на простыни. Когда втягивает в рот, жмурюсь от ярких ощущений. И прикусываю фалангу указательного пальца, когда его зубы царапают в приятной, желанной, игривой грубости.

Демьян стягивает с меня юбку, ртом забавляясь со второй грудью, а я лишь сжимаю его плечи и ближе прижимаю голову, иногда оттягивая пряди его волос. Прохожусь ногтями по коже головы, несильно царапая. Он рычит, когда я делаю так, потому что это возбуждает его еще сильнее.

Мужская рука пробирается в трусики, пальцем он ласкает складочки, избегая сладкого места, где я больше всего желаю прикосновений.

Но я не хочу пальцев... Я хочу его.

Его всего.

— Пожалуйста... — прошу, метаясь на постели.

Моя голова запрокинута в желании большего. Губы Демьяна миновали пупок, перешли на чувствительную кожу внизу живота.

— Иди ко мне... Прошу... — повторяю снова, сжимая простынь. Не улавливаю момента, когда мои стоны стали гортанными.

Сейчас я вся — это и есть желание.

— Чувственная, — Демьян стягивает с меня трусики, — Эмоциональная, — расправляется со своими брюками и бельем, — Такая откровенная, — раскрывает меня для себя сильнее, наклоняется и проводит пальцами по чувствительным складочкам.

— Демьян... — вскрикиваю одновременно с тем, как его рот накрывает клитор.

Закусываю губу, прикрываю глаза. Чувства слишком яркие. Я не хочу и не пытаюсь сдерживаться, наоборот, подаюсь бедрами навстречу языку, приносящему удовольствие.

За мгновение, за самое мгновение до разрядки, он отрывается от меня, впиваясь в губы. Заменив язык пальцами, но дав секунду для успокоения.

— Демьян, пожалуйста… Я больше не могу…

Он упирается рукой в кровать возле моей головы, удерживая свой вес. Смотрит затуманенным взглядом, что пылает желанием. Накрываю ладонью его член, провожу несколько раз по длине, провоцируя. И он закрывает веки, качая головой.

Сдерживается.

Два пальца входят в меня, и я судорожно втягиваю воздух.

— Выходи за меня, — произносит хрипло, а я резко распахиваю глаза.

— Ты сейчас это собираешься решать?!

— Я ничего не собираюсь решать. — Он на грани. С рыком выходит и снова входит в меня пальцами. Глубже. Еще раз… И еще… — Я хочу получить ответ.

— А если нет, не трахнешь меня?

— Трахну. — Он толкается в мою руку собой в нетерпении, продолжая сладкую муку, — И не раз. Нихрена это меня не остановит. Но я хочу тебя полностью.

— Демьян... — его пальцы внутри меня касаются определенной точки. Удовольствие так близко... — Я никогда не смогу... Никогда, понимаешь? — прикрываю глаза, пытаясь сфокусироваться на мысли... Пока он...

— К черту все. — Большой палец накрывает клитор, и я сама несколько раз трусь о него, насаживаясь на пальцы. Пытаясь хоть немного… немного… — Будь со мной. Ты и я. Если захочешь попробовать Эко или ещё что-то — мы попробуем, если нет — хорошо.

— Я не хочу. Не хочу мучить себя попытками. Это может быть множество попыток. Я не готова. Не готова...

Слезы страха, несмотря на жгучее возбуждение, блестят на глазах. Демьян, остановившись, целует мои глаза:

— Ты нужна мне. — Так нежно, так уверенно...

Беру в ладони его лицо, вглядываюсь в уютную тьму взгляда.

— Ты всегда хотел семью.

— Мне нужна ты. Ты и есть моя семья. Будь со мной. Мне без тебя никак, Маша. Моя Ундина.

В который раз. В который раз он клянется. И я прикрываю веки, тихо-тихо произнеся лишь для него одного.

Как раньше, как сейчас, как всегда:

— Я люблю тебя.

— Это «да»?

— Да, — говорю громче, снова уловив его взгляд.

Шумный выдох — одновременно облегчение и предупреждение.

Демьян вынимает из меня пальцы и одним движением входит. Мы встречаемся телами, губами в надрывности пылающей жажды. Освободительного огня.

Меня накрывает практически сразу, а потом еще раз. И Демьян догоняет меня в своем экстазе.

Я засыпаю в объятиях. Разнеженная и счастливая рядом с любимым мужчиной. С улыбкой на устах и слезами от бури чувств. И Демьян... довольный и расслабленный.

Счастливый, как и я.

Глава 5

Знаете, как чувствует себя женщина, полгода жившая в фильме ужасов, скрещённом с Днём сурка, и наконец нашедшая зелье, чтобы оттуда выбраться? Я вам отвечу, потому что это и есть моя история за последние полгода. Так что в настоящий период времени эта самая женщина чувствует себя абсолютно, безгранично, исключительно счастливой!

К чертям оставив работу, мы отправились в медовый месяц в Японию. Должно быть, там невероятно красивые пейзажи. Я потом посмотрела в интернете и убедилась в этом, однако нам с Демьяном было откровенно не до сакур. Мы были заняты наслаждением, которое даровали друг другу.

Гарантирую, еду в номера выдумали для таких молодоженов, как мы. Поселившись в люксе, мы вышли оттуда лишь один раз — тогда, когда выезжали из отеля. Тем не менее, по дороги в аэропорт честно попросили англоговорящего водителя такси остановиться, чтобы сфотографироваться на фоне чего-то красивого. То было какое-то масштабное здание с футуристической архитектурой. Мы даже не потрудились узнать, что именно это было за здание. Но как раз это фото потом демонстрировали всем знакомым, которые имели любопытство спрашивать, как мы провели время. Другие фото были не для посторонних глаз.

Ну, вы понимаете...

Дома же на нас навалилось много работы, но все завтраки и ужины мы проводили только вдвоем, не считая званых вечеров и вечеринок, на которых обязательно должны были присутствовать. Мы балансировали между делами и желанием отправить мир куда-нибудь в жерло вулкана, но у обоих были обязанности.

Обязанности, которые тянули сильнее.

Но обо всем по порядку.

После того, как мой невыносимый бывший такими откровенно-сладкими и, вместе с тем, нечестными путями добился моего «да», все произошло очень стремительно. Больше Демьян не убеждал, не задавал вопросов, не давал времени колебаться.

Он действовал.

На следующий же день мои вещи были перевезены в его квартиру, которая когда-то считалась нашей, и стала таковой снова. А где-то на середине разработки проекта Лесовских, который я продолжала вести, Демьян увидел, как хватал меня за руки Максим Кушко. И именно это стало быстрым концом карьеры Максима.

Демьян сделал все, чтобы потопить его и убедить большую часть клиентов Лесовский-корпорейшн в том, что с агентством, где я работала, дела иметь не стоит. Мои бывшие работодатели быстро обанкротились, ведь Лесовские — и отец, и сын — имели весомое влияние на определенный круг людей, задававших ритм в мире бизнеса. Никто не пошел против них. И даже раскаяние Миленко не помогло. Вот кого мне действительно было жалко.

Конечно, никаких прав на проект Миленко даже не думал отстаивать, потому рекламная кампания, утвержденная Лесовскими, пошла в работу уже не под руководством агентства, а под мою полную ответственность. И вот тогда, когда результат не просто удовлетворил приятными цифрами, а поразил, побив рекорды предыдущих проектов от именитых маркетологов, взлетев куда-то в поднебесье, в голову Демьяну пришло понимание, что я могу значительно больше.

Демьян верил в меня сильнее, чем я в себя верила, и именно его поддержка была толчком решиться и рискнуть. Прийти к тому, к чему я стремилась. Стать женщиной счастливой и успешной. Женой любимого мужчины и владелицей маркетингового агентства, которое за один год и семь месяцев выросло и превратилось в настоящую приличную компанию. И за которую я сама, — САМА, — до сих пор выплачивала кредит банку. Я дала своему делу собственную фамилию, которую так и не сменила на фамилию мужа, чтобы не ассоциироваться с его тенью.

Что до его родителей… При встрече они вели себя предельно учтиво и подчеркнуто вежливо. Будто мы все дружно вычеркнули из памяти тот самый вечер накануне свадьбы. Я никогда не поднимала этот вопрос и ни словом, ни намёком не выдала Демьяну тех, кто не только поддержал мой поступок, но и, очевидно, подтолкнул к нему.

Подумать только: я была на взлёте. Предвкушала брак с любимым мужчиной — и буквально за час оказалась в состоянии эмоционального обнуления. Новость, перечеркнувшая мою жизнь, истощила до дна.

Мне не у кого было просить совета, не с кем было обсудить или поделиться. Я — круглая сирота, с подросткового возраста воспитанная тёткой-алкоголичкой ради пособия, — не могла за несколько часов рационально обдумать судьбу на всю жизнь. Я находилась в состоянии аффекта. И считаю абсолютно несправедливым такое влияние свекров на мою жизнь. Они могли просто перенести свадьбу, дать нам время, дать его мне… А вместо этого сделали всё, чтобы Демьян возненавидел меня за предательство.

Но мой муж отнюдь не был дураком. И уже за первым совместным ужином — тем самым, на который я всеми силами старалась не пойти (но вы же помните характер моего супруга) — по отдельным фразам я поняла: разговор состоялся. Жёсткий, категоричный, ультимативный. Возможно, впервые Демьян говорил с родителями в таком тоне.

Но мне было всё равно. Я ничего между ними не рушила — но и не вмешивалась.

— Боже, какая же ты здесь счастливая, Машка! — восторженно восклицает моя университетская подруга Саша Сомова, рассматривая фото, которое стоит заставкой на моем смартфоне.

Сегодня — один из тех редких дней, когда мне удалось вырваться из круговорота дел и просто посидеть в кофейне. Не более пятидесяти минут, потому что у меня совещание.

— Спасибо! Медовый месяц действительно был незабываемым, люблю пересматривать те фотографии, — моим голосом путешествует нежность, когда я говорю это, — Знаешь, а мы же с тех пор так нигде и не были... — я кладу подбородок на ладонь, упираясь локтем в круглый стол и вспоминаю, как чуть меньше двух лет назад мы с Демьяном не могли надышаться друг другом.

Сейчас все изменилось.

— У вас же денег — лопатой загребай! Хоть остров выкупите! — Саша щелкает пальцами и поднимает брови, закатив глаза.

— Да, только их приходится зарабатывать. У Демьяна контракты, у меня договоры. После того, как взяли кредит на открытие моего бизнеса, я постоянно там, а Демьян не вылезает из своего офиса.

Это максимальная откровенность, которую я могу себе позволить даже с самой близкой подругой. Потому что мои дела с мужем — это только мои дела с моим мужем. По правде сказать, всё не так радужно, но и не плохо. Отношения — это работа, и к тому же бывают разные периоды...

— Почему у Лесовского старшего не заняли? — прямо спрашивает она.

— А зачем? Я никому не хочу быть обязанной. Мне нравится реализация, и за свой бизнес я ответственна сама. И с финансовой стороны, и с моральной, — я пожимаю плечами, но это правда. И Демьяну, и мне выгодно, что наши компании сотрудничают, однако работу и отношения мы не смешиваем.

— Повезло тебе с Демьяном, Машка! Не то что мне с тем Славиком! Стыд-позор про-о-осто, — Саша щелкает языком и вздыхает, картинно закрыв ладонями лицо.

— Что опять? — спрашиваю с улыбкой. Если у Сомовой появляется кавалер, то она обязательно начнёт на него жаловаться. Чаще всего это долгие истории, к которым я привыкла, поэтому я и реагирую легко.

— Вот представь и сравни с Демьяном: заходим, значит, в магазин, — тянет недовольно. — Мне понравились два платья, а он мне заявляет такой: выбирай. Выбирай, понимаешь?! Ну что за жмот, боже?! — она нервно откидывается на спинку стула и обиженно складывает руки на груди. Как будто это я ей платье не купила, честное слово.

— Ну а если нет денег, Саш? — спрашиваю, грея чашку с чаем в ладонях. Зная подругу, она ему это прямо в лицо и бросила.

— Так пускай заработает! Демьян же зарабатывает!

Да, зарабатывает. И я его видеть перестала, хотя и никогда не требовала платьев. Но это наше, личное. Я не готова делиться этим.

— Кстати, Маш, — осторожно продолжает разговор, — а ты не могла бы помочь с работой?

— Не знала, что ты ищешь. Что-то случилось? — я хмурюсь, ведь Саша хвасталась, что нашла неплохую вакансию несколько месяцев назад.

Да, я в то время как раз взяла объемный проект Самойловых, но даже он еще в процессе.

— Этот мой босс — просто отвратительный, понимаешь? Не сработались мы, если коротко.

Она не спешит рассказывать, а я не настаиваю. Но беспокоит то, что ни на одной работе Саша не задерживалась надолго. Полгода — это был максимум.

— У меня маленький штат сотрудников, каждая позиция просчитана до копейки — лишних мест нет. А вот у Демьяна компания в разы масштабнее. Там, может быть, и найдётся окно.

— Я буду очень признательна, если ты спросишь. У меня правда без вариантов…

Вздохнув, отставляю чашечку на блюдце. Конечно, я могу спросить, но откровенно не уверена, что Сомова потянет эту работу.

— Демьян строгий руководитель, Саша, — считаю нужным предупредить, — и я в его дела не вмешиваюсь, как и он в мои. Наши компании сотрудничают на постоянной основе, но в работу друг друга мы не влезаем. Поэтому, если у вас произойдет конфликт, а с требовательностью Демьяна к себе и, соответственно, подчиненным, конфликт непременно произойдет, я не смогу тебе помочь.

— Это не проблема, Маша, точно тебе говорю! Я сделаю все от меня зависящее, чтобы понравиться Демьяну Романовичу!

Глава 6

Выкладываю завтрак на тарелки, расставляю их на заранее сервированный стол и, выключив плиту, жму на кнопку кофемашины. Демьян не пьет холодный кофе.

— Да, если их все устраивает, то поставим подписи и пустим в работу. Строительство, учитывая подготовку, начнем через полтора месяца. Как раз погода позволяет закладывать фундамент. — Спускаясь по лестнице, Демьян говорит по телефону и, одновременно с тем, поправляет манжеты рубашки. — Доброе утро, любимая, — говорит мне, не стесняясь собеседника. Я дарю ему поцелуй, касаясь чисто выбритой щеки, и поправляю галстук. Нет-нет, галстук идеален, как и его владелец, но я слишком люблю это делать. — Подожди, — бросает в трубку, выключает микрофон и опускает руку, сжимающую мобильник. — Ундина, не успею позавтракать, извини. Встретимся вечером, хорошо?

— Демьян, пожалуйста, — говорю я, секунду помедлив, — сколько мы уже живем вот так, урывками между делами? Ты рано уходишь и приходишь после девяти. Позавтракай со мной.

— Маша, это важный проект. Ты сама знаешь, сколько у меня работы.

— Да. Но ее всегда будет много. И чем больше ты работаешь, тем больше будет работы. Это бесконечный круг, ты же понимаешь. Но у тебя есть я, у нас есть мы. Пожалуйста, не жертвуй этим. Я тоже нуждаюсь в тебе, любимый. Не меньше, чем работа, поверь, — предпринимаю попытку легко улыбнуться губами, хотя на самом же деле нервничаю.

Это впервые, когда я решилась на подобный откровенный разговор, потому что хорошо понимаю, насколько важно Демьяну выкладываться на все возможные проценты. У него всегда была особая требовательность к себе, обусловленная чувством вины за свое прошлое и желанием доказать приемной семье, что он достоин ее. А после того, как Роман Давидович отошел от дел и передал управление в руки сына...

Полгода у нас обоих был почти нормированный рабочий график, не считая форс-мажоров. Затем Роман Давидович представил Демьяна генеральным директором и, после праздничной ночи, где я поздравляла мужа так, как только умеет женщина, перестала видеть его дома. Коттедж, подаренный нам Ладой и Романом Лесовскими на свадьбу, теперь казался некомфортным и пустым.

Мы встречались в переговорной Лесовский-корпорейшн, обсуждали дела, в спешке срывали друг с друга одежду, а потом я ехала к себе в офис, а он оставался, чтобы прийти домой за полночь и утром встать в шесть.

Ему было тяжело, а я могла лишь поддерживать и сглаживать углы, чем и занималась. Сейчас, когда большинство дел урегулировано, у Демьяна следующая цель — вывести компанию на новый уровень. И проблема в том, что за одной вершиной будет другая. И ещё, ещё, ещё...

Муж всматривается в мои глаза, бросает взгляд на наручные часы, прикидывая время, и включает микрофон на экране телефона:

— Сегодня я буду позже. На сорок минут, — и моя искренняя широкая улыбка — это и есть благодарность. Ведь я знаю, насколько сложно ему дается баланс между работой и личной жизнью.

Я переделываю Демьяну кофе и сажусь рядом.

— Звонил Туманов, подтвердил строительство здания под клинику, — Демьян отрезает от панкейка кусок. — Если все выгорит, это станет значимым толчком в моей карьере и громким проектом под моим руководством в Лесовский-корпорейшн.

— Учитывая, что Туманов всегда знает, чего хочет, и твой скрупулезный к мелочам подход, даже сомнений не имею. — Мои слова подтверждает безусловная внутренняя вера в мужа, и в ответ Демьян дарует мне долгий, полный тепла взгляд. — То есть Влад перестанет вести пациентов и займется непосредственно управлением?

Мне интересно, потому что Владислав Туманов — брат Арины Тумановой, с которой мы учились в одном вузе, — светило медицины. С Демьяном они близкие друзья, и это хорошо, — действительно хорошо, — ведь мой муж тяжело сходится с людьми.

— Вряд ли. Ему слишком нравится практиковать. Да и времени уйма, сама понимаешь — никаких обязанностей.

— И что, жалеешь о петле на пальце? — шучу, нацелив в него вилкой.

— Нет, Ундина. Ты — лучшее, что со мной случилось, — улыбается он глазами, в которых я читаю нежность. — Но не все мужчины созданы для брака, так что цени меня, — подмигивает.

Невыносимый.

— Вот и передай нашему неженатому товарищу, что твоя законная супруга против ваших посиделок в стриптиз-барах. — Угрожающе подняв брови, прищуриваю глаза, — Я серьезно, Демьян, никаких обнаженных девушек!

— Он только предлагал! — смеется Демьян, и я подхватываю.

Вот этих глупых разговоров мне так не хватает. Но настолько я люблю его, что могу ждать. Ждать, чтобы наслаждаться этим.

— Чуть не забыла! — вспоминаю, пока Демьян вводит код на дверях, которые секунду назад закрылись за нашими спинами. — Тебе еще нужна секретарша?

— Еще никого не утвердил. А что? Хочешь сменить профиль? Тогда я пересмотрю свой пунктик насчет секса с подчиненными. — Варварская самоуверенная улыбка появляется на его лице, когда Демьян поворачивается и резко прижимает меня к своему телу, — Заедь ко мне на обед. Хочу тебя на столе, русалка.

— Возможно... — произношу, подставляя шею горячим губам.

Поцелуй накрывает мой рот, а мысль о том, как я буду объяснять господину Самойлову, что у меня сломалась машина, уже засела в голове. И сложность поломки зависит лишь от нашей с Демьяном жажды.

— Жду на обед. — Говорит между поцелуями, что постепенно становятся успокаивающими. И это приводит в чувство — мне нельзя опаздывать!

Когда я уже перестану терять голову в его руках?!

— Так о чём ты хотела спросить? — возвращается к теме через несколько минут.

Мы идем к гаражу. Через дом тоже можно спуститься, но я люблю идти по улице.

— Саша Сомова просила помочь с работой.

— Я твою Сашу Сомову терпеть не могу, — откровенно кривится он.

— Демьян, ей нужна работа, а тебе — секретарша. Если она тебе подойдет, почему нет?

Я права, и только потому, что Демьян тоже это знает, он недовольно прикрывает глаза. Но соглашается.

— Пусть приходит завтра в три. Но если вместо того, чтобы работать, Сомова будет искать себе мужа среди моих клиентов, вылетит сразу.

• Владислав Туманов — герой моей книги «Папа по ДНК».