Охотники ордена смерти. Ирис

– Какие ещё гномы?

– Не придирайся к словам, ты понял о чём я. Храм, может и твой, но он стоит на земле, за которую отвечаю я. А тоннель, между прочим, уходит от неё чуть в сторону, и эта комната, совсем не под вашей обителью. Смекаешь о чём я?

– Даже если и так, мы с тобой контракторы, высшая ступень. В наших словах множество тайн, недоступных другим охотникам.

– Зои — наследница контракта смерти ван Хэллсингов и моя дочь. Она встанет с тобой на одну ступень скорее, чем ты думаешь.

– Наследница и дочь – это не контрактор. Сейчас у неё нет никакого права находиться здесь.

– Замечательная мысль! Как думаешь, Граф Эр оценит?

Габриэл замолчал на минуту, что-то обдумывая, после чего немного обмяк.

– Ладно, – согласился он. – Но Люциус должен удалиться.

Родж не ответил. Когда дверь за спиной горбуна захлопнулась, глава клана ван Хэллсинг подошёл к столу, на котором стояло несколько склянок. Содержимое одной из них по цвету напоминало смесь золота и мёда. Жидкость красиво переливалась в свете огня настенной масляной лампы, внутри бушевали волны, созданные из смеси песка и дыма. Они сталкивались, взрываясь тысячами пузырьков. Там был закупорен феникс, не иначе.

– На свой страх и риск, – сказал Габриэл, увидев азарт, с которым Родж уставился на бутылку.

– Крепкая?

– Не то слово. Зачарована моим пламенем.

Зои не понимала, про какое пламя говорит паладин, но чувствовала ауру жара, исходившую от него, заполнявшую комнату. Она невольно вспомнила, как отец рассказывал ей про орден и про чудовищ, что служат там. Зои была уверена, что он преувеличивает, чтобы уберечь её. Она знала про магов, и, бывало, встречала их на совместных миссиях, но не таких, как Габриэл Рибейро. Сейчас перед ней стоял настоящий монстр. Этот рослый, закованный в броню мужчина с тёмной кожей и не гаснувшими золотыми глазами просто не мог быть человеком.

Родж тем временем ловко вытянул пробку и нюхнул. Запах был обычным, отчего глава клана Хэллсингов даже немного расстроился. Тянуло спиртом и слегка перцем. Родж поднял брови и с любопытством спросил:

– Помру?

– Ты нет. Но дочери твоей не советую.

– Я не пью, – неожиданно для само́й себя подала голос Зои.

– Это правильно, – кивнул паладин.

– Эх! Была – не была!

Родж запрокинул голову и сделал один большой глоток. Горячо внутри стало, будто душу обожгло. Глава клана ван Хэллсинг закрыл глаза, и вместе с опустившейся темнотой, по его телу начал растекаться свет, медленно наполняя собой сосуд по имени Роджер Хэллгрейв. Он расходился откуда-то из самой сердцевины, из самого центра того, что было Роджем, или даже откуда-то глубже, из краёв таких далёких, о которых человек не может знать. Это было откровением. Родж открыл глаза и понял, что по щеке бежит тоненький ручеёк.

– Ну как? – ухмыльнулся паладин.

– Мне нужно две таких.

– Если человек не пропитан магией одной из великих сил, его убьёт на месте.

– Это мне. – Родж закупорил бутылку и поставил её на место. – Одну выпью напоследок, а вторую, – Родж обратился к Зои, – выльете мне на могилу.

Увидев непонимание во взгляде, Габриэла, Родж добавил:

– Старая традиция Хэллсингов. Умершим на могилу выливают бутыль их любимого пойла.

– Что это символизирует?

– Что мы алкаши.

Габриэл нехотя хмыкнул и отошёл чуть в сторону. Лязгнув доспехами, он спросил:

– Зачем ты здесь?

Родж закурил

– У меня к тебе тот же вопрос.

– Ищу кое-что.

– Нечто конкретное?

– Не совсем.

– Слушай, – Родж тяжело вздохнул, – секреты нам ни к чему. То, что ты припёрся сидеть в пещере на отшибе мира, заваленный манускриптами, я могу понять. Может, тут просто нет всех этих нянек в рясах, которые обычно тебе и шага ступить не дадут, пока ты не благословишь каждый волос на их…

– Пап! – Зои резко прервала Роджа строгим голосом и увидела одобрение во взгляде паладина, к которому она, впрочем, не стремилась.

– Так вот, – продолжил Родж. – Ты не просто сидишь в этой чёртовой пещере. Ты без ведома ордена притащил сюда ещё одного охотника. И давай сразу проясним: Ирис Эр была здесь.

Габриэл не ответил.

– А знаешь, куда она направилась потом? Прямиком в деревню оборотней. Просто пришла ранним утром и начала убивать налево и направо.

– И что же удивительного в том, что охотник вышел на охоту? – спросил Габриэл с вызовом.

– Обычно ничего, конечно. Загвоздка в том, что зачистка деревни – задание нашего клана. Я лично получил его в руки, и по идее, никто про эту деревню даже знать не должен. Когда стало известно о нападении, мы сделали запрос в орден. Догадываешься какой? Ноль! Ровно столько охотников было направлено на это же задание после нас.

– Ты знаешь, что сейчас с Ирис? – спокойно спросил паладин.

– Вчера была жива.

– Откуда у тебя эта информация?

– Скажем так: у каждого в этой комнате есть свои маленькие секретики. Внутри у меня есть глаза.

– И ты пошёл на такое?

Родж разозлился.

– Хватит строить из себя святого! Не могу поверить, что мы вообще это обсуждаем! Какого хера ты здесь торчишь?! С твоей силой ты можешь повергнуть это место в пучины ада.

– Не могу.

– Это что ещё значит?

– Они могут ранить меня.

– Что? – не поверил своим ушам Родж. Поймав на себе удивлённый взгляд Зои, он добавил: – У тебя же жар, который выжигает всё в окру́ге. Они даже приблизиться к тебе не должны, не то что ранить!

– Это необычные оборотни, у них есть какой-то секрет.

– Не только у них, правда?

Габриэл закрыл глаза и тяжело вздохнул. Мотнув головой, как будто что-то принимая для себя, он тяжело посмотрел на Роджа.

– Я начну немного издалека. Я попал в орден младенцем, меня подкинули. Аскель ставил много опытов. Разных. В итоге он нашёл то, что теоретически может мне навредить. По его прикидкам это мог бы сделать кто-то из моих родственников. Проблема была в том, что это никак не проверить. В надежде найти кого-то родного, я уже долгое время изучаю старинные писания и езжу по миру. Здесь я был проездом, но на лагерь напали полукровки, которые меня ранили.

– И ты решил убить их всех? Как-то не очень логично для человека, ищущего семью.

– А что мне оставалось? Если бы я сообщил в орден, тут же попал бы к Аскелю на стол. Мне хватило этого в детстве. Да и… Оборотни? Я не такую правду искал. Это разрушит мою жизнь. Сначала я буду отлучён, потом за мою голову назначат цену.

– В ордене хватает чудовищ.

– Я не один из них.

Когда они договорили, был уже полдень. Люциус вывел Роджа и Зои на поверхность, и теперь они вдвоём направлялись к лошадям. Родж сообщил паладину о своих планах и пообещал сдержать его секрет, если клан справится. Габриэл хотел прислать несколько отрядов, но Родж отказался. Сказал, что не сможет объяснить чистильщикам, откуда на поле боя будет куча ряженных в белое трупов.

Зои не ожидала, что её знакомство с другим контрактором смерти выйдет таким. Она представляла их совершенно иначе. Она ожидала встречи с кем-то бесстрашным, таким, как её отец, но в итоге увидела монстра, сидевшего под горой и трясшегося за свою шкуру так, будто он какой-то школьный учитель или бухгалтер. Это отрезвляло, будто бы уравнивая что-то в бушующей душе будущей главы клана. Когда Зои примет пост, ей придётся постоянно иметь дело с такими вот индивидами. Если бы не обстоятельства, она бы, наверное, сама убила Габриэла, ну или, по крайней мере, попробовала. Зои невольно улыбнулась.

Родж догадывался, о чём думает дочь, и даже немного радовался. Он оставляет клан в правильных руках, теперь Родж окончательно убедился в этом.

Глава 12

Кровь волка меняла Ирис. Охотница чувствовала, как горела изнутри. Кости ломались и тут же срастались, суставы выкручивались в противоестественных направлениях, к горлу подступала тошнота. Ирис откашлялась и выплюнула горсть зубов, перемешанных с кровью, и на их месте тут же прорезались новые. Обычный человек уже давно отключился бы от болевого шока, но Ирис удерживала себя в сознании через боль. Если она уснёт, то перестанет быть собой. Благодаря тому, что энергии у неё не осталось, Ирис пыталась приручить силу волка, сделать её своей, и имела на это все шансы.

Ларс некоторое время просто наблюдал, надеясь, что охотница умрёт. Он впервые видел, чтобы с кровью волка пытались бороться.

– Зачем ты сопротивляешься? – спросил он.

– Я тут не сдохну, – процедила сквозь плотно стиснутые зубы Ирис.

– Если не сдохнешь, то обратишься, – усмехнулся Ларс. – Тут всего два варианта.

– Не… – Ирис недоговорила. Её вырвало смесью крови и каких-то ошмётков, издалека похожих на куски внутренностей. Некоторое время она кашляла, а когда успокоилась, прохрипела:

– Расскажи, почему ты здесь.

– Что ж, – Ларс подумал несколько секунд, – почему бы и нет. Но придётся начать издалека.

– Плевать. Ты ведь тоже охотник?

– Да, пожалуй, был им когда-то. Мой отряд направили устранить оборотня, но в итоге он нас перебил. Я не знаю, как волчья кровь попала в мой организм, пока я был жив мы его даже поцарапать не смогли. Помню, как оборотень поднял меня в воздух, держа за горло, и оторвал одну из моих рук. Умирать было быстро и больно. А потом я просто проснулся в куче останков моих товарищей. Рука отросла, поэтому я сразу понял, что произошло и кем я стал. Если бы я вернулся в орден, меня бы умертвили, а мне до чёртиков хотелось жить. На поле боя валялась моя оторванная конечность, да и крови было столько... По этим следам чистильщики решат, что я мёртв, а голод… У меня его не было.

– Значит, ты тысячелетний.

– Да.

– Почему ты в темнице? – Ирис опять закашлялась

– Я же сказал, что это долгая история. Получив неожиданную свободу, я много странствовал и жил в своё удовольствие. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я встретил её. Мари была лекаркой, хотя в те времена казнили и за меньшее. Мы полюбили друг друга, и я не мог скрывать от неё такой секрет. – Ларс хмыкнул. – У неё тоже было что скрывать. Можно сказать, что само провиденье свело нас.

Через несколько лет мы узнали, что Мари на сносях. Беременность была долгой, она вынашивала больше года, а потом родила двух близнецов, мальчиков. Мы назвали их именами родной страны Мари: Габриэл и Рикардо. Оба получились темнокожими, как мать.

Габриэл получил от нас ужасающую силу: огонь, выжигающий всё вокруг него. Мальчик не смог бы расти среди обычных детей, такую силу не скроешь. Мы отдали его в орден. Конечно, став охотником, он мог бы прийти за нашими головами, но это лучше, чем если бы охотники пришли за ним. Это было нелёгкое решение, но его требовалось принять.

Рикардо мы оставили и растили, как обычного ребёнка. Мальчик был рослым и сильным. Ему не досталось от родителей ничего, кроме крепкого тела, усиленного магией, и во всех остальных отношениях он был самым обычным ребёнком.

Когда ему исполнилось пятнадцать, Мари рассказала ему всё: про брата, и про нас. Напрасно она не посоветовалась со мной – это было страшной ошибкой. Никогда ещё я не видел раньше в нашем ребёнке столько злобы. А может, просто не замечал. Рикардо страшно завидовал невероятной силе брата. Он требовал, обратить его, но я отказал. Мальчик тихо ненавидел нас, и несколько раз пытался украсть мою кровь, но не смог прорезать кожу.

Как-то раз, вернувшись домой, мы с Мари обнаружили, что Рикардо пропал. Он оставил записку, потребовав не искать его. Я не мог выполнить даже эту его просьбу. Острый нюх привёл меня в ближайший порт, запах Рикардо тянулся в море. Портовый приказчик дал мне имя и направление корабля, на котором уплыл мой сын. Повезло, что Рикардо смуглый, в тех краях это было большой редкостью. Я вернулся, сообщил Мари новость, собрал узелок и направился следом.

Я искал его пять долгих лет. Безрезультатно. В тех краях быстро набирала обороты легенда о человеке по кличке Рем – «Рикардо эль-Монстро» – капитане какой-то банды. Я боялся встречи с ним, потому что мой мальчик не был монстром. Им был я. В глубине сердца я надеялся, что речь о ком-то другом, но описания тех, кто повстречал его и выжил, не оставляли шансов на ошибку.

Всё это время я направлял письма с новостями домой, а Мари исправно отвечала. Но однажды я перестал получать вести от неё. Она долго молчала, и я решил вернуться. Жена исчезла. Ни записки, ни вещей, ничего. Никто из соседей не знал, куда она направилась. Я пробовал искать её, но запах растворился, а следы давно затоптали. Это было бессмысленно. Так, я остался совершенно один.

Я много лет скитался по миру, в поисках Мари, или сына, пока однажды не наткнулся на этот замок: заброшенный, пустой и одинокий. Идеальный склеп.

Я поселился здесь и беспробудно пил, пока однажды, Рикардо не нашёл меня. Тогда он привёл с собой того идиота, Тома. Мой повзрослевший сын стоял у меня на пороге и предлагал помириться. Я был безмерно счастлив и не мог отказать. Рикардо предложил приготовить праздничный ужин в честь нашего воссоединенья. Он рассказывал о странах, которые посещал, об их традициях, о людях и том, как спас Тома из рабства. Мы пили вино, вспоминали детство и смеялись.

– Он подмешал в еду яд. – сказала Ирис.

Ларс неутешительно кивнул.

– Да. Это была кровь камелии. Он купил зелье на чёрном рынке. У неё практически нет запаха, но для верности Рикардо добавил в еду пряностей, собранных им по всему миру. Такого, как я, эта штука не убьёт, но в сон отправит надолго. Проснулся я уже здесь, закованный в серебряные кандалы, не позволяющие обратиться. Сверху доносились звуки сражения. Спустя некоторое время и они затихли.

Рикардо и Том должны были погибнуть от яда, поэтому мой сын сначала вколол себе мою кровь, а потом свою кровь Тому. Он знал, что я бы не обратил его и сейчас, даже если бы он умолял. Это эгоистично, но я бы хотел, чтобы мой сын мог вырасти обычным человеком.

Тысячелетние бессмертны, и в пище я не нуждаюсь, поэтому меня оставили здесь, в этой темнице. Спустя время к ним присоединилось ещё несколько человек, которых мой сын сделал оборотнями. Всем им он внушил, что я первый обращённый, пытавшийся убить своего благодетеля. Том единственный, кто знает правду, но сделает всё, что велит ему Рикардо.

– Зачем ему это? – неожиданно чётко спросила Ирис. Голос Ларса помог охотнице сосредоточиться и не провалиться в бездну. Рассказ действительно был долгий и объяснял некоторые вещи, но вопросов стало больше.

– Не знаю. Рикардо говорит им, что просто мечтает о дружной семье, но я не верю в это.

– Сможешь убить своего сына?

– Не думаю. Это всё ещё мой мальчик.

– А его новую семью?

– Даже не дрогну.

– Хорошо, – Ирис опять закашлялась, но в этот раз быстро пришла в себя. – Тогда ты ещё сможешь послужить ордену.