По ту сторону Бесконечной реки

Вернувшись к Лане, он доложил обстановку:

- Вы знаете, Лана, а дороги действительно испорчены! Не то чтобы перерыты – но все в каких-то глубоких вмятинах: ни проехать, ни пройти! Я в первый раз такое вижу!

- Вмятины на дорогах? – переспросила Лана.

- Ну да! Дороги не разрыты, а именно промяты – какими-то неровными овалами разного размера!

- Словно кто-то в мокрый песок наступил? – уточнила девочка.

Услышав этот вопрос, Воронесс ненадолго замер, обдумывая свои впечатления – и с волнением воскликнул:

- Лана, а ведь вы правы! Вмятины похожи на следы – человеческие следы! Словно по дороге ходили ужасно тяжелые люди, разного роста! Не великаны, нет – вмятины не слишком крупные - просто неестественно тяжелые!

Пока они обсуждали с Ланой состояние дороги и делились впечатлениями о городе Мирролины, наступила глубокая ночь.

- Завтра утром, - предложил Кронео. – Вы, Лана, останетесь дома и по-прежнему будете изображать больную. Днём видно лучше – рассмотрю все вмятины на дороге, проверю другие дороги в городе, и вообще…

Воронесс не успел закончить фразу, как из города начали доноситься глухие, тяжёлые удары по земле, и протяжные, громкие, нечеловеческие стоны.

Лана вздрогнула - и в ужасе вцепилась в руку Воронесса.

- Что это? – бледнея, прошептала она.

- Видимо, то самое, о чем нас предупреждали, - стараясь не выдать собственной тревоги и тем самым успокоить девочку, проговорил Воронесс.

- Вот это… Очень страшное, но безопасное? – спросила Лана.

- Думаю, да.

Вдруг за спиной Ланы раздалось шипение. Как ужаленная, она с криком вскочила с кровати, представляя себе, будто за её спиной раскрыла свой зловещий капюшон гигантская кобра - но это был всего лишь Мурсиам, который сидел, прижав уши, и шипел на входную дверь. Глаза его тревожно светились, а хвост нервно подергивался. Таким агрессивным и готовым к нападению ни Воронесс, ни Лана Мурсиама никогда не видели.

- Мурсиам, - обратился к коту Воронесс. – Там что? Опасность?

Мурсиам ещё раз зашипел на дверь.

- Ну, я понял – соваться туда не следует. Там что-то магическое?

- Мяу, - нервно бросил Мурсиам.

- Значит, да?

- Мяу, - чуть более спокойно и утвердительно ответил кот.

- А в окно посмотреть можно? Или это опасно?

Мурсиам поднялся со своего места – и побежал в соседнюю комнату, где подошел к окну. Лана и Воронесс последовали за ним.

- А, значит, можно! – с нервным интересом воскликнул Воронесс.

И выглянул в окно.

В темноте ничего особенного видно не было, но на соседнем доме снаружи висел светильник, который освещал крыльцо.

Увидев знакомое строение, Воронесс проговорил:

- Вот там, недалеко – конюшня. А от неё шла та самая дорога с вмятинами! Что-то мне подсказывает, что завтра утром вмятин на дороге станет больше! Лана, вы слышите эти глухие удары по земле?

- Слышу, - прошелестела Лана. – Мне кажется, они приближаются!

- Пожалуй, вы правы, - шепотом, в унисон с собеседницей, произнес Воронесс. – Приближаются. Что же там делается? Жаль, видно плохо!

В этот момент тусклый свет от единственного в этом закутке светильника выхватил из тьмы какую-то белую фигуру.

- Что это? – вскрикнула Лана, снова схватившись за Воронесса.

- Это? – в потрясении переспросил тот, вглядываясь в медленно движущийся силуэт. – Это… Статуя!

- Статуя???

Белая фигура на мгновение замерла, потом медленно запрокинула голову – и подняла руки к лицу в жесте полного отчаяния, а потом... Громко застонала!

Лана стояла, онемев от страха, а Воронесс прошептал:

- Какой кошмар! Лана, давайте отойдём от окна.

Посмотрев ещё раз внимательно, он продолжил:

- Похоже, это – статуя Мирролины. Она ходит и стонет… Кошмар!

Воронесс отошел от окна, а Лана, которая продолжала крепко за него держаться, последовала за ним. Они вместе сели на ближайшую кровать.

Немного оправившись от увиденного, Лана перевела свои большие, выразительные глаза на Воронесса и спросила:

- Это что?

- Заклятие, - ответил Воронесс. – Вернувшееся к Мирролине заклятие.

- То самое? – уточнила девочка.

- Видимо, да. Вряд ли Мирролина так развлекается!

Воронесс немного помолчал, пережидая очередной душераздирающий стон статуи – и продолжил:

- Вот поэтому и город закрыт. И дороги испорчены следами. Теперь всё понятно!

Воронесс, Лана и Мурсиам просидели бок о бок почти всю ночь. К утру, когда всё стихло, Воронесс предложил Лане немного поспать, или хотя бы просто полежать и отдохнуть вместе с Мурсиамом, а сам вышел в другую комнату – и попытался последовать своему совету.

Глава 50. На секретном задании

Поздним утром, кое-как выспавшись после тяжелой ночи, Лана и Воронесс встретились за завтраком.

Внимательно посмотрев на своего собеседника, Лана проговорила:

- Господин Воронесс! Как вы думаете, что нам теперь делать? К Мирролине нас не пускают, а по городу – статуи ходят! Как мы будем организовывать Зеркальную Комнату?

- Да, это вопрос, - озадаченно проговорил юноша. – Думаю, начать нужно с того, что сообщить Кронео и через него Великому Магу о том, что здесь происходит. Ходящие статуи должны заинтересовать Софиастена, это новая для него информация! А ещё мы в записке попросим Кронео совета, как нам лучше выйти на Мирролину.

- То есть начнем с того, что напишем записку и пошлем её с Мурсиамом? Прямо сейчас?

- Нет, Мурсиама посылать днем опасно, очень уж приметный котик. Лучше направим его ночью. Так что с запиской спешить не нужно – начнем с того, что я пойду на разведку в город, а вы, уважаемая больная фея, - Воронесс лукаво улыбнулся Лане. - Оставайтесь на месте, отдыхайте и набирайтесь сил! Если кто-нибудь придёт – еду принести, или ещё по каким делам – ложитесь в кровать и болейте!

- А чем именно мне нужно болеть? – уточнила Лана. – Чем обычно болеют феи?

Воронесс растерянно посмотрел на девочку:

- Ну… Чем феи болеют? Мммм… А… Голова болит!

- И всё? Просто болит голова?

- Нет, не просто, а сильно! И слабость ещё. В общем, болейте так, как вам будет удобно – иначе будет неубедительно.

- Хорошо, я постараюсь! – сказала Лана и направилась к кровати.

- Ну вот. А я сейчас пойду осмотрю город при дневном свете.

Воронесс вышел за дверь, Лана попрощалась с ним - и продолжила лежать в кровати.

А, пока лежала и «тренировалась», как показать себя больной – Лана незаметно для себя уснула.

****

Выйдя на улицу, первым делом Воронесс зашел в конюшню, чтобы проведать своих лошадей. Он беспокоился, как бы с ними чего не произошло за прошедшую ночь.

Зайдя внутрь, Воронесс увидел конюха, который расчесывал гриву одной из местных лошадок.

- Доброе утро, господин... Господин, - не зная, как продолжить, и не желая называть его «господином конюхом», замялся Воронесс.

Конюх обернулся, увидел посетителя – и с улыбкой представился:

- Орнер. Меня зовут Орнер.

- Очень приятно! А моё имя – Воронесс. Я тот, кто приехал вчера поздно вечером, и оставил вам своих лошадей. А сейчас пришёл узнать, как они себя чувствуют. Как пережили ночь, не перепугались ли?

- Не волнуйтесь, чувствуют себя ваши лошадки хорошо, - спокойно ответил Орнер.– Хотя, конечно, перепугались. Все лошади этого боятся! Но сейчас с ними всё в порядке. Подойдите к ним, поговорите!

- Спасибо большое, - ответил Воронесс.

Он прошел в конюшню, нашёл пару своих лошадей - и, попросив у Орнера специальную щетку, принялся ухаживать за ними в надежде воспользоваться этим временем, чтобы разговорить конюха.

- Должен признаться, - начал Воронесс, расчесывая гриву лошади. – Я и сам вчера изрядно испугался. Не говоря уже о юной фее, которую я сопровождаю!

Помолчав немного он, добавил:

- Особенно она испугалась вот этих стонов, что были периодически слышны во тьме.

Оценив, что пока он разговаривает сам с собой, и, несмотря на все его намеки, конюх не собирается включаться в беседу, Воронесс обратился к нему напрямую:

- Господин Орнер, вы не поясните мне, что это за звуки, чтобы я мог успокоить юную фею! Да и самому мне нужно успокоиться. Мы не сможем уехать в ближайшие пару дней, фея плохо себя чувствует…

- Болеет? – вдруг переспросил Орнер.

- Да, болеет, - вздохнул Воронесс.

- И давно?

- Да нет, вчера только заболела. Мы потому и остановились в вашем городе, что ей требовался покой.

- А покоя-то у нас особенно и нет, - тихо, себе под нос пробормотал Орнер.

А вслух добавил:

- У нас, значит, с недавних пор… Статуи ночью по городу ходят! Не каждую ночь, но довольно часто. Вот они и топают, и стонут.

- Статуи ходят? – переспросил Воронесс, стараясь побольше разговорить Орнера.

- Да, статуи! – подтвердил конюх. - Это именно они все дороги так истоптали! Сначала мы их ремонтировали, но делать это приходилось всё чаще, и мы махнули рукой – всё равно статуи всё испортят!

- А в дома эти статуи не заходят? – поинтересовался Воронесс.

- Нет, с этим нам повезло. Иначе совсем беда была бы… А так они далеко от своих постаментов не уходят – сойдут с них, и ходят туда-обратно, а ближе к концу ночи на постаменты встают и замирают, как будто ничего не происходило.

- Понятно. А стонут статуи почему?

- Да они не только стонут, они ещё и плачут! – с некоторой досадой и раздражением воскликнул Орнер. – И почему – никто не знает. Но, кстати, как ни странно, вот эти звуки – стоны и плач - хотя и пугают людей, а в особенности детей, на животных почти никакого влияния не оказывают. Собаки этим звукам не подвывают, лошади не паникуют. Вот от тяжёлого топота – да, животные пугаются, чувствуют, видимо, что кто-то огромный, тяжелый рядом ходит. А на звуки особенно не реагируют.

- Действительно, это очень странно, - согласился Воронесс. - А почему животные не реагируют на голоса статуй?

- Мы думаем – потому, что голоса-то не настоящие! Статуи каменные, и голоса их – не живые, магические. Вот животные их и не воспринимают. А когда статуи топают – это уже по-настоящему, и следы остаются: эти звуки и собака, и лошадь прекрасно чувствуют.

- Ясно, - кивнул Воронесс. – Спасибо вам за разъяснения, уважаемый Орнер!

- Да не за что. Объясните юной фее, и пусть ничего не боится. И ещё: если решите зайти ближе к вечеру, или завтра – встретитесь уже не со мной. Напарник меня заменит, а я – спать пойду. Раньше нам не приходилось так вот, по ночам, дежурить – лошади и без нас спокойно спали. А теперь – сидим каждую ночь, никто же не знает, когда статуи ходить начнут!

- Хорошо, я всё понял, господин Орнер, - ответил Воронесс.

Закончив ухаживать за лошадьми, он вернул щетку Орнеру – и вышел из конюшни.

«Это, конечно, неожиданные обстоятельства» - подумал Воронесс, выходя на истоптанную статуями улицу, по которой пытался пройти ночью. – «И они значительно осложняют наше дело. Жителям города – не до развлечений в такой ситуации. И к Мирролине попасть сложно… Как же попасть во дворец? И сделать это как можно быстрее – пока мы ещё можем объяснить наше пребывание в городе болезнью феи!»

Размышляя над этим, Воронесс дошел до статуи Мирролины, украшающей перекресток.

«И вот эта статуя – ходила!» - с изумлением глядя на неподвижную, белую мраморную скульптуру, подумал Воронесс.

Приглядевшись к ней в некоторой задумчивости, он оценил, насколько тонкой и искусной была работа скульптора, и насколько прекрасна сама статуя.

«Да, Мирролина, безусловно, красива!» - подумал Воронесс. - «Кронео говорил, что почти все скульптуры созданы ещё до того, как Мирролина… Увлеклась зеркалами. Здесь, у статуи – весьма приятное выражение лица, совсем не такое, какое я помню у реальной Мирролины, когда она разговаривала с Черными Птицами. Не думаю, чтобы скульптор особенно льстил ей – просто Мирролина ещё не была внутренне испорчена. Надо будет сходить посмотреть на тот скульптурный шедевр, о котором упоминал Кронео – на Мирролину с книгой!.. Как же называлось это место?»

Почесывая голову, Воронесс глубоко задумался, а потом вспомнил:

«О! Круглозеркальный тупик! Туда-то я сейчас и направлюсь! А там и дворец недалеко – разведаю, что там делается!»

Решив так, Воронесс быстрым шагом, перескакивая через вмятины, направился к центральной улице, которая запомнилась ему по изученной вчера вечером карте. Эта улица вела от входных ворот в город до дверей дворца королевы.

Погода стояла прекрасная. Примерно одинаковые, небольшие, аккуратные домики горожан - белого цвета, с красной крышей - стояли вдоль улиц ровными, как по линейке прочерченными рядами, и казались просто игрушечными. Город Мирролины, несмотря на избитые ногами статуй дороги, не потерял своего организованного и единого стиля, и был по-своему очарователен - хотя и совершенно не похож на город Эстелины, уют которого создавался, наоборот, извитыми улочками и разнообразными домиками, совершенно не похожими один на другой.

По мере приближения к центральной улице Воронессу стали всё чаще встречаться прохожие. Все они были, хотя и по-разному, но аккуратно одеты. Вид у них был озабоченный. Заметив Воронесса и узнав в нем приезжего, они с удивлением и при этом достаточно внимательно смотрели на него, однако в разговор никто не вступал.

Добравшись до центральной улицы, Воронесс спросил у одного из горожан, как пройти в Круглозеркальный Тупик. Горожанин спокойно, сдержанно объяснил дорогу – и не обмолвился ни единым дополнительным словом.

Такая упорная неразговорчивость местных жителей, хотя и была вполне объяснима в сложившейся ситуации, создавала Воронессу определенные трудности в знакомстве с городом.

Войдя в Круглозеркальный Тупик и продолжая размышлять о том, как лучше описать ситуацию в городе для Великого Мага, Воронесс увидел ту самую скульптуру, о которой так много говорил Кронео.

Каменная Мирролина сидела на стуле с открытой книгой в руках. Её лицо казалось одухотворенным, на нём отразились заинтересованность, увлеченность и задумчивость. Освещенные солнцем зеркала, стоящие полукругом вокруг скульптуры, не только отражали её в разных ракурсах, но и подсвечивали отраженным солнечным светом. Впечатление от этой скульптуры было потрясающее!

- Да, это действительно шедевр! – не удержавшись, вслух произнес Воронесс.

- Любуетесь местными достопримечательностями? – раздался у него из-за спины чей-то голос.

Воронесс, вздрогнув, обернулся – с ним впервые в этом городе кто-то заговорил по собственной инициативе. Это был немолодой мужчина, с приятной, располагающей к себе внешностью, одетый в роскошный наряд из черного бархата с золочеными пуговицами. При взгляде на этот наряд Воронесс подумал, что мужчина, должно быть, живет в королевском дворце – по рассказам Кронео он помнил, что при дворе Мирролины все одевались примерно так.

- Приветствую вас, господин, - вежливо ответил Воронесс. – Да, вы правы, я любуюсь скульптурой. Она удивительно хороша, это подлинное произведение искусства!

- Здравствуйте, - ответил мужчина. – Должен отметить, что у вас хороший художественный вкус – именно эта скульптура считается сердцем нашего города. Мастер, создавший её, был вдохновлен одним событием в жизни нашей королевы…

Мужчина грустно вздохнул, а в глазах его промелькнула тревога и тоска.

- Позвольте узнать – каким именно событием? – поинтересовался Воронесс, стараясь разговорить собеседника, который, как ему казалось, был и сам заинтересован в контакте.

- Если вы хотите услышать эту историю, может быть, мы присядем? – предложил мужчина. – Или пройдёмся по парку?

- Да, конечно! – радостно согласился Воронесс. - Давайте прогуляемся.

- Так вот, - пригласив Воронесса за собой, произнес его собеседник. – Однажды к нам в королевство пришла семья, на которую неизвестный колдун наложил смертельное заклятие. Они сначала хотели попасть к Великому Магу, в надежде, что он им поможет – но заклятие действовало слишком быстро, и дети в этой семье угасали. Дойти до Великого Мага они не успевали. Эти несчастные ненадолго остановились в нашем городе. Вот тогда Мирролина, наша королева, узнав об этой беде, сама нашла способ помочь этим людям! Обратившись к волшебным книгам из своей обширной библиотеки, она нашла способ снять с них это ужасное заклятие.

Слушая этот, довольно краткий, рассказ, Воронесс, который и ранее знал об этом событии из уст Кронео, отметил, с каким теплом и участием относится к Мирролине его новый знакомый. В рассказе этом чувствовалось что-то глубоко личное, несмотря на всю сдержанность собеседника.

Воронесс также заметил, что они незаметно вошли в дворцовый сад. Сомнений в том, что этот господин является служителем при дворце, почти не оставалось. Воронесс, глядя на собеседника, пытался сопоставить его внешность с описаниями приближенных Мирролины, которые давал ему Кронео – и с удивлением начал узнавать в нем главного дворецкого, Илантера.

- Да, поразительная история, - проговорил Воронесс, когда его собеседник замолчал. – Скажите, а эта семья так и осталась жить в вашем городе?

- Нет, они вернулись в свои края, когда опасность миновала. Они горячо благодарили нашу королеву, но остаться с нами не могли, ведь дома их ждали родственники и близкие.

- Понятно, - кивнул Воронесс. – Скажите, а кто был тот колдун, который наложил смертельное заклятие? Ведь если он сделал это раз, то может и повторить подобное злодеяние!

- Увы, - вздохнул собеседник. – Это так и осталось тайной.

Помолчав немного, он вдруг перевел тему разговора:

- Уважаемый господин, пожалуй, я должен вам представиться. Меня зовут Илантер, я – главный дворецкий нашей королевы.

С облегчением узнав, что его догадки о собеседнике оказались верными, Воронесс тоже представился:

- Очень приятно! А я – Воронесс, сопровождающий юной феи-путешественницы Ланы.

- Ну, что ж, будем знакомы, - улыбнулся Илантер. – Должен признаться, что я знаю о вашем прибытии и о причине вашего визита ещё с раннего утра – об этом мне доложили стражники. Я сам хотел с вами пообщаться, поэтому, когда горожане сообщили мне, что вы гуляете по городу и искали дорогу в Круглозеркальный Тупик, я сразу последовал туда, чтобы встретиться с вами.

Удивленный подобной прямотой Илантера, Воронесс немного помолчал, размышляя о том, как правильно среагировать на всё это, а потом так же прямо спросил:

- Уважаемый господин Илантер, почему вы искали встречи со мной?

- Это трудно объяснить… Возможно, меня вела надежда, а, возможно – опасения.

- Надежда? – удивился Воронесс.

А про себя с тревогой подумал: «Что может знать Илантер о цели нашего с Ланой визита в его королевство? Как мне не выдать себя и не сорвать всё дело?»

Но Илантер никак не прокомментировал вопрос Воронесса – а, в очередной раз резко сменив тему, проговорил:

- Молодой человек, мне доложили, что юная фея, которую вы сопровождаете, больна. Вам нужна помощь?

Воронесс замялся и испугался – он не понимал, как они с Ланой будут выкручиваться, если Илантер навяжет им помощь в лице лучшего местного лекаря. Ведь Лана на самом деле здорова!

Увидев напряженное выражение лица Воронесса, Илантер сказал с едва заметной ехидцей:

- Ну, если вы не знаете, что ответить, можете немного подумать. В любом случае, мы готовы помочь… Если, конечно, помощь вам потребуется.

- Благодарю вас, - стараясь не выдать своей тревоги, вежливо ответил Воронесс. – Я посоветуюсь с феей и сообщу вам о её решении.

- Хорошо, - с улыбкой кивнул Илантер. – Кстати, господин Воронесс, как долго вы предполагаете оставаться в наших краях?

Почувствовав, что главный дворецкий своими как будто безобидными и ненавязчивыми вопросами умело загоняет его в угол, Воронесс подумал - и в тон с собеседником произнес:

- Мне трудно оценить, как быстро будет восстанавливаться здоровье юной феи, учитывая, как своеобразно проходят ночи в вашем королевстве.

Воронесс и Илантер встретились глазами. Цепкий, проникающий в душу взгляд Илантера заставил Воронесса добавить вслух:

- Мы оба были всерьёз напуганы этой ночью. Мне бы не хотелось задеть ваши чувства, но происходящее… Малоприятно.

- Безусловно, - согласился Илантер, по-прежнему пронзительно глядя собеседнику в глаза. – Ночные происшествия – не для слабонервных. В таком случае могу предложить вам и вашей подопечной фее переместиться во дворец – если она, конечно, в состоянии. Здесь меньше слышно всё, что происходит в городе.

- Благодарю вас, господин Илантер, - ответил Воронесс. – Я думаю, что мы воспользуемся вашим любезным приглашением, и завтра же утром переместимся во дворец. Как вы можете понять, если бы фея настолько плохо себя чувствовала, что не смогла бы доехать до дворца, я бы сейчас не разгуливал по городу, а сидел при ней. К счастью, фее Лане сегодня стало лучше.

- Ну, что же, тогда позвольте мне откланяться, - сказал Илантер. – Я дам во дворце распоряжения подготовить комнату для вас и юной феи!

- Благодарю вас, - повторил Воронесс. – И не смею вас больше задерживать.

Илантер вежливо попрощался с ним – и уверенным, быстрым шагом направился в сторону дворца.

Когда он скрылся за кустами, усыпанными красивыми белыми цветами, Воронесс почувствовал невероятное облегчение от того, что теперь ему не нужно выкручиваться, отвечая на вопросы Илантера, рискуя провалиться и сорвать дело. К тому же при разговоре с главным дворецким он чувствовал себя, словно на допросе, а пронзительный взгляд Илантера заставлял его внутренне холодеть.

С другой стороны, Воронесс был рад тому, что Илантер всё-таки пригласил его с Ланой во дворец. В конце концов, это соответствовало их планам.

«Интересно, что знает обо мне и Лане господин Илантер?» - думал Воронесс. – «Он очевидно искал со мною встречи и сам пригласить нас во дворец. Но для чего? Чтобы раскрыть наши намерения – и арестовать? Или для чего-то другого?

Он не выглядит человеком вредным или неразумным – однако он явно подозрителен. Отчасти он прав – наше проникновение в город вполне может вызвать подозрения. Но речь шла не только о подозрениях, но ещё о надежде! И весь вид господина Илантера – грустный и озабоченный. Он, очевидно, страдает от того, что происходит в городе.

С какой тоской он вспоминал былые подвиги своей королевы! Илантеру явно хотелось бы вернуться туда, к прежней Мирролине – увлеченной, самоотверженной фее-защитнице, изобретательнице и ученой! Кронео тоже рассказывал об этих переживаниях дворецкого…

А сейчас мне нужно как можно быстрее вернуться к Лане, пока Илантер не направил к ней, например, лекаря, чтобы выведать всё и вывести нас на чистую воду. Судя по тому, как он со мной говорил, в болезнь Ланы он не особенно верит…»

Приведя мысли в порядок и одновременно испугавшись того, как разворачиваются события, по-прежнему до конца не понимая намерений Илантера, Воронесс ровным и быстрым шагом зашагал обратно к Лане, мучительно сдерживая себя от того, чтобы не побежать. Он не хотел привлекать внимание горожан, которые, как оказалось, уже донесли обо всех его телодвижениях Илантеру.

****

Вернувшись к Лане, Воронесс первым делом поинтересовался, не заходил ли к ней кто-нибудь в его отсутствие.

- Нет, никого не было, - ответила Лана. – Всё было спокойно!

Это известие очень обрадовало и успокоило Воронесса.

- А как ваши дела? – в свою очередь спросила Лана. – Удалось что-нибудь узнать?

- Удалось, хотя и не так уж много.

И Воронесс вкратце пересказал, как с ним никто из горожан не вступал в беседу, как он встретил Илантера, главного дворецкого, около статуи Мирролины, и о чем они с ним поговорили.

- По-моему, Илантер нас подозревает, - закончил свой рассказ Воронесс.

- Интересно, что значат слова Илантера о надежде? На что он мог надеяться, или он это сказал просто так?

- Вряд ли просто так. Илантер не выглядит человеком, который хоть что-то говорит просто так: он явно на что-то намекнул.

- Чего он мог опасаться – в общем-то, понятно, - сказала Лана. - Ведь мы путешествуем, много где бываем, и можем рассказать о том, что здесь творится.

- Да, - подхватил её размышления Воронесс. – Для тех, кто любит своё королевство, подобные рассказы были бы неприятны. Да и не только в рассказах дело: мало кому хочется показать себя перед путешественниками с самой неприглядной стороны! А вот с надеждой – я так и не понял… Лана, а вы ничего интересного не наблюдали – в окно, например? Или, может, слышали что-то?

- В окно я, конечно, смотрела – осторожно, чтобы меня никто не видел. Но, кроме нескольких прохожих, ничего не заметила. Правда, несколько раз мимо окна прошла одна и та же женщина с корзинами цветов. Точнее, в одну сторону она шла с цветами, а обратно с пустыми корзинками. Я подумала, что обычно такими цветами украшают что-то к празднику. Может, у одного из жителей города день рождения, или какое-то иное событие?