Люцик, я не твоя героиня! Хроники Археоморфа

Он моргнул, не издав ни единого звука. А затем — одним плавным, почти человеческим движением — поднял лапу и смахнул стопку рукописных пометок. Листы взметнулись веером: описания ритуала, зарисовки рунного круга, заметки на полях — всё полетело на пол, шурша и переворачиваясь.

Я замерла, точно поражённая заклятием из собственной книги. На экране ноутбука ещё светился абзац про «Археоморфа», а на полу уже лежали плоды двухнедельного труда.

— Ты… ты что творишь?! — возмутилась я, переводя взгляд с кота на бумажный хаос и обратно.

Люцик не шелохнулся. Он сидел, обернув хвостом лапы, и смотрел на меня, не мигая, будто ничего и не случилось. В его янтарных глазах читалось не раскаяние, не игривость, а спокойная, уверенная правота. Будто он только что закрыл бракованный проект и ждал, когда сотрудник переделает.

Я открыла рот, чтобы возмутиться, но замерла, заметив, куда именно приземлился верхний лист. Это была страница с тем самым обращением к Археоморфу. И прямо поперёк моих старательно выписанных рун теперь красовался отпечаток кошачьей лапы — идеальный, как печать.

— Ладно, — медленно проговорила я, глядя на этот отпечаток. — Может, ты и прав. Ритуал был так себе.

Кот по-прежнему глядел, не мигая. Потом перевёл взгляд на экран ноутбука, где светился текст ритуала, и неожиданно издал шипение — низкое, утробное, совершенно не кошачье. Я замерла, не ожидая подобной реакции. Но потом фыркнула: — Тебе не нравится ритуал? Может, ты мне ещё и правки предложишь, редактор ты мой своенравный? Но Люцик не ответил. Просто развернулся и прыгнул обратно на подоконник, всем своим видом показывая: «Я сделал, что мог». Ну и удружила же мне подруга! Такого вредину подарила, просто слов нет. И, может, все мужчины такие несносные… Размышляла я, собирая разбросанные листы. До работы хотелось закончить ненавистную сцену. Поэтому я собралась с мыслями и снова села за ноутбук, решив на этот раз убрать обращение к Археоморфу. А то, кто его знает, может, у Люцика просто реакция такая на некоторые слова. Мне второй раз такого не надо. И я снова начала печатать:

«Тенью к Тени, кровью к крови, призываю Хранителя Порога, Владыку тьмы. Приди! В центре рунного круга вспыхнул огонь. Откуда ни возьмись ворвался ветер, зацепившись за волосы, а затем подхватил языки пламени. Они взметнулись к потолку, высвобождая силу, которую она раньше не знала. Ткань реальности пошла трещинами, высвобождая тонкую смесь густого дыма, пепла и озона с мятными нотками. Миллиада ощущала, как проём становится шире, а запах гуще. Через мгновение перед девушкой возвышался он — Владыка Тьмы, Люциан в полном своём облачении со струящейся тенью за плечами и глазами, наполненными тьмой».

Я писала и сама не заметила, как втянулась. Строчки ложились странно легко и свободно. В итоге через полчаса перед моими глазами была готовая сцена. Я перечитала её и уловила, как по коже пробегают мурашки.

— С ума сойти! Я такого никогда не писала. Это... круто. Но откуда? Откуда эти подробности? Откуда я знаю, как пахнет магия при разрыве ткани реальности? — вслух поразилась я и покосилась на пушистого Люцика. Тот мирно лежал на тёплом подоконнике, нагретом солнцем, и жмурился от света, как самый обычный мейн-кун. Не осталось ни следа его потустороннего величия и странного поведения. — Господи, Катастрофа, ты начинаешь верить, что кот диктует тебе романы. Дожила… — пробормотала я и принялась собираться на работу.

Перед уходом я подошла к Люцику и прошлась ладонью по его густой шерсти. Тот по-прежнему лежал, делая вид, что спит.