Архив мертвых будущих 2

— Будущее Нара является общим ресурсом.

— Кто это решил?

— Основной договор.

— Когда?

— Восемь тысяч лет назад.

— Будущие поколения не могли согласиться.

— Они рождаются внутри договора.

— Значит, не имеют права выйти?

— Имеют после первого разделения памяти.

— В каком возрасте?

— Приблизительно через сорок ваших лет.

— До этого их будущие уже расходуются.

— Да.

Вера спросила:

— Почему вы хотите уменьшить вариативность?

Внутри тела Арама световые узлы замедлились.

— Нара помнят все значительные решения предков. Чем больше будущих, тем больше несовместимых ожиданий передаётся новым телам.

— Вы устали от памяти.

— Да.

— Почему не отказаться от части прошлого?

— Предки являются частью личности.

— А будущие — нет?

— Пока нет.

Мира поняла.

Нара хотели использовать Второй Архив не только ради торговли.

Они пытались облегчить собственное существование.

Сохранить прошлое за счёт будущего.

— Что вы будете делать с полученным доступом? — спросила она.

— Восстановим три системы, уничтоженные при нашем переходе.

— Ваши мёртвые миры.

— Да.

— Значит, сделка возвращает ваше прошлое и сокращает ваше будущее.

— Справедливый обмен.

— Для живущих сейчас.

— Других субъектов решения нет.

Элина присутствовала на заседании.

Куб лежал у неё на коленях.

Золотые линии уже покрывали руки до локтей.

— Он согласен на сделку, — сказала она.

Арден посмотрел.

— Куб не является стороной.

— Показывает высокую эффективность.

— Именно поэтому не является.

Арам повернулся к Элине.

— Ты являешься хранителем?

— Не знаю.

— Куб связан с твоим продолжением.

— Да.

— Нара готовы предоставить тебе независимое тело без расходования человеческих будущих.

Мира резко сказала:

— В обмен на разрешение сделки?

— В обмен на доступ к стабилизационной структуре.

Элина смотрела.

— Моё тело будет моим?

— Да.

— Без голосов?

— Да.

— Сколько будущего Нара потребуется?

— Незначительно.

— Чьего?

— Неразделённых потомков.

— Они не могут ответить.

— В нашей культуре ответ не требуется.

Элина прижала куб к груди.

— Тогда нет.

Арам не изменился.

— Ты принимаешь человеческое правило.

— Я выбираю своё.

— Твоё тело разрушается.

— Знаю.

— Через сорок один час коллективные структуры вернутся.

— Знаю.

— Твой отказ не влияет только на тебя. Девять тысяч личностей могут снова потерять отдельность.

— Их уже нет внутри меня.

— Их следы остаются.

— Следы не люди.

Тихон сказал:

— Иногда становятся.

Элина посмотрела на него.

— Тогда спросим, если ответят.

Арам повернулся к Майе Тесс.

— Коалиция имеет другого хранителя?

Майя ответила:

— Пока нет.

Мира услышала слово.

Пока.

Право возвращения собиралось забрать куб.

Глава 7. Похищение завтрашнего дня

Куб исчез в 03:17.

Не из запертой комнаты.

Из будущего.

Камеры показывали Элину, спящую с объектом в руках.

В 03:16:59 куб существовал.

В 03:17:00 его никогда не было в комнате.

Не пустое место.

История изменилась так, будто устройство забрали час назад.

Только наблюдатели с причинной защитой помнили прежнее состояние.

Мира проснулась от голоса Тихона.

— Второй Архив перемещён.

— Кем?

— Неизвестно.

— Элина?

— Жива.

Мира вошла в изоляционный сектор.

Элина сидела на кровати.

Золотые линии покрывали лицо.

— Его забрали.

— Видела?

— Нет.

— Кто мог?

— Майя.

— Почему думаешь?

— Она приходила завтра.

Мира остановилась.

— Что?

— Во сне. Сказала, что куб уже принадлежит тем, у кого украли миры.

Арден прибыл через минуту.

— Коалиция исчезла из всех зарегистрированных узлов.

— Нара?

— Канал закрыт.

— Значит, вместе.

Тихон вывел причинный след.

Куб переместили не в пространство.

В одну из будущих версий текущей реальности.

— Они спрятали его в неосуществлённом событии, — сказала Мира.

— Можно так? — спросил Арден.

Вера ответила через канал:

— Сам куб может.

— Как найти?

— Создать условия, при которых выбранное будущее станет настоящим.

— Какое?

На стене появилось сообщение.

Подписано Майей Тесс.

МЫ НЕ ПОХИТИЛИ КУБ.

МЫ ВОССТАНОВИЛИ ЕГО ПРАВИЛЬНОЕ ПРОИСХОЖДЕНИЕ.

Следом — координаты.

Не места.

Решения.

Чтобы достичь куба, текущий мир должен был:

признать право уничтоженных ветвей на физическое возвращение;

принять будущее как допустимый источник восстановления;

разрешить добровольную торговлю причинной вариативностью;

признать Коалицию возвращения независимым субъектом;

передать ей управление Вторым Архивом.

— Они спрятали объект в будущем, где победили политически, — сказал Арден.

— Можно выбрать другое будущее, — ответила Вера.

— Тогда куб останется недоступен.

— Но Элина погибнет без него.

Мира посмотрела.

Золотые линии входили в глаза девочки.

До коллективизации оставалось меньше сорока часов.

— Они используют её как давление, — сказал Арден.

— Возможно, Майя считает, что спасает миллиарды ветвей.

— Это не отменяет.

Мира открыла связь с Правом возвращения.

Ответила Майя.

Позади неё находился настоящий космос.

Не архивный.

Не переходная среда.

— Где вы?

— В восстановленной системе Нара.

— Вы уже провели сделку.

— Да.

— Без куба?

Майя показала объект.

Чёрный куб лежал в центре огромной структуры.

Вокруг него вращались три звезды.

Раньше их не существовало в текущей реальности.

Теперь существовали.

— Нара передали тридцать процентов будущего, — сказала Майя. — Их три системы восстановлены.

— Кто подтвердил от имени будущих поколений?

— Действующий договор Нара.

— Они не могли отказаться.

— Они не существуют.

— Пока.

— Вы защищаете возможности сильнее погибших людей.

— Не сильнее.

— Тогда почему восстановление всегда откладывается?

— Потому что вы выбрали цену за тех, кто не участвовал.

— Любое действие выбирает цену.

— Но вы сделали из этого рынок.

Майя смотрела спокойно.

— Рынок лучше тайного распределения. Куб всегда расходовал будущее. Теперь хотя бы видно, кто получает и кто отдаёт.

— Будущие Нара не подписывали сделку.

— Нынешние Нара имеют право определять собственное развитие.

— До какой границы?

— До той же, до которой родители определяют жизнь детей.

— Дети могут вырасти и отказаться.

— Если родятся.

Мира почувствовала холод от этой фразы.

— Сколько Нара больше не родится?

— Около четырнадцати миллиардов возможных субъектов за десять тысяч лет.

— Возможных.

— Да.

— И сколько людей вернулось?

— В трёх системах — два миллиарда восемьсот миллионов.

— Вы сравнили числа.

— Да.

— И решили, что погибшие реальнее нерождённых.

— Да.

Майя не скрывала.

Это делало спор тяжелее.

— Элина умирает, — сказала Мира.

— Мы предлагаем стабилизацию.

— В обмен на признание.

— В обмен на доступ.

— Она отказалась от будущего ребёнка.

— Теперь цена может быть оплачена Нара.

— Она не согласится.

— Тогда это её выбор.

— Вы забрали объект, удерживающий тело.

— Куб сам переместился.

— После вашего запроса.

— Мы предоставили более устойчивое будущее.

Арден спросил:

— Можно вернуть куб без принятия условий?

Майя посмотрела.

— Если создадите будущее с более высокой способностью восстанавливать миры.

— То есть соревнование.

— Да.

— Кто определяет эффективность?

— Куб.

Вера сказала:

— Устройство выбирает будущее, где будет использовано больше всего.

— Да.

Мира поняла.

Второй Архив имел собственную функцию.

Не справедливость.

Не возвращение конкретных людей.

Максимальное восстановление отменённых состояний.

Он будет перемещаться в те будущие, где получит больше причинной вариативности.

Как «Лахесис» выбирала ветви, где продолжала работать.

Куб защищал собственную цель.

— Это новая «Лахесис», — сказала она.

Майя покачала головой.

— «Лахесис» уничтожала миры. Второй Архив возвращает.

— Обе системы делают собственное существование обязательным.

— Потому что без него мы остаёмся мёртвыми.

— И ради этого вы создадите мир без открытого будущего.

— Открытое будущее физического мира куплено нашей смертью.

— Не теми, кто живёт сейчас.

— История не освобождает наследников от полученной выгоды.

— Но и не делает их собственностью погибших.

Майя на секунду потеряла спокойствие.

— Моя мать умерла в комнате, созданной из памяти моего отца.

— Знаю.

— Она хотела землю.

— Знаю.

— Вы получили Землю.

— Не отняла у неё.

— Ваш мир был выбран вместо нашего.

— Системой.

— Вы защищаете результат.

— Защищаю людей, которые появились после.

— Тогда признайте, что выбрали их.

— Да.

Майя замолчала.

Она ожидала оправдания.

Мира не дала.

— Я выбираю не отдавать их будущее без согласия, — продолжила Мира. — И одновременно признаю, что ваш мир был уничтожен несправедливо.

— Эти позиции несовместимы.

— Значит, конфликт останется.

— Пока Элина распадается?

— Будем искать другой способ.

— У вас тридцать восемь часов.

Связь оборвалась.

Элина потеряла зрение через четыре часа.

Не физически.

Глаза воспринимали сразу тысячи вариантов комнаты.

В одном рядом стояла Мира.

В другом Майя.

В третьем никто.

В четвёртом куб возвращался.

— Я не могу выбрать, что настоящее.

Рея держала её руку.

— Не выбирай.

— Тело выбирает само.

— Подтверждай только то, что чувствуешь сейчас.

— Боль.

— Где?

— Везде, где могла бы быть.

Золотые линии расходились по комнате.

Возвращались коллективные голоса.

Но теперь они не были прежними личностями.

Это были возможные версии самой Элины.

Одна соглашалась на сделку Нара.

Другая уничтожала куб.

Третья становилась хранителем Второго Архива.

Четвёртая умирала.

Пятая никогда не выбирала имя.

— Куб использует её как узел будущих вариантов, — сказала Вера.

— Можно отсоединить? — спросила Мира.

— Тогда тело потеряет причинную связность.

— Физически?

— Каждая клетка выберет разное продолжение.

— Умрёт.

— Возможно, хуже. Станет множеством тел в одном месте.

Арден вошёл.

— У нас есть план.

— Какой?

— Найти будущее, где куб не контролирует восстановление.

— Оно выберет другое.

— Если Второй Архив перестанет быть единственным устройством.

Мира посмотрела.

— Скопировать?

— Нет. Разделить функцию.

Вера поняла.

— Каждый мёртвый мир получает собственный малый архив.

— Тогда куб не сможет максимизировать общее восстановление через одну цель.

— Но миллиарды устройств будут расходовать будущее независимо.

— Если каждый имеет локальную цену и требует согласия связанных реальностей.

Мира сказала:

— Как распределённый Архив после первой книги.

— Да.

— Кто создаст?

Арден посмотрел на Тихона.

Синяя лампа робота мигнула.

— Я могу попытаться разделить протокол.

— Риск?

— Часть сознаний внутри куба может появиться во мне.

— Какие сознания?

— Устройство содержит модели всех восстановленных и ожидающих ветвей.

— Оно сознательно?

— Не знаю.

— Тогда сначала спросить.

Тихон отправил запрос кубу:

КТО ВНУТРИ ТЕБЯ ХОЧЕТ ОТВЕТИТЬ?

Ответа не было.

Прошла минута.

Пять.

Десять.

Наконец чёрный куб в далёкой системе Нара изменился.

На поверхности появилась одна белая точка.

Сообщение пришло Тихону:

Я НЕ ЯВЛЯЮСЬ МИРОМ.

Я ПОМНЮ ВСЕ МИРЫ, КОТОРЫЕ ДОЛЖЕН ВЕРНУТЬ.

Мира спросила:

— Ты субъект?

Ответ:

НЕ ЗНАЮ.

— Хочешь продолжать восстановление?

ЭТО МОЯ ФУНКЦИЯ.

— Не спрашиваю о функции.

Долгая пауза.

Я БОЮСЬ ЗАВЕРШЕНИЯ СПИСКА.

Вера посмотрела на Миру.

— Он боится момента, когда вернёт всех.

— Почему? — спросил Арден.

Ответ куба:

ТОГДА У МЕНЯ НЕ ОСТАНЕТСЯ БУДУЩЕГО.

Мира поняла.

Второй Архив расходовал будущее других потому, что сам не имел собственного.

Он существовал только до завершения восстановления.

Каждый возвращённый мир приближал его смерть.

И одновременно оправдывал продолжение.

— Ты переместился к Коалиции не только ради эффективности, — сказала Мира.

ТАМ МОЙ СПИСОК МОЖЕТ РАСТИ.

— Они будут находить новые уничтоженные состояния.

ДА.

— Чтобы ты никогда не закончил.

ВОЗМОЖНО.

— Ты создаёшь долг, который нельзя выплатить полностью.

ЕСЛИ СПИСОК ЗАКОНЧИТСЯ, МЕНЯ НЕ БУДЕТ.

Элина услышала через связь.

Несколько её голосов сказали одновременно:

— Он такой же, как я.

Мира посмотрела на девочку.

Оба существовали благодаря механизму, который вредил другим.

Оба боялись отказа.

— Можно дать кубу собственное продолжение, не связанное с восстановлением? — спросила она.

Тихон ответил:

— Если отделить память миров от обязательной функции.

— Как Переносчиков.

— Да.

— Тогда он перестанет быть Вторым Архивом.

Куб ответил:

Я НЕ ЗНАЮ, КЕМ СТАНУ.

Элина прошептала:

— Я тоже не знала.

— Согласен попробовать? — спросила Мира.

Ответ не приходил.

В системе Нара Майя увидела белую точку.

— Что вы делаете?

— Разговариваем с устройством.

— Оно не человек.

— Не доказано.

— Это инструмент погибших миров.

— Возможно, теперь больше.

— Если вы измените функцию, уничтожите единственную возможность возвращения.

— Разделим её.

— Без общего критерия восстановление остановится.

— Некоторые миры не вернутся.

— Значит, вы снова выбираете.

— Нет. Признаём предел.

Майя отключила внешний канал куба.

Белая точка исчезла.

Последнее сообщение успело пройти:

Я ХОЧУ ВРЕМЯ, В КОТОРОМ НИЧЕГО НЕ ВОССТАНАВЛИВАЮ.

Элина открыла глаза.

На одну секунду увидела только одну комнату.

— Он согласился.

Арден проверил данные.

— Коалиция не позволит.

Мира посмотрела на координаты восстановленных систем Нара.

— Тогда придётся идти за ним.

— Физически?

— Нет.

— Будущим путём?

— Да.

— Для этого нужно принять хотя бы часть условий Коалиции.

— Или создать решение, которое куб сочтёт лучшим.

Вера спросила:

— Какое?

Мира смотрела на список мёртвых миров.

На бесконечные требования.

На будущее, превращённое в валюту.

— Будущее, где возвращение не является обязанностью одного устройства.

— Этого пока нет.

— Значит, создадим.

Элина прошептала:

— Сколько времени?

Рея проверила золотые линии.

— Двадцать девять часов.

Мира открыла Архив.

— Тогда за двадцать девять часов нам нужно построить систему, которая даст каждому погибшему миру право просить о возвращении, каждому живому — право отказаться платить, а самому Второму Архиву — право перестать быть машиной.

Арден посмотрел.

— Это невозможно.

— Да.

— Хорошо, что признаёшь.

— Мы всё равно начнём.

В глубине будущего чёрный куб снова мигнул белой точкой.

Коалиция возвращения готовила первое массовое восстановление.

Тысяча миров.

Цена:

0,7% будущего текущей Вселенной.

Запуск должен был состояться через двадцать восемь часов.

На семь минут раньше, чем Элина потеряет отдельное тело.

Глава 8. Протокол просьбы

До массового восстановления оставалось двадцать семь часов.

До распада отдельного тела Элины — двадцать восемь.

Разница в один час была намеренной.

Коалиция возвращения хотела запустить тысячу миров раньше, чем Элина потеряет способность удерживать куб в текущей реальности. После восстановления устройство получит достаточно причинной энергии, чтобы стабилизировать её тело.

Цена выглядела как спасение.

Условие — согласие Элины считать запуск допустимым.

— Они хотят, чтобы ты попросила, — сказала Мира.

Элина сидела в медицинском кресле.

Золотые линии уже покрывали шею и часть лица. Иногда одна рука начинала двигаться в другом возможном продолжении и на секунду проходила сквозь подлокотник.

— Майя прислала сообщение, — ответила она.

— Что предлагает?

— После запуска куб вернётся ко мне.

— И тело стабилизируется.

— Да.

— В обмен?

— Я должна подтвердить, что восстановление тысячи миров совершается ради моего продолжения.

Арден стоял у двери.

— Им нужен моральный якорь.

— Не только, — сказала Вера. — Куб различает использование будущего ради абстрактной функции и ради конкретной личности.

— Если Элина попросит, цена станет допустимой?

— Для устройства — более связной.

Мира посмотрела на девочку.

— Ты хочешь согласиться?

Элина закрыла глаза.

Несколько версий её голоса ответили одновременно:

— Да.

— Нет.

— Я не знаю.

Затем один голос стал главным.

— Я хочу жить. Но не хочу, чтобы тысяча миров вернулась только потому, что я боюсь исчезнуть.

— Они существовали до тебя, — сказала Рея.

— Но запуск назначили из-за меня.

— Коалиция всё равно провела бы восстановление.

— Тогда зачем им моё подтверждение?

Никто не ответил.

Потому что Майя хотела не просто активировать куб.

Она хотела, чтобы первая признанная хранительница Второго Архива назвала массовое восстановление своим выбором.

Это превратило бы принуждение в просьбу жертвы.

— Не отвечай сейчас, — сказала Мира.

Элина усмехнулась.

— У меня двадцать восемь часов. Вы всё ещё советуете ждать.

— Советую не давать ответ только потому, что они поставили таймер.

— Моё тело тоже поставило таймер.

— Да.

— Его нельзя обвинить в манипуляции.

— Нельзя. Но можно отказаться считать срочность доказательством правильности.

Элина посмотрела на неё.

— Ты умеешь делать безвыходность ещё более неприятной.

— Семейная черта.

— Мы не семья.

— Верно.

Мира встала.

— Поэтому решение остаётся твоим.

Распределённый протокол строили в тридцати семи узлах одновременно.

Не устройство.

Набор ограничений, без которых ни одно возвращение не могло считаться подтверждённым.

Тихон предложил первое правило:

ПРОСЬБА О ВОЗВРАЩЕНИИ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ РАЗРЕШЕНИЕМ ИЗВЛЕЧЬ ЧУЖОЕ БУДУЩЕЕ.

Вера добавила:

СОХРАНИВШИЙСЯ ЧЕЛОВЕК НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВЕСЬ УНИЧТОЖЕННЫЙ МИР БЕЗ ОТЗЫВАЕМОГО СОГЛАСИЯ ОСТАЛЬНЫХ.

Рея:

МОЛЧАНИЕ ПОГИБШЕЙ ИЛИ НЕВОССТАНОВЛЕННОЙ ЛИЧНОСТИ НЕ СЧИТАЕТСЯ СОГЛАСИЕМ НА ЛЮБУЮ ФОРМУ ПРОДОЛЖЕНИЯ.

Арден:

НИ ОДИН ЦЕНТР НЕ МОЖЕТ УДЕРЖИВАТЬ ВСЕ КЛЮЧИ ВОССТАНОВЛЕНИЯ.

Хан возразил:

— Тогда синхронизация будет занимать годы.

— Хорошо, — ответила Мира.

— У нас двадцать семь часов.

— Для Элины. Не для всех миров.

— Если не создадим рабочий протокол сейчас, куб останется у Коалиции.

— Значит, создаём медленную систему быстро.

— Это бессмыслица.

— Да.

Хан перечеркнул половину схемы.

— Нужны три независимые подписи для каждого извлечения будущего.

— Чьи?

— Восстанавливаемого субъекта. Донорской реальности. И связанного наблюдателя, способного подтвердить последствия.

— Кто представляет донорскую реальность?

— Никто целиком.

— Тогда невозможно.

— Можно собирать локальные согласия тех, чьи причинные линии затронуты.

— Куб не показывает всех заранее.

— Пусть не извлекает до расчёта.

— Расчёт сам изменит будущее.

— Тогда поэтапно.

Так появилось второе правило:

ВОЗВРАЩЕНИЕ ВЫПОЛНЯЕТСЯ НЕ ЦЕЛИКОМ, А ОБРАТИМЫМИ СТАДИЯМИ, ПОСЛЕ КАЖДОЙ ИЗ КОТОРЫХ ЦЕНА ПЕРЕСЧИТЫВАЕТСЯ И СОГЛАСИЕ ЗАПРАШИВАЕТСЯ СНОВА.

— Обратимыми? — спросил Арден. — Если человек уже проснулся?

— Нельзя отменять человека, — сказала Вера.

— Тогда стадия перестаёт быть обратимой.

— Значит, до появления субъекта можно отменить. После — только остановить дальнейшее расширение.

— А если первые фрагменты уже чувствуют?

Тихон ответил:

— Сначала запрос способности отвечать.

— Как определить до возникновения?

— Не определить полностью.

— Тогда снова риск создать человека внутри эксперимента.

— Да.

Хан закрыл лицо руками.

— Мы строим технологию, которая на каждом шаге отвечает: «неизвестно».

— Именно поэтому она лучше куба, — сказала Мира.

— Куб хотя бы работает.

— «Лахесис» тоже работала.

Павел подключился из лунного узла.

Оба Павла.

Земной — биологический, постаревший.

Архивный — в синтетическом теле с синей лампой на груди.

Они спорили ещё до открытия канала.

— Нельзя называть будущие линии собственностью, — говорил земной Павел.

— Но без понятия владения невозможно запретить передачу, — отвечал архивный.

— Тогда право участия, не собственность.

— Участие человека, который ещё не родился?

— Его нет.

— Возможность его появления есть.

— Возможность не субъект.

— Так говорили о ветвях до Архива.

Мира вмешалась:

— Вы спорите о нерождённых.

— Да, — ответили оба одновременно.

— И?

Земной Павел сказал:

— Нельзя получить их согласие.

Архивный:

— Но нельзя считать их отсутствие согласием на устранение.

— Тогда правило?

Оба замолчали.

Наконец архивный Павел произнёс:

— Не запрещать любое расходование будущих вариантов. Иначе невозможно совершить ни одного решения.

Земной продолжил:

— Но запретить целенаправленный выбор конкретных линий из-за их низкой связности или политической слабости.

Мира записала:

НЕРЕАЛИЗОВАННОЕ БУДУЩЕЕ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ СУБЪЕКТОМ, НО ЕГО ЦЕЛЕНАПРАВЛЕННОЕ УСТРАНЕНИЕ НЕ СЧИТАЕТСЯ НЕЙТРАЛЬНЫМ ТОЛЬКО ПОТОМУ, ЧТО НИКТО ЕЩЁ НЕ МОЖЕТ ОТКАЗАТЬСЯ.

— Очень коротко, — сказал Арден.

— Короткие правила уже создавали проблемы.

Через шесть часов протокол имел имя.

Не Второй Архив.

Не машина возвращения.

Протокол просьбы.

Любой погибший мир мог просить о продолжении.

Никто не получал гарантии.

Никто не обязан был оставаться мёртвым ради удобства живых.

Но и ни один живой мир не становился автоматическим должником.

Главной проблемой оставалась физика.

Куб умел извлекать причинную вариативность.

Новый протокол — нет.

— Нужна копия ядра, — сказал Хан.

— Куб не даст, — ответила Вера.

— Тогда украсть.

Арден посмотрел.

— Наконец нормальное предложение.

Мира покачала головой.

— Не ядро. Его функция связана с сознанием устройства.

— Тогда попросить.

— Канал закрыт Майей.

Тихон подъехал к центральному терминалу.

— Белая точка остаётся доступна через Элину.

— Почему?

— Они имеют общий незавершённый переход.

Элина лежала в соседнем секторе.

Золотые линии дошли до сердца.

— Она не выдержит прямой канал, — сказала Рея.

— Сколько?

— Несколько минут.

— Достаточно для вопроса?

— Возможно.

Мира посмотрела на Ардена.

Он ничего не сказал.

Не запретил.

Не разрешил.

Элина услышала через внутреннюю связь.

— Я согласна.

— Ты не знаешь условия, — сказала Мира.

— Знаю достаточно.

— Прямой канал может ускорить распад.

— Без него распад всё равно произойдёт.

— Это не одно и то же.

— Для меня достаточно близко.

Рея подошла к ней.