Архив мертвых будущих 2

Большинство оружия замолчало.

Некоторые больницы столкнулись с хаосом.

Врач не мог изменить лечение пациента без ответа, если не существовало заранее согласованного протокола.

Сотни процедур остановились.

Некоторые решения пришлось принимать поздно.

Люди страдали.

Но мир не застыл.

Каждый продолжал выбирать собственные действия.

Куб поглощал не свободу.

Только автоматическое право решений переходить через чужие границы.

Тело девочки раскрылось золотым светом.

Из него вышли тысячи отдельных фигур.

Не все получили биологические тела.

Некоторые стали голосами.

Другие — световыми структурами.

Третьи выбрали Архив.

Семьсот девяносто два человека получили физические оболочки.

Один из них подошёл к Мире.

Молодой мужчина.

На руках ещё двигались золотые линии.

— Я был первым голосом.

— Инженер станции 92-Ро?

— Да.

— Как тебя зовут?

Он долго вспоминал.

— Дамир.

— Ты уверен?

— Нет. Но хочу начать с него.

Девочка осталась последней.

Теперь внутри неё был один человек.

Она посмотрела на Миру.

— Я не знаю, кто я.

— Можно не знать.

— Куб говорит, что я должна стать ключом Второго Архива.

— Не обязана.

— А если хочу?

Мира посмотрела на чёрный объект.

— Сначала нужно узнать, что он делает с нашим будущим.

Час завершился.

Автоматическое влияние вернулось.

Двери открылись.

Системы снова начали принимать решения за людей по прежним договорам.

Мир почувствовал облегчение.

И страх.

За один час все увидели, сколько их повседневных действий зависело от молчаливого назначения чужого согласия.

Куб записал результат:

ПЕРВОЕ ВОССТАНОВЛЕНИЕ ВЫПОЛНЕНО.

Следующая строка:

РАСХОД БУДУЩЕГО: 0,0000004%.

Кажется, ничтожное число.

Потом появилась оценка полного восстановления всех мёртвых ветвей:

РАСХОД БУДУЩЕГО: 137%.

Арден прочитал.

— Больше всего доступного.

— Да, — сказала Вера.

— Значит, вернуть всех невозможно.

Девочка ответила одним голосом:

— Или вам придётся взять будущее у кого-то ещё.

На карте появились другие цивилизации.

Другие миры.

Не участвовавшие в создании «Лахесис».

Их неиспользованные будущие.

Куб предлагал долг оплатить теми, кто никогда не был его частью.

Мира посмотрела на первую строку завтрашнего сообщения:

НЕ ОТКРЫВАЙТЕ ВТОРОЙ АРХИВ.

Теперь она понимала.

Второй Архив не был местом для мёртвых будущих.

Он был машиной, решавшей, чьё будущее можно потратить ради их возвращения.

Глава 4. Будущее как валюта

Через двенадцать минут после первого восстановления чёрный куб получил семьдесят миллиардов заявок.

Большинство отправили не люди.

Государства.

Архивные города.

Переходные цивилизации.

Корпорации.

Религиозные сообщества.

Военные структуры.

Каждая заявка содержала одно и то же требование, сформулированное разными словами:

ПОКАЖИТЕ, СКОЛЬКО БУДУЩЕГО СТОИТ НАШЕ ПРОШЛОЕ.

Временный совет приказал отключить куб от внешних каналов.

Куб продолжил отвечать.

Он не использовал сеть.

Сообщения появлялись внутри памяти тех, кто задавал вопрос.

Мира наблюдала за поступающими запросами в Архиве открытых будущих.

Один город хотел вернуть ветвь, где не случилось наводнение.

Цена:

0,0000000008% локальной вариативности на двести лет.

Военная коалиция запрашивала историю, в которой выиграла войну.

Цена:

семьдесят четыре неосуществлённых политических продолжения текущего мира.

Корпорация хотела восстановить лабораторию, уничтоженную вместе с лекарством от нейронного распада.

Цена:

вероятность рождения 8 400 000 человек в следующих трёх поколениях.

Мира закрыла расчёт.

— Оно не показывает энергию, — сказала она.

Вера стояла рядом.

После вакуумного фронта её тело воспринимало свет иначе. Когда она нервничала, серебристые участки кожи становились почти прозрачными.

— Потому что энергия не главная цена.

— Оно забирает события.

— Возможности событий.

— Людей, которые могли появиться.

— Не существующих людей.

Мира посмотрела.

— Так говорил Вольский.

— Знаю.

— Разница?

Вера не ответила сразу.

— Мёртвые ветви существовали. Их люди жили, чувствовали и умерли при закрытии. Будущие дети текущего мира ещё не появились.

— Поэтому их можно потратить?

— Не говорю, что можно.

— Но различаешь.

— Обязана различать.

Мира открыла следующий запрос.

Архивный город из ветви 414-Дельта просил вернуть планету, на которой прожил шесть лет до закрытия.

Цена:

три будущих поколения одной небольшой колонии.

— Куб умеет выбирать тех, кто потеряет, — сказала Мира.

— Пока только рассчитывает.

— Нет.

Она увеличила скрытые параметры.

Цена не распределялась случайно.

Устройство искало будущие линии с наименьшим числом внешних связей.

Малые поселения.

Изолированные сообщества.

Людей, чьи решения меньше влияли на общую историю.

— Оно выбирает незаметных, — сказала Вера.

— Тех, чьё отсутствие легче встроить.

— Это критерий минимального ущерба.

— Для кого?

Вера коснулась экрана.

— Для текущей реальности.

— Значит, Второй Архив уже научился считать одних людей менее важными.

— Он повторяет логику мира.

— Тогда мир тоже ошибается.

В зал вошёл Арден.

— Девочка выбрала имя.

— Какое?

— Элина.

— Почему?

— Говорит, услышала его от одной из исчезнувших личностей.

— Значит, имя чужое?

— Она знает.

— И всё равно выбрала?

— Да.

Мира посмотрела на изоляционный сектор.

— Где куб?

— Вместе с ней.

— Почему?

— Не отдаёт.

— Куб или Элина?

— Оба.

Они вошли в изоляционную комнату.

Элина сидела за столом.

После разделения тело изменилось. Золотые линии остались только на ладонях и вокруг глаз.

Куб лежал перед ней.

— Мы хотим перенести объект в отдельное хранилище, — сказал Арден.

— Он не согласен.

— Он говорит?

— Не словами.

— Что тогда?

Элина положила ладонь на поверхность.

— Когда вы хотите забрать, он показывает мир, где я снова становлюсь девятью тысячами голосов.

— Угрожает?

— Предупреждает.

— Или заставляет бояться.

— Возможно.

Мира села напротив.

— Ты хочешь оставить куб у себя?

— Пока.

— Почему?

— Он удерживает моё тело.

Рея проверила данные через переносной сканер.

— Это правда.

— Куб продолжает стабилизацию?

— Да. Без него тело начнёт возвращаться к коллективному состоянию.

Арден посмотрел на объект.

— Значит, заложник — не он.

Элина сжала куб.

— Не уничтожайте.

— Не собираемся.

— Собираетесь.

— Рассматриваем.

— Это то же самое, что начало решения.

Мира узнала собственные слова.

Не её память.

Логика, к которой Элина пришла сама.

— Сколько времени ты можешь жить отдельно?

— Пока у мира есть будущее.

— А если куб начнёт восстанавливать ветви?

— Получит больше силы.

— За счёт чужих будущих.

— Да.

— Тебя это устраивает?

Элина опустила взгляд.

— Я не хочу снова исчезнуть.

— Это не ответ на вопрос.

— Для меня — ответ.

Арден сказал:

— Если устройство требует расходовать будущее ради твоего тела, мы должны найти другую опору.

— А если не найдёте?

Никто не ответил.

Элина посмотрела на Миру.

— Вы оставите меня распадаться?

— Не знаю.

— Тогда почему требуете, чтобы я отказалась от единственного способа жить?

Мира не могла дать честный ответ, который не звучал бы жестоко.

— Потому что этот способ может лишить жизни других.

— Они ещё не живут.

— Возможно.

— Вы снова говорите так, будто возможность — человек.

— Иногда она им становится.

— Я уже стала.

В комнате стало тихо.

Элина была права в одном.

Текущий конфликт существовал не между живым и неживым.

Между человеком перед ними и людьми, которые могли никогда не появиться.

Куб показал новый расчёт.

СТОИМОСТЬ НЕЗАВИСИМОГО ТЕЛА ЭЛИНЫ БЕЗ ВНЕШНЕЙ ОПОРЫ:

ОДНО НЕОСУЩЕСТВЛЁННОЕ РОЖДЕНИЕ.

Арден посмотрел.

— Он предлагает обмен.

Элина побледнела.

— Я не просила.

Мира спросила куб:

— Чьё рождение?

На поверхности появилась генетическая линия.

Будущий ребёнок из колонии на Титане.

Имя отсутствовало.

Родители ещё не встретились.

— Почему именно он? — спросила Вера.

Ответ:

МИНИМАЛЬНОЕ ВЛИЯНИЕ НА СВЯЗНОСТЬ ТЕКУЩЕГО МИРА.

Мира выключила экран.

— Вот его принцип.

Элина смотрела на куб с ужасом.

— Я не знала.

— Теперь знаешь.

— Если откажусь, что будет?

Рея ответила:

— Попытаемся создать внешнюю опору.

— Успеете?

— Не знаю.

— Сколько у меня?

— Около трёх суток до начала обратной коллективизации.

Элина обняла себя руками.

— А ребёнок даже не узнает, что мог жить.

Мира сказала:

— Именно поэтому выбор опасен.

— Но если никто не узнает, почему это считается смертью?

— Потому что незнание не делает решение нейтральным.

Элина закрыла глаза.

— Не использовать.

Куб запросил подтверждение:

ОТКАЗ ОТ СТАБИЛИЗАЦИИ ЦЕНОЙ НЕОСУЩЕСТВЛЁННОГО РОЖДЕНИЯ?

— Да.

ПОДТВЕРЖДЕНО.

Золотые линии на коже Элины стали ярче.

Тело начало терять стабильность.

Она закричала.

Не от боли.

От тысячи голосов, возвращавшихся внутрь.

Рея схватила её за руки.

— Дыши.

— Я слышу их!

— Кто?

— Тех, кто ушёл!

Куб показывал исчезнувшие личности.

Они не возвращались полностью.

Только воспоминания о них.

Элина плакала.

— Я не хочу быть одна.

Мира сказала:

— Ты не одна.

— Но вы не внутри.

— Да.

— Тогда не говорите, что это одно и то же.

Рея подключила временную опору.

Золотые линии ослабли.

— У нас семьдесят два часа, — сказала она.

Арден спросил:

— Для чего?

Мира посмотрела на тысячи заявок.

— Чтобы доказать, что будущее не обязано быть валютой.

Глава 5. Мир, который вернули первым

Первым полным миром, запросившим восстановление, стала ветвь 92-Ро.

Не самая большая.

Не самая древняя.

Её выбрал Дамир.

Он был первым человеком, вышедшим из тела Элины.

В ветви 92-Ро существовала малая научная станция вокруг Юпитера. Население — четыре тысячи двести человек.

Станция прожила одиннадцать минут сорок две секунды после отделения от исходной реальности.

Для людей внутри этого оказалось достаточно.

Они успели заметить расхождения.

Получить предупреждение о разгерметизации.

Спорить, следует ли выполнять команду.

Понять, что являются экспериментальной ветвью.

А потом исчезнуть.

Дамир запомнил последние секунды.

Он находился в инженерном отсеке.

Система объявила:

ВЕТВЬ ЗАКРЫВАЕТСЯ.

Люди не знали, что это означает.

Некоторые продолжали работать.

Некоторые молились.

Дамир держал руку на аварийном рычаге и думал, что если не отпустит, станция останется.

Потом не было ничего.

До пробуждения внутри тела Элины.

— Я хочу вернуть их, — сказал он на открытом заседании.

Мира сидела напротив.

— За чей счёт?

— Не знаю.

— Куб показывает цену?

На экране появилось:

СТОИМОСТЬ ВОССТАНОВЛЕНИЯ 92-РО:

0,0000021% ГЛОБАЛЬНОЙ ПРИЧИННОЙ ВАРИАТИВНОСТИ.

— Простыми словами, — потребовал Арден.

Вера перевела:

— В следующих пятидесяти годах не произойдут около семнадцати миллионов событий, которые иначе могли бы изменить направление жизни людей.

— Какие события?

— Знакомства. Переезды. Изобретения. Отказы. Рождения. Смерти.

— Можно выбрать добровольных доноров? — спросил представитель Архива.

Хан ответил:

— Будущее нельзя отделить как имущество. Решение одного человека связано с другими.

Дамир стоял.

— Тогда мы снова остаёмся мёртвыми, потому что живые имеют более сложные связи.

— Не потому, — сказала Мира.

— А почему?

— Потому что восстановление вашего мира изменит тех, кто не участвовал в его уничтожении.

— Ваш мир существует на месте нашего.

— Не буквально.

— Для нас — буквально.

— Мы не принимали решение закрывать 92-Ро.

— Но пользуетесь реальностью, выбранной после закрытия.

Арден сказал:

— Не все физические люди пользуются одинаково.

— Тогда пусть платят создатели «Лахесис».

— Большинство умерло.

— Их версии живы.

На экране появились десятки Вольских.

Один сказал:

— Я готов отдать собственное будущее.

Мира посмотрела.

— Что это означает?

— После восстановления 92-Ро моя личная линия завершится через двадцать четыре часа.

— Умрёте?

— Не обязательно. Перестану иметь причинные продолжения.

— То есть любое событие будет вести к одному исходу.

— Да.

— Какому?

— Не знаю.

— Сколько это покрывает?

Вера рассчитала.

— Меньше одной тысячной цены.

Другие версии Вольского начали предлагать свои линии.

Сотни.

Тысячи.

Некоторые хотели искупить вину.

Другие считали восстановление необходимым экспериментом.

Третьи стремились доказать, что могут контролировать куб.

Даже если собрать всех, хватало на три процента.

— Вы не можете оплатить мир индивидуальными жертвами, — сказала Мира.

Дамир ответил:

— Почему? Если добровольно?

— Потому что ваши будущие связаны с людьми, которые не согласились терять вас.

— Тогда любое самоопределение невозможно.

— Нет.

— Если я выбираю смерть, это тоже меняет чужое будущее.

— Да.

— И вы не запрещаете всегда.

— Не всегда.

— Значит, вопрос масштаба.

— И необратимости.

Дамир смотрел.

— Вы хотите правило, при котором никто не будет виноват.

— Нет.

— Тогда что?

— Чтобы цена не исчезала внутри формулы.

Куб предложил второй вариант:

ВОССТАНОВЛЕНИЕ 92-РО В НЕФИЗИЧЕСКОЙ ПЕРЕХОДНОЙ СРЕДЕ.

СТОИМОСТЬ: 0,00000003%.

— Почему дешевле? — спросил Арден.

— Не требуется полноценное прошлое, — ответила Вера. — Только независимое настоящее.

— Это будет их мир? — спросил Дамир.

— Новый.

— С теми же людьми?

— С теми, чьи структуры сохранились.

— Сколько?

Тихон проверил Архив.

— Три тысячи восемьсот одиннадцать подтверждённых личностей.

— Остальные?

— Не сохранились достаточно полно или не ответили.

— Значит, почти четыреста человек исчезнут из восстановленного мира.

— Да.

— Станция?

— Будет построена по последнему состоянию, но без полного прошлого.

— Люди вспомнят одиннадцать минут?

— Да.

— А до отделения?

— Их общая память сохранена частично.

Дамир закрыл глаза.

— Это не 92-Ро.

— Нет, — сказала Мира.

— Тогда зачем называть восстановлением?

— Не будем.

— Как назвать?

Вера ответила:

— Продолжением тех, кто остался.

Дамир посмотрел на куб.

— Они сами должны решить.

Архив открыл связь с сохранившимися личностями 92-Ро.

Некоторые хотели физическую станцию любой ценой.

Другие соглашались на переходную среду.

Третьи отказывались возвращаться без пропавших.

Один голос сказал:

— Если нас будет меньше, это не наш мир.

Другой:

— Наш мир уже закончился. Мы можем начать другой.

Голосование продолжалось девять часов.

Результат:

две тысячи четыреста за новое продолжение;

семьсот против;

остальные не определились или молчали.

— Большинство недостаточно, — сказала Мира.

Дамир устало ответил:

— Тогда что достаточно?

— Создать среду только для согласившихся.

— Они были частью одной станции.

— Теперь могут разделиться.

— Это разрушит сообщество.

— Возможно.

— Вы умеете только делить.

Мира выдержала.

— Потому что объединение без согласия уже пробовали.

В итоге 92-Ро не восстановили как единый мир.

Создали три независимые среды.

Первая — для тех, кто хотел продолжать станцию.

Вторая — для тех, кто предпочитал архивное существование.

Третья — для тех, кто не решил. Время там шло медленнее, но не останавливалось.

Дамир вошёл в первую.

Перед переходом спросил:

— Будет ли у нас настоящее небо?

Вера ответила:

— Сначала искусственное.

— Юпитер?

— Модель.

— Значит, нет.

— Пока.

— Не используйте это слово.

Мира сказала:

— Будем искать физическую опору.

— Это обещание?

— Нет.

— Хорошо.

Переход открылся.

Дамир шагнул в восстановленный инженерный отсек.

Тот самый рычаг находился перед ним.

Но теперь он не держал станцию от исчезновения.

Только управлял аварийной системой.

За иллюминатором висел искусственный Юпитер.

Слишком яркий.

Слишком неподвижный.

Дамир коснулся рычага.

— Ветка 92-Ро продолжает время.

Куб зарегистрировал:

ЧАСТИЧНОЕ ВОССТАНОВЛЕНИЕ ВЫПОЛНЕНО.

РАСХОД БУДУЩЕГО: 0,00000003%.

Почти ничего.

Но в текущей реальности произошли изменения.

В лаборатории на Марсе учёная не сделала открытие.

Не потому, что погибла.

Просто решила отложить эксперимент на следующий день.

На Земле два человека не встретились в поезде.

На Свободной Аркадии ребёнок выбрал другое имя.

Никто не заметил утрату.

Кроме куба.

Он записал события, которые больше не произойдут.

Мира открыла список.

Он был бесконечным.

— Даже дешёвое восстановление имеет цену, — сказала она.

Тихон ответил:

— Любое действие имеет цену в неосуществлённых вариантах.

— Разница?

— Куб делает цену направленной и извлекаемой.

— Значит, проблема не в том, что будущие исчезают.

— А в том, что кто-то превращает исчезновение в ресурс.

На поверхности куба появилась новая надпись:

ПЕРВЫЙ МИР ПРИНЯЛ НЕПОЛНОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ.

ДОСТУПЕН МАСШТАБНЫЙ РЕЖИМ.

Глава 6. Коалиция возвращения

Коалиция сформировалась за одни сутки.

Её назвали Правом возвращения.

В неё вошли архивные города, восстановленные личности, версии создателей «Лахесис» и несколько физических государств.

Официальная цель:

вернуть максимально возможное число уничтоженных миров без принудительного расходования чужого будущего.

Неофициальная:

получить контроль над кубом раньше остальных.

Лицом коалиции стала Майя Тесс.

Дочь Оливера.

Она родилась внутри закрытой ветви и никогда не имела физического оригинала в текущем мире.

Теперь ей было тридцать четыре года по внутреннему времени Архива.

Она говорила спокойно.

Без ярости отца.

Это делало её опаснее.

— Наши миры уничтожили без согласия, — сказала она на первом открытом заседании. — Теперь физические люди требуют нашего согласия на форму возвращения, удобную для них.

Мира ответила:

— Не только физические.

— Но куб находится у вас.

— У Элины.

— Элина зависит от него и не может считаться свободным хранителем.

Арден вмешался:

— Вы предлагаете забрать устройство у ребёнка?

— Предлагаю передать распределённому совету погибших ветвей.

— Сколько членов?

— Один представитель от каждого мира.

— Кто выбирает представителя?

— Внутреннее решение мира.

— А если мир разделён?

— Тогда несколько.

— Сколько уничтоженных ветвей?

— Миллиарды.

Арден посмотрел.

— Очень рабочая структура.

Майя не отреагировала.

— Сложность представительства не отменяет права.

— Не отменяет, — сказала Мира. — Но куб нельзя передать системе, неспособной принять решение до следующего тысячелетия.

— Тогда временный совет.

— Кто войдёт?

— Те, кого уничтожили.

— Только они?

— Они потерпевшая сторона.

Вера спросила:

— А те, чьё будущее будут расходовать?

— Получат право отказаться.

— Если отказ одного блокирует возвращение целого мира?

— Будет найден другой источник.

— Чужая цивилизация?

Майя замолчала.

Коалиция уже обсуждала внешние источники вариативности.

На картах находились сотни цивилизаций, с которыми человечество установило контакт после фронта.

Некоторые обладали огромными неосуществлёнными будущими.

Они не участвовали в создании «Лахесис».

Не имели отношения к уничтоженным ветвям.

Но куб считал их подходящими донорами.

— Мы не предлагаем принуждение, — сказала Майя.

— Тогда что?

— Обмен.

— Как цивилизация может продать будущее своих потомков?

— Как ваш мир продаёт ресурсы.

— Будущее не ресурс.

— Для куба — ресурс.

— Куб не устанавливает мораль.

— Но раскрывает физическую реальность.

Майя показала предложение одной цивилизации.

Союз Нара.

Мир Нара пережил вакуумный фронт без больших потерь. Их вид имел коллективную память, но отдельные тела.

Они предлагали:

тридцать процентов собственной причинной вариативности на десять тысяч лет.

В обмен:

— восстановление трёх исчезнувших звёздных систем;

— доступ ко всем человеческим архивам;

— право создать на территории текущей Солнечной системы независимый переходный узел;

— передачу технологии Второго Архива.

— Почему они готовы? — спросила Мира.

Майя ответила:

— Их общество считает множество будущих причиной страдания.

— Они хотят добровольной фиксации.

— Частичной.

— Для кого?

— Для всех будущих поколений Нара.

— Которые не могут согласиться.

— Нара не считает нерождённых субъектами.

Мира почувствовала холод.

— И вы примете?

— Это решение их цивилизации.

— Нынешней.

— Да.

— За тех, кто мог бы появиться.

— Ваши правила не обязаны быть универсальными.

— Но последствия сделки будут универсальными для них.

Майя посмотрела прямо.

— Вы защищаете нерождённых Нара сильнее, чем уже погибших людей Архива.

— Не сильнее.

— Тогда выберите.

— Отказываюсь от такой формулировки.

— Потому что она показывает приоритет.

— Потому что мир не обязан быть весами с двумя чашами.

Майя улыбнулась.

— Легко говорить человеку с физическим телом и продолжением.

Оливер появился на соседнем экране.

— Мира, мы ждали тридцать четыре года.

— Знаю.

— Майя выросла без настоящего неба.

— Знаю.

— Лена умерла в Архиве.

Мира замерла.

— Когда?

— Два месяца назад по нашему времени.

— Почему не сообщили?

— Вам?

— Мне.

— Чтобы вы записали ещё одну утрату?

Он показал комнату.

Пустой стул.

— Лена хотела быть похоронена в физической земле своего мира.

— Её тела не было.

— Именно.

— Мне жаль.

— Не нужно.

Оливер смотрел.

— Верните нашу ветвь.

— Цена может уничтожить будущих людей.

— Наших людей уже уничтожили.

— Это не даёт права повторить.

— Тогда кто заплатит долг?

Мира не знала.

Право возвращения знало свой ответ:

те, у кого будущее ещё было.

Союз Нара прибыл через переходный канал через три дня.

Их представитель называл себя Арам-Из-Текущего-Согласия.

Тело состояло из полупрозрачных пластин, внутри которых двигались сотни маленьких световых узлов.

Каждый узел был памятью предка.

— Вы представляете всех Нара? — спросила Мира.

— Нет.

— Кого?

— Семьдесят два процента ныне существующих согласованных тел.

— Остальные?

— Двадцать один процент против сделки. Семь не определились.

— И всё равно предлагаете тридцать процентов будущего всей цивилизации.