Из небытия: Тень короны (книга 2)

Ирис опустила взгляд, пальцы сжали край одеяла.

— Странное чувство… — глухо произнесла она. — Осознавать, что это тело ты знаешь лучше, чем я.

— У тебя ещё всё впереди, — мягко улыбнулся Куинн.

Ирис медленно подняла глаза и пристально посмотрела на него.

— Не понимаю, что тебя заставило поехать с нами.

Он пожал плечами, чуть помедлив с ответом.

— И я не знаю… Просто почувствовал, что мне нужно быть в Эстерии.

— Хочешь отомстить за отца? — спросила она прямо.

— Хочу, — без колебаний ответил Куинн. — Но я понимаю, что моих сил вряд ли хватит на это.

— Верно понимаешь, — глухо сказала Ирис. — С тем, с чем нам придётся столкнуться, ты прежде не видел даже в самых смелых фантазиях.

— Я могу быть вам полезен, — спокойно произнёс он.

Ирис приподняла одну бровь:

— Неужели?

— Я умею быть незаметным, если захочу, — усмехнулся Куинн. — Всё—таки мне как-то удалось пробраться к вам на корабль, — он чуть наклонился вперёд. — Я актёр. Весь мир для меня театр. Я привык играть роли, сливаться с окружением, подмечать детали. Меня редко воспринимают всерьёз, а это иногда большое преимущество. Из меня выйдет неплохой шпион, если понадобится.

Ирис усмехнулась, на этот раз без раздражения.

— Посмотрим, на что ты можешь сгодиться.

Куинн помолчал, затем сказал тише, осторожнее:

— Ты так изменилась… Неужели вспомнила что-то о себе?

— Я вспомнила всё, — глухо ответила она.

— И что же? — оживился он, наклоняясь ближе. — Почему именно тебя воскресил Эйдан?

— Это долгая история, — сказала Ирис уже почти шёпотом. — Я слишком устала, чтобы рассказывать её сейчас. Как-нибудь в другой раз.

Её голос затих — глаза закрывались сами собой. Лунный свет мягко ложился на черты лица, делая их спокойными и беззащитными. Куинна пробрала дрожь — в этом мгновении она была слишком похожа на Генриетту. Тоска болезненно сжала грудь, и он, не отдавая себе отчёта, потянулся кончиками пальцев к её щеке.

Ирис приоткрыла веки.

— Я, конечно, благодарна тебе, — сурово произнесла она, — но не до такой степени.

Куинн тут же отпрянул. Образ Генриетты рассыпался, оставив только тяжёлое чувство неловкости.

— Извини, — тихо сказал он. — Спи спокойно. Я ухожу.

***

На следующий день ближе к вечеру в алхимическом кабинете Аргенштайна царила тёплая, камерная тишина. Солнце клонилось к закату, и лучи ложились на столы под углом. Воздух был чистым, с лёгкой горчинкой трав. Декарт ходил от стола к столу, хотя необходимости в этом не было. Всё уже было расставлено и вычищено до блеска. И всё же он снова и снова поправлял флаконы, выравнивал края пергаментов, проверял, ровно ли стоят весы. Неподалёку, устроившись на стуле у стены, сидел Эйдан. Он держал в руках книгу в тёмном кожаном переплёте. Временами взгляд некроманта отрывался от строк и скользил к молодому алхимику.

— Его Величество скоро подойдёт, — сказал Эйдан, не поднимая головы, и закрыл книгу, положив её на столик. — Не волнуйся так. Она не кусается.

Декарт вздрогнул, словно его застали врасплох, и на мгновение смутился.

— Я… — он провёл ладонью по столешнице, затем остановился и выпрямился. — Не хочу произвести плохое впечатление.

Эйдан усмехнулся и чуть повернул к нему голову.

— Ты никогда прежде не учил знатных персон?

Декарт на мгновение задумался, затем покачал головой.

— Такой высоты — никогда.

— За всю свою жизнь я не встречал более доброго и трепетного человека, чем Луиза, — произнёс Эйдан. — Если ты боишься, что занятие ей не понравится и она прикажет тебя казнить, то это не так. Она не из тех монархов, кто путает власть со вседозволенностью.

Декарт невольно улыбнулся, напряжение в плечах заметно ослабло.

— Повезло вам с ней, — искренне сказал он.

Эйдан ничего не ответил. Он лишь отвёл взгляд к окну, не желая продолжать тему. В этот момент дверь в кабинет тихо отворилась. Луиза вошла в сопровождении стражников, которые остались стоять у входа. На ней было светлое платье из мягкой ткани цвета тёплого молока, с завышенной талией и свободными рукавами. Оно не стесняло движений и подчёркивало её положение. Волосы были собраны в пышный пучок на затылке. Эйдан сразу поднялся и шагнул ей навстречу.

— Луиза, — произнёс он мягко. — Позволь представить тебе твоего наставника. Декарт Дакс, алхимик из Эстерии.

Декарт поспешно поклонился. Вблизи королева произвела на него куда более сильное впечатление, чем он ожидал.

— Ваше Величество, — произнёс он с уважением.

Луиза внимательно посмотрела на него, затем ободряюще улыбнулась.

— Рада знакомству, мастер Декарт, — сказала она. — Надеюсь, я окажусь способной ученицей.

— Уверен, что так и будет, — сказал он. — Что ж, прошу.

Луиза подошла ближе. Её взгляд сразу зацепился за ингредиенты расставленные на столе. Она рассматривала всё внимательно, с неподдельным интересом.

— С чего мы начнём? — поинтересовалась она.

— Предлагаю сразу приступить к небольшому опыту, — сказал он. — Ничего сложного. Мы создадим реагент отклика, который меняет цвет и плотность в зависимости от эмоционального состояния того, кто его держит. Обычно такую жидкость вливают в небольшую украшенную ёмкость и носят на шее. Она служит своеобразным индикатором внутреннего состояния владельца.

Глаза Луизы загорелись интересом.

— Звучит… необычно, — сказала она и улыбнулась. — Я готова.

Эйдан тем временем снова занял место на стуле у стены. Он устроился поудобнее, скрестив руки на груди, и молча наблюдал, не вмешиваясь. Декарт уверенно взял инициативу в свои руки. Волнение исчезло почти сразу. Он говорил всё свободнее, позволяя себе короткие шутливые замечания, сравнивал алхимию с музыкой и кулинарией, объясняя сложные вещи простыми словами. Луиза смеялась, увлечённо повторяла движения и явно забывала о времени. Она задавала вопросы, иногда переспрашивала и быстро схватывала суть. Когда реагент в её руках начал медленно менять оттенок, переходя от прозрачного к мягко-голубоватому, она не смогла скрыть восторга.

— Что означает этот оттенок? — спросила Луиза, внимательно всматриваясь в жидкость.

— Расслабленность и внутреннее равновесие, — ответил Декарт. — Если бы вы испытывали тревогу, он потемнел бы, уходя в серо-зелёные тона. Романтическое настроение окрашивает состав в тёплый розово-перламутровый оттенок. Страсть делает цвет насыщенным, густо-алым, иногда с золотыми всполохами. Гнев даёт резкий багровый цвет с тёмными прожилками.

Декарт открыл нижнюю тумбочку стола, достал небольшой флакончик с тонким горлышком и аккуратно перелил туда приготовленный Луизой реагент. Затем взял сосуд в руку. Жидкость почти сразу стала холодного фиолетово-синего тона, плотного и чистого.

— А что означает этот оттенок? — поинтересовалась Луиза, с интересом переводя взгляд с флакона на алхимика.

— Сильную сосредоточенность, — с улыбкой ответил Декарт.

В стороне Эйдан сдержанно сжал губы. Он знал: такой цвет мог означать только глубокую печаль.

В это время Декарт протянул флакон Луизе.

— Поздравляю с вашим первым удачно приготовленным реагентом. Это вам на память.

Луиза приняла его, глядя на тут же поменявшую оттенок жидкость. Только сейчас она заметила, что за окнами давно стемнело, а в кабинете горят свечи. Несколько часов пролетели незаметно.

Она подняла на Декарта взгляд и сказала без тени официальности:

— За всю свою жизнь я не помню занятия интереснее.

Декарт улыбнулся и склонился в почтительном поклоне.

— Мне очень приятно слышать такие слова.

— Я, пожалуй, вас оставлю. Мне нужно ещё закончить пару важных дел. Буду с нетерпением ждать следующего занятия. Доброй ночи.

Луиза тепло улыбнулась и направилась к выходу.

— Доброй ночи, — сказал Декарт ей вслед.

Когда дверь за ней закрылась, в кабинете воцарилась спокойная тишина. Эйдан поднялся со своего места и подошёл к Декарту. Он похлопал алхимика по плечу. На его лице появилась откровенно довольная улыбка.

— Молодец. Хороший вышел урок. Поздравляю. С этого дня ты можешь считать себя учителем алхимии Её Величества.

***

Действие оборотного зелья полностью прекратилось на четвертый день. Лиран почувствовал это сразу. Кости больше не ныли от внутреннего напряжения, кожа перестала зудеть, черты лица вернулись на свои места. Он ждал этого несколько дней, терпеливо отсчитывая время, лишь бы хоть на короткое мгновение снова побыть собой. Лиран вышел на палубу, выбрав самый глухой и неприметный уголок, куда редко заглядывали матросы. Там стояли пустые бочки. Он сел на одну из них, упёрся локтями в колени и уставился в тёмную водную гладь.

— Что ты здесь делаешь, да ещё и в таком виде?

Лиран вздрогнул и резко обернулся. В тени, у борта, сидела Ирис. Бледная, с осунувшимся лицом, она прожигала его взглядом, ожидая ответа.

— А ты чего тут прячешься? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Тут свежо, — ответила она спокойно, — и меня здесь никто не беспокоит.

Он хмыкнул и чуть наклонил голову.

— Хочешь подраться за этот блаженный закуток?

— А ты осилишь? — усмехнулась она, прищурившись.

— Ну, смотря на твоё позеленевшее личико — вполне, — отозвался Лиран с кривой улыбкой.

Ирис усмешку не поддержала. Она выпрямилась, взгляд стал серьёзнее.

— Ты мне не ответил, почему не выпил оборотное зелье. Мы не можем доверять матросам этого судна.

— Я осторожен, — раздражённо ответил он. — Меня никто не видел.

— Я тебя видела, — спокойно возразила Ирис. — А это значит, что мог видеть кто-то другой.

Лиран отвёл взгляд обратно к морю. Волны мерно катились, отражая полуденное солнце. Он некоторое время молчал, и когда наконец заговорил, его голос утратил прежнюю колкость и стал серьёзным.

— У меня больше ничего нет. Всё забрали, — тихо сказал он. — А теперь ещё и лицо. Не знаю, сколько придётся ходить с чужими чертами, притворяясь кем-то другим, — он сжал пальцы, упершись ими в край бочки. — Я просто хочу насладиться этим последним моментом… прежде чем снова исчезнуть. Хотя… — Лиран чуть усмехнулся. — Разве ты можешь меня понять?

— Могу, — глухо ответила Ирис.

Эти слова прозвучали неожиданно даже для неё самой. Ирис никогда бы не подумала, что у неё найдётся хоть что-то общее с Лираном Керром — бывшим инквизитором, человеком, чьё имя ещё недавно вызывало у неё одно лишь отвращение. И всё же сейчас между ними пролегала странная, горькая точка соприкосновения.

Она помолчала, затем произнесла уже спокойнее:

— Хорошо. Посиди здесь ещё немного. Но это первый и последний раз. Если я увижу тебя таким снова — последствия ты знаешь.

Лиран удивлённо вскинул брови и повернулся к ней.

— Если честно, не думал, что ты согласишься, — сказал он после короткой паузы. — Благодарю.

— Не обольщайся, — Ирис посмотрела на него с хитрым прищуром. — Как ты, наверное, уже понял, у нас тут записался новый член команды. Его зовут Куинн.

— Я знаю этого шута, — фыркнул Лиран и скрестил руки на груди. — Всегда, когда я появлялся в Аргенштайне, этот балагур тут как тут со своей мандолиной и вечной ухмылкой. Вам будет проще отправить его обратно. Я гарантирую, он доставит одни хлопоты.

Ирис невольно улыбнулась.

— Это уже решать не тебе.

Лиран прищурился.

— Тогда к чему ты мне всё это говоришь?

— К тому, — спокойно ответила она, — что Куинн пробрался на корабль без какой-либо нормальной одежды. А при встрече с королевой Венетией он должен выглядеть подобающе. У вас с ним почти одинаковое телосложение. Дай ему что-нибудь из своей одежды.

— Что? — Лиран возмущённо поднял брови. — Да чтоб я отдал свои последние закрома арденийского шёлка этому…

— Лиран, — серьёзно перебила его Ирис. — Если в Эстерии миссия пойдёт так, как надо, и ты будешь полезен, — продолжила она ровно, — помимо свободы, я лично выплачу тебе столько золота, сколько хватит не только на новую одежду, но и на выкуп твоего старого особняка. Того самого, который у тебя конфисковали.

Лиран несколько секунд молчал, затем скривился, будто проглотил что-то горькое.

— Так уж и быть, подыщу ему что-нибудь сносное, — буркнул он.

— Спасибо, — улыбнулась Ирис.

Лиран немного оживился. Он поднялся с бочки и подошёл ближе, остановившись рядом с ней у борта.

— Я давно хотел спросить, — начал он, заправив свои светлые волосы за ухо. — Если моя внешность меняется из-за зелья… что будет, если я получу ранение? Или, скажем, обгорю на солнце. Это отразится на моём настоящем облике… или останется только на временном лице?

— Я никогда лично не сталкивалась с оборотным зельем. Но, исходя из того, что о нём написано в книгах, всё зависит от степени воздействия. Мелкие раны, царапины, ушибы или даже солнечный ожог не перейдут на твою настоящую внешность. При возвращении к исходному облику кожа восстановится и примет прежнюю форму, будто этого и не было, — Ирис сделала короткую паузу. — А вот серьёзные травмы, глубокие ранения, переломы, повреждения внутренних тканей никуда не исчезнут. Зелье меняет оболочку, но не отменяет реальность. Всё, что по-настоящему ломает тело, останется с тобой независимо от лица, которое ты носишь.

— Что ж… тогда это всё меняет, — сказал он и улыбнулся, впервые за долгое время не вымученно, а по-настоящему.

Глава 7

Эстерия

Путь до Эстерии занял неделю. К утру седьмого дня корабль вошёл в спокойные воды залива, и впереди, сквозь лёгкую дымку, начал проступать город Далер. Ирис стояла на палубе, опираясь ладонями на тёплые от солнца перила, и молча наблюдала, как столица медленно приближается, вырастая из линии горизонта. Первым показался дворец. Золотые башни Аквилона возвышались над остальной застройкой, улавливая и отражая яркий свет, а светлый камень стен казался ослепительно белым на жаре.

Чем ближе подходил корабль, тем яснее проступала сама столица. Город раскинулся террасами, спускаясь от дворца к морю. Каменные здания стояли плотно друг к другу, а между ними тянулись арочные переходы, крытые галереи и тенистые дворы. Фасады были украшены выступающей резьбой и геометрическими узорами. Над крышами дрожал лёгкий маревый туман. Жара ощущалась даже на палубе. Воздух был густым, наполненным солью и потом, исходившим от матросов.

Порт простирался широкой дугой. Причалы были выложены светлым камнем, склады и башни маяка отливали медью, а десятки кораблей покачивались на воде, ожидая своей очереди войти в гавань. Крики чаек и гул голосов доносились уже отсюда, смешиваясь с плеском волн.

И всё же, Эстерию Ирис помнила совсем иной. В её время это было небольшое прибрежное королевство. Дворца тогда и в помине не было, вместо него стояла укреплённая резиденция с одной высокой башней, служившей одновременно и маяком. Улицы были узкими, пыльными, без той выверенной симметрии и роскоши, что открывались перед ней теперь.

Несмотря на величие и красоту открывшегося вида, Ирис не испытывала восторга. После недели мучительной морской болезни тело всё ещё отказывалось слушаться. Она прикрыла глаза и глубоко вдохнула теплый воздух. Какой бы впечатляющей ни была столица Эстерии, сейчас она мечтала лишь об одном: наконец сойти на берег, почувствовать под ногами неподвижную, раскалённую солнцем землю и оставить море позади.

К её счастью, ждать долго не пришлось. Корабль мягко ткнулся в причал, канаты натянулись, и спустя несколько минут трап опустили на камень. Ирис сошла на берег первой. Ноги на мгновение дрогнули: после долгой качки земля казалась непривычно твёрдой. У причала их уже ждал королевский кортеж. Несколько карет с гербами Эстерии стояли в ряд, окружённые стражей. Лошади нетерпеливо переступали копытами, поблёскивая упряжью на солнце. Всё было подготовлено заранее, как и полагалось приёму гостей такого уровня.

Ирис без лишних слов заняла одну из карет вместе с Сандером. С собой они взяли Лирана, оставлять его без присмотра было слишком рискованно, и Куинна, по той же причине. Карета тронулась, медленно выбираясь с портовой площади и вливаясь в городские улицы.

— Ну и вонь же здесь, — скривился Лиран, глядя на рыбный рынок, раскинувшийся неподалёку от порта, где в тени навесов лежали груды улова, а торговцы перекрикивали друг друга.

— Брось ты, посмотри, какая красота! — восхищённо заявил Куинн, почти наполовину высунувшись из окна и вертя головой во все стороны.

— Вот и шёл бы себе пешком, — прыснул Лиран в ответ, откидываясь на спинку сиденья.

Карета медленно продвигалась по улицам столицы, и вскоре шум порта остался позади. Для встречей с королевой Венетией требовался определённый дресс-код. Жара Эстерии не прощала тяжёлых тканей и тёмных цветов, поэтому выбор пал на лёгкие наряды. Ирис была одета в платье светло-розового оттенка с мягким оранжевым отливом, который менялся в зависимости от света. Тонкая ткань свободно струилась по фигуре, не сковывая движений, а пояс под грудью подчёркивал силуэт, не утяжеляя образ. Плечи оставались открытыми, защищённые лишь лёгкой накидкой, а волосы она собрала высоко, закрепив их изящной заколкой. Сандер выбрал красный верх из лёгкой, дышащей ткани, с аккуратным воротом, и серые штаны. Куинн щеголял в изумрудно-зелёном верхе, который удивительно шёл ему, подчёркивая живость взгляда, и чёрных брюках добротного кроя. Одежда сидела на нём идеально, это подметил и сам Лиран, когда, скрипя сердцем, отдавал свои пожитки. Он же был облачён в белую одежду из хлопковой ткани, закрывающей его от горла до кистей рук. Из-за принятой внешности наряд сидел на нём непривычно тесно — ткань на животе натягивалась почти впритык.

Улицы Эстерии жили шумной, насыщенной жизнью. По обе стороны тянулись лавки с распахнутыми навесами, под которыми торговцы выкладывали товар прямо на деревянные прилавки. Воздух был наполнен запахами специй, нагретого масла и сладкого сиропа. В глиняных чашах громоздились золотистые лепёшки, обжаренные до хруста, рядом дымился рис с шафраном и сушёными фруктами, на вертелах медленно вращалось мясо, покрытое румяной коркой и щедро посыпанное пряностями. В плоских корзинах лежали: инжир, финики и орехи, блестящие от мёда.

У Ирис внезапно громко заурчало в животе. Голову повело, и от вспыхнувшего голода на мгновение потемнело в глазах. Она не могла оторвать взгляд от мелькающих за окном прилавков, чувствуя, как рот наполняется слюной.

— Тебе снова плохо? — озадаченно спросил Сандер, заметив, как она побледнела.

— Я очень хочу есть, — призналась Ирис, не сводя глаз с еды за окном.

— Во дворце нас ждёт банкет, — ответил он.

— Он будет ещё не скоро, — простонала она. — Давай остановимся, я быстро себе что-нибудь возьму.

Сандер тяжело вздохнул, но спорить не стал. Он постучал по двери кареты и, наклонившись к проёму, громко окликнул кучера, приказывая остановиться. У прилавка Ирис едва успела сделать шаг, как торговец, маленький и коренастый мужчина в пёстрой рубахе, буквально засиял. Глаза его загорелись при виде знатных господ. Он тут же расправил плечи и заговорил быстрее, расхваливая товар с таким пылом, словно каждая лепёшка была вершиной кулинарного искусства.

— Свежайшее, миледи, только с очага! Пряности из южных садов, — торговец ловко перекладывал еду, не дожидаясь ответа.

Ирис и Сандер переглянулись и перешли на эстерийский. Речь у них была правильной, но северный акцент всё равно выдавал чужаков. Девушка выбрала пару ещё тёплых лепёшек, свёрток с пряным рисом и кусочками обжаренного мяса, небольшую коробочку с финиками и орехами в меду. Затем спокойно обвела рукой прилавок.

— Посчитайте нам это всё, — сказала она.

Торговец окинул выбранное быстрым взглядом и, сложив руки на животе, с ласковой улыбкой произнёс:

— Сто медных соларов, миледи.