Сложные люди

Глава 8

Черт, от меня отвалились все клиенты. Такое уже было один раз, но потом все вроде как наладилось само. В этот раз на мне проклятие какое-то. Главное, чтобы Толик не узнал, а то ведь останется на этой сраной заправке-чебуречной, чтобы мне помочь. Я его знаю… сердце его добрющее знаю! Он же безобидный такой, он же… он же рубашку последнюю отдаст… ладно, проехали. Хотя нет, я не договорила.

Я не знаю, кто ему вбил это в голову, но он впрягается за меня по каждому малейшему поводу. Я уже менее уверена в том, что кармических братьев и сестер не существует. Иногда мне кажется, что мы сиамские близнецы, честное слово. И ладно бы, если б он делал себе мозги только моим настоящим и будущим, но он же буквально ходит и пылесосит проблемы всех, кто попадается ему на пути. Не думаю, что это что-то здоровое. А может, я просто отвыкла от бескорыстной доброты. Мы все в мире от этого отвыкли. Вот вы вообще когда в последний раз не шарахались от улыбки на лице абсолютно незнакомого вам человека? Лично я от такого стараюсь держаться подальше. Кто знает, что у него на уме? Да и почему он вообще улыбается, жизнь у него удалась что ли? Бесит аж. Наверное, все-таки с Толей всё нормально, это у меня не все дома.

А кстати, у меня реально дом пустует. Мать повезла отца зашиваться, даже деньги откуда-то добыла на хорошую клинику. Надеюсь, она не пошла на панель ради этого. Я её знаю, она женщина отчаянная. Когда-то они вцепились в эти отношения, так и продолжают попивать кровищу друг друга, только на людях делают это вполне себе сносно, тонко потягивая кровь из трубочки. Ну, я уже рассказывала, что мать бережет фасад семейства и уверенно делает вид, что не замечает, как на работе её жалеют коллеги, как у подъезда её купают в одобряющих мученичество взглядах бабки-соседки и с каким презрением смотрит на неё отец в надежде, что она свалит и даст ему уже набухаться раз и навсегда. Это её игра, я перестала вовлекаться.

Глава 9

Пустоту я выдерживать не умею, видимо. Почему-то мне казалось, что если все свалят из дома, я заживу жизнь мечты хотя бы на пару часов. Но я, напротив, готова была оставлять следы ногтей в обоях, только бы чем-нибудь себя занять. Только бы угомонить этот бесконечный ворох мыслей. Толя, зараза, пропадает в лаборантской. Он еще не начал там работать, а на него уже повесили миллиард дел. Ну как обычно, нашли раба забесплатно. Почему-то старшее поколение всё еще мыслит в иерархической системе, рассматривая мое поколение детьми, которым время от времени нужно давать понять, что они здесь тупые недоростки.

Вообще, когда мне невыносимо, я разговариваю с иконой. Да, это звучит либо крайне упаднически, что аж хочется пожалеть меня. Уверяю, не стоит, не тратьте время. Либо неимоверно сакрально. Опять-таки, не тратьте время.

Ну, она хотя бы на меня не катит бочку. Молчит, что вполне себе логично, это же икона, но ощущение такое, что тебя понимают.

Толик, когда об этом узнал, ржал с меня целый месяц. Пока я сама его за подобным не застукала. И все-таки верить во что-то человеку крайне необходимо. Мне кажется, для этого придумали и искусство, и науку, и религию, и пугалки всякие. Выбирай, что нравится и живи в этом. Только никого не трогай, ну это было бы идеально.

***

И все-таки я задолбалась сидеть в полу-пустой комнате и разговаривать сама с собой. Пойду докучать Толику. Хотя почему докучать? Может, я единственное, что внесет в его скучный день хотя бы нотку веселья. Не думаю, что всякие приборы или что там у него в лаборантской смогут составить конкуренцию моей болтливости.

***

— Может ли рыба заболеть морской болезнью? (Я сначала поржала, а потом как подумала… Я даже так вам скажу, прямо-таки загрузилась. Опустилась на дно этих мыслей. Стало не по себе.).

— А если существует… ну не ржи! Ну гипотетически существует рыба, которую буквально мутит от места, в котором она обитает. И что тогда, получается, природа сыграла с ней, как паскуда последняя? Ей же не переехать, как нам с тобой! Да че ты ржешь?! Всё, я закрываю рот и больше не скажу ни слова! Вот и сиди тут в своей скучне-е-е-й-шей лаборантской один!

— Ну ладно тебе, не злись! (пытался заткнуть меня Толик).

И делал это, как и всегда, крайне дилетантски. Злиться на него я не умею, но все-таки подуюсь слегка, а то чего у меня вместо личных границ — забор, который растоптал слоняра.

Глава 10

Сегодня Толика снова не было на парах. Я надеялась сидеть одна, но ко мне как-то уж слишком бесцеремонно подсел красавчик. Я настолько не вовлекаюсь в происходящее на учебе, что даже не знаю всех своих одногруппников, — подумала я, ибо этого красавчика не припомню, чтобы когда-нибудь видела. Однако я зря на себя нагнала, и парочка болтунов из группы поведали мне, что он перевелся с другого факультета. Как-то так получается в нашей шарашкиной конторе, что именно в нашу группу без проблем берут абсолютно всех. Может, он взятку занес, я не знаю, но знали бы вы, какой он тупой… но красивый, тут не поспоришь.

***

Говорить с моим новоиспеченным соседом было не о чем. Говорю же, он тупой. А я в очередной раз убедилась, что мне крупно повезло когда-то найти Толика! Вообще, это случилось довольно-таки забавно.

Нам было лет по девять. Я в очередной раз сбежала из дома и шаталась где ни попадя. Он же в костюме с бабочкой и в лакированных туфлях прогуливался по нашему захолустью. И явно не вписывался в весь этот антураж. Первое, что он сказал мне, так это: девочка, ты из помойки вылезла, что ли? Где твои родители?

Да, Толян тогда был пафоснее любой шишки. А я со всей дури наступила ему на ногу, показала язык и крикнула: маменькин сынок!

Ну а дальше на эту фразу слетелись дворовые пацаны. Признаюсь в своей паскудности, я знала, что произнеся её, вызову их реакцию, ибо эта фраза была своего рода зазывалой к драке на районе. А мой район, скажу вам, был одним из самых криминальных. Почему был? Он и сейчас такой. И я, к своему великому сожалению, всё еще обитаю в этой преисподней. Но это мы поправим, не зря же на переезд копим.

Так вот. Сначала я язвительно наблюдала, как Толика мутузят пятеро упитанных пацанов, а потом вступилась за него. Нет, не из жалости. Я таким не занимаюсь. Меня просто в нем что-то зацепило. Говорю же, мы родственные души. Наверное. В то время я действительно одевалась, будто на помойке и выглядела соответствующе, поэтому притворяться розовой зефиркой и хлопать глазками, играя в девочку-девочку, «чтобы с ней дружили», я не имела полномочий. Слишком страшненькая. Тогда же я отдала себя на каратэ, в чем очень даже преуспела в свои девять с хвостиком, ну и раскидала пацанов. Наверное, они просто мне поддались. Но одного из них, самого тощего, я точно собственноручно на лопатки положила. Больше они Толика не трогали. Как и меня. Как и моего отца, свято веря, что это он меня так драться научил. Хотя, чему он меня мог научить, так это орать на маму и ковыряться в пупке. Ну да и бог с ним.

В общем, от ненависти до вполне себе приемлемого общения, а позже и дружбы — буквально один прием каратэ. Так мы стали с ним водиться. Он научил меня одеваться, я научила его парочке приемчиков обороны. Его родители были слишком интеллигентны для наших спальников, и я подумала, что должна вложить в него все самое лучшее, что сама умела. Кстати, я еще и боксом занималась. Потом у его родителей прогорел бизнес, они переехали в засранную однушку со мной по соседству. Ну а дальше мы, кажется, не отходили друг от друга, чтобы не сойти с ума в этих убогих декорациях. Надо сказать, у нас до сих пор неплохо получается.

***

— Привет всем трудящимся!

— А, это ты. Чего пугаешь?

— Посмотрите-ка на него, тыкает мне! Не поздоровался в ответ! А я, между прочим, всё еще обижена на тебя!

— И пришла сюда, чтобы об этом сказать?

— Толь, да что с тобой? Я конспекты принесла, специально писала их, прикинь. Тебе же это важно.

— Извини. Я просто тут… накосячил, блин. Колбу разбил.

— Вот ту мелкую стекляшку? Да не парься, никто не заметит.

— Да дело даже не в ней. Просто мне кажется, что у меня нет будущего в науке. Я какой-то весь криворукий, тупой. Не дотягиваю. И это все видят. Все видят в нашей глуши. А что будет в Москве? И вообще, возьмут ли меня там хоть куда-нибудь?

— Мда-а, что-то ты правда загрузился. И что-то мне подсказывает, что ты неимоверно мне привираешь. Я бы даже сказала пизд*шь…

— Тихо тебе! Тут преподаватели кругом ходят.

— По кругу? У них что, масонские обряды тут?

— Шутка за сто пятьдесят.

— Ну, блин, какая есть. Я разрядить обстановку пытаюсь. Пойдем гулять! Тебе проветрить мозги надо. Причём уже давно. Ты вообще весь зеленый какой-то! Ты спал?

— Да.

— А ел хоть что-нибудь?

— Да, мам, ха-ха.

— Ой, не кривляйся, Толь. Пошли на воздух.

Лучше бы мы не прогуливались сегодня. Я, если честно, никогда еще не видела его в настолько упадническом настроении. Обычно Толик меня с колен поднимает, приправляя любую жизненную фигню оберткой, будто от самой вкусной конфеты. И жить потом снова хочется! И даже делать что-то хочется! Сегодня же я поняла, что ему не то чтобы плохо, ему очень плохо. А как ему помочь, я не знаю. Совсем не знаю. Может, подговорить какого-нибудь препода, чтобы он за пару тысяч сказал немного добрых слов о том, какой Толик классный студент и как он подает надежды? Не знаю, не знаю…

Мне кажется, он сейчас как оголенный провод. Я и трогать его боюсь. Просто каждый день кладу ему на парту небольшую пачку мармеладных мишек и отсаживаюсь в конец аудитории. Он сейчас никого видеть не хочет, ни с кем говорить не хочет. И кажется, он не просто разбил колбу. Кажется, он влетел по-крупному, но мне так и не признался в этом. Кажется, нет больше нашей подушки на Москву, нет никаких сбережений и надежд. Я просто буду покупать этих чертовых медведей и надеяться, что он заговорит со мною. Да хотя бы с кем-нибудь заговорит. Пока он всем показывает заметку в смартфоне с надписью «я заболел и потерял голос». К нему никаких претензий, всем плевать в этом университете. Но мне не плевать. Мне страшно. И немножечко тоскливо. Но всё наладится. Это же не может продолжаться вечно.

Глава 11

Я зла! Нет. Я очень зла! Я думала, что он уже месяц не появляется в универе, так как что-то изобретает там в своей лаборатории. Ну или просто приводит себя в чувства. Да что угодно, пусть хоть с бабками в переходе милостыню просит. А он… он…

Сколько же это будет продолжаться?

— Ты опять за старое?

— Анька, не капай на нервы, я тебя умоляю. Мне уже от начальства за фритюр прилетело. Прикинь, наорал, что я масло заменил. Ну и трэш. Не знаю, как люди вообще могут есть месиво, которое готовлю. Как сказала бы моя бабушка: «Стряпня! Никакого удовольствия, сплошное разочарование». Ну ладно, она не так поэтично сказала бы, ну ты поняла.

— …

— Блин. Ты молчишь уже пару минут. Я знаю это лицо. Я знаю этот взгляд. Мне крышка, да, Ань? Ну давай, отчитывай. Тебе же нечем заняться.

— Да пошел ты!

***

Он целый месяц мне врал. Возможно, я веду себя сейчас как истеричка. Но он мне врал. Я думала, у него депрессия. Или усталость от университетских стен. Я думала, он ушел в себя, чтобы найти эту самую, ну, которой у меня нет и никогда не будет, — душу. Я думала, он вкладывается в будущее! В наше будущее. Счастливое. Богатое. Ну, это не точно, но хотя бы какое-нибудь не лишенное смысла будущее. А он снова на заправке с этими ссаными чебуреками и амбаловидными дальнобойщиками! Он снова тратит свое время на дешевую забегаловку, а свои руки на кипящее масло трехсотлетней давности!

Ведь у нас есть деньги! Я нормально сейчас зарабатываю. Я говорила, что всегда ему помогу. Я умоляла не ходить на ту работу. Он поклялся, что отдаст всего себя науке. Это мерзко. Обманывать меня. Мерзко. И пусть я истеричка, не прощу!

***

На следующий день я узнала, что Толик отчислился. Я хотела ему позвонить, но не позвонила. Я думала, что всыплю ему по первое число, как остыну. Ну… через недельку. А потом, как всегда, выслушаю его, и мы придумаем, как из этого выбраться. Я закрутилась с учениками и этим репетиторством. И через две недели узнала, что его не стало.

Толик умер. А вместе с ним умерла я.

Глава 12

Мне сказали, его пырнули ножом на заправке. Какой-то упырь. Не из дальнобойщиков даже, которых я всегда боялась. Местный гопник. Да не важно. Кому вообще нужны эти подробности, когда ты понимаешь, что был человек и раз, стерт в пепел. И ты никогда-никогда больше не сможешь его обнять. Ты никогда больше не сможешь развеселить его чертовыми мармеладными медведями. Ты никогда больше не услышишь нравоучений от него и не скажешь чего-нибудь душного в ответ. Ты только увидишь, как вместо него осталась табличка с датой рождения и датой смерти. Проплачешь месяц, два, три, шесть, год. И позже поймешь, что разделить эту боль тебе не с кем. Потому что никто не проживал с нами нашу жизнь. Потому что никто не понимал нас. И самое страшное в этом во всём то, что жизнь продолжилась, а ты в ней как бы и нет. Я застряла где-то между мирами. В одном мы надеялись на будущее, в другом я не надеюсь ни на что.

Мне говорят, что надо продолжать жить.

Мне говорят, что я не его мать и хватит сопли распускать.

Мне говорят, что я совсем с катушек съехала, забив на учебу.

Что с вами не так, люди? Зачем вы это говорите? Я ведь еще подаю признаки жизни. А жаль, что подаю.

Глава 13

Я не появлялась в университете уже два месяца. Хорошо, что всем крайне фиолетово, а отчисляют из этого заведения крайне редко, чтоб не позориться на всю область и держать лицо образцово-показательного вуза с лучшей успеваемостью.

Эти два месяца я появляюсь на работе. На заправке. Ночами. Прямо там, где Толик… ну, вы поняли. Я хочу выследить его. Или её. Не знаю. Говорят, это был упырь. Но может это очередной сексизм.

Я устроилась туда сразу же. Буквально через день после похорон. Мне так было лучше. Ночами я выпиваю несколько энергетиков и пять чашек дешевого эспрессо из кофе-машины тут же. Я жду, когда у меня уже остановится сердце. Думала, я достигну этого достаточно быстро. В детстве я переболела какой-то херней, врачи сказали, это дало осложнение на какой-то там из клапанов. Мама что-то рассказывала об этом, но я не помню. Помню лишь, что мне кофеин нельзя. Только по особым случаям. Энергетики тем более. Вот я и думала, что наконец-то… но пока не берет. Ничего, я терпеливая, подожду. А пока буду жарить чебуреки. На удивление, на них действительно есть спрос. Ночью. Я рада. Я очень рада. Так я отвлекаюсь. Я очень-очень рада.

***

Попросила начальника устроить меня и на дневную смену. Он покрутил пальцем у виска. Говорит, что вообще не понимает, как я каждый день в ночь выхожу?! Тут парни спят на ходу, а я справляюсь. Ну, он не знает о моей мотивации, пусть и не знает дальше. Я все-таки хочу устроиться хоть куда-то в день. Чтоб 12 часов там, 12 на заправке. Может, быстрее сдохну, чего так сильно себе желаю! Мне кажется, никогда еще я не была с собой так солидарна, так заодно и слаженно. Понимаю, о таком вряд ли рассказывают. А мне плевать. А мне уже терять абсолютно нечего.

Глава 14

Всё бы получилось, но меня будто что-то за волосы с колен поднимает и не даёт… уйти в мир иной или чем у нас в обществе принято приправлять это действо? Будто бы, если не назвать вещь своим ублюдским именем, она тебя не коснётся. Ну да, конечно. А я вот не понимаю. А зачем? Зачем меня на земле держат?

Начальник запретил мне пить кофе и энергетики. Теперь он буквально следит за мной. Говорит, жалко ему меня. А чего он Толика не жалел?

В университете за меня впрягаются. Подбадривают, когда я раз в неделю там все-таки появляюсь. Лабораторные списать дают. Я их даже не прошу. Этим обычно Толик занимался.

Качок с последней парты в друзья набивается. Я послать его стесняюсь, просто улыбаюсь, как дура. Почему дура? Потому что мою кривую измученную рожу надо видеть. И эта рожа пытается натянуть на безжизненную пожелтевшую кожу признаки жизни.

На самом деле, спасибо моему начальнику. Это правда как-то странно и мучительно так себя убивать. Я так не думала, мне это Толик сказал. Нет, я не чокнулась. Просто снился мне, там и сказал. В своей манере, как он умеет. Я уже не помню сон целиком, но врезалось в память: « ты это, ну че сопли развела? Помнишь же, как я говорил: смерть — это так же естественно, как сходить в пятерочку. Ну встретимся же, ну ты меня еще успеешь задолбать. И я тебя. Давай там мозги себе не делай. Прорвешься!»!

Стыдно перед ним стало. Я во сне хотя бы выглядела нормально. В жизни же сейчас похожа на торчка при смерти. Зря я себя так запустила, наверное. Надо выбираться, черт возьми, надо.

***

Поражает только одно: где вы все были раньше со своей сраной поддержкой? Где вы были, когда Толик загибался на этой работе? Где вы были, когда видели, как нам плохо в наших семьях? Где вы были, когда он стучался в закрытые двери долбанных научных сообществ?

Люди меня убивают собственной слепотой. А я говорила? Нет, не сказала ещё.

Какие-то шишки сделали для него грамоту «лучшему студенту» и какой-то диплом «лучшему лаборанту», приписав чуть виновато внизу мелким шрифтом «вручено посмертно». Да в жопу вы это себе засуньте, вот что! Кому это нужно теперь?

Слепые, завистливые мрази. Они же не давали Толику пробиться в Москву. Я сама слышала, как высказывали что-то в духе «ну он провинциал, денег и связей особо нет, да пусть у нас тут на кафедре будет, зачем вам он там». Толик тоже это слышал. Потому ходил сам не свой. Они ему крылья обрезали, а он на них ишачил. И на заправку гребаную ишачил. И теперь я там ишачу. Не от энергетиков, так от переработок сотру себя с лица земли… короче, плохо мне, вот что.

Глава 15

[прошло 3 месяца]

Нет, не лечит. Время не лечит.

Но он опять мне снился. Если честно, всю неделю. Просил меня остановиться себя доканывать. Настойчиво просил. Я его таким сердитым никогда не видела. Наверное, он прав. Толик вообще редко когда ошибался. Наверное, ему что-то «там» известно. Хотя мы оба не верили в Бога, но разговаривали с иконами, да. Не верили, но, видимо, верили. Не знаю я, в общем.

Может быть что-то да существует. Во всяком случае, теперь я на это надеюсь. В последнем сне он прям ругался. И я больше не хочу его расстраивать. Да и, честно говоря, нет в этом никакого смысла. Завтра уволюсь. Приведу себя в порядок хоть немного. Подстригусь, наверное. Вот прям под мальчика. Вот прям чтоб с волосами все проблемы отпустить. И перекрашусь. В блондинку. И губы сделаю. Чтоб самой себя не узнать. Может легче станет. Может мозг подумает, что перед ним в зеркале другой человек. И не было у неё никакого прошлого. И нет никаких проблем. А впереди только светлое будущее. Ну хотя бы просто будущее. С маленьким солнечным лучом.