Стеклянный свидетель. Тихая остановка

Они сидели в рубке — Линк, Изида, Лин Чен, Мерви. Свен стоял у пульта, вглядываясь в данные навигации. Живые панели на стенах вибрировали ровным золотистым светом — корабль дышал, успокаивался после сеансов синхронизации.

— Значит, летим на «Олимп», — сказал Свен, не оборачиваясь. — Координаты из сообщения Соколова указывают на старый архив «Совы». Если он не соврал, данные по протоколу «Протей» хранятся только там. Без них к Сфере не пробиться. Кристалл Времени, который мы добыли на «Терре», дал нам топливо для прыжка — но что-то с ним не так.

— Другого пути всё равно нет, — ответил Линк.

Изида подняла голову. Её глаза были красными — она плакала во время последнего сеанса, когда они переживали момент, как Мерви вытащила её из Красной комнаты.

— Архивы «Совы», — сказала она тихо. — Я думала, их уничтожили ещё до того, как станцию законсервировали. Если они уцелели, мы найдём там не только «Протей». Там может быть всё. Проект «Химера». Первые образцы. Дневники отца.

Лин Чен, сидевший в углу с закрытыми глазами, медленно кивнул.

— Я был там. В архивах. Много лет назад. Если что-то и осталось, то только там.

— Тогда курс — «Олимп».

Свен вздохнул, развернул корабль.

— Знаешь, Линк, когда я соглашался на эту авантюру, я думал, мы будем летать в безопасные места. Например, в никуда.

— Мы и летим в никуда, — усмехнулся Линк. — Просто с остановкой в аду.

— Записал, — сказал Скриб. — «Курс — Олимп». И пометка: «Свен недоволен, но плывёт по течению. Как всегда».

ГЛАВА 2. ДОЗАПРАВКА

«Эхо-2» вынырнул из варп-прыжка на окраине пояса астероидов, и Свен, бросив взгляд на навигационный экран, тихо выругался.

— Топливный элемент на исходе, — сказал он, не оборачиваясь. — Кристалла Времени, что мы добыли на «Терре», хватило на прыжок, но на второй — уже нет. Если не найдём замену, до «Олимпа» будем ползти месяц. А то и больше.

— Варианты? — спросил Линк.

— Один. «Перекрёсток». — Свен вывел на экран координаты. — Криминальная станция, перевалочный пункт для контрабандистов, дезертиров и суховеев, хотя изначально строилась как центр объединения всех сект. Может, и к лучшему, что секты так и не смогли объединиться. Теперь это единственное место в этом секторе, где можно достать Кристалл Времени без лишних вопросов. Но цена будет…

— Дорого, — закончила Мерви. — Очень.

— У нас есть чем платить? — спросила Изида.

— Есть образцы дикого XNA, что мы взяли на уровне двести тридцать семь. Плюс остатки подавителей. Плюс старые кредитные чипы, которые я прятал на чёрный день. — Мерви пожала плечами. — Может, хватит. Может, нет.

Линк сунул руку в карман и нащупал карту «Аномалия». Она всё ещё была тёплой, но больше не пульсировала. Её работа была сделана — она открыла ему путь к правде о матери и колониях, провела через «Зенит» и архивы Falcon AIsis. Теперь она стала просто куском живого пластика. Дорогим. Уникальным. Но бесполезным для того, что ждало впереди. Он ничего не сказал, только переложил карту поближе к кредитным чипам.

— Курс — «Перекрёсток».

Станция встретила их запахом горелого субстрата, пота и дешёвого алкоголя. Гравитация здесь была нестабильной — каждый шаг отдавался в теле странной, плывущей лёгкостью, а потом резкой тяжестью, будто кто-то играл с настройками поля. Свет мигал в рваном ритме, отбрасывая на стены дёргающиеся тени, и в этих тенях двигались фигуры — люди, чьи лица давно исчезли из всех баз данных. Дезертиры. Контрабандисты. Суховеи, которым не нашлось места даже среди своих. «Перекрёсток» был тем местом, где Veritas не смотрела ни на кого — и ни на что.

Свен провёл их через лабиринт грузовых отсеков, мимо рядов с наспех сколоченными прилавками, где торговали всем — от просроченного субстрата до поддельных одноразовых карт типа «Аномалия». Запахи гниющей органики, машинного масла и синтетических специй смешивались в удушливый коктейль. Где-то в глубине станции гудел старый генератор, и его низкая, вибрирующая нота отдавалась в зубах.

— Не отставайте, — бросил Свен через плечо. — Тут не любят чужаков. Особенно таких, у кого на поясе арбалет.

— А я думал, тут вообще никого не любят, — заметил Скриб через динамик планшета.

— Любят, — ответил Свен. — Кредитные чипы. Но у нас их мало.

Они свернули в узкий коридор, где на стенах ещё сохранились остатки старой росписи — три спирали, переплетённые в круг, символ Церкви Триединого Кода, поверх которого кто-то намалевал череп с перекрещёнными костями. Линк коснулся пальцем спирали. Краска была старой, но не осыпалась — её покрывал толстый слой защитного лака, словно кто-то специально законсервировал этот кусок истории.

— Ты говорил, станцию строили для верующих, — сказал Линк Свену. — Для объединения сект. Что пошло не так?

— Всё, — коротко ответил Свен. — Секты не захотели объединяться. Каждая считала, что именно её пророк — истинный, а остальные — еретики. Сначала были дебаты. Потом драки. Потом — резня. Через полгода от идеи религиозного единства остались только трупы и вот этот коридор. А станцию заняли те, кому всё равно, во что верить, — лишь бы платили.

— И суховеи, — добавила Мерви. — Те, кто отказался от «Панацеи». Они здесь вроде касты неприкасаемых. Живут в нижних отсеках. Не лезут в дела остальных.

Изида, шедшая позади, остановилась у одного из прилавков. На витрине, среди груды старого хлама, лежала маленькая статуэтка — птица с перламутровыми крыльями, точная копия тех, что когда-то летали в садах «Олимпа». Она взяла её в руки, и на мгновение её лицо дрогнуло.

— Откуда это? — спросила она у торговца — тощего старика с серебристыми прожилками на лице, следами давно отмершего XNA-импланта.

— С «Олимпа», — прошамкал тот. — Давно. Ещё до того, как станцию закрыли. Там такие штуки были в каждом куполе. Красивые. Бесполезные. Как всё, что делал Магнус.

Изида осторожно поставила статуэтку обратно.

— Не бесполезные, — тихо сказала она. — Просто их создали не для нас.

Свен тронул Линка за плечо.

— Идём. Нам сюда.

Они остановились у неприметной двери с выцветшей надписью: «Скупка. Обмен. Редкости». За дверью обнаружился захламлённый кабинет, пропахший табаком и старыми схемами. Стены были увешаны чертежами в рамках — древними, ещё довоенными, с пометками на полях. Хозяин — сутулый мужчина с биопротезом вместо левой руки — поднял голову и окинул гостей цепким взглядом. Его пальцы-щупальцы на протезе задвигались, словно играя на невидимом рояле, — привычка, выработанная годами.

— «Эхо-2», — сказал он вместо приветствия. — Знаю ваш борт. Свен, кажется? Ты когда-то возил грузы для Картеля. Давно это было.

— Было, — подтвердил Свен. — И ты, Вебер, тогда брал тройную цену за срочные заказы. Надеюсь, сейчас у тебя другая политика.

— Политика та же, — усмехнулся Вебер. — Но времена изменились. Кристаллы Времени теперь редкость. Особенно после того, как Falcon AIsis прикрыла свои исследовательские программы. — Он перевёл взгляд на Линка. — Итак, что предложите?

Мерви выложила на стол контейнеры с образцами, чипы, остатки подавителей. Вебер осмотрел всё, не прикасаясь, и покачал головой.

— Этого мало. Даже на четверть не хватит. Кристалл Времени — не сорное семя. Его просто так не достать.

Он откинулся на спинку стула, и его протез снова заиграл на невидимых клавишах.

— Но я могу предложить сделку.

— Какую?

— Есть тут один человек. Называет себя Кессади. Держит весь теневой рынок в этом секторе. Ему нужны люди, которые умеют работать в опасных зонах. Если выполните его задание — Кристалл ваш.

Линк переглянулся с Изидой. Та едва заметно кивнула.

— Где его найти?

Вебер набросал на обрывке схемы маршрут — через технические туннели, мимо отсеков суховеев, к верхнему ярусу, где обитал Кессади.

— Идите осторожно, — добавил он, протягивая схему. — Кессади не прощает тех, кто его кидает. И не прощает тех, кто приходит без приглашения. Но вы приглашение получили. Теперь главное — не испортить.

Они вышли из лавки и двинулись по указанному маршруту. Технические туннели были тесными, освещёнными только редкими аварийными лампами. Где-то внизу, в отсеках суховеев, слышалось тихое пение — ритмичное, монотонное, похожее на молитву.

— Они молятся, — тихо сказала Мерви. — Суховеи. Каждый вечер. Просят у своего бога прощения за то, что не приняли «Панацею».

— За что прощения? — спросил Линк.

— За то, что выжили. Они считают, что Veritas была карой за грехи человечества. А те, кто отказался от неё, — уклонились от искупления. И теперь должны страдать вдвойне.

— Не понимаю такой веры, — сказал Линк.

— А я понимаю, — тихо ответила Изида. — Когда у тебя ничего не осталось, вера — единственное, что нельзя отнять.

Туннель закончился, и они вышли на верхний ярус — туда, где обитал Кессади. Здесь было тише. Чище. Воздух пах не горелым субстратом, а чем-то дорогим — возможно, настоящим табаком. Охранники у дверей проверили их оружие и пропустили внутрь.

Кессади оказался крупным мужчиной с лицом, изрезанным старыми шрамами, и глазами, которые, казалось, видели всё насквозь. Его кабинет располагался в бывшем зале собраний Совета Сект — высокий сводчатый потолок, остатки фресок на стенах, изображавшие три спирали, переплетённые в круг, а теперь завешенные дорогими гобеленами. Бархатные портьеры скрывали облупившуюся позолоту, массивный стол из чёрного дерева был явно привозным — такие не делали ни на одной станции этого сектора.

Он сидел в массивном кресле, постукивая пальцами по подлокотнику, и разглядывал вошедших с выражением ленивого любопытства.

— Располагайтесь, — Кессади указал на кресла напротив. — У меня редко бывают гости с рекомендацией от Вебера. Ещё реже — те, кто ищет Кристалл Времени.

Линк сел, не сводя глаз с хозяина кабинета. Мерви осталась стоять у двери, машинально оценивая сектора обстрела. Изида опустилась в кресло рядом с Линком, и её пальцы легли на подлокотник — расслабленно, но Линк знал: в любой момент она готова активировать рой. Лин Чен, напротив, заинтересованно разглядывал фрески, угадывая в них знакомые символы.

— Вы знаете, зачем нам Кристалл? — спросил Линк.

— Догадываюсь. — Кессади откинулся на спинку кресла. — С такими вещами не летают на пикник. Вам нужно топливо для прыжка. И, судя по тому, что вы здесь, а не на официальной заправочной станции, — прыжок этот не совсем законный.

— Мы не ищем проблем с законом. Мы ищем топливо.

— Одно связано с другим. — Кессади достал из ящика стола тонкую сигару, прикурил от старомодной зажигалки. Дым поплыл по кабинету, смешиваясь с запахом старого дерева. — У меня есть задание, и вы подходите для него. Даже слишком хорошо подходите, я бы сказал.

Он выдержал паузу, разглядывая их сквозь дым.

— Есть один заброшенный исследовательский комплекс Falcon AIsis. Здесь же, в поясе, недалеко. Старый, законсервированный после аварии — той самой, о которой Falcon AIsis предпочла забыть. Внутри — лабораторный отсек, где экспериментировали с ранними образцами XNA, ещё до того, как Магнус Торвалд основал «Олимп». Мне нужен журнал исследований и, если найдёте, образец прототипа «Стабилизатора».

— «Стабилизатор»? — переспросил Лин Чен, отрываясь от фресок.

— Устройство, которое Falcon AIsis разрабатывала для контроля над мутациями XNA. Что-то вроде… узды для дикого XNA. — Кессади выпустил кольцо дыма. — Найдёте — принесёте мне. Взамен получите Кристалл.

— Почему не послать своих людей? — спросила Мерви.

— Потому что мои люди туда не сунутся. — Кессади помрачнел. — Я посылал три группы за последние два года. Ни одна не вернулась. Комплекс кишит диким XNA. Охранные системы мутировали, слились с лабораторным оборудованием. Говорят, там появилось что-то… новое. Что-то, чего не должно было существовать.

— И вы думаете, мы справимся? — спросил Линк.

— Я думаю, у вас есть то, чего не было у моих людей. — Кессади кивнул на Изиду. — Она — носитель. Я вижу. И вы, — он перевёл взгляд на Линка, — тоже. А носители умеют договариваться с диким XNA. Или, по крайней мере, выживать там, где обычные люди умирают.

Линк переглянулся с Изидой.

— Что за авария? — спросила она. — Почему комплекс законсервировали?

— Несчастный случай. — Кессади пожал плечами. — Так сказано в отчётах. Но я читал те отчёты — вернее, то, что от них осталось. Там был эксперимент по слиянию человеческого сознания с XNA-матрицей. Что-то пошло не так. Образец… мутировал. Убил половину персонала. Остальные бежали. С тех пор комплекс стоит мёртвый, и всё, что там было, — осталось внутри.

— И вы хотите, чтобы мы это достали.

— Я хочу, чтобы вы принесли мне журнал и стабилизатор. Всё остальное — что найдёте — можете оставить себе. Мне нужны только данные.

Линк молчал, обдумывая. Мерви перехватила его взгляд и едва заметно покачала головой — не протестуя, а предупреждая: «Осторожно. Он не договаривает». Изида, напротив, смотрела на Кессади с холодным интересом — так, как смотрят на уравнение, которое нужно решить.

Линк выдержал паузу. Потом сунул руку в карман и медленно, давая Кессади разглядеть, положил на стол карту «Аномалия». Тёплый пластик мягко засветился в полумраке кабинета.

— Это не кредитный чип, — сказал Линк. — Это ключ. Настоящий, не подделка. Гриф «Аномалия класса три». Открывает архивы колоний, протоколы «Хирона», доступ к объектам, которых официально не существует. Таких карт было выпущено меньше десятка. Две из них уничтожены. Три — в руках Veritas. Эта — последняя из тех, что ещё можно использовать.

Кессади замер. Его рука с сигарой остановилась на полпути к губам. Он смотрел на карту так, как смотрят на предмет, который теоретически не должен существовать.

— Это не просто ценная вещь, — продолжал Линк. — Это артефакт. Коллекционный. Тот, кто владеет такой картой, владеет доступом к знаниям, за которые Veritas стирала людей. Я предлагаю её в обмен на Кристалл Времени. Без задания. Без дополнительных условий. Прямой обмен.

Кессади молчал. Его шрамы, казалось, стали глубже. Потом он медленно протянул руку и взял карту. Поднёс к свету. Провёл пальцем по значку — глаз в треугольнике. Перевернул. Прочитал микроскопическую надпись по краю: «Аномалия. Доступ к архивам колоний. Уровень 0».

— Это… — начал он и осёкся. — Вы понимаете, что отдаёте?

— Понимаю, — ответил Линк. — Эта карта провела меня через всё. Открыла мне правду о матери. О колониях. О том, что Veritas скрывала. Но сейчас она мне больше не нужна. А Кристалл Времени — нужен.

Кессади поднял глаза. В них больше не было ленивого любопытства. Только холодный, оценивающий расчёт коллекционера, который столкнулся с редкостью, выходящей за пределы его каталогов.

— За такую карту, — медленно произнёс он, — я дам вам Кристалл. И не просто Кристалл — лучший из тех, что у меня есть. И… — он помедлил, — я отказываюсь от задания. Вы уже заплатили. С лихвой.

Он достал из ящика стола футляр. Открыл. Внутри, на бархатной подложке, пульсировал золотистым светом кристалл — крупнее и ярче того, что они видели на «Терре».

— Чистейший в этом секторе, — сказал Кессади. — Хватит на два полных прыжка. Может, на три.

Линк взял футляр. Карта осталась лежать на столе — тёплая, живая, чужая. Он не оглянулся.

— Удачи, — сказал Кессади. — Она вам понадобится.

Когда они вышли в коридор, Мерви тихо сказала:

— Ты только что отдал ключ, который открыл тебе всё.

— Знаю, — ответил Линк. — Но двери, которые он открывает, мне больше не нужны. А те, что впереди, — открываются иначе.

Комплекс встретил их тишиной. Мёртвой, неестественной тишиной, в которой каждый шаг отдавался эхом от стен, покрытых серебристым налётом. Дикий XNA был здесь повсюду — он врос в панели, оплёл трубы, пульсировал в ритме, отличном от привычного 2,7 кГц. Более низком. Более агрессивном.

— Уровень активности выше среднего, — предупредил Скриб. — Если нападёт, у тебя будет три секунды. Может, две.

Изида шла первой. Её золотистые нити под кожей вибрировали, откликаясь на зов станции, и рой вокруг неё — тот, что она носила в себе с «Олимпа» — был спокоен. Она подняла руку, и серебристые наросты на стенах дрогнули, расступились, давая дорогу.

— Они помнят, — прошептала она. — Помнят, что такое приказ.

— Чей приказ? — спросил Линк.

— Тех, кто их создал. Тех, кто оставил их здесь.

Лабораторный отсек был запечатан. Старая дверь с выцветшей эмблемой Falcon AIsis не поддавалась стандартным кодам, и Лин Чен потратил несколько минут, чтобы обойти защиту. Когда дверь наконец открылась, изнутри пахнуло холодом и чем-то сладковатым — запахом старого субстрата.

Внутри было темно. Аварийное освещение давно умерло, и только свет фонарей выхватывал из мрака ряды стеллажей, заставленных контейнерами. В центре комнаты стоял терминал — старый, но, судя по слабому свечению индикатора, всё ещё работающий.

— Журнал здесь, — сказал Лин Чен, подключая планшет к терминалу. — Скачиваю.

Мерви и Свен рассредоточились по периметру, держа арбалеты наготове. Линк подошёл к дальнему стеллажу, где за прозрачной перегородкой лежал небольшой цилиндрический контейнер с маркировкой «Стабилизатор. Прототип 3».

— Нашёл, — сказал он, потянувшись к контейнеру.

— Стой! — Голос Лин Чена прозвучал резко. Старый техномант оторвался от терминала и подошёл ближе. — Дай-ка взглянуть. Я читаю журнал. Здесь сказано: «Стабилизатор интегрирован в XNA-матрицу комплекса. Извлечение без живого носителя невозможно — образец теряет активность через три минуты после отсоединения от питающей среды. Требуется биологический контейнер, предпочтительно тело с имплантированным XNA-роем».

Он поднял глаза.

— Кессади знал. Он должен был знать. Он читал те же отчёты, что и мы.

И в этот момент завыла до хрипоты по всему комплексу сигнализация.

Из темноты, из-за стеллажей, из вентиляционных шахт — отовсюду — полезли они. Не конструкты. Не дроны. Нечто среднее. Мутировавшие охранные системы, когда-то бывшие стандартными XNA-андроидами, а теперь — бесформенные, пульсирующие серебром массы, которые двигались не на ногах, а перекатывались, перетекая, как ртуть. Их было много. Слишком много.

— Контакт! — крикнула Мерви, и её арбалет выплюнул первую капсулу.

Капсула разбилась о ближайшую тварь, серебристая жидкость растеклась по корпусу, и тварь замерла, рассыпаясь пылью. Но на её месте уже возникали новые.

— Журнал скачан! — крикнул Лин Чен. — Но стабилизатор просто так не взять! Там, в глубине отсека, есть капсулы с клонами — я видел на схеме. Если активировать клона, пересадить стабилизатор в него…

— Это живой человек! — оборвал его Линк.

— Это клон! — возразил Лин Чен. — Он никогда не жил. Он — пустая оболочка, выращенная для экспериментов. Если мы не используем его, стабилизатор умрёт, и мы не получим Кристалл!

— Нет, — отрезал Линк. — Мы не станем такими, как они. Не станем использовать людей, даже клонов, как контейнеры.

Свен выстрелил в темноту. Одна из тварей прорвалась сквозь защитный барьер Изиды и метнулась к Линку.

— Решай быстрее! — крикнула Мерви, перезаряжая арбалет.

Изида, удерживающая проход золотистыми нитями, повернула голову. Её глаза горели нечеловеческим светом.

— Я могу… удержать его в себе, — сказала она. — Стабилизатор. На время. Пока мы не вернёмся на «Перекрёсток». Мой рой сможет питать его дольше, чем три минуты.

— Ты уверена? — спросил Линк.

— Нет. Но это лучше, чем тащить за собой невинного.

Линк колебался лишь секунду. Затем кивнул.

Лин Чен осторожно извлёк стабилизатор из контейнера — это оказался не просто цилиндр, а живая, пульсирующая субстанция, обвитая тончайшими серебристыми нитями. Он поднёс её к руке Изиды. Золотистые нити её роя потянулись навстречу, оплетая стабилизатор, впитывая его в себя. Изида вскрикнула — не от боли, а от неожиданности. Её тело выгнулось, глаза закатились, и на мгновение Линк увидел, как под её кожей вспыхнули новые узоры — серебристые, чужие, вплетающиеся в золотую сеть.

— Готово, — выдохнула она. — Уходим.

Они бежали по коридорам, преследуемые топотом и скрежетом. Свен вызвал «Эхо-2» на автопилоте, и корабль уже ждал у шлюза. Последние метры — и они ввалились на борт, захлопнув люк за секунду до того, как серебристая волна ударила в обшивку.

— Взлетаю! — крикнул Свен, бросаясь к штурвалу.

«Эхо-2» рванулся прочь от комплекса, оставляя за кормой серебристое марево, которое ещё долго пульсировало в иллюминаторах, прежде чем раствориться в черноте.

Изида лежала на койке в медотсеке, когда Линк вошёл. Её лицо было бледным, но золотистые нити под кожей вибрировали ровно, спокойно. Стабилизатор прижился — по крайней мере, на время.

— Как ты? — спросил он, садясь рядом.

— Жива. — Она слабо улыбнулась. — Он внутри. Я чувствую его. Он… чужой. Но рой принял его.

— Ты могла погибнуть.

— Я знаю. Но это был мой выбор. — Она посмотрела ему в глаза. — Мы не стали использовать клона. Не стали жертвовать невинным. Это важно. Для нас. Для всего, за что мы боремся.

Линк молча сжал её руку.

Когда они вернулись на «Перекрёсток», Кессади ждал. Он осмотрел журнал, выслушал сбивчивый доклад о том, что прототип «Стабилизатора» пришлось имплантировать в носителя, и нахмурился.

— Значит, стабилизатор сейчас в ней? — он кивнул на бледную Изиду. — Это усложняет дело. Я ожидал, что вы привезёте образец в контейнере. Впрочем, я читал те же отчёты, что и вы. Знал, что без живого носителя не обойтись. Мой клон не выдержал бы извлечения — слишком слабый, бракованная партия, — но как контейнер для уже извлечённого образца сгодится. Придётся подождать. Пару часов.

— Что вы задумали? — спросил Линк.

— У меня есть клон с рудиментарным роем. Я пересажу стабилизатор из неё в него. Это безопаснее, чем держать такую мощь в живом носителе.

Линк хотел возразить, но Изида остановила его.

— Пусть. Я согласна. Чем быстрее он окажется вне меня, тем лучше.

Кессади кивнул и вышел, оставив их в зале ожидания — небольшой комнате с глухими стенами, тусклым светом и запахом старого табака. Изида опустилась в кресло, прикрыла глаза. Её дыхание было ровным, но Линк видел, как под кожей пульсируют нити — золотистые, смешанные с серебристыми, чужими.

— Ты как? — спросил он.

— Держусь. — Она помолчала. — Знаешь, когда мы летели сюда, я вспоминала «Олимп». Мой первый день там. Как Владислав встречал меня в шлюзе. Как показывал сады. Как говорил, что это место — утверждение. Утверждение, что человек может создать рай, если достаточно умён и смел, чтобы взять на себя роль творца.

Она открыла глаза. В них стояли слёзы, но она не плакала.

— Тогда я думала, что попала в рай. А потом увидела, что это за рай. Они называли любовь «мономоделью». Они мерили чувства спектром ощущений. И я… я поклялась себе, что не стану одной из них. Что сохраню себя. Что останусь человеком — не функцией, не экспонатом, не чьим-то инструментом.

— Ты осталась, — тихо сказал Линк.

— Да. Но посмотри на меня сейчас. Во мне три симбионта. Я — носитель, как и ты. Я — ходячая лаборатория. — Она горько усмехнулась. — Может, они были правы. Может, чтобы выжить в этом мире, нужно перестать быть просто человеком.

— Они не были правы, — сказал Линк. — Ты сделала выбор. Не ради эффективности. Не ради ощущений. А ради нас. Ради того, чтобы мы не стали убийцами.

Изида посмотрела на него долгим взглядом.

— Ты правда веришь, что это что-то меняет?

— Верю. Потому что выбор — это единственное, что отличает нас от машин. От системы. От Veritas. Ты выбрала рискнуть собой. Это не делает тебя инструментом. Это делает тебя человеком.

Дверь открылась. Вошёл Кессади, за ним — двое техников с медицинским оборудованием и каталкой, на которой лежал клон. Молодой мужчина с закрытыми глазами, без сознания, без имени. Его кожа была бледной, почти прозрачной, но под ней уже пульсировали слабые серебристые нити — зачатки роя, готового принять стабилизатор.