Внутренний диалог. Часть 2

Внутренний диалог

Часть 2

Аэль Ли Ра

Иллюстратор Ольга Далингер

Благодарности:

Тар Ом Аэль

© Аэль Ли Ра, 2026

© Ольга Далингер, иллюстрации, 2026

ISBN 978-5-0070-7583-1 (т. 2)

ISBN 978-5-0070-7584-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

(Княгиня устраивается поудобнее на той самой скамейке у

моря — не как лектор перед кафедрой, а как та самая тётя,

у которой всегда найдётся и совет, и кусочек пирога, и время

просто посидеть рядом. Ставит рядом чашку, чуть

улыбается — не широко, не так, чтобы ты почувствовал:

«Ну вот, теперь ты обязан радоваться», а так, будто

говорит: «Я тут. И я не буду тебя торопить». И начинает

— не с умных слов, а с истории, которую рассказывают не

для красоты, а чтобы ты понял: ты не один.)

«Знаешь, как начинается хорошая одесская история?

Не с «жил-был», не с «в некотором царстве», а с чашки чая

и фразы: «Ну, слушай…”. Вот и мы начнём так же.

Представь: утро. Ты только проснулся, а день уже смотрит

на тебя с укором, будто ты ему что-то задолжал. Кофе убежал,

кот уронил цветок, в телефоне — десять непрочитанных,

и в голове уже крутится этот бесконечный фильм:

«А вдруг я всё испорчу?

А вдруг не успею?

А вдруг вообще ничего не получится?»

И ты лежишь, смотришь в потолок и думаешь:

«Ну вот. Опять. Опять этот внутренний шторм,

который начинается с капли и заливает весь день».

Знакомо? Если да — ты не сломан. Ты просто живой.

А живым иногда бывает тяжело. Особенно когда мир

крутится слишком быстро, а ты пытаешься за ним успеть

и при этом ещё и улыбаться.

Эта книга — не про то, как стать супергероем, который

вообще ничего не боится. Не про «соберись, тряпка»

и не про «просто подумай о хорошем». Эта книга — про

маленькие хитрости, которые помогают, когда шторм уже

начался, а до тихой гавани ещё плыть и плыть.

Мы не будем бороться с тревогой. Мы будем учиться с ней

договариваться. Будем искать якорь, когда волны становятся

слишком высокими. И этим якорем будет самое простое:

пол под ногами, чашка в руках, вдох, который чуть длиннее

выдоха, и мысль: «Сейчас я не решаю судьбу вселенной.

Сейчас я просто наливаю себе чай. И этого — достаточно».

И мы будем делать это по-одесски. То есть без пафоса,

зато с юмором, с теплом и с пониманием, что иногда «победа»

— это просто встать, дойти до окна, посмотреть, как по

стеклу бегут капли дождя, и сказать себе:

«Так. Я живой. Я тут. Я держусь».

В этой книге ты найдёшь простые техники, которые можно

применять где угодно: на работе, когда начальник сказал

«подумай», а ты уже додумал до конца света;

дома, когда ночь, а мозг крутит триллер без остановки;

в метро, когда кажется, что весь мир давит;

с ребёнком, который кричит: «Я ненавижу всех!»;

и утром, когда кофеварка сломалась,

а день уже требует подвигов.

Но самое главное — в этой книге будет не только

«как делать». В ней будет и «можно не делать».

Будет право сказать: «Сегодня я не могу ни приседать,

ни дышать, ни считать до пяти. Сегодня я просто сижу

и чувствую, как пол держит мои ноги. И этого — достаточно»

.Потому что забота о себе — это не только про активные

действия. Иногда это просто про то, чтобы не ругать себя за

то, что сил нет.

И если вдруг окажется, что никакие техники не помогают,

что шторм становится слишком сильным и тебе кажется,

что ты вот-вот утонешь, — в книге будут номера, по которым

можно просто позвонить и сказать: «Мне сейчас очень тяжело.

Пожалуйста, посидите со мной на линии хоть минуту».

И там не будут учить, как правильно дышать. Там просто

будут рядом.

А теперь — давай договоримся. Без клятв, без «я обещаю всё

делать правильно». Просто договоримся, что мы не будем

гнать себя. Что если сегодня ты сможешь только дочитать

это введение и подумать: «Ну вот. Хоть кто-то не кричит на

меня. Хоть кто-то говорит спокойно» — этого достаточно.

Что если ты откроешь книгу, посмотришь на техники и

скажешь: «Нет, сегодня это не моё» — это нормально.

Что если ты будешь пропускать страницы, возвращаться

к ним, читать по строчке — так тоже можно.

Потому что эта книга — не экзамен. Это скамейка у моря,

на которой можно просто посидеть, пока шторм чуть-чуть

стихает. И если тебе хочется — мы можем дальше про этот

трамвай №5, который увозит все тревожные мысли. Можем

про кота, который знает секрет спокойствия: «Хочешь быть

спокойным — ляг и смотри в одну точку. И пусть мир

крутится, если ему так хочется». Можем про утро, когда ты

проснёшься и скажешь: «Сегодня я не буду гнать себя.

Сегодня я буду просто идти. И если получится — сделаю хоть

что-то. А если нет — посижу рядом со своей дорогой и

скажу: «Ты стараешься. И этого достаточно»».

А можем просто помолчать. Я посижу. С чашкой. С тишиной.

С верой, что ты справишься. Даже если сегодня это значит

просто: ты дочитал эти строчки. И не бросил себя.

Ты не обязан быть самым сильным. Не обязан уметь

«выключать мысли» по щелчку. Ты можешь просто сидеть,

держать эту чашку, смотреть на облака и говорить:

«Так. Сейчас я не останавливаю шторм. Сейчас я просто жду,

пока он сам чуть-чуть стихнет. Или я просто сделаю один

маленький шаг — и это уже будет победа».

И это — правда достаточно.

Обнимаю. По-одесски.

Крепко, но так, чтобы чашка не расплескалась.

Береги себя. Пожалуйста. Ты этого стоишь.

С этой страницы начинается твой тихий причал.

Добро пожаловать.

Твоя Княгиня. На скамейке у моря. С чаем, тишиной и верой,

что ты удержишь штурвал — даже если руки дрожат.»

(Княгиня берёт текст двумя пальцами,

как старую газету, слегка

встряхивает — будто с неё должна

осыпаться паника — и хмыкает)

«Шаг за шагом — от паники до здравого смысла. И знаете,

в такие моменты мозг выдаёт такие сценарии, что хоть сразу

сериал снимай. В главной роли — ты. В жанре — трагедия

века.

Было: «Я безнадёжен, меня уволят».

— Ну да, дальше по плану:

без семьи, без паспорта, чёрный список

на всех биржах труда, и в конце — жизнь в картонной

коробке под мостом. Драма! Оскар в студию!

А на деле — один отчёт опоздал. Как автобус №43:

был — не был — и… приехал. С задержкой, с помятыми

дверями, но приехал. И это — впервые за полгода. То есть все

остальные — вовремя, начальник молчит, бонус получил, на

совещании хвалил: «Вот, смотрите, человек работает!»

А тут — раз притормозил — и сразу конец света? Да тебя бы

уволили ещё на третьем опоздании на кофе — а ты всё ещё

тут, сидишь, переживаешь.

Опровержение: Иван — и жив, и здоров. А Иван, между

прочим, ни одним отчётом не светил — просто сидел и

ватрушки ел. Причём не свои, а из общего пакета. И его — не

тронули. Значит, система живая. А не как советский лифт —

заикнулся — и застрял навсегда. Тут можно и заикнуться,

и даже пару раз всхлипнуть — и всё равно поедешь.

Худший сценарий: увольнение.

— Ты серьёзно? Отчёт — не сейф с ядерными кодами. Ты — не

агент ЦРУ, сдавший границу. Ты — компетентный сотрудник,

у которого один раз всё пошло, как на кухне у новичка: каша

пригорела, чай вылился, а ты ещё и в телефон уткнулся,

потому что там котик в шляпе. Но ты же не стоишь потом

посреди кухни и не кричишь: «Всё, я больше не имею права

готовить!» Ты просто вытираешь, подметаешь, наливаешь

новый чай — и идёшь дальше.

Так кто станет карать? Да никто. Максимум — вздохнут

и скажут: «Ну сколько можно, давай уже…» — и всё.

Совет другу — прямо в яблочко. И ты сам это знаешь.

Если бы Серёга пришёл — отчёт не сдал — ты бы не сказал:

«Всё, Серёга, прощай, ты опозорил род человеческий».

А сказал бы: «Слушай, тормознёшь — подойди, объясни,

он же не дурак». Нормальный человеческий подход.

А к себе — суд инквизиции? Да будь ты на месте начальника

— ты бы даже не заметил. Ну, может, краем глаза:

«Ага, опять этот со своим отчётом… ну ладно, завтра сдаст».

И пошёл бы дальше пить остывший кофе и разбираться,

почему принтер опять делает вид, что его тут нет.

(откладывает текст, прищуривается, будто оценивает

невидимую публику)

Глава 1

(Княгиня выходит на воображаемую сцену,

щёлкает выключателем

микрофона — тот противно пищит,

и комик морщится)

«Так, народ, давайте честно: кто из вас хоть раз не сдавал

отчёт вовремя? Ну, руку подняли только те, кто ещё стажёр

и боится, что я расскажу про них начальнику. Остальные —

не притворяйтесь. Мы все тут однажды стояли у принтера,

смотрели, как он думает дольше, чем студент на экзамене,

и понимали: дедлайн сегодня не наш день.

Я не успел (а) закончить отчёт вовремя — это факт.

Но давайте без паники, это не конец карьеры, это просто…

технический перерыв в успехе. За полгода — одно смещение.

Это не авария, это как когда в навигаторе маршрут

перестраивается:

«Ой, тут пробка из жизни, поедем в объезд».

Я — не безнадёжен, я — стабильно работаю.

Просто стабильность — она не всегда по графику,

она по ощущениям:

«Вроде всё делаю, а почему-то всё ещё не готово».

И знаете, что самое смешное?

Самое страшное — не то, что отчёт не сдан. Самое страшное

— это поход к Абраму Семёновичу. Кабинет у него — как

портал в будущее, только будущее там всегда с выражением

лица «я это уже видел, и мне не понравилось».

Дверь открывается — и ты сразу чувствуешь,

как зарплата уменьшается на слух.

Но вот лайфхак от жизни: не надо туда идти с видом

«я пришёл умереть». Не надо ползти на коленях и шептать:

«Простите, я больше не буду рождаться». Идите спокойно.

Как человек, который опоздал на поезд, но при этом уверен,

что поезд сам виноват — ехал слишком быстро.

Подхожу к Абраму Семёновичу — ровно, без суеты, не как

преступник, а как коллега, у которого просто время течёт

иначе. У меня, например, в сутках 26 часов — но 18 из них

уходят на «ещё пять минут посижу в телефоне».

— Простите, Абрам Семёнович, задержал (а). Не рассчитал (а)

по времени. Виноват (а). Давайте перенесём на послезавтра.

Я всё сдам — с пояснениями, графиками, диаграммами.

Если надо — нарисую схему цветными маркерами, чтобы

даже кот понял. И кекс принесу. Или два. Потому что один

кекс — это извинение, а два — уже серьёзное намерение

исправиться.

А он смотрит… и ты думаешь: «Сейчас скажет: «Собирай

вещи, у нас тут не цирк»». А он вдруг кивает и говорит:

— Ладно. Только чтоб в последний раз. И кекс не забудь.

И ты выходишь из кабинета, и понимаешь: ну вот, опять

сработало. Потому что честность плюс кекс — это сильнее

любого KPI.

Главное — не пытайтесь быть идеальными. Идеальные люди

пугают. Они приходят на работу ровно в 9:00, пьют только

воду, не смеются над мемами и смотрят на тебя, как на хаос

во плоти. Нам не надо быть идеальными. Нам надо быть…

человечными. С крошками от кекса на клавиатуре, с кофе на

отчёте (это теперь не пятно, это акцент!), с планом, который

немного сдвинулся, но всё равно есть.

Вы не провалились. Вы на полпути. А полпути — это уже не

«всё пропало», это «почти получилось, только сначала надо

кофе допить». Вы не умерли, вы задумались. А задумчивый

человек в офисе — это вообще почти супергерой: он сидит,

смотрит в одну точку, а в голове у него Excel сам себя

заполняет.

Так что вдох — выдох — кусок пирога — и вперёд. Пусть

слёзы будут не от отчётов, а от смеха. Или от лука. Главное

— не от безысходности.

Кто со мной к Абраму Семёновичу? Я кексы уже упаковал (а).

И анекдот выучил. Погнали!»

(Княгиня кланяется, подмигивает,

уходит со сцены, на ходу

бормочет:

«Только бы принтер опять не задумался…»)

Глава 2

(Княгиня сидит за старым деревянным столом,

перед ней —

потрёпанная тетрадь в клеточку,

ручка с засохшим

грифелем. Взмахивает ею,

как дирижёрской палочкой —

и та вдруг щёлкает, будто даёт старт)

«А теперь — практикум для ума. Не как в театре, где всё

красиво, но ничего не болит, а как в бане: с паром, с веником,

с красным ухом — зато с результатом. Выходишь оттуда не

просто чистый, а будто заново родился. И с планом на жизнь.

Как закрепить — по-княжески и по-деловому.

Потому что князь не меч просто так машет — он знает,

куда бить.

(загибает пальцы, будто считает сдачу,

но с царственным видом)

Тренируйся — как мышцу. Нет, я не шучу. Мозг — не святая

тетрадь, куда пишут только каллиграфическим почерком и

боятся пятно посадить. Мозг — это тренажёр. Тяжёлый,

скрипучий, местами ржавый — но если каждый день по

чуть-чуть, он начинает тягать веса, о которых раньше и

не мечтал.

Каждый раз, когда критик лезет с криком «Конец! Ты

пропал!» — ты не вжимаешься в стул и не ищешь, куда

спрятаться. Ты включаешь режим «дознание». Спокойно,

как следователь, который уже двадцать лет на службе и

видел всё: от украденного йогурта до заговора в бухгалтерии.

Задаёшь вопросы — коротко, чётко, без драмы:

Что конкретно выводит? Не «всё плохо», а: какая строчка,

какая цифра, какой человек нахмурился?

Где факты? Не ощущения, не предчувствия,

а факты: сколькодедлайнов сорвано?

Один. Когда? Сегодня.

А до этого? Полгода — идеально. Вот и вся статистика.

Что было бы, если я — друг?

Если бы Серёга пришёл с виноватым

лицом и сказал: «Не успел», ты бы ему:

«Всё, ты мне больше не

друг»? Нет. Ты бы сказал:

«Ладно, давай план». Так вот — будь себе Серёгой.

Что будет через месяц?

Через месяц этот отчёт будет просто

строчкой в архиве. Его никто не вспомнит.

Даже принтер, который его печатал, забудет.

Какой была бы реальность, если ты — начальник?

Ты бы уволил человека за один сдвиг,

когда полгода всё было чётко?

Да ты бы сам себе сказал: «Человек живой, бывает».

И — записываешь. Да, прямо сюда, в эту потрёпанную

тетрадь. Или в заметки в телефоне. Да хоть на салфетке из

столовой — мне всё равно. Хоть сидя на унитазе, хоть ночью,

когда мозг вдруг решил устроить паническую вечеринку.

Главное — сломать привычку молчать и глотать эту тревогу.

Пусть она выходит буквами. Буквы — не кусаются.

Критик — не бог. Он вообще не важная шишка.

Он — пьяный сосед, который кричит через стену:

«Сосед, выключи телевизор — у меня завтра экзамен!»

А сам спит в обед и забывает ключи.

Его мнение — шум. Ты не обязан его уважать.

Ты обязан егозафиксировать, разобрать и сказать:

«Спасибо, услышал. А теперь иди поспи».

Юмор — твой щит и вилка. Да, вилка. Потому что иногда

страх надо не обнимать, а аккуратно подцепить и отодвинуть

в сторону.

Когда приходит мысль апокалиптическая — длинная, как

очередь в поликлинике, и такая же мрачная: «Ты опоздал —

тебя уволят — тебя все осудят — ты умрёшь на улице,

и собаки будут есть твой пирожок» — не смотри на неё с

ужасом. Подойди к ней, как к сумасшедшей бабушке на

автобусной остановке, которая рассказывает, что голуби —

это замаскированные шпионы.

— Ой, бабушка Зина, опять вы про апокалипсис?

Да вчера уже было, давайте без повторов, перерыв нужен!

Или придумай персонажа. Пусть это будет твой внутренний

Ворчливый Старичок. Любит катастрофы, как шпроты —

без хлеба, но жрёт. Каждый раз, когда он вылезает, ты просто

киваешь: «Ага, это снова ты. Ну, поворчи, поворчи. Я пока

чай налью». Ты смеёшься — а страх убегает. Потому что

страх не любит, когда над ним смеются. Он как паук под

кроватью: выглянул, увидел, что ты не визжишь, а хихикаешь

— и такой: «Ну его, тут небезопасно» — и убегает в угол.

(Княгиня кладёт ручку, смотрит прямо,

чуть прищурившись, но с доброй улыбкой)

Вот и весь практикум. Без мантр, без свечей, без сложных

терминов. Просто: заметил — спросил — записал —

посмеялся — похвалил себя.

А себя хвалить обязательно. Заметил мысль, не провалился в

неё, а вытащил на свет, разобрал, переформулировал? Скажи

себе: «Молодец. Я учусь не поддаваться панике. Это навык.

И я его качаю».

Потому что ты не безнадёжен. Ты в процессе. А процесс —

это когда иногда спотыкаешься, но всё равно идёшь. И это —

уже победа.

Ну что, кто готов сегодня побыть себе тренером, следователем

и немножко стендап-комиком?

Тетрадь — на стол.

Ручка — в руку. И поехали.»

Глава 3

(Княгиня выходит на сцену,

поправляет воображаемый пиджак,

делает паузу — в зале шуршат пакетиками с чипсами,

кто-то хихикает)

«Так, народ, сейчас будет самое важное. Не про дедлайны.

Не про графики. Про то, как не сойти с ума, пока эти графики

на тебя смотрят, как на врага народа.

Хвали себя — как дочку. Ну, или как сына. Или как кота,

который хотя бы не грыз провод от зарядки. Но с душой.

Вот смотри: ты увидел паническую мысль. А она такая —

яркая, как новогодняя гирлянда, только вместо «ура» там

мигает «всё пропало». А ты — не проникся. Не запаниковал.

Не побежал выбрасывать резюме в мусорку. Ты взял,

разобрал её по винтикам, переформулировал — и выжил.

(поднимает палец, будто ставит галочку в небесной

ведомости)

Значит — ты герой. Не тот, что в плаще и с мечом — хотя,

если у тебя в сумке зонт, который ты гордо называешь

«мечом против дождя», то почти он. Ты — герой внутреннего

фронта. И не надо скромничать: «Ну и что, я просто не

сломался».

Ты не просто не сломался. Ты включил мышление. Логику.

Юмор. Самосознание. Это вообще не каждому по карману.

Иногда даже профессор психологии, сидя у себя в кабинете,

ловит эту мысль и такой: «Ой, а я-то куда? Мне же на

лекцию!» Так что если ты сегодня просто не дал панике

устроить в голове дискотеку — ты уже на шаг впереди.

Ставь себе звёздочку. Прямо в дневнике, прямо в заметках,

прямо на холодильнике магнитиком. Напиши: «Сегодня я

победил Ворчливого Старичка. Приз — чашка чая с лимоном

и 10 минут в тишине». И знаешь что? Это работает лучше,

чем слёзы. Слёзы — они солёные, а чай — сладкий.

И в тишине никто не спрашивает:

«А ты точно всё успеваешь?»

Преврати это в привычку — как кефир по утрам. Да, знаю,

звучит как совет бабушки, которая лечит всё кефиром.

Но слушай: сейчас тебе кажется: «А зачем? Ну подумаю,

ничего не изменится. Я и так всё сделаю». Мозг вообще

мастер по отмазкам — он их складывает в отдельную папку

«Аргументы против продуктивности».

А через месяц ты вдруг поймаешь себя на мысли: «Что-то

сегодня критик тише…» Будто он сел в угол, надел тапочки

и говорит: «Ладно, ладно, не буду». Через три месяца ты уже

сам начнёшь шутить над паникой: «О, сегодня про увольнение

из-за пятиминутного опоздания — классика! Давай, расскажи

ещё раз, я даже попкорн приготовил». А через полгода ты

вообще не вспомнишь, как мысль «я безнадёжен» включала

в голове внутренний похоронный марш. Теперь там играет

бодрый марш — или хотя бы плейлист для уборки.

(делает паузу, смотрит в зал,

будто ищет кого-то знакомого)

Слушай. Мозг — не для страдания. Он для движения.

А привычка — это как протоптать тропинку в сугробе.

Сначала проваливаешься — то по колено, то по шею,

то вообще лицом в снег. А потом — пошёл, идёшь, и даже

не замечаешь, что уже не проваливаешься. Потому что

дорога есть. Её ты сам и сделал.

Так что давай по пунктам — коротко, по-дружески:

Записывай.

Хоть на салфетке, хоть в заметках. Пусть паника выходит

буквами — буквы не кусаются.

Смейся.

Над Ворчливым Старичком, над катастрофами, над тем,

как серьёзно ты смотришь на таблицу в Excel.

Хвали себя.