Лисенок

Чёрный цвет обжёг талию, формируя корсет — тугой, идеально сидящий, глубокого чёрного цвета, без единого проблеска. Я почувствовала, как сапоги обхватывают ноги — высокие, на устойчивом каблуке, чёрные, с чёрными пряжками. Лосины заструились по ногам чёрным шёлком. От корсета, от самой его середины, рванулся вперёд шлейф — чёрный, полупрозрачный, как дым, он взметнулся за моей спиной и медленно опал, растянувшись на метр.

Волосы — и без того длинные, белоснежные — будто стали ещё гуще, тяжёлой волной упали на плечи и спину, создавая разительный контраст с чёрным костюмом. Я привычным движением убрала выбившуюся прядь за заколку — чёрный цветок, незаметный на фоне волос, но я знала, что он там.

И в руки легла коса. Тяжёлая, стальная, с матово поблёскивающим лезвием. Длинное древко из цельного металла, изогнутое лезвие, острое, как сама смерть. Никакой грации — только холодная сталь и вес.

Я подняла глаза на Меноса.

Огромный пустой смотрел на меня сверху вниз. В его красных глазах мелькнуло что-то похожее на... насмешку? Мелкая букашка вдруг обрядилась в чёрное и взяла в руки железку.

— Ну, — сказала я, перехватывая косу поудобнее. — Давай, длинноносый. Потанцуем.

Менос заревел и бросился на меня.

Я не стала уворачиваться. Вместо этого я сделала шаг вперёд, занося косу над головой. Серебристо-красное реацу вспыхнуло вокруг лезвия, концентрируясь, сжимаясь в одну точку.

Один взмах.

Сталь рассекла воздух, и вслед за ней рванула волна — сконцентрированная, острая, как само лезвие. Серебристо-красная полоса прошила пространство, врезалась в Меноса и прошла насквозь.

Прямо по маске. Прямо по длинному носу. Ровно пополам.

Менос замер. Его глаза расширились — в последний раз. А потом огромная туша начала рассыпаться чёрным пеплом, осыпаясь на пустырь многометровым дождём.

Я опустила косу. Волна реацу ушла в небо, разгоняя облака. Шлейф медленно опал за спиной.

— Короткий танец, — прокомментировала я, глядя, как последние остатки Меноса исчезают в воздухе. — Но весёлый.

Надо мной, там, где только что зияла чёрная дыра, небо медленно затягивалось, трещины исчезали, возвращаясь к обычному серому цвету.

— Неплохо, — раздалось над ухом.

Я даже не вздрогнула. Уже привыкла.

— Ичимару-тайчо, — сказала я, не оборачиваясь, — вы опять подкрались.

— Алиса-чан такая наблюдательная, — пропел он, появляясь в поле зрения. Серебристые волосы растрепались на ветру, улыбка была шире обычного. — Одним ударом. Менос Гранде. Одним ударом.

— Ну да. — Я отряхнулась и тут же чуть не споткнулась о каблук, который только что был идеальным оружием, а в быту снова стал ловушкой. — А вы сомневались?

— Я? — Он притворно удивился. — Никогда. Я просто хотел посмотреть.

— Посмотрели?

— Вдоволь. — Он склонил голову набок, разглядывая меня. — Алиса-чан, а почему ты раньше не показывала свой шикай? Не на тренировках, не на заданиях?

— Показывала. На тренировках.

— Нет. — Он улыбнулся, но в улыбке было что-то новое. Не угроза, не насмешка, а... любопытство. Чистое, детское любопытство. — Я бы запомнил. Стальная коса. Волна реацу. Менос за секунду. Ты очень... необычная, Алиса-чан.

— Вы были заняты, Ичимару-тайчо. — Я поправила волосы, заправляя прядь за ухо. — Строили козни, улыбались, пугали Киру. У вас много дел, я не хотела отвлекать.

Он рассмеялся. В голос. Серебристые волосы затряслись от смеха.

— Ты не боишься меня, да?

— А должна? — Алые глаза встретились с его прищуром. — Вы капитан. Я офицер. Если бы вы хотели меня убить, убили бы. А так... развлекаетесь. Я для вас как хомячок в колесе. Бегает, забавно смотреть.

— Ты очень наблюдательная.

— Я русская, Ичимару-тайчо. Выживаем за счёт наблюдательности. Удачи у меня нет, так что приходится наблюдать.

Он подошёл ближе. Я не отодвинулась.

— Обычно меня боятся, — сказал он тихо. Его волосы шевельнулись на ветру, и на мгновение мне показалось, что я вижу его глаза — настоящие, не прищуренные, а открытые. — Даже лейтенанты. А ты стоишь и дерзишь.

— Я не дерзю, Ичимару-тайчо. Я констатирую факты. Вы странный. У вас улыбка редко совпадает с глазами. Вы даёте задания, которые могли бы поручить другим, но выбираете меня. Почему?

Пауза. Ветер трепал его серебристые волосы, мои белые пряди переплетались с ними на мгновение и разлетались в стороны. Где-то наверху затягивалась последняя трещина в небе и исчезала воронка рядом.

— Потому что ты выживаешь, — наконец сказал он. — Другие бегут к лейтенанту, ноют, просят помощи. А ты просто делаешь. И не ноешь. Это... редкость.

Я хмыкнула.

— Ныть бесполезно, Ичимару-тайчо. Вы всё равно не отстанете. Я вас раскусила.

— Раскусила? — он снова улыбнулся, но теперь в улыбке было что-то настоящее. — И кто же я?

— Скучающий гений. Силы много, ума много, развлечений мало. Вот и мучаете подчинённых. Потому что больше нечего делать.

Тишина. Длинная. Тягучая.

А потом этот лис расхохотался. В голос. Так, что эхо пошло по пустырю, а где-то вдалеке шарахнулись птицы.

— Алиса-чан, — выдохнул он, утирая несуществующие слёзы. — Ты прелесть. Я тебя не убью. Обещаю.

— Спасибо, Ичимару-тайчо. — Я скрестила руки на груди. — Утешили. Можно я пойду отдыхать? А то этот ваш Менос мне все нервы вымотал.

— Можно. Ты заслужила. — Он развернулся и пошёл обратно. — И, Алиса-чан, завтра будет настоящее задание.

Я замерла.

— Опять пустой?

— Нет. — Он обернулся через плечо, и его улыбка стала ещё шире. Серебристые волосы блеснули в последнем луче солнца, пробившемся сквозь тучи. — Кое-что поинтереснее.

Я вздохнула и поплелась за ним. Отменила шикай. Ноги в бытовой форме заплетались, волосы лезли в лицо, подол от штанин норовил намотаться на ноги. Жить без каблуков сложно. Очень сложно.

Впереди маячила лисья спина с серебристой шевелюрой. Сзади догорали остатки Меноса — целого Меноса Гранде, которого я только что завалила одним ударом. Надо мной затянулось небо, будто и не было никакой дыры. Где-то в Сейрейтее Рангику наверняка уже открыла вторую бутылку саке и забыла о моём существовании.

— Ичимару-тайчо, — окликнула я.

— М?

— А можно я завтра приду в нормальной одежде? А то я сегодня уже падала пять раз из-за нее. Штанины широкие, не привыкла. Статистика портится.

Он замер. Повернулся. Посмотрел на меня с выражением абсолютного счастья.

— Алиса-чан. — Он подошёл ближе, наклонился к самому уху и прошептал: — Если ты перестанешь падать, я лишусь половины развлечений. Не лишай меня радости.

И пошёл дальше, насвистывая какую-то мелодию. Его волосы покачивались в такт шагам.

Я осталась стоять с открытым ртом.

— Вот же... — выдохнула я в пустоту, глядя на удаляющуюся лисью спину. — Лисий кусок. Чтоб тебя пустой в твоей же улыбке запутался.

А потом побежала догонять.

Потому что если не догоню, этот шинигами придумает наказание. А у Ичимару-тайчо с фантазией всё в порядке. Очень в порядке. Только что на моих глазах он превратил рядовую зачистку в битву с Меносом Гранде, который вылез из разорванного неба, просто потому что ему было скучно. На такие случае вызывается экстренный отряд.

Что там будет "завтра" — даже думать не хотелось.

— Вот же гад ползучий, — буркнула я себе под нос, догоняя серебристую шевелюру. — Убью когда-нибудь. Мысленно. Очень вежливо. В рамках субординации.

Глава 4. О внутренних голосах, утренних падениях и лисьих интригах.

Утро началось стандартно: с тихого, полного достоинства голоса в моей голове.

— Дитя моё, вы опять спите лицом в подушку. Это неэстетично.

Я зарылась лицом в подушку глубже. Наволочка была влажной от слюны — я всегда пускала слюни, когда вырубалась после дежурства. Некрополь этот факт комментировал каждый раз с таким видом, будто я оскорбила его древний род.

— Отвали, Некрополь. Ещё пять минут.

— Вы уже опаздываете. — В его голосе появилась та самая менторская интонация, от которой хотелось прибиться головой об стену. — Ваш капитан, скорее всего, уже придумал для вас очередное «интересное» задание. И, судя по моим расчётам, оно будет включать падение как минимум три раза.

— Оптимист хренов, — буркнула я в подушку.

— Я реалист, дорогая. И, прошу заметить, я до сих пор не понимаю, как при моём аристократическом происхождении мне досталась такая... — он сделал паузу, подбирая слово, — энергичная хозяйка.

Я всё-таки разлепила глаза. В комнате было серо — свет сквозь плотные тучи пробивался с трудом. За окном моросило, и капли стекали по стеклу тонкими ручейками. Где-то вдалеке громыхнуло — то ли гроза, то ли очередной пустой решил напомнить о себе.

— Энергичная? — переспросила я, садясь и пытаясь распутать колтун в волосах. Белая прядь противно липла к пальцам. — Ты хотел сказать «неуклюжая»?

— Я хотел сказать, — голос Некрополя стал маслянисто-сладким, как патока, — что вы уникальны, Алиса. В том смысле, что даже моя многовековая мудрость не в силах предсказать, во что вы врежетесь в следующую секунду.

Я сползла с кровати. Ноги запутались в одеяле, и я чуть не встретилась с холодным деревянным полом. Чуть — потому что успела схватиться за тумбочку. На тумбочке жалобно звякнула кружка с остатками вчерашнего чая.

— Браво, — прокомментировал Некрополь. — Вы использовали руку. Прогресс.

— Заткнись.

— Ни за что, дорогая. Моя задача — направлять вас. И если для этого нужно комментировать каждый ваш кульбит — я буду это делать. С чувством, с толком, с расстановкой.

Я натянула форму — чёрная ткань привычно легла на плечи, но рукав почему-то вывернулся, и пришлось переодевать заново. Некрополь вздохнул так, будто я лично предала его род. Волосы никак не желали укладываться — белые пряди торчали в разные стороны, путались в расчёске и норовили зацепиться за все подряд.

— Знаешь, — сказала я, в очередной раз дёргая расчёску, — вчера я Меноса одним ударом завалила. А сегодня не могу волосы расчесать.

— Это потому, что Меносы не носят заколки, — философски заметил Некрополь. — У них с причёсками всё просто. А ты пытаешься совместить великую силу и великую неуклюжесть. Это редкостное сочетание.

— Я не неуклюжая. Я просто... быстро двигаюсь.

— Ты двигаешься быстро только в сторону пола, дорогая. Я веду статистику.

В коридоре было сыро и пахло дождём. Где-то в соседней комнате капало — видимо, крыша в казармах третьего отряда опять прохудилась.

— Вы забыли заколку, — заметил Некрополь.

— Где?

— На тумбочке. Там, где вы её вчера бросили, потому что «я устала, Некрополь, отвали».

— Я так не говорила.

— Вы сказали «иди ты в свой склеп». Это было почти вежливо. Я оценил.

Я вернулась, схватила заколку, на ощупь воткнула в волосы и вышла снова.

— Криво, — сказал Некрополь.

— Нормально.

— Криво. У вас левая сторона выше правой. Выглядит так, будто вы пытались заколоть волосы во время землетрясения.

— Некрополь!

— Молчу. Но имейте в виду, что, когда вы встретите своего лиса, он это заметит. Он вообще замечает всё. Это меня в нём... интригует.

Я замерла посреди коридора. Где-то в конце этажа хлопнула дверь — кто-то из офицеров уже ушёл на построение.

— Ты про Ичимару-тайчо?

— Про него самого, — голос Некрополя стал задумчивым. — Интересный тип. Улыбается, как будто знает что-то, чего не знают остальные. И волосы у него... — пауза. — Как у меня.

— Ты заметил?

— Я всё замечаю, дорогая. Это моя работа. И, скажу тебе по секрету, этот лис опаснее, чем кажется. Но ты и сама это знаешь, раз называешь его «лисьим куском» в своих мыслях.

— Я не называла!

— Алиса, я живу у тебя в голове. Ты называла. Вчера, когда он сказал про «завтрашнее задание». Ты подумала: «лисий кусок, чтоб тебя пустой в улыбке запутал». Очень красочно, кстати. Я оценил поэтичность.

Я закатила глаза и вышла на улицу.

Дождь встретил меня холодными брызгами. Воздух был тяжёлым, пропитанным влагой и запахом мокрой земли. Где-то вдали, над Сейрейтеем, клубились тучи — серые, плотные, как вата. Я поёжилась и ускорила шаг.

Казармы третьего отряда находились недалеко, но дорога шла через небольшой парк, и плитки под ногами предательски скользили.

— Аккуратнее, — предупредил Некрополь. — Я не хочу, чтобы моя хозяйка расшибила голову по дороге на работу. Это несолидно.

— Для третьего офицера? — хмыкнула я.

— Для человека, который вчера разнесла Меноса в хлам, — поправил он. — Представь, что скажут: «Алиса-сан, героическая победительница гигантских пустых, поскользнулась на мокрой плитке». Я этого не переживу.

— Ты у меня в голове. Ты всё переживёшь.

— Это ты так думаешь.

Из-за поворота вылетел Ренджи Абарай. Буквально вылетел — он бежал так, будто за ним гнались все пустые Уэко Мундо сразу. Рыжие волосы намокли и торчали в разные стороны, форма была накинута на плечи кое-как, а на лице застыло выражение панического ужаса.

— А, это ты! — заорал он, тормознув передо мной так резко, что брызги полетели во все стороны. — Рыжая психованная!

— Сам ты рыжий! — рявкнула я в ответ, вытирая с лица воду. — Я белая!

— Неважно! — он отдышался, упёршись руками в колени. — Ты видела моего капитана?

— Кучики-тайчо? — Я оглянулась. — Нет. А что случилось?

— Он меня опять отчитывал за опоздание, и я... ну... сбежал.

Я моргнула. Ренджи сбежал от Бьякуи? Это что-то новенькое.

— И давно бежишь? — уточнила я.

— Минут пять. — Он оглянулся по сторонам, прислушиваясь. — Думаешь, оторвался?

— Думаю, — раздался ледяной голос откуда-то сверху, — что ты опоздал на построение и теперь пытаешься скрыться от ответственности.

Мы с Ренджи одновременно подняли головы. На крыше невысокого здания стоял Бьякуя Кучики. С невозмутимым лицом, развевающимся на ветру шарфом и абсолютно убийственным выражением глаз. Дождь стекал по его волосам, но ему, кажется, было плевать.

— Ой, — сказал Ренджи. Его лицо вытянулось.

— Беги, — шепнула я.

Он побежал. Бьякуя даже не двинулся — просто исчез с крыши, и через секунду из-за угла донеслось жалобное «ай!», а потом звук падения и приглушённые извинения.

— Зрелищно, — прокомментировал Некрополь. — Ваш рыжий знакомый явно не дружит с субординацией.

— Он не мой рыжий знакомый.

— Он на вас смотрел. И не отрываясь. Даже когда боялся за свою жизнь.

— Некрополь!

— Молчу. Но имей в виду, дитя моё, ты ему нравишься. А он тебе — нет. Это забавно.

— С чего ты взял, что он мне не нравится?

— Ты назвала его «красношерстным бабуином» ранее. Я считаю, это диагноз.

Я вздохнула и пошла дальше.

Когда я добралась до казарм третьего отряда, дождь усилился. Теперь он лил не просто моросью, а вполне серьёзными струями, и я промокла до нитки. Волосы облепили лицо, форма противно липла к телу, а сапоги хлюпали при каждом шаге.

— Знаешь, — сказала я, стряхивая воду с лица, — вчера было легче. Там хотя бы не лило.

— Вчера ты Меноса убила, — напомнил Некрополь. — Сегодня ты просто мокнешь. Сравниваешь несравнимое.

Дверь казарм распахнулась. На пороге стоял Кира — лейтенант третьего отряда. Его соломенные волосы намокли и прилипли к вискам, а глаза выражали ту самую обречённость, которая, видимо, была его постоянным состоянием.

— Алиса-сан, — выдохнул он. — Ичимару-тайчо вас ждёт. И у него... — Кира сглотнул. — У него улыбка.

— У него всегда улыбка, Идзуру.

— Нет. — Кира покачал головой, и капли с его волос брызнули в стороны. — Я уже два года у него служу. Я эти улыбки различать научился. Эта — плохая. Очень плохая.

— Что значит «плохая»?

— Значит, что кому-то сегодня не повезёт. — Кира посмотрел на меня с сочувствием. — И этот кто-то, судя по всему, вы.

У меня внутри похолодело.

— Спасибо, Идзуру. Утешил.

— Всегда пожалуйста, — вздохнул он и посторонился, пропуская меня внутрь.

В коридорах казармы было тепло и сухо. Я прошла мимо нескольких шинигами, которые косились на мою мокрую форму, но ничего не говорили — в третьем отряде все давно привыкли к странностям. Дверь в кабинет капитана была приоткрыта, и оттуда доносилось тихое насвистывание.

Я глубоко вздохнула, поправила мокрые волосы и вошла.

— Ах, Алиса-чан, — раздалось из-за стола.

Гин сидел в своём обычном кресле, подперев щёку рукой, и смотрел на меня. Серебристые волосы были аккуратно убраны, форма сидела идеально, будто он вообще не выходил под дождь. На столе перед ним стояла чашка с чаем — тонкий пар поднимался над ней и таял в воздухе.

Улыбка.

Та самая.

Она была широкой, открытой, почти дружелюбной. Но глаза — глаза оставались холодными, изучающими, как у змеи, которая прикидывается удавом, чтобы ты расслабился.

— А я уж думал, ты решила остаться под дождём, — пропел он. — Промокнуть, пострадать, покрасивее умереть от простуды. — Он обвёл взглядом мою фигуру, с которой всё ещё капала вода. — Судя по всему, первый этап прошёл успешно.

— Ичимару-тайчо. — Я поклонилась (и чуть не упала, потому что пол оказался скользким от воды, стекающей с моей формы). — Вы меня вызывали?

— Вызывал, — он помахал какой-то бумажкой. — Присядь, Алиса-чан. Ты дрожишь.

Я села на край стула. Мокрое бельё противно холодило спину.

— Выпьешь чаю? — Он подвинул чашку в мою сторону. — Согреешься.

— Спасибо, не надо.

— Ну, как хочешь. — Он убрал чашку обратно. Улыбка не дрогнула. — У меня для тебя задание. Очень интересное.

— Какое?

Он протянул бумажку. Я взяла — пальцы дрожали то ли от холода, то ли от нервов. Бумага была тонкой, с официальной печатью третьего отряда.

— Сопровождение, — прочитала я вслух. — В Уэко Мундо?

— Ага. — Он кивнул, довольно сощурившись.

Я подняла глаза.

— Ичимару-тайчо, это же...

— Знаю. — Он перебил меня мягко, но непререкаемо. — Уэко Мундо. Мир пустых. Опасно. Страшно. — Он загибал пальцы. — Но ты же у меня сильная, Алиса-чан. Самая сильная третья офицер за последние лет сто.

Я промолчала.

— Я же видел, как ты справилась с тем Меносом, — продолжил он, и в его голосе проскользнуло что-то... задумчивое. — Одним ударом, Алиса-чан. Я впечатлён.

— Мне просто повезло, — сказала я.

— Повезло? — Он приподнял бровь. — Интересное слово. Обычно везение не выглядит как контролируемый выброс реацу такой мощности.

— Я не контролировала, — честно ответила я. — Просто... получилось.

— Получилось, — повторил он. — Знаешь, Алиса-чан, я много чего видел в своей жизни. Разные силы, разные техники. — Он подался вперёд. — Но такое... редкость.

Я сглотнула.

— Я сама не понимаю, как это вышло, Ичимару-тайчо. Правда.

— Я и не прошу тебя понимать, — мягко сказал Гин. — Я просто хочу посмотреть, что будет дальше.

Он поднялся. Подошёл ко мне. Близко. Слишком близко.

Я перестала дышать.

Он наклонился, и я почувствовала запах дождя и чего-то ещё — сладковатого, почти цветочного. Его волосы коснулись моего лица — серебристые, мягкие, холодные.

— Уэко Мундо, — прошептал он мне на ухо. Голос был мягким, мурлыкающим, почти ласковым. — Там много пустых. Много опасностей. Интересно, что ты там покажешь, Алиса-чан.

Он отстранился. Улыбнулся.

— Вылет завтра на рассвете. Инструкции внутри. — Он кивнул на бумажку в моих руках. — И, Алиса-чан...

— М?

— Постарайся не умереть. Ты мне нужна живой.

Он развернулся и вышел из кабинета, насвистывая ту же мелодию, что и вчера. Серебристые волосы мелькнули в дверях и исчезли.

Я осталась сидеть с бумажкой в руках. Дрожь всё не проходила.

В дверь заглянул Кира:

— Алиса-сан? Вы живы?

— Не знаю, — честно ответила я.

— Я вам сочувствую, — вздохнул он. — Он с вами долго говорил. Обычно если он говорит дольше пяти минут, значит, кому-то конец. Но вы вроде целы.

— Спасибо, Идзуру. Утешил.

— Всегда пожалуйста. — Он исчез, прикрыв дверь.

Я смотрела на бумажку. Слова расплывались перед глазами.

— Некрополь, — позвала я мысленно.

— Да, дитя моё?

— Он что-то знает? Про тот удар?

— Он знает то, что видел. — Голос Некрополя был спокоен. — А видел он, что его третья офицер способна на то, чего не может большинство. Этого достаточно, чтобы заинтересоваться.

— И что мне делать?

— Для начала — перестать трястись. — Его голос стал твёрже. — Ты промокла, замёрзла, напугана. Это нормально. Но завтра ты летишь в Уэко Мундо. И если ты будешь трястись, как осиновый лист, ты там и останешься.

— Утешил, блин.

— Я не утешаю, дорогая. Я готовлю. А теперь вставай. Иди в казарму. Переоденься. Выпей горячего. Выспись. Завтра будет долгий день.

Я поднялась. Ноги слушались плохо.

— Некрополь, — спросила я уже в дверях.

— М?

— А если у меня опять это получится? Ну, как с Меносом?

Тишина. На секунду мне показалось, что он не ответит.

— Тогда, — голос занпакто стал задумчивым, — тогда хотя бы не промокнешь. В Уэко Мундо дождей не бывает.

Я фыркнула.

— Это всё, что ты можешь сказать?

— А что ты хочешь услышать? — В его голосе проскользнула ирония. — Что ты великая и могучая? Ты и сама это знаешь. Меносов валишь, от лисов бегаешь, падаешь на ровном месте. Уникальное сочетание.

Я вышла в коридор. Дождь за окном всё лил, но теперь это почему-то не казалось таким уж плохим началом дня.

— Пляши, Некрополь, — прошептала я.

— Обязательно, дорогая. Обязательно. Как только ты научишься не падать во время танца.

Глава 5. О первых шагах в Уэко Мундо, пустых и неожиданных союзниках.

Рассвет встретил меня хмурым небом и мелкой моросью. Я стояла у ворот Сейрейтея, переминаясь с ноги на ногу, и пыталась убедить себя, что это просто очередное задание.

— Вы трясётесь, — заметил Некрополь.

— Я замёрзла.

— Вы трясётесь от страха. Я чувствую. Мы же связаны, забыла?

— Связаны, — буркнула я. — И что с того?

— А то, что если ты умрёшь, умру и я. Так что будь добра, не умирай. Мой склеп ещё не готов принять меня на вечный покой.

Я фыркнула, но дрожь не прошла. Рюкзак за спиной оттягивал плечи — Кира заботливо напихал туда каких-то припасов, "чтобы не померла с голоду среди пустых". Бумажка с инструкциями лежала во внутреннем кармане, хотя я уже выучила её наизусть.

Объект сопровождения меня смущал больше всего. В бумажке значилось просто: «шинигами, особые полномочия, не задавать лишних вопросов».

— Оптимистично, — прокомментировал Некрополь.

— Заткнись. Ты — это я. Не забывай.

— Я — это ты, но умнее. И элегантнее. И вообще, если бы не я, ты бы уже трижды убилась об дверной косяк.

— Это было два раза.

— Я веду счёт с запасом.

Ворота открылись. За ними была пустота — буквально. Переход в Уэко Мундо выглядел как разрыв в реальности, тёмный и пульсирующий, будто живой. Оттуда тянуло холодом и чем-то ещё — запахом гнили? Пустоты? Я не могла определить.

— Красиво, — сказала я.

— Жутко, — поправил Некрополь. — Но красиво-жутко. Заходи. Не заставляй пустых ждать.

Я шагнула.

***

Уэко Мундо встретил меня тишиной и холодом.

Воздух здесь был ледяным — не таким, как в Сейрейтее, а каким-то мёртвым, будто его никогда не касалось солнце. Он обжигал лёгкие при каждом вдохе, заставлял кожу покрываться мурашками.