Полная версия
Перед сном Павел расставил светильники на кроновых аккумуляторах по всем коридорам первого этажа, чтобы друзья ненароком не споткнулись в темноте, когда пойдут в туалет. Он, к слову, находился прямо во дворце и выглядел до боли странно и убого, что его даже не хотелось описывать.
Снаружи сильно похолодало по сравнению с прошедшим днём. Павел сел на ступени крыльца, поёживаясь от ветра, и посмотрел на мрачный лес. Честно говоря, он пугал парня. Не хотелось бы остаться там в одиночку. Единственное, что помогало не бояться, – осознание, что рядом находятся друзья. Друзья, которых он едва ли не оттолкнул от себя одной лишь глупостью… Он чувствовал вину за случившееся. Ему казалось, что он вот-вот заплачет, но вдруг за спиной донеслись шаги. То была Валерия. Она тоже подсела на ступени, поёживаясь от холода. Друзья были рады друг другу.
– Ну и устроил же ты… – произнеся со вздохом, она поглядела на ночное небо, словно искала в нём вдохновение. – Признаюсь, я была готова убить тебя, когда увидела с камерой, но сейчас… я не злюсь, – её лицо стало беззаботным, когда она посмотрела в виноватые глаза парня.
– Да, спасибо… А вот Марк, кажется, потерял ко мне доверие… – потёр он зябнувшие пальцы о колени.
– Забей. Он просто невежливая, неряшливая свинья, – проговорила она с лёгкой улыбкой так, будто Марк ей надоел. – Зато у меня есть парень-друг, с которым можно прикалываться и не стесняться, что ты девушка. Во всём надо искать плюсы, – это заставило их обоих посмеяться и задуматься.
– Говоря о плюсах и минусах, сразу вспоминаешь театр… – с ностальгией вспоминал он, уставившись в пустоту. – Помнишь его?
– Во век не забудешь. Кропов! – актёрствовала она. – Кропов, я кому говорю! Больше эмоций! А ты Миура?! Сегодня надо плакать, а ты пришла на сцену и сверкаешь!
– Так она говорила?! – со смехом удивился он.
– Я не помню! – рассмеялась она. – Отсебятину сочинять начала, прости. Нет, ну она с приколом же!.. Называла меня смешнявкой. Говорила, что мне только мультики озвучивать.
– Мм, достижение. А меня она поленом бесчувственным назвала…
– Ха… правда?.. – она вдруг задумалась о том, сколько всего Павел сделал ради каждого своего друга. Они дружили не ради денег, но он всегда помогал им финансово и не просил ничего взамен. – Ты не бесчувственный, Паш, – нежно взяла она его руку. От прикосновения по телу у Павла пронеслась приятная дрожь, и он посмотрел в глаза Валерии. Он никогда ещё не замечал столь красивой формы её лица. Казалось, что он вот-вот приблизится к ней, чтобы рассмотреть цвет её ярких глаз, но вдруг вспомнил кое-что и убрал руку…
– Ты прости меня за тот раз… – потупился он. – В школе… я просто испугался…
– Паш… Это ты меня прости. Я вела себя странно… Не стоило мне этого начинать. Тогда мы ещё были не такими взрослыми. Вытворяли всякие глупости…
– Но теперь-то мы выросли… – посмотрел он в глаза, что засияли надеждой. – Да?
– Да… – легонько улыбнулась она и засмущалась, отведя взгляд.
– А знаешь что? – встал он во весь рост и протянул руку. – Пойдём-ка внутрь, а то придётся всю неделю в постели отдыхать, а ведь у меня ещё много планов на эту неделю.
– Надеюсь, ты спец в развлечениях, а то, знаешь ли, даме легко наскучить, – приняла она помощь и вместе с Павлом вернулась во дворец.
– Даже не сомневайся! – закрыл он за собой входную дверь.
Дворец, спальня девушек…
Кружка чая в руке Светы почти остыла, пока та рассматривала одну единственную картину в спальне, висевшую напротив кровати. Художник изобразил ночной сад с яблонями и фонтаном, где летали маленькие звёзды, а по серой кирпичной дорожке растекались лужи крови, видимо, он хотел воссоздать сцену на поле боя, но самих воинов на нём не оказалось. Света часто посещала музеи и самостоятельно разбирала картины великих художников, пытаясь найти в них изначальный замысел, который хотел передать автор. Ей нравилось размышлять на разные темы, что прямо или косвенно затрагивали её повседневную жизнь. По правде говоря, такой она была не всегда. Смерть родителей заставила её искать смысл во всём, что она видит. Возможно, в глубине души она хотела бы знать, почему именно отец и мать погибли тогда в автокатастрофе…
Вдруг дверь в спальню открылась, и вошла Валерия, что пребывала в эйфории. Расправив руки, она плавно повалилась на мягкий матрас и замечталась, глядя в потолок. Долго думать не пришлось – Света сразу догадалась в чём дело:
– Ты часом ли не с мистером Кроповым разговаривала? – лукаво произнесла она.
– А по мне что сильно видно? – от смущения она прикрыла лицо ладонями.
Тут со стороны двери донёсся тихий стук. Затем в комнату заглянул Марк. Он позвал Свету посидеть на лестнице, и та с радостью передала подруге оставшийся чай и вышла из комнаты.
Замечтавшаяся Валерия присела у тумбы, попивая невкусный напиток, от которого корчилось лицо, и поглядела на картину, где художник изобразил горящий дом, что сильно привлекло её внимание. Создалось лёгкое чувство дежавю, будто Валерия уже видела это здание раньше, но не могла понять где именно…
Тем временем Марк и Света в обнимку сидели на ступенях в главном зале и обсуждали планы на неделю. Девушка хотела бы играть на рояле и изучать дворец, а парень предпочитал прогуляться по лесу, чтобы «посмотреть на зверушек да на красивые места». Свете понравилась идея Марка, и она поцеловала его, а после с весельем напомнила, насколько сильно мечтает съездить в Петербург, на что парень уклончиво ответил, что это место несомненно запомнится ей больше, чем вторая столица России…
Когда Марк проводил Свету обратно и уже направлялся к себе, то попутно пересёкся с мимо проходящим Артуром, чей безразличный взгляд напрягал его с самой первой их встречи. Почему он постоянно смотрел на него с презрением?
Проводив Марка взглядом, Артур вошёл в спальню с двумя кроватями, на одной из которых сидел Эмиль. Он всё так же пересматривал записи с камеры и даже не заметил, как вернулся друг. Иронично, но, договорившись занять одну комнату, они снова стали соседями
– Эмиль, будешь смотреть только в камеру, каникулы пройдут не через тебя, а через объектив, – прошёл я к кровати и прилёг в одежде. Конечно же, я снял обувь.
– Знаю, но… видео получаются такими интересными.
– Они станут ещё интересней, если ты будешь пересматривать их целиком. Дома, – я наверняка выглядел настойчивым, прямо как мой отец.
– Хорошо. Но, по правде говоря, мне больше нечем здесь заняться…
– Ну давай поговорим тогда что ли?
– О чём? – заинтересованно отложил он камеру на тумбу.
– О том – о сём. Мы с тобой в последнее время мало общались. Расскажешь какую-нибудь историю? Может, ты хочешь чем-то поделиться?
– Нууу… был один неприятный случай… Ай, забей.
– Нет-нет-нет, продолжай, – подсел я ближе к концу кровати, серьёзно посмотрев на друга. – Что ещё за неприятный случай такой?
Воспоминания были смутными. Эмиль помнил только серые очертания пыльных окон у потолка и сырой воздух. Ещё до выпуска со школы его нарочно заперли в школьном подвале. Причину и имя обидчика он озвучивать не стал – боялся. Он рассказывал это с лёгкой улыбкой, будто принял всё за шутку, но Артур видел неподдельную тяжесть в его глазах. Ему стало жаль друга:
– Почему ты не рассказывал?
– Не знаю, – пожал он плечами и лёг под одеяло, погасив лампу на своей тумбе. – Наверное, не хотел портить вам выпускной…
Он явно что-то не договаривает. В школе над Эмилем издевались редко, и то только за то, что он был заучкой. Может, он не хочет называть имя обидчика, потому что тот находится среди нас? Вполне возможно… Даже если и нет, он не заслужил подобного обращения.
– Не знаю, кто тебя запер, но он явно не понимал, с кем связался. В следующий раз обращайся ко мне, если не сможешь уладить конфликт.
– Да… Спасибо, – признательно глянул он на Артура и завернулся в одеяло с запашком старины, надеясь, что не подцепит каких-нибудь болячек.
С соседней комнаты донёсся приглушённый хохот. Громкие разговоры Глеба и Дениса проносились сквозь приоткрытые двери прямиком в коридор. Парни дурачились и даже не собирались готовиться ко сну. Глеб достал из шкафа пышное серое платье с цветами и поверхностно примерил его, подшучивая над Денисом. Они не сдерживали смеха, вспоминая, как однажды принесли в школу каблуки и носили их поочерёдно вместе с одноклассниками, пока не довели учительницу до слёз. И нет, слёзы были отнюдь не от радости. История заставила засмеяться их ещё пуще, из-за чего дверь в спальню резко распахнулась, и в проёме появился недовольный Михаил:
– Может, вы уже перестанете ржать на весь дворец? Вы здесь не одни.
– Смотрите-ка, граф пришёл! Милорд, вы разве дома не выспались? – сдерживал улыбку Глеб до момента, пока плавно не приподнял платье до плеч и не придавил ладонью о грудь. – Лучше зацени мои большие бууубсы, – язвительно пропел он, интимно подёргивая платье в области сосков. – Нравится?
– Ну ох-ре-неть… – с поражённой физиономией он скрестил руки на груди и помотал головой. Его взгляд был похож на взгляд родителя, недовольного своим ребёнком.
– Глеб, прекрати, – Денис уже давно перестал смеяться, понимая, что Михаила это злит.
Наступила тишина, во время которой парни обменялись осуждающими взглядами. Когда Михаил наконец добился тишины и ушёл в свою комнату, Глеб швырнул платье обратно в шкаф и показал средний палец вслед плавно закрывшейся двери.
– Раньше он не был таким серьёзным, – недовольно пробурчал Глеб. – А ведь мы с ним были хорошими друзьями, когда я учился в средних классах.
– Да ну? – заинтересованно посмотрел он на друга.
– Мы познакомились через моего старшего брата и даже потом работали в одном магазине, а потом… я переехал, – прошипел он. – Ладно, забей. Там ничего интересного… Ты идёшь?
– Куда? Спать же пора.
– Разве мы не договаривались на ночной обход?
– Нееет, я и так уже режим сбил. Да и настроения нет после нашего… – намёком он глянул на дверь, – розыгрыша.
– Ясно, – цокнул он языком, усевшись на кровать. – Тогда сладких снов, – быстро увалился он под одеяло и погасил лампу, что стояла на тумбе.
Неизвестная локация…
Холодный ветер. Бульканье воды. Шелест листвы. Эмиль ощутил, как стоит босиком на влажной земле, и открыл глаза. Перед ним предстали изогнутые ивы, зелёный туман и мутная вода – болото и не единой живой души. В небе завывал ветер, заставлявший парня смотреть вверх сквозь кроны деревьев. Ему казалось, что это сон, но в то же время он мог чувствовать – мог бояться. Впереди вырисовывалась тропа, что вела меж вод.
Шаг за шагом Эмиль пробирался по грязи и в страхе оглядывался, когда слышал пронзительный далёкий вой, совсем не похожий на гул ветра. Тревога заставляла ускорять темп, и вскоре парень окончательно понял, что его преследуют, поэтому ринулся вперёд изо всех сил.
Тропа сужалась. В панике Эмиль старался удерживать равновесие, чтобы не свалиться воду. Позади доносился шелест. Совсем-совсем рядом! На последнем издыхании парень пронёсся сквозь занавес едкого тумана и увидел пришвартованную к колу лодку. Без лишних раздумий он сорвал верёвку и, оттолкнувшись от берега, юркнул на борт. Нечто позади приближалось и наращивало звериное рычание, пока наконец не появилось из тумана… Огромное… Чёрное… Его жёлтые глаза смотрели прямо в душу парню, отчего тот застыл в оцепенении от неописуемого ужаса. Точно демон в облике химеры стоял на берегу и недовольствовал тем, что не успел догнать заблудшую жертву. Существо знало, что проиграло погоню, и растворилось в тумане.
Перепуганный до смерти Эмиль уже не верил, что это сон. Туман вокруг рассеивался, проясняя звёздное небо. Парень понял, что теперь дрейфует не среди болотных вод, а в кристально чистом озере. Под водой проносились светящиеся лучи мчащихся косяков рыб. Казалось, что эта завораживающая игра света – награда за спасение. Казалось, что теперь всё будет хорошо…
Но вскоре лодка причалила к ветхой пристани, к противоположному берегу. Эмиль не без труда взобрался наверх и увидел перед собой небольшую постройку – рыбацкий домик. Парень с опаской подошёл к нему и осторожно потянул ржавую ручку. Со скрипом отворив дверь, он поразился, ведь внутри его ожидала дворцовая ванная. Полный недоверия и сомнений он оглядел постройку снаружи и, не найдя иного варианта, всё же решился войти.
Когда Эмиль встал посреди комнаты, то почувствовал сильное облегчение. Вдохнув знакомый запах, что дарил воспоминания о домике деревне, он понял, что действительно оказался во дворце. Но тут из-за спины раздался троекратный стук, и парень испуганно отшатнулся к наполненной до краёв ванне. Схватившись рукой за бортик, он услышал крики друзей. Они доносились из-за двери и в панике окликали его имя раз за разом, нагоняя тон, что превращался в рёв. Теперь Эмиль слышал не друзей, а глухое рычание. От страха заложило уши и раздался тихий звон.
Внезапно руку парня ухватили за запястье и затянули ванну. Не успел он опомниться, как в момент оказался под водой. Он захлёбывался и пытался вырваться, но не мог – чувствовал, как его тело удерживает множество рук. С трудом он зацепился за бортик скользкими пальцами и потянулся наружу. Ему удалось вытащить голову на поверхность и сделать глубокий вдох. Но через мгновение его снова затянуло на дно. В момент, когда он понял, что это конец, он отчаянно закричал, выпуская изо рта потоки пузырей. И лишь через несколько мгновений до того, как он мог потерять сознание, его вытащили из-под воды.
Эмиль повалился на пол и откашливался, ползя в сторону на четвереньках. Меча взгляд, он видел ноги вокруг себя и не сразу понял, что это его друзья… Они расспрашивали его о том, что случилось, но он не отвечал – лишь сильно дрожал, прижавшись к стене. Ему принесли полотенца и отвели в гостиную, чтобы согреть у камина. Перед уходом Марк с подозрением оглянул наполненную ванну и покрутил оба крана, чтобы проверить наличие воды, но трубы оказались пустыми…
Поверить не могу, что Эмиль едва ли не утонул… Если бы я вовремя не заметил его отсутствия, то… Не хочу даже и думать об этом… Главное, что мы успели вытащить его.
В гостиной Эмиля усадили у зажжённого камина. Парня расспрашивали, почему он заперся в комнате и наполнил ванну до краёв, но он толком ничего не объяснил, сказав лишь, что видел жёлтые глаза в своём страшном сне. Он никогда не забудет их… – смотрел он в пустоту.
Первое, что пришло в голову, озадаченным друзьям так это то, что Эмиль – самый обыкновенный лунатик. Однако это не облегчило их состояние, ведь если бы они не выбили дверь, то, возможно, к утру они бы оплакивали его смерть. Успокоившись, многие отправились по комнатам. Павел и Лера решили остаться с Эмилем, чтобы тот высох и пришёл в себя.
Перед сном Артуру захотелось попить воды, поэтому он пришёл в столовую и открыл кухонный шкафчик, заметив, как сильно у него трясутся руки.
Никогда я ещё не ощущал подобного… Хорошо, что я тогда услышал журчание воды… Возможно, я чересчур параноик, потому что хватился искать Эмиля посреди ночи, ведь он мог просто пойти в туалет… но всё же это оказалось полезным как никогда…
Артур глубоко вздохнул и вытянул из шкафчика бутылку воды, а затем налил в стакан. Выпив всё до последней капли, он хотел было возвращаться в спальню, но вдруг услышал троекратный стук по стеклу, будто кто-то ручкой ударял по школьной парте. От испуга парень обернулся и уставился в другой конец столовой, на занавешенные тёмно-зелёные шторы. Показалось ли ему? Или же кто-то вышел на улицу и обошёл дворец, чтобы напугать его?
Тем не менее Артур робко преодолел длинную комнату, пройдя мимо стола, и осторожно оттянул штору. На стекле отражался свет лампы, и парень с трудом разглядел очертания фонтана на фоне мрачного леса. Стук вновь донёсся по стеклу, заставив Артура взглянуть вниз – на подоконник, где с наружной стороны сидел воробей и назойливо брякал клювом, будто нарочно привлекал внимание. Когда парень присел на корточки, чтобы лучше разглядеть странную птицу, она застыла, словно чучело, уставившись чёрным пуговками в пустоту…
Это… странно…
Артур тряхнул по стеклу костяшками, и птица вспорхнула с подоконника, умчавшись прочь. После этого парень с облегчением встал и собрался уходить, но боковым зрением заметил нечто, что заставило его ужаснуться. Он резко повернулся! По его телу тотчас пронеслись мурашки, и он в страхе отшагнул назад. Дверь, ведущая в потайной ход, через который они с Валерией пробирались прошедшим вечером, оказалась распахнута. Парень был готов поклясться, что секунду назад она была заперта…
Из тьмы, куда свет яркой лампы оказался не досягаем, понёсся шелест неясных фраз, что постепенно превращался в отчётливые эха мужчины и женщины.
– Я больше не могу этого терпеть!.. Этот дворец – зло.
– Понимаю, твои страхи, дорогая, и разделяю их. Но у нас нет иного выхода, кроме как смириться с этим, а иначе мы останемся ни с чем…
– Оно погубит всю нашу семью…
Это не нормально… Мне это кажется… Этого не может быть…
Артур осторожно попятился к двери, опасаясь, что незнакомцы из тьмы услышат его. Ему казалось, что он сходит с ума, что вот-вот свихнётся. Он хотел бежать, но вдруг столкнулся с кем-то спиной и отскочил к столу:
– Твою мать!.. – я ошарашенно уставился на перепуганного Марка. Он прижался к дверной раме и не отводил от меня выпученных глаз. – Ты чего, блин, так подкрадываешься?.. – так сильно я ещё не пугался. Пришлось пригнуться, чтобы отдышаться – мне действительно стало дурно.
– Это ты смотри, куда летишь, придурок!.. Ты какого хрена тут крадёшься? – оглянул он пустую столовую.
Артур обернулся и понял, что дверь, ведущая в концертный зал, теперь закрыта.
Да что здесь происходит?.. Говорить ли об этом Марку? Сомневаюсь, что он поверит мне… Скажет, что я спятил. Но я точно слышал голоса, и мне точно не привиделось…
– Воды решил попить и… шорох услышал, – я видел тот взгляд – взгляд человека, что смотрел на чудика – на дурачащегося маскота, что пристал к посетителю с рекламой в торговом центре. – Это была просто птица…
– Ага… птица… понятно, – он сделал вид, что ему небезразлично состояние Артура и отошёл к столешнице, чтобы попить.
Прежде чем уйти, Артур в последний раз оглянул дверь потайного хода и покинул столовую, переваривая всё, что только что произошло. Он хотел избавиться от плохих мыслей, но чутьё подсказывало, что с этим местом действительно что-то не так…
Рукописи безумца
Дворец, столовая…
На утро друзья собрались, чтобы позавтракать. Благодаря газовой конфорке, которую Михаил удачно захватил с собой перед поездкой, удалось приготовить кастрюлю гречки. Ребята закусывали её сардельками и запивали вишнёвым морсом. К слову, Эмиль к тому времени уже отошёл от случившегося и даже скромно улыбался, когда Глеб выдавал хоть и глупые, но, на удивление, смешные шутки. Нельзя сказать, что парень полностью оправился после этой ночи, ведь если бы его вовремя не вытащили, он бы действительно мог утонуть… Всё же все старались вести себя так, будто сегодня ничего произошло, чтобы не портить друг другу отдых и не напоминать Эмилю о… случившемся…
Ближе к полудню тень дворца покинула замечательный яблоневый сад с фонтаном, что располагался в самом его сердце. Туда вела широкая каменная тропа, по бокам которой стояли две стеклянные оранжереи. Когда-то придворные служащие хранили там инвентарь и выращивали цветы, чтобы двор, окружённый лесной оградой, создавал атмосферу уюта и умиротворения. Марк и Света прогуливались вдоль дорожки с гниющей опавшей листвой и наслаждались пением птиц, вдыхая воистину свежий воздух. Они выглядели, как пара из романтического фильма, где суровый бродяга повстречался с доброй принцессой. Вряд ли такое случается только на экране телевизора, – уверяла себя Света.
Когда возлюбленные присели на скамью, Марк сложил ногу на ногу и одаривал девушку безмерными комплиментами, но та отнюдь не хотела провести время, слушая, какая она умная и красивая. Вместо этого она подскочила со скамьи и потянула парня за руку: ему пришлось с неохотой встать, чтобы не огорчать девушку своей ленью.
– Вставай-вставай! – тянула она его на себя.
– Ну ладно, Светик. Чего задумала? – игривая улыбка мелькнула на его хитром лице.
– А давай-ка вместо поднадоевшего флирта лучше немного побегаем?
– Чего ж вам всем не имётся-то? То прятки, то салки, – ехидно ухмыльнулся он, а затем неожиданно шлёпнул девушку по ягодице и умчался к фонтану. – Ты водишь!
– Эй! – подхватила она ягодицу и побежала за парнем.
Пара носилась по саду, словно дети, которым позволили играть на площадке. Их смех был слышен даже во дворце – в комнате, из чьего окна за ними наблюдал Денис. Он тяжело смотрел, как Света радуется, проводя время с другим. Ему искренне хотелось вернуть те школьные дни, когда они ходили друг к другу в гости, шутили и общались. Наверное, даже любили… Не желая больше думать о прошлом, Денис с грустью задвинул штору и ушёл, протирая заляпанные очки краем кофты.
Веселье оказалось не долгим – Света устала и залезла в фонтан. Усевшись у бортика, она наблюдала за дворцом и устало изумлялась его красоте, пока пейзаж не затмил Марк, который, дыша, как пёс после пробежки, устроился ближе к девушке. В лёгких объятиях они вообразили, как живут в этом месте долгую и счастливую жизнь – от свадьбы до самой смерти.
Внезапно в глаз девушки приземлилась капля воды. В недоумении Света прижмурилась, оглядела ясное небо и повернулась к Марку, протиравшему щёку. Вдвоём они посмотрели на возвышенную над ними статую дерева с каменными воробьями на ветках. Из их клювов вдруг заструилась вода и забрызгала ребят! Они подскочили и со смехом выпрыгнули за борт. Некогда сухое дно фонтана наполнялось чистейшей водой. Как он мог включиться? Наверняка это очередные проделки Павла, – подумали они и радостно засмеялись столь удивительному событию…
Тем временем во дворце Артур и Эмиль осматривали чердак. Пришлось открыть ставни, чтоб хоть как-то осветить тёмное пространство. Солнце пробивалось сквозь пыльные стёкла и озаряло старинную мебель, заколоченные коробки и блестящие украшения. В поисках интересных вещей Эмиль внимательно подснимал каждый пройдённый метр, пока вдруг не наткнулся на ящик, на крышке которого лежал дневник. Дневник тот принадлежал, как оказалось, некому Лермонту Августову – дворянину – последнему хозяину дворца. Именно о нём и рассказывал Павел перед поездкой. Никто и по сей день не знал, что случилось с ним и его семьёй. Ходили слухи, что они в спешке покинули дворец и оставили его пустовать, но так ли было на самом деле? Да и что в таком случае могло послужить причиной переезда?
– Эээ, Артур?.. – взял Эмиль дневник в свободную руку и разглядывал облезшую от сырости обложку, поворачиваясь к другу.
– Что нашёл? – я заинтересованно шагнул к нему, надеясь, что находка стоит моего внимания.
– Кажется, это принадлежало хозяину дворца, – неуверенно передал он дневник.
– Ты уверен? – я внимательно осмотрел обе стороны обложки, заметив едва ли разборчивую чернильную подпись: «Лермонт Августов».
– Паша говорил про него. Дворянин. Хозяин дворца. Ходит легенда, что семья Августовых пропала, и никто по сей день не знает куда. Ни документов, ни записей – ничего. Будто их запечатлели на семейном портрете и… стёрли будущую историю.
– Но, может, тогда ответ кроется в этом дневнике? – полный энтузиазма я потряс дневник, чтобы заинтересовать друга к прочтению.
– Думаешь? Мне кажется те, кто исследовал дворец, уже давно его изучили.
– Тогда почему дневник лежит здесь, Эмиль? На чердаке, а не в городских архивах? – кажется, этот вопрос поставил его в тупик.
– Может… его нарочно скрывали… призраки?
Чувство юмора у него стало куда лучше, чем раньше. Меня и вправду позабавил ответ.
– Кто знает, – задорно ответил я, подняв брови. – Прочитаем записи и, возможно, узнаем предысторию дворца. Как ты смотришь на это? – прищурился я, ожидая ответа.
