Родная кровь

Родная кровь

Елена А. Новикова

Семья не начинается кровью, но и не заканчивается.

«Сверхъестественное»

© Елена А. Новикова, 2026

ISBN 978-5-0070-7274-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

1985 год

— Какая ты счастливая, Жанка! — Наташа искренне любовалась подругой.

За окном разливалась весна, конец апреля радовал теплом, в воздухе витала любовь. Любовь такая, какая случается только с очень молодыми людьми, у которых впереди бескрайняя жизнь, верные друзья и, возможно, какие-то долги по учёбе. А главное во всём этом — свобода! Она кружила голову, опьяняла и заставляла беспричинно улыбаться солнцу, поющим птицам и новому платью.

Жанна, только что сделавшая у Катрин — соседке по общаге — модную «химию», вертелась перед зеркалом. Отражение показывало стройную тонкую блондинку с длинными ногами и чуть вздёрнутым аккуратным носиком, по которому рассыпались веснушки, ничуть не портящие свежего личика. Жанна стояла спиной к зеркалу, вывернув насколько возможно голову, чтобы рассмотреть себя сзади. Рисунок из «стрелок» на чёрных капроновых колготках должен был идти ровно посредине ноги, исчезая под короткой джинсовой юбкой.

— Прям вот белой завистью вам с Мишкой завидую, — Наташа лежала на животе на своей кровати, обняв подушку.

— Да уж, есть чему, — улыбнулась Жанна. — Господи, как же я его люблю!

— Вы про свадьбу ещё не думаете?

— Натусь, ну какая свадьба? — отмахнулась Жанна, поправляя юбку. — Миша собирается сначала кооперативную квартиру взять, чтобы от предков не зависеть. А потом уже и про свадьбу будем думать. Да и доучиться надо.

— Но у вас же всё было.

— И что? — засмеялась Жанна. — Ой, я же забыла тебе показать!

Девушка в два шага оказалась у своей кровати, где лежал яркий полиэтиленовый пакет, с которым Жанна ходила на занятия, вызывая неприкрытую завись однокурсников и косые взгляды преподов. И было от чего — Миша подарил ей настоящий импортный пакет с популярной певицей. С таким не стыдно было и в театр сходить, если бы в том театре студентке предпоследнего курса медицинского училища было бы хоть капельку интересно.

В пакете рядом с тетрадками, исписанными аккуратным девичьим почерком, лежал заветный свёрток. С Мишей они увиделись лишь мельком — молодой человек торопился по каким-то своим очень важным делам и заглянул к подруге в перерыве между её парами. Они даже успели нацеловаться прямо на крыльце училища, заставляя вахтёршу, тётю Гулю, шипеть какие-то гадости про распущенную молодёжь.

— Гляди! Шик-модерн! — Жанна вынула свёрток и бережно сняла сероватую бумагу, куда любимый упаковал подарок.

— Обалдеть! Фирма? — Наташа соскочила с кровати.

В руках Жанны было целое сокровище — белоснежная футболка с Микки-Маусом, отпечатанным на груди. На воротнике — бирка, написанная на английском. Наташа, чуть приоткрыв рот, прикоснулась к нарисованному мышонку:

— Очуметь! Мерила уже?

— Ага, в туалете прикидывала, — Жанна мечтательно закатила глаза, не выпуская из рук вещь.

Наташа щупала тонкий трикотаж, понимая, что ей такое никто никогда не подарит. А накопить самой и купить что-то подобное у фарцовщиков просто нереально. Остаётся выискивать по магазинам хоть что-то более-менее приличное, чтобы не стыдно было показаться в компаниях. Девушка вздохнула. «Ну ничего, — подумала Наташа, — вот доучусь и пойду работать. А врачам всегда денежку принесут. Ну, конечно, сначала-то буду медсестрой. А им тоже денег дают, чтобы за больными лучше смотрели. Пока работаю, выучусь на врача. И будут у меня и футболки, и пакеты, и духи, какие захочу». Мысли у девятнадцатилетней девушки, росшей в большой семье, дальше не забегали.

Присев на свою кровать, Наташа одёрнула на коленях короткий халатик, модным не бывшим никогда вообще. А Жанна, делая вид, что привыкла к такой роскоши и ничуть не волнуется, одним движением надела футболку, скрывая простой хлопковый лифчик.

— Ну? Отпад?! — Жанна покрутилась.

Футболка очень шла к джинсовой юбке. В глазах подруги Жанна выглядела настоящей иностранкой, к тому же хорошенькой. «И с женихом», — вздохнула Наташа.

— Повезло тебе с Мишкой.

— Тьфу-тьфу-тьфу! — Жанна постучала по оправе зеркала. — Сама не понимаю, за что мне такое счастье. А давай тебя с его другом познакомим?

— С кем? — отношения для Наташи были чем-то непонятным.

Она, конечно, гуляла с несколькими парнями, но дальше поцелуйчиков дело не заходило. Воспитанная строгими родителями, Наташа не позволяла парням ничего больше. А вот сейчас, посмотрев на цветущую, всегда радостную Жанку, ей захотелось. Захотелось стать такой же смелой, раскрепощённой, весёлой, немного легкомысленной и ветренной. Ведь когда такой она побудет? Молодость проходит слишком быстро — оглянуться не успеет.

— Юрасик, кажется, свободен, — Жанна, припоминая, наморщила носик. — Он симпатичный. Ты его видела, кажется, на квартирнике у Миши.

— Кучерявый?

— Нет, кучерявый — это Славик. Юрасик тёмненький такой, родинка у него над губой.

Жанна посмотрела на подругу. «Да, пора Наташку в люди выводить», — подумала девушка, которой бывало порой стыдно, что она бросает подругу, проводя время с Мишей.

— Да он на меня не посмотрит, — отмахнулась Наташа, снова поправив на коленках халатик.

— Посмотрит. Мы тебя так начепурим, что у Юрасика вариантов не будет. Втрескается по самые помидорки, — Жанна весело засмеялась.

В её смехе было столько лёгкости, что вся небольшая и, честно говоря, убогая комната общежития медицинского училища, как будто преобразилась и залилась светом. Наверное, именно этот смех, эта лёгкость, с которой Жанна жила свою жизнь, беззаботность, искренность и немного наивная непосредственность привлекала к Жанне людей. Девушка моментально становилась своей в любой компании. Наташа на фоне подруги казалась немного скучноватой, хотя и её природа не обделила точёной фигурой, ярко-голубыми пронзительными глазами и пухлыми губками. Заплетённые в косу волосы отливали на солнце рыжинкой.

— Я тебе свой батник дам, а у Томки одолжишь юбку. Ну и накрасим тебя поярче, — Жанна скептически посмотрела на острые Наташкины коленки. — Вот будет здорово, если вы с Юрасиком сойдётесь. Они же с Мишкой друзья, сможем гулять вместе.

— Ага, и две свадьбы сыграем, — хихикнула Наташа, чувствуя себя немного неуверенно.

— Ага, — кивнула Жанна.

Окончательно забросив мысли о предстоящей сессии, девушки принялись подбирать наряды для сегодняшнего вечера. Надежды на лучшее будущее витали в воздухе в этой крохотной комнатушке, где помещались всего лишь две кровати, стол и шкаф. И за стенами этой комнаты кипела жизнь. И во всей общаге, пропитанной бунтарским студенческим духом, всё голосило о любви к жизни. Пара сотен молодых людей, решивших связать свою жизнь с медициной, зубрили конспекты, читали книги, болтали, бренчали на гитаре, отсыпались в перерывах между сменами или гулянками. И над всем этим подходил к концу апрель.

***

2025 год

— Давайте я вам помогу, баб Вер, — молодой мужчина поспешил к пенсионерке, несущей в обеих руках по объёмному пакету.

— Ой, Олежик, к мамке приехал? — старушка с радостью избавилась от тяжёлой ноши.

Идти по скользкой из-за недавней оттепели тропинке было совершенно невозможно. Женщина вспомнила всех святых и помянула недобрыми словами коммунальщиков, не торопящихся хотя бы присыпать дорожку к дому песком.

— А я с пенсии скупилась, как заполошная. Еле донесла, думала, все руки оборву. Ничего не купила, кошелёк пустой. Что делается?

— И не говорите, — покивал Олег, пакеты у бабы Веры были действительно тяжёлые. — Мамку мою давно видели?

— Так это, — пенсионерка остановилась, от ходьбы по скользкому снегу под коленками уже всё тряслось и в груди не хватало воздуха, — на неделе точно видела. И Ромку видела. Ой, вы бы его куда сдали что ли.

— А что такое? — Олег остановился рядом со старушкой.

— Непутёвый он у вас. Ты меня прости, конечно, но я ж вас обоих с мальства знаю. Но если Ромку не закодировать, он у вас где-то под забором окочурится. Тьфу-тьфу-тьфу!

— Опять бухой был? — нахмурился Олег.

— Какой там! — махнула рукой баба Вера. — Себя не помнил, как нёс. Глаза стеклянные, самого шатает по сторонам. С окна видела, как он шёл, думала и навернётся тут на ступеньках.

Олег вздохнул. Брат в последнее время пил запоями, едва просыхая на пару дней. И потом всё начиналось сначала. Олег устраивал его на работу, но тот держался до первой зарплаты. Хорошо, если до первой зарплаты. Мог психануть и уйти просто потому, что на него косо посмотрели, как ему показалось.

— А мамка ваша его всё жалеет. Сначала гоняет, лупит, а потом всё равно на цыпочках вокруг Ромочки своего бегает, дура. Сто раз мне жаловалась, что на порог его больше не пустит. А потом опять… Эх.

— Нда, — вздохнул Олег, переминаясь с ноги на ногу.

— Ну тут что сказать? Материнское сердце. Пойдём, Олежек, пойдём.

Баба Вера ухватилась за локоть мужчины и потянула его к подъезду. Идти приходилось медленно. Олег хмурился и сопел, едва сдерживаясь.

— А Ромка на мать руку не поднимает? — наконец спросил мужчина. — Что-то в последнее время он мне не нравится. Совсем какой-то стал агрессивный.

— Вот этого, сынок, я тебе не скажу. Анька мне не жаловалась. Но оно и понятно — кто ж про такое будет рассказывать. Мы ж с ней не прям лучшие подруги, по возрасту не сходимся.

— Неспокойно мне что-то, баб Вера. Прям на сердце какой-то камень. Вот и приехал сам посмотреть, а то мамка трубку не берёт со вчерашнего вечера.

Олег придержал тяжёлую подъездную дверь, пропуская соседку. Её пакеты уже основательно оттянули руки, он искренне не понимал, как баба Вера умудрилась дотащить их от супермаркета.

— Может, телефон разрядился? — предположила старушка.

— А может, Ромка стащил и сдал, чтобы было на что водки купить, — с каждой ступенькой Олег становился всё мрачнее.

— Да ты не волнуйся так, на тебе прям лица нет.

— Нехорошо мне что-то, — признался мужчина.

Выглядел он по-настоящему плохо — на висках выступили капельки пота, взгляд бегал, ни на чём не останавливаясь, дыхание участилось. Олег даже дышать стал через рот, от чего губы тут же пересохли. Шаги давались нелегко, как будто к ногам привязали по пудовой гире. Даже одышливая и неповоротливая в своём длинном пуховике баба Вера обогнала мужчину на лестнице на несколько ступеней.

— Ты не заболел? — забеспокоилась старушка. — Сейчас какой-то вирус снова ходит, я по телевизору слышала, что моментально людей косит.

— Нет, — выдавил из себя Олег.

Они поднялись на второй этаж. Здесь была квартира, в которой Олег родился, вырос и жил до двадцати лет, пока не съехал. Всё на площадке было знакомо. Он помнил, где какое слово написано на стенах, хоть их и перекрасили. И запах дома тоже никуда не делся. А номер на квартирной двери они прикручивали, когда был ещё жив их отец, сам Олег учился тогда в третьем классе.

— Давай мне сумки, — баба Вера опасливо приблизилась к мужчине.

— Ага, — Олег шумно сглотнул, передавая пакеты.

— Спасибо. Сама бы ещё только до подъезда дотелепалась, — пенсионерка довольно легко подхватила пакеты и пошла дальше, на свой третий этаж.

Олег постоял секунду-другую перед дверью материнской квартиры и постучал. Выждал немного и постучал снова. Никто не спешил отпирать. Мужчина припал к двери всем телом, стараясь услышать, что происходит внутри. Но слышал лишь, как поднимается наверх баба Вера, как работает телевизор у соседей слева.

— Мам! — Олег выпрямился и забарабанил в дверь кулаком.

— Может, вышла куда? — баба Вера остановилась передохнуть на межэтажной площадке.

— Да куда она пойдёт? — бросил Олег немного резче, чем хотел.

Мужчина заметно нервничал, его пальцы сжимались в кулаки, а движения сделались резкими и дёрганными. Прекратив стучать, он снова прислушался. Не дождавшись ответа, застучал сильнее. Дверь отзывалась гулом. На шум выглянул сосед из квартиры напротив:

— Ты чего буянишь опять?

Олег коротко развернулся к нему и снова принялся колотить в дверь материнской квартиры.

— А, это ты. Я думал, Ромку домой не пускают, — сказал сосед.

— Слышь, Петрович, а ты Аньку когда видел? — баба Вера перегнулась через перила.

Пакеты женщина поставила, чтобы не оттягивали руки. В её возрасте не так много развлечений, а тут явно что-то происходило. Да ещё и с соседкой, которую она знала лет тридцать, если не больше.

— Чё я за ней слежу? — буркнул Петрович. — Да не выламывай ты двери. Ключей что ль нет?

Олег отступил от квартиры. Кулаки болели, на правой руке костяшки были сбиты в кровь. Пот теперь покрывал весь лоб, блестел на волосах. Мужчина дёрнул замок куртки, чтобы расстегнуться. С первого раза не получилось, добавляя нервозности. Дёрнул ещё раз, почти вырывая «молнию». Выругался сквозь зубы.

Баба Вера покосилась на свои пакеты, потом на десяток ступеней, которые отделяли её от собственной квартиры, и начала спускаться, оставив покупки у перил. Волнение Олега передалось ей.

Олег вынул из кармана связку ключей, отыскал нужный. Замок провернулся со щелчком, но мужчина застыл в нерешительности, держась за дверную ручку. Он снова шумно сглотнул.

— Зачем долбить, чтобы потом стоять? — хмыкнул Петрович и ушёл к себе, что-то продолжая бурчать под нос.

Бросив взгляд на спускающуюся соседку, мужчина открыл дверь и, чуть замешкавшись, шагнул внутрь.

— Мам! Это я! Ты чего телефон не берёшь? Ромка? Здесь? — голос Олега срывался на подростковый несломавшийся фальцет.

Войти следом баба Вера не успела. Она как раз подошла к двери, которую Олег за собой не закрыл, когда из квартиры донёсся истошный крик. Пенсионерка от неожиданности отступила, чуть не опрокинувшись на спину. Крик всё продолжался, в нём было столько ужаса, сколько, казалось, вообще не может быть в человеческом крике. Баба Вера размашисто закрестилась.

Олег больше не кричал, а только поскуливал, как собака. Баба Вера вошла в квартиру соседей, оставив дверь широко открытой. «Ну Анька и грязищу развела», — подумала баба Вера, осматриваясь. На вешалке громоздилась куча одежды, даже какие-то летние футболки и кофты. Внизу в куче обуви перемешались женские босоножки, мужские ботинки, тапочки и сапоги. На всех поверхностях лежала пыль, на зеркале — отпечатки пальцев, расчёска, брошенная на полочку рядом с телефоном, топорщилась волосами.

— Олег? — позвала пенсионерка. — Олежик, что такое?

Ответом ей был протяжный тоскливый вой из кухни. Женщина заглянула туда и отпрянула.

Взрослый мужик сидел и обнимал труп матери. В том, что Анна мертва баба Вера не сомневалась — всё вокруг было в крови.

— Свят, свят, свят! — пенсионерка закрестилась, отступая в прихожую.

Олег с совершенно обезумевшим видом прижимал негнущееся тело матери к себе, баюкая его. Вязкая кровь, покрывавшая халат Анны, оставляла на куртке мужчины бурые полосы. На джинсах его тоже была кровь, Олег испачкался, когда упал перед телом матери на колени. Мёртвыми глазами мать смотрела на сына, хватающего ртом воздух. Слёзы катились из его глаз, застилая взгляд.

Баба Вера с неожиданной прытью выскочила из страшной квартиры и застучала к Петровичу:

— Открывай! Там Ромка мать прирезал!

***

— Да куда ты прёшь, конь неподкованный! — выругался Виктор Сергеев.

Въехать во двор не получалось — узкий проезд загораживала «скорая помощь». Майор попытался объехать через покрытый снегом газон, но ему навстречу выруливал потрёпанный «Жигуль». Пришлось сдавать задом, возвращаясь на основную дорогу, и рискуя зацепить проезжающие мимо автомобили. Паша Курёхин, сидящий рядом, только вздохнул.

Во дворе припарковаться удалось с трудом, втиснувшись почти впритирку с микроавтобусом экспертов. Выйдя из машины, оперативники поднялись в адрес.

В квартире остро пахло лекарствами, и было людно. Сергеев недовольно засопел — наверняка, всё затоптано, залапано и ничего экспертиза не покажет. «А потом ещё следак явится и начнёт орать, что мы ничего не обеспечили ему», — подумал майор. А как они могли оказаться здесь раньше, если соседи сначала вызвали «скорую», дождались её, а потом уже фельдшерица позвонила участковому?

— Да тут понятно, что она мёртвая, — дёрнула плечом фельдшер, едва взглянув на Анну, которую Олег всё не выпускал из объятий. — Вам, бабушка, надо было ментов вызывать.

— Я вам не бабушка, — огрызнулась баба Вера. — Не слепая, вижу, что Анька преставилась. Мы вас для Олежки вызвали. Вы же врачи, сделайте с парнем что-нибудь. Он же уже так полчаса сидит. Да бледный такой. Сейчас как Кондратий хватит.

— Мы психическими не занимаемся.

— Успокоительное ему вколите. Это-то можете? Или диплом купили?

— Женщина, вы родня? Нет? Ну вот и идите к себе. Сейчас участковый придёт и разберётся. Может, этот ваш Олежик мать зарезал и устраивает теперь показательное выступление.

— Совсем дура? — возмутилась баба Вера. — Да он при мне квартиру открывал.

Пропустив мимо ушей нелестное высказывание, фельдшер позвонила участковому. Подходить к причитающему зарёванному мужику она не стала — мало ли что у него в голове. Участковый появился через пятнадцать минут, когда фельдшер уже собиралась уходить.

— У нас, между прочим, вызов есть, а я тут застряла.

— Так а куда вы сейчас поедете? Вы уже всё — свидетель, — участковый оценил ситуацию ещё быстрее и принялся набирать дежурную часть.

— Олежик, положи маму, иди сюда, — баба Вера разговаривала с ним, как с маленьким ребёнком, пытаясь привести в чувство.

Но Олег только крепче вцеплялся в застывшее материнское тело. Его била крупная дрожь. Сил на плач уже не осталось, он только открывал рот, беззвучно крича. В таком положении его и застали оперативники.

— Майор Сергеев, — представился Виктор. — Что тут?

— Да, похоже, сто пятая, — отозвался участковый. — Ну либо самоубийство. Тело осмотреть не получается пока.

— А ты тут какого делаешь? Чё у тебя посторонних полная хата? Паша, оглядись.

Курёхин кивнул и, ступая на цыпочках, прошёл дальше в квартиру. Сам Сергеев решительно двинулся к Олегу, отодвинув с дороги фельдшера.

— Слышь, парень, — майор присел на корточки и заглянул в покрасневшие глаза Олега. — Зовут как?

— Олег он, — подсказала баба Вера, за что тут же получила в ответ злой взгляд Сергеева.

Следя за реакцией мужчины, Виктор посмотрел на труп, который тот прижимал к себе. «Сто пятая как есть, коня не спрашивай», — халат на животе мёртвой женщины был полностью пропитан кровью.

— Нам работать надо, — криминалист, с которым Сергеев поздоровался ещё в подъезде, с недовольным лицом стоял у стенки. — Мы к телу не можем подойти. А сейчас судмед подъедет.

— Остальную квартиру осмотрели? — повернулся Сергеев.

— Отсняли, парни сейчас «пальчики» берут, но основное здесь. Давайте как-то решать с ним. Итак уже результаты нечистые будут.

Виктор вздохнул. Эксперт прав — ясности картины тут уже не добьёшься. Но работать экспертам действительно нужно.

— Фамилия у него какая? — спросил майор у бабы Веры, участливо наклонившейся над ним.

— Карташовы они. Олег и Анна Ивановна. Царствие ей небесное.

— Каршатов, эй, на меня посмотри! — Сергеев взял Олега за плечо и встряхнул. — На меня, говорю, смотри!

Олег повёл мутным взглядом, пытаясь сфокусировать его на незнакомом человеке, говорящем громко и строго. Слёзы больше не текли, наступило какое-то полное отупение. Перед глазами всё расплывалось.

— Давай, поднимайся на ноги. Мать положи и вставай, — Виктор потянул Олега вверх.

Тот попытался вцепиться в тело, хватаясь за ткань халата. Полы его поползли вверх, обнажая желтоватые с прожилками сиреневых сосудов ноги покойницы.

— Вот же тряпка, — выдохнул Сергеев и легонько шлёпнул Олега по щеке. — Тело оставь! Пашка, помоги!

Курёхин, будто только того и ждавший, протиснулся мимо криминалиста, оттеснил бабу Веру и ухватил Карташова за вторую руку. Зажав кисть Олега, Паша надавил на неё сильнее, чтобы разжать пальцы. Вдвоём им удалось поднять мужчину на подгибающиеся ноги. Тело Анны бревном переворачивалось от их движений в тесном проёме кухни. Сергеев морщился и стискивал зубы, замечая, что наступил в кровяной след ботинком, но продолжал тянуть Олега.

— Да твоего коня в пятачок! — выругался майор. — Ты чё поплыл, как баба?

Ещё одна звонкая пощёчина досталась Карташову, немного отрезвляя его. Баба Вера коротко тихо вскрикнула, прижимая ладонь к губам. Метод Сергеева старушка не одобряла, но запретить не могла.

— Наконец-то, — криминалист включил фотоаппарат и занялся делом, для которого приехал на вызов. — Наворотил тут. Всю картину смазал. Это ж надо так?

— Так мать же она ему. Неужели не ёкает внутри? — бросила ему баба Вера.

— Бабушка, пройдите к вашему внуку и там разговаривайте, — огрызнулся криминалист.

Олега дотащили до первой комнаты и усадили в кресло, на спинке которого в беспорядке была навалена одежда. Сергеев бегло осмотрелся — не бедно, не богато. Обычная квартира, без излишеств и особой фантазии хозяев. Вот только запущенная, как будто не женщина жила, а холостяк с минимальными требованиями к уюту и чистоте.

— Карташов, ты как там? — Сергеев пощёлкал пальцами перед глазами Олега. Тот поводил головой за руками оперативника. Виктор обернулся к фельдшерице, поминутно глядящей на часы: — Осмотрите его. Зря что ли приехали?

— Там по трупу приехали, — заглянул в комнату участковый.

— Это мы по трупу приехали, — вздохнул Виктор, оставляя Карташова с медиком.

— Ну этот, судмед, который, — поправился участковый.

— И то хорошо, — кивнул майор, выходя посмотреть на прибывших. — Поквартирный обход сделали?

— Когда? Я ж всё время здесь был, чтобы ничего никто не трогал.

— Угу, — снова кивнул Сергеев, — кони здесь не валялись и даже не прикладывались. Павлик, бери товарища и марш по соседям.

— Понял, Виктор Иванович, — лейтенант с готовностью поспешил к двери, чуть не столкнувшись с санитарами.

— Ну-с, сударыня, вот мы и остались одни-с, — сказал Сергеев, обращаясь к бабе Вере, мающейся в расстёгнутом пуховике. — Давайте пообщаемся. Вы кем приходитесь убитой?

— Ой! Пакеты мои! — встрепенулась пенсионерка, внезапно поняв, что как бросила покупки на лестнице, так о них и не вспомнив.

— Что?

— Ох, полпенсии там! — старушка заторопилась к двери.

Остановить бабу Веру Виктору удалось только у ступеней. Её пакеты сиротливо стояли там, где женщина их оставила. Тяжело припав к перилам, баба Вера принялась обмахиваться ладошкой. «Только сердечного приступа нам тут не хватало», — подумал Сергеев.

— Ко мне пойдём, не могу уже, — баба Вера махнула полицейскому.

— Может врача?

— Она мне что ль пакеты донесёт?

Виктор покосился на открытую дверь Карташовых. В кухне сейчас криминалисты и судмед колдовали над телом. В комнате фельдшер пыталась привести в чувство Карташова. Можно ли оставлять их без присмотра?

— Курёхин! — крикнул Сергеев, задрав голову.

Его голос разнёсся по всему подъезду, эхом отозвавшись где-то наверху. Щёлкнул дверной замок на площадке и из квартиры Петровича выскочил Паша с пистолетом в руке.

— Молодец, боец, атаманом будешь, — похвалил Виктор. — А пока за адресом посмотри: никого не выпускать, никого не впускать.

— А поквартирный?

— Делай, что тебе сказали.

Баба Вера уже успела дойти до пакетов, когда её нагнал майор. Удивившись тяжести, Сергеев подхватил ношу и поплёлся за пенсионеркой. В том, что она самый ценный свидетель, Виктор не сомневался. И пока женщина готова говорить, надо её слушать.