Я, коза и Юлька

Я, коза и Юлька

Предисловие.

Давно это было, и нет уже ни многих из тех людей, ни мест, да и старый наш дом скоро превратится в кучу гнилых брёвен и досок. Но можно открыть старый альбом с чёрно-белыми фото и как на машине времени перелететь в то далёкое время.

Глава первая. Дойка века.

Маме со мной категорически не повезло, и вместо хорошенькой девочки, с удовольствием часами примеряющей платьица и туфельки, у неё родилась я.

— Зачем в магазин? Не хочу я ни в какой магазин и платьев не хочу! Пойдём в Доможирово! Там коза, кролики, куры, Бим, баба Капа и Юля! — доносилось из нашей квартирки в один прекрасный день.

Через некоторое время мама отправилась покупать «на глазок» обновки, в которых собиралась везти меня на юг, а мы с бабой Надей пошли в дом, в котором родилась она сама,и её мама, а потом и моя мама.

На растрескавшемся асфальте аллейки листья с солнышком играли тенями, а впереди нас ждали бесконечные разговоры, чай из самовара, печка, двор, полный скотины, и самое главное сокровище — моя троюродная сестра Юлька. Её иногда привозили на выходные к бабушке, и сколько нас ждало приключений! А какие игры у нас были!

Вот, например, «ресторан», только не думайте, что мы кормили куколок песочными куличиками! Ну уж нет!

Вырезав из газеты скатерть и взяв табурет, мы перелезали через забор к соседу, и из размоченного комбикорма, цветов одуванчика и клевера, капусты и редиса мы сооружали диковинные блюда, которые поедал наш строгий клиент — хряк Борька. Он отлично играл свою роль, ел аккуратно и чрезвычайно быстро. А с какой деликатностью его громадная клыкастая пасть собирала горошек с наших ладошек...

Но игры играми, а надо и дела делать!

Вот хоть козу Машку кормить. А коза эта была такой противной привередой — несу ей болтушку, и если руки не помыла и от них собакой пахнет, то как даст по кастрюльке, и приходится с позором идти просить новую. Конечно, сделают, но наслушаешься, и как они в войну голодали, и какая я бестолковая транжира.

А ещё козу эту доить нужно было, вот тут замучаешься — на месте она не стояла, то чесаться ей надо, то бодаться, то прыгать, то бежать в другой конец сада, будто черти за ней гонятся.

И тут мы придумали план: «Ты, Светка, дои, а я буду морковками кормить!»

Отличный, скажу я вам, план! Почти целый бидон надоился, литра два, а может и больше!

И только хотели мы идти с победой к бабушкам и хвастаться небывалым удоем, как эта зверюга с места в прыжке и всеми рогами прям по бидону!

Молоко улетело вверх со страшной скоростью и, должно быть, попало к космонавтам на их ракету (во всяком случае, это мы так думали), а бидон в космос не попал, а надевшийся на рог долго красовался на Машке, а мы тоже остались на грешной земле ждать заслуженных кар от бабулей.

А с козой той ещё много случаев было, одно то, как мы её пасли, чего стоит!

Но это уже в другой раз.

Глава вторая. Пастушки.

Солнышко грело ещё совсем по-летнему, но в садах уже вовсю цвели флоксы, а мощные стрелки гладиолусов как бы намекали, для чего их так старательно растят бабушки... Но во всём, даже в скором окончании лета, есть своя радость, например, варенье и, конечно же, пенки!

— Давай-ка мы с тобой, Юлька, пирожных и лимонаду наделаем и на наше место загорать пойдём?

— И Машку возьмём!

Как сделать лимонад? Развести сироп от варенья водой! А пирожные из хлеба и масла? Намазать хлеб маслом и пенки от варенья сверху положить!

— Бабушка! Мы Машку пасти хотим! — заорали мы каждая своей бабушке.

— Только недалеко! — сказали бабушки тоже хором.

Странно, но недалеко наших бабушек сильно отличались от нашего с Юлей понимания того же.

Недалеко наших бабулей находилось в прямой видимости из окна нашего дома, в крайнем случае из-за забора палисадника.

А нам, чтоб попасть в наше недалеко, надо было идти мимо домов и гаражей почти до самых картофельных полей. И вот она, земля обетованная — заросший лебедой, пижмой, пустырником и полынью пустырь.

Это место выгодно отличалось от всех других тем, что мимо никогда не ходили знакомые бабушки и не говорили, как мы должны говорить, есть, пить, одеваться и во что играть.

К тому же, если аккуратно уложить высокие стебли, то получалась удобная, закрытая от ветра площадка, на которой можно было отлично позагорать, не обращая внимания на прохладный ветер, настойчиво шептавший о скорых дождях, снеге, школе и прочих ужасах надвигавшейся осени.

Козе наше место тоже понравилось, и пока мы пили лимонад, уплетали пирожные и болтали о тысяче разных интересных тем, она громко и очень заразительно хрустела вкусными, с её точки зрения, травами.

Солнце перевалило за полдень, и мы вспомнили, что дома есть суп с куриной лапшой, а Машка — о том, что её всё-таки надо доить.

Мы весело шли по пыльной тропке и даже не подозревали о том ужасе, который испытали наши бабушки, когда, выглянув на улочку, не обнаружили ни внучек, ни козы, ни каких-либо следов нашего присутствия.

Были опрошены все ребята и старушки. Осмотрены все канавы...

— Конечно, в гаражи заманили/затащили, а там, ох Господи, сожрали/убили/издеваются!!!! — дружно решили наши бабушки (только не говорите, что в СССР такого не было и не знали! Всё было, и все знали и за детей боялись!).

— Ю-у-у-ля-а-а-а!!! Све-е-е-та-а-а!!!

Услышали мы разноголосые вопли.

— Может, не нас? С чего нас-то орать? Мы ж отпросились!

Но именно нас и искали всей улицей.

— Ах, бесстыжие! Куда умотали! Всех напугали! — кричали на нас не только наши бабушки, но все другие участники поисков.

А по возвращении нас ждал новый неприятный сюрприз, уже от Машки...

— А ну-ка, пастушки, идите-ка сюда! Попробуйте, чего наделали! — с этими словами бабушка Капа подала нам кружку с молоком.

Юлька хлебнула и побежала мыть рот к рукомойнику.

Я тоже попробовала — под обычным молочным вкусом скрывалась горечь, жуткая вязкая горечь! Она не отполаскивалась ни чем. Не запивалась ни водой, ни чаем.

До самого вечера этот горький привкус отравлял и суп, и хлеб, и картошку, и даже сливовое варенье, и даже карамельные конфеты.

Оказывается, наевшаяся полыни коза каким-то образом может передавать горечь молоку.

Единственный, кто был рад пить такое молоко, это козлёнок Бельчик.

Делал он это со всем старанием, смешно расставив ножки и задрав головёнку.

Козлёнок не расставался с выменем даже чтоб подышать, от этого на носу и в углах ротика образовывались молочные пузыри, тогда он кашлял, чихал, обрызгивая всё вокруг, но едва отдышавшись, снова приступал к своей важной миссии.

Справился он с ней на отлично!

Через пару дней молоко снова стало таким, каким мы его знали и любили.

Да и у нас с Юлькой, хоть и угрожали больше ни в какое Доможирово больше не пускать, всё стало по-прежнему.

И не без приключений!

Глава третья. Как поедем! Как помчимся!

Чем хорош по-настоящему старый дом, так это тем, что в уголках, кладовочках, чуланчиках, чердаке, подполе, сенях и других отведённых для этого местах хранится уйма всяких нужных, полезных, а иногда просто памятных вещей.

Конечно, до нашего с Юлей детства не дошли дореволюционные наряды прабабушки, самовар на три ведра воды, дубовый прилавок и конская упряжь, царские деньги, фарфоровые сервизы, костяные шахматы...

Многое было продано во время Первой мировой войны, Революции и Великой Отечественной войны. Наличие этого всякого и спасло нашу семью от голода в те страшные времена.

То что не продали с удовольствием заиграли наши мамы, папы, тёти и дяди.

Мама много рассказывала как играли с подружками в барышень обмахиваясь очень красивыми веерами,и какие красивые были жилеточки, пнрчаточки, шляпки.

Но и нам с Юлей досталось кое-что интересное. Например, целая куча старых лыж!

Зимой мы в Доможирово не так часто наведывались. Это всё из-за школы...

Но иногда Афина сдавала вахту Гелосу, и тогда старый дом наполнялся смехом и светом.

Горел огонь в печке, кипел чайник, жарился шашлык во дворе.

Родственники собравшись обсуждали новости и дела.

Мы были рады встретиться и друг с другом, и с домом, и с родными.

Бим радовался не меньше нашего. Пёс даже старательно выполнял команды и получал за это вкусные кусочки.

Вот и пришло самое время о нём рассказать, как многие, думаю, догадались, Бим был белым с чёрными пятнами, ну как ещё можно назвать собаку такого окраса!?

Достаточно крупный цепняк овчаристого типа. Обладатель мощного басистого лая и озорного характера. Всегда готовый к любым приключениям.

—Но лыжи-то здесь причём?— спросит нетерпеливый читатель.

А вот причём!

— Мы с Бимом кататься на лыжах хотим! — заявили мы с Юлькой, когда все уже поели и взрослые болтали теперь о всяком неинтересном.

На ездовую собаку Бима, конечно, никто не тренировал, но если надеть лыжи и привязать к поясу верёвку, к которой уже привязан пёс, и не упасть на старте, то можно почувствовать себя первооткрывателем Северного Полюса, покорителем Аляски и супергонщиком одновременно.

Лыжи свистели по вычищенной и до льда утоптанной аллейке, мощные лапы топали не хуже копыт сказочного Сивки-Бурки, позади от восторга и страха визжит Юлька. Мелькают дома и деревья, столбы и огоньки фонарей. На кочках нас подбрасывает — только держись!

А шапка зачем-то на глаза слезла и весь вид испортила! И не поправить её — в руках-то палки! А без них совсем нельзя, ими хоть как то рулить и балансировать можно.

Хоть шапка и лишила меня зрения, но лай Бима услышала я отлично, попробуй его лай не услышь! Будто в бочку камни кидают, во как он лает!

— Ууу-х! Бу-у-х!!! Ыыы-х!!! Ааа-р!!!

Тут Юля завизжала особенно громко,и хоть лай Бима ей всё равно было не перебить, но она очень старалась!

В резкий поворот мы влетели просто по воздуху, а лыжи поехали дальше уже сами по себе.

Юля отцепилась где-то в полёте и орала уже сидя в сугробе.

А вот я здорово затянула верёвку на поясе и теперь волочилась за Бимом, сильно мешая ему догнать кошку, так некстати вылезшую на забор своего палисадника.

Кусты сирени перед были тут особенно мощные. Видимо, хозяева этого дома,сильно любили её, но и наш кобель не зря кашу ел!

Через несколько дней я посмотрела на это место — ломясь сквозь кусты за добычей, наш пёс своей грудью и мной положил хорошую тропинку прямо до забора.

Должно быть, мой вес и помешал ему повалить хлипкий штакетник и догнать удирающую кошку.

Кошка эта должна мне была за свою жизнь спасибо сказать!

А я скажу спасибо шапке на лице, шарфу на шее, толстой шубке и рукавичкам с валенками, защитившим меня от сучков и веток!

Под отчаянный рёв Юльки и обиженный лай Бима я пыталась отцепиться от кустов и, проваливаясь в снег то по колено, то по пояс, я пыталась вылезти из кустов. Вот только к поясу была по-прежнему привязана верёвка, к которой был привязан Бим. И он-то совсем никак не хотел уходить, то ли надеясь, что кошка выйдет, то ли просто давал волю эмоциям, и снова, и вновь, и опять тянул меня в кусты эти проклятущие!

Наконец к нам подбежал мой дед Саня, он нас совсем одних отпустить не мог и вышел покурить, а заодно и за нами поглядеть.

А углядел он такое, что внучка его чуть не убилась, и Капкина внучка чуть не убилась!!!

И побежал нас спасать, сначала Юльку из сугроба выудил и валенки ейные нашёл.

Потом меня стал тянуть и Бима тянуть. Я тянулась плохо, так как Бим тянул очень хорошо, но дед молодец!

Бима он за хвост стал тащить и вытащил, а я сама полезла и вылезла.

Обратно было идти далеко и трудно! Домой Бим очень не хотел, ведь он так и не поймал кошку...

А дома ахали, охали, хватались за голову и обещали собаку пристрелить, лыжи сжечь, кусты повырубить, а нас с Юлей в Доможирово больше не пускать.