Макаренко отдыхает

Почему-то подумалось, что это была идея Макса.

Мы въехали в открытые ворота и подъехали к гаражу. На придомовой территории тут же загорелись фонари, штук десять.

Из дома вышла женщина, и сердце мое тут же сжалось от ностальгии. Нина Ивановна, мама Виктора. Как она меня любила! После расставания с ее сыном мы ни разу не общались. Что я ей скажу? Что скажет она?

- Не бойся, - прошептал Виктор, словно услышав мои мысли. – Мама давно успокоилась.

Что бы это не значило.

Кажется, из машины я вышла последней. И как раз застала сцену, как Нина Ивановна прижимает к себе Аксинью. За все годы она ни разу не поинтересовалась внучкой, а сейчас что? Совесть проснулась?

Губы сами собой сжались от злости.

- Сонечка! – Нина Ивановна отпустила Ксю и поспешила ко мне. – Девочка моя, как же хорошо, что вы приехали!

Она и слова мне сказать не дала, сомкнула в объятиях и разрыдалась.

- Мам, ты чего? - Виктор попытался отодрать от меня женщину. – Ты пугаешь Софью.

Это уж точно…

И тут из дома вышел последний герой нашей трагедии: Виктор Александрович – отец моего Вити. Попросту – Саныч.

- Получилось? – он подмигнул Максу и победоносно улыбнулся.

- Ага, - гордо ответил мальчик.

Дед пожал Максу руку и подошел к Аксинье.

- Ну, что ж, добро пожаловать домой, Аксинья Викторовна.

Ксю медленно обернулась на меня. Рядом стояли рыдающая Нина Ивановна и растерявшийся Виктор.

- Маам, - протянула дочка. – Что происходит?

- А вы ей еще не рассказали? – удивился дед.

Виктор запустил обе руки в волосы и почесал затылок:

- Не, бать. Видимо, Софья решила скрыть от дочери, что у нее отец есть.

Ксю выронила одуванчики, они рассыпались по земле пушистым ковром. Девочка наступила на них, чтобы подойти к нам:

- Мам? Он – мой… папа? – Ксю указала на Виктора, даже не глядя на него.

Я медленно кивнула.

Аксинья глубоко вдохнула и замерла, завертела головой в поисках пути для побега, но Макс вдруг схватил ее за руку:

- Пойдем в дом, у нас ест пирог и котики.

- Чего? – она перевела на мальчика ошарашенный взгляд.

- Ты же девочка, - резонно заметил Макс. – Девочкам нужны пироги и котики.

Видимо, Аксинья решила, что в доме все лучше, чем тут с нами, и позволила Максу увести себя.

В полной растерянности, я опустилась рядом с одуванчиками и стала их собирать.

- Почему ты ей не сказала? – прорычал Виктор, нависнув надо мной.

- О чем? – всхлипнула я. – Что папа бросил её, пока она была у мамы в животике?

Я собрала все одуванчики до одного и встала:

- Когда мне такое ей было говорить? На пятилетие? На десятилетие? Или вообще каждый день?

Во мне постепенно нарастал гнев.

- Я бросил? – Виктор побелел, его затрясло, а руки сжались в кулаки. – Значит, ты так это все представляешь?

Глава 5

«Воспитать человека – значит воспитать у него перспективные пути, по которым располагается его завтрашняя радость».

А. Макаренко «Педагогическая поэма»

- Извини, а это можно как-то еще представлять?

Я очень старалась выглядеть рассерженной, но меня разрывало от любопытства: почему Виктор растит сына в одиночестве? Очень хотелось услышать историю о том, как какая-то девица наставила ему рога и сбежала.

- Я не собиралась сюда приезжать, - я кивнула в сторону дома. – Твой сын меня нашел. Он вообще считает меня своей матерью.

Виктор усмехнулся:

- Какая ж ты мать?

- В смысле? – не поняла я.

Прозвучало как-то обидно.

Краем глаза я заметила, что Нина Ивановна, словно шпионка, засеменила в сторону дома, оставляя нас вдвоем.

- Нет, Сонь, - отмахнулся Виктор. – Мы закрыли эту тему много лет назад. Я благодарен тебе за Макса. И благодарен, что наконец-то смог увидеть дочь. Пойдем, кстати. Вы устали с дороги, ужин готов. Расскажешь заодно, как получилось, что вы оказались на той дороге вместе с Максом.

Я поспешила за Виктором. Он был прав: я замерзла и проголодалась.

- Макс нашел меня в городе. Сказал, что ему нужна моя помочь.

- Твоя? – Виктор обернулся и удивленно на меня посмотрел. – Почему именно твоя? Я ему о тебе никогда не рассказывал.

Конечно, зачем рассказывать сыну о женщине, которую когда-то бросил в интересном положении? Так себе пример для подражания.

- Так я же говорю, он решил, что я его мать. У мальчика переходный возраст, а ты с ним, по всей вероятности, не справляешься.

Я спешила за мужчиной, но ноги ужасно устали. И, кажется, я натерла мозоли, пока курсировала вокруг машины.

Виктор взялся за дверную ручку, но вдруг остановился и обернулся:

- И ты решила вдруг объявиться, всех спасти и сделать вид, что этих лет не было? Вот, мол, какая я хорошая.

М-да, похоже, Макс был прав. Что-то с Витей не так.

- Я решила сына тебе вернуть, - мягко ответила я. – Давай уже пойдем ко всем, а то ужин стынет.

Последние слова я сказала таким тоном, будто общаюсь с маленьким ребенком.

Виктор открыл дверь и пропустил меня вперед.

- Макс говорит, ты фермер, - я попыталась улыбнуться и немного развеять напряжение. – Получается, моя мама была права. Она всегда думала, что ты меня в деревню хочешь увезти.

- Получается, - усмехнулся Виктор и подал мне гостевые тапки. – Переобувайся.

Я присела на банкетку и сняла кроссовки. Даже в носках умудрилась мозоли натереть! Я поморщилась от боли.

- Завтра пластырь дам, сегодня просто в душ сходи и отдохни.

- У вас есть душ? – не подумав, выпалила я.

- Прикинь? – съязвил Виктор. – И даже не уличный.

Я пропустила колкость мимо ушей. Может, это он от болей головных так себя ведет. А, может, он бросил меня, потому что у него какое-то неизлечимое заболевание?

Просторная гостиная переходила в зону столовой. Над большим овальным столом висели четыре деревянных абажура на длинных шнурах. Вместо стульев - аккуратные кресла с цветастыми подушками. В одном из них сейчас сидела моя Ксю.

Она гладила большого рыжего кота, примостившегося у нее на коленях.

Нина Ивановна разрезала пирог и раскладывала его по тарелкам, а Семеныч разливал чай.

- Ты завтра отоспись хорошенько, - говорил Семеныч. – Каникулы все-таки, а потом за земляникой пойдем. Любишь землянику?

- Куда пойдем? – не поняла Ксю.

- Да, хоть за картофельное поле, - Семеныч расставил чашки и сел в кресло. – У нас тут этой земляники завались.

- У вас магазин за картофельным полем? – еще больше растерялась Аксинья.

Да, и где бы она в городе видела, как земляника растет? У родителей даже дачи не было.

- Присаживайся, - Виктор указал мне на свободное кресло. – А я пойду вызову эвакуатор.

- Ага, - засмеялся Макс. – И дерево там рядом, на котором булки растут. Ох уж эти городские.

- Максим, - строго одернула Нина Ивановна. – Нельзя так с девочкой. Тем более, сестрой.

- Извини, ба, - тихо ответил мальчик.

Вот же чёрт… Почему я об этом не подумала, когда дочь с собой взяла?

Виктор – ее отец, Макс – его сын. Получается, Ксю и Максимка – брат и сестра.

- Мам, а почему ты про папу не рассказывала?

Похоже, котик сделал свое дело. Истерики у Ксю не случилось, просто была растерянна.

- Мы бы могли ездить к нему на выходные, - тихо проговорила дочка. – Я бы девочкам хвасталась, что у меня брат есть.

Я не могла сейчас сказать Ксю, что ее папа нас бросил. Надо было сначала разобраться, почему он это сделал.

К счастью, на помощь пришла Нина Ивановна. Она всегда была очень доброй и прощала людям даже самые странные поступки, находила им оправдания.

- Так получилось, - со вздохом ответила Нина Ивановна. – Понимаешь, милая, у взрослых иногда бывает все очень сложно. Они думают, думают, и иногда надумывают слишком много лишнего. Порой, хотят сделать лучше, а получается только хуже.

Ксю оставила левую руку на кошке, а правой взяла вилку и отломила кусочек пирога.

- Не хочу быть взрослые. Как-то сложно у вас все.

- Согласен, - кивнул Макс и тоже подвинул тарелку. – Если бы мы с дедом не решились на этот шаг, я бы так и не узнал, что у меня сестра есть.

Я метнула в Семеныч удивленный взгляд: это что еще за дворцовые интриги? Старость диктует свои правила? Захотелось внучку увидеть?

- Нин! – возмутился мужчина. – Ты мне вообще-то со шпинатом пирог обещала, а этот с курятиной.

- А как бы я всех травой накормила? – Нина Ивановна вернула возмущение мужу.

Получается, они меня сюда заманили?

- Извините, - процедила я и встала с кресла.

Нужно было найти Виктора и все ему высказать.

Бывший нашелся в мастерской. По стенам было развешено множество инструментов. Так что, если нападет, есть чем защититься.

Он ходил из стороны в сторону и с кем-то ругался по телефону:

- Если завтра в пять они не выйдут в теплицы, пусть распрощаются с зарплатой. Нельзя работать через раз, я же четкие инструкции дал, что не понятно?

- Семенычу ты тоже дал четкие инструкции?

Виктор остановился и удивленно на меня посмотрел:

- Ты о чем?.. Не тебе! – рыкнул он в трубку и отключил звонок.

- Как меня сюда выманить, - я сделала шаг в комнату. – Кто придумал? Ты или отец?

- Да, что придумал-то? – раздраженно ответил Виктор. – Я тебя не понимаю. Если бы не Макс в твоей машине, я бы вообще решил, что ты сама примчалась.

- Примчалась? – вспыхнула я. – Зачем?

Виктор пожал плечами и вдруг пристально на меня посмотрел:

- Не знаю. Может, потому что узнала, что я планирую жениться?

Глава 6

- Ну… так-то да, - я смущенно замялась. – Но не потому что хочу, чтобы ты не женился, а потому что хочу, чтобы ты отказался от этой идеи.

Я начала жестикулировать, будто это могло внести ясность.

- Чего? – не понял Виктор.

- Черт… - я начала расхаживать по мастерской.

Я же ехала, чтобы поговорить, а теперь слова в предложения не складываются. Что за напасть?

- Понимаешь, Максимка твой приехал и рассказал, что ты болен. И какая-то Виолетта хочет этим воспользоваться и женить тебя на себе.

- Хм, - Виктор улыбнулся, подошел к верстаку, прислонился к нему бедром и скрестил руки на груди. – И чем же я болен?

- Мозгом, - выпалила я.

- О как, - мужчина кивнул. – Интересно. Не знал.

- Не знал, что болен? – я непонимающе нахмурилась.

- И это тоже. И то, что Макс против моей свадьбы. Я думал, что он будет только рад, что у него мама появится. Раз с родной так вышло. Ладно, давай к детям вернемся.

Виктор выпрямился и вдруг погладил меня по локтю:

- В любом случае, молодец, что приехала. Если хочешь, можешь погостить. Я смогу, наконец, с Аксиньей пообщаться. А ты с Максом. Он будет рад. Но это ничего не изменит в наших с тобой отношениях.

- Блин, Вить, - я не выдержала я и скинула его руку. – Я думала, что ты хотя бы извинишься, объяснишь. Скажешь, что раскаиваешься. А ты так себя ведешь, будто это я тебя бросила, а не ты сбежал. Мне, знаешь, обидно как-то.

- Сбежал? – Виктор резко побагровел. – Я сбежал?

- Ну, не я же! – в отчаянии выкрикнула я, не понимая, чего мне хочется больше: орать или плакать.

- Сонь, а, может, это у тебя проблемы с мозгом? – Виктор покрутил у виска. – Ты же нас с Максом выгнала.

- Куда я вас выгнала? – опешила я. – Я тебе Макса привезла.

- Нет, дорогая. Макса мне твоя маман привезла, а ты даже попрощаться нормально не соизволила, - прорычал бывший.

- С… кем?

- С сыном. Не тупи, Сонь, задолбала уже.

Как-то само собой вышло, что моя рука вдруг оказалась на раздраженном лице Виктора.

Кисть пронзила острая боль. Я сжала её и взывала.

- Сдурела? – Виктор схватился за опаленную щеку, потом за мое запястье. – Сломала?

- Лучше бы сломала, - пробухтела я. – Быстрее бы сбежала из этого дурдома.

Виктор осторожно повел мое запястье из стороны в сторону.

- Я не понимаю, что тут происходит, - проскулила я. – Может, я попала в особую зону, где все с ног на голову переворачивается? Как в фантастических фильмах?

- Подожди, - Виктор снял с полки аптечку, достал бинт и зафиксировал запястье. – Пока так походишь. Не знаю, каких фильмов ты пересмотрела, но что-то явно не так.

Он так и держал мою руку, тоже не понимая, что происходит.

- Присядь, - Виктор отвел меня к старому стулу. – Давай, поговорим. А то у меня складывается ощущение, что это у тебя болезнь мозга.

Я послушно села и приготовилась слушать.

- Что ты помнишь? О нашей с тобой жизни.

Слишком больно было это вспоминать. Мне понадобились годы, чтобы запрятать эти воспоминания в самый дальний шкаф моего подсознания.

- Я была на пятом месяце беременности, когда тебе предложили обучение на Алтае. Два месяца, а потом ты мог получить гранд на создание собственной фермы. Ты уехал, а я осталась.

Виктор кивнул:

- Да, грант я получил, как видишь, - он обвел руками свою мастерскую, подразумевая, что за ее стенами находится большая ферма. – Но, когда мое обучение уже заканчивалось, ты написала, что поняла – я тебе не пара. Предложила расстаться по-хорошему и разделить детей, чтобы тебе легче было начать все сначала.

- Что? – кажется, у меня даже звука не вырвалось, просто рот открыла.

- Я умолял тебя передумать. Обещал, что стану другим. Найду работу, которую ты хочешь. Откажусь от свой мечты, только бы мы все были вместе. Но ты была неумолима, - Виктор сцепил руки на затылке и снова начал расхаживать по мастерской. – Твоя мама постоянно плакала. Упрашивала тебя передумать, но ты приняла решение. Тогда она передала мне Макса, и мы уехали сюда, в Бременку.

- Это невозможно, Вить, - я встала.

Да, что же тут произошло?! У меня закрадывались самые страшные подозрения. Он выкрал ребенка и решил, что этот мальчик – наш с ним?

Я подошла к мужчине, заставила расцепить руки и взяла его лицо в ладони.

- Я никогда тебя не бросала. И не рожала мальчика. Я родила от тебя только одного ребенка – девочку.

- Мы с тобой на УЗИ вдвоем ходили, - Виктор даже не вырывался. – У тебя была двойня.

- А… это, - я опустила руки и отошла. – Там аппарат был сломан. Когда я родила только одного ребенка, это был такой шок. Ты не представляешь! Родители даже в суд на клинику подали.

- Сонь, ты не в курсе, сколько детей родила? Или ты спала в это время? – у Виктора был какой-то безумный взгляд.

- Ну, вообще, да. Спала. Начались осложнения, потребовалась операция. И мне сделали экстренное кесарево. Как вспомню весь тот ужас, так дрожать начинаю.

В доказательство я даже руками себя обняла.

Виктор взял телефон и начал в нем рыться, потом повернул экран ко мне:

- У тебя, моя дорогая, родилось двое детей: сын и дочь. Максим и Аксинья.

На фото были две роддомовские прозрачные люльки. А в них два малыша в очень знакомых ползунках. Очень дорогих. Я выбирала их сама, но мама боялась покупать заранее и пообещала купить сразу же после родов.

Одни такие ползунки, розовые, до сих пор лежат у меня в коробке, вместе с первыми дочкиными погремушками.

- Откуда у тебя это… фото? – дрожащим голосом пролепетала я.

- Так ты и прислала. Скажешь, нет?

Глава 7

- Нет, - уверенно ответила я.

Отошла назад, чтобы упасть обратно на стул, но чуть не промахнулась.

- Ничего не понимаю. Как такое может быть?

- Я тоже не понимаю, - Виктор положил телефон на стол. – Мы же с тобой переписывались все эти годы, ты мне фото Аксиньи присылала, я тебе – фотки Макса.

- Мы не могли с тобой переписываться, - прорычала я. – Мой телефон потерялся, когда я была в роддоме. У меня давно другой номер.

- А с кем же я тогда переписывался? – Виктор снова схватил телефон, нашел переписку и протянул мне. – Вот, читай.

Я дрожащими руками взяла телефон.

- Там не все фото, - тихо проговорил Виктор, вздохнув с ностальгией. – Телефон менял, не все удалось перенести. Но они все у меня сохранены. В доме развешены некоторые.

Я листала переписку и не верила своим глазам.

Кто-то от моего имени пересылал Виктору фотографии Аксиньи. Я видела, как растет моя дочка, как меняется. Даже ее первый выпавший зубик. Роль феечки в детском саду, рисунки…

- Пойдем, - Виктор радостно оскалился и практически вырвал телефон из моих рук. – Покажу кое-что.

Словно завороженная, я поднялась со скрипучего стула и последовала за бывшим. Мы вернулись в гостиную. Детей и родителей Виктора тут уже не было, но я слышала их голоса из другой части дома.

Виктор подошел к большому камину и широким жестом указал на стену:

- Смотри.

По всей стене были развешены фотографии в разных рамочках. Вся история жизни семьи Макаренко: поле, начало стройки фермы, коляска с маленьким Максимкой посреди стройки.

Счастливая Аксинья идет в первый класс, радуется кукольному домику от Деда Мороза. Аксинья с отрезанной прядью волос, это она сама в пять лет решила сделать себе прическу.

Макс с Виктором держаться за один топор, Макс с Ниной Ивановной собирают клубнику. Макс с Семенычем рыбачат.

Со мной фотографий не было. Да и не могло быть. Кто бы не поддерживал видимость беседы от моего имени, он бы не хотел, чтобы это выглядело, как семья. Просто обмен детскими фотками, чтобы отметить жизненные вехи.

- Я не понимаю, - я в отчаянии покачала головой. – И все это время ты не соизволил позвонить или приехать? Ты понимаешь, что отобрал у меня сына?!

- Чего? – опешил Виктор. – Я отнял? Ты сама мне его отдала.

Я схватила первое, что попало под руку, и швырнула в мужчину:

- Больной, что ли? Какая женщина так поступит?

Виктор увернулся от декоративной подушки в маленький цветочек.

- Откуда мне было знать, что это не ты мне пишешь?

- А откуда тебе было знать, что это я пишу?! – взвзигнула я.

- Так, стоп! – Виктор вдруг что-то вспомнил и выставил вперед руки в защитном жесте. – Ты мне звонила. В прошлом году.

- В смысле? – опешила я.

Я точно не звонила бывшему. Я вообще считала, что давно избавилась от воспоминаний о нем.

- Видеозвонок, - настаивал Виктор. – Ты сказала, что собираешься замуж и мне советуешь обзавестись полноценной семьей. Я тогда и начал встречаться с Виолеттой.

- Я не могла тебе звонить, - прошипела я. - Ты что-то путаешь.

- Это был видео звонок, - Виктор подошел ближе и развел руками. – Как можно что-то спутать, когда звонишь по видео?

- Очень просто.

Мы обернулись: в дверях стоял Макс.

- Программа специальная, можно даже сделать так, что вам президент звонит.

- Ох, Макс…

Слишком много всего сразу. У меня есть…

***

Я открыла глаза и увидела вокруг себя испуганные лица.

- Ты в обморок упала, - испуганно объяснил Виктор и помог мне сесть.

Меня отнесли на кровать в чьей-то спальне, большую с лоскутным одеялом.

Нина Ивановна заботливо протянула стакан воды.

- Милая, ты беременна?

От неожиданности я поперхнулась водой и начала кашлять.

- Мам! – Виктор глянул на женщину с укором, а потом взволнованно на меня. – Не беременна же?

- Нет, - буркнула я. – Макса увидела и поняла…