Таро на троих

Я повторила про себя его слова, превратив их в мантру. Шаг. Вдох. Шаг. Выдох.

Через час мы столкнулись с первым серьёзным испытанием – широкой трещиной, рассекающей ледник. Её края были скрыты под снежным настом, и только ледоруб, вонзившийся в край, показал: под нами пропасть.

Зар, осмотревшись, нашёл узкий мостик из уплотнённого снега.

– Я пойду первым, – сказал он, закрепляя верёвку за отвесную ледяную стену. – Если что – страхуйте.

Он двинулся осторожно, распределяя вес, будто шёл по натянутому канату. Мы следили за ним, затаив дыхание. Когда он благополучно перебрался, я шагнула следом. Под ногами хрустел снег, а где‑то внизу, в глубине, слышался отдалённый гул – будто сама гора ворчала от нашего вторжения.

Ветер усилился. Он бил в лицо ледяными порывами, заставляя прищуриваться. Очки запотели, и я ненадолго остановилась, чтобы протереть их. В этот миг мир вокруг словно замер: только свист ветра и бесконечный белый простор.

На той стороне ледяного провала усталость стала невыносимой. Каждый шаг требовал колоссальных усилий. Я чувствовала, как мышцы ног дрожат, а руки, держащие ледоруб, немеют от напряжения. Блондин в оранжевой парке лёгкой походкой ступал впереди, прокладывая путь, я плелась следом, цепляясь за верёвку, как за последнюю нить жизни. Тёма замыкал процессию и не давал мне окончательно сникнуть.

– Стась, – окликнул он, – посмотри наверх.

Подняла голову. Вершина была уже близко – острый гребень, пронзающий небо. Она казалась недосягаемой, но в то же время – реальной.

– Мы сможем. Сумеем! – подумалось с остервенением. От идеи прошептать эти слова я сразу отказалась. Силы ускользали моментально.

Мы продолжили подъём. Ветер теперь выл, как разъярённый зверь, а снег летел в лицо, слепя и обжигая. Я шла, сосредоточившись только на следующем метре пути. Шаг. Вдох. Шаг. Выдох.

На высоте почти в шесть километров начался самый сложный участок – крутой ледяной склон. Кошки скользили, и каждый раз, когда я пыталась закрепиться, сердце замирало от страха. Тёма вбивал ледоруб, проделывая ступеньки, а Зар страховал меня, держа верёвку натянутой.

– Не смотри вниз, – скомандовал он. – Только вперёд.

Отрешённо кивнула. Впереди были только лёд, ветер и бесконечное небо.

Последние метры мы преодолевали почти ползком. Силы иссякали, но где‑то внутри горел огонь – упрямый, неукротимый. Я думала о том, как много мы прошли, о холоде, ветре, страхе и о том, что сейчас всё это становится частью нас.

И вот мы на гребне.

Время остановилось.

Зар обнял меня за плечи:

– Смотри, Станислава. Это твоё. Весь мир у твоих ног!

Я замерла. Сначала была тишина. Абсолютная, всепоглощающая тишина, в которой не было ничего: ни ветра, ни мыслей, ни страха. Только биение сердца, гулкое, мощное, отдающееся в каждой клеточке тела.

Потом – свет. Солнце, вырвавшееся из‑за облаков, залило вершину золотым сиянием. Снег вспыхнул мириадами искр, ослепляя, заставляя зажмуриться. Но я не хотела закрывать глаза. Я жадно впитывала каждый оттенок этого невероятного момента: лазурь неба, белизну снега, тёмные силуэты далёких пиков на горизонте.

И тогда пришло ликование – не скромное, сдержанное, а яростное, всепоглощающее, как горный поток. Оно вырвалось из груди хриплым криком, который ветер тут же уносил вдаль. Я вскинула руки вверх – не для фото, не для показухи, а потому что тело само требовало выразить эту бурю.

– Мы сделали это! – голос дрожал, срывался, но я кричала снова и снова, пока не закололо в горле.

Я повернулась к братьям. Их лица, обветренные, покрытые инеем, светились такой же безудержной радостью. Тёма схватил меня за плечи, рассмеялся, и этот смех звучал как музыка – чистая, искренняя, победоносная. Зар обнял нас обоих, и на мгновение мы стали единым целым – тремя каплями в океане этого грандиозного момента.

Я опустилась на колени, сняла перчатку и провела ладонью по снегу. Он был холодным, настоящим, моим. Это не сон, не фантазия – я стою на вершине. Здесь, на высоте, где воздух режет лёгкие, а солнце обжигает кожу, я чувствовала себя... живой. Не просто живой – всесильной.

Слезы текли по щекам, но я не стеснялась их. Это были слезы не слабости, а освобождения. Все страхи, сомнения, минуты, когда хотелось развернуться и уйти, – всё это осталось внизу. Здесь, наверху, были только я и моя победа.

Я дотронулась до скалы. Камень был шершавым, ледяным. Прошептала, скорее себе, чем моим провожатым:

– Я смогла. Я здесь.

Ветер подхватил мои слова, разнёс их по вершинам. И в этот миг я поняла: это не конец. Это начало. Начало новой меня. Той, которая знает: если ты смог подняться сюда, то сможешь всё.

Я запрокинула голову, подставив лицо солнцу. Его лучи согревали, ласкали, будто поздравляли. Я рассмеялась, громко, от души, и этот смех эхом отразился от скал. Горы слушали. Горы видели. И они признали моё право покорительницы вершин.

Больше не было ни прошлого, ни будущего. Осталось только сейчас – миг чистой, безудержной эйфории. Миг, который я буду хранить в сердце вечно.

Ветер стих. В этой тишине горы говорили с нами, напоминая: мы не покорили их, лишь пересилили самих себя и на некоторое время возвысились на ледяным массивом. И в этом была великая милость мироздания.

Спускаться стали, когда солнце уже поднялось высоко. Мы двигались медленно, экономя силы. Каждый шаг отдавался болью в мышцах, но внутри царило странное спокойствие. Я оглядывалась назад, на вершину, и видела её уже иначе – не как врага, а как учителя.

И тут я проснулась и чуть не зарыдала от отчаяния. Серьёзно? Вот как решила позабавиться эта парочка генераторов тестостерона и запредельных фантазий?

Перевела взгляд с потолка на расслабленную физиономию Зара.

– Твоя идея?

– Моя, – раздался из-за спины расслабленный голос Тёмы. – Увидел у тебя на телефоне заставку с Эверестом, а на книжной полке целое собрание сочинений об альпинизме, решил, что тебе понравится.

Тяжко вздохнула. Демоны и их ухаживания.

– А слабо по-настоящему... – закусила палец, плотно задумавшись над тем, чего действительно хочу попросить. – Устроить что-нибудь вроде турпоездки?

– Давай начистоту, – Зар привычно нахмурился и закинул руку за голову, привлекая моё внимание ко всем мускулам обнажённого торса, – нам вовсе не трудно вывезти тебя в Гималаи. Но для этого нужна энергия. Очень много энергии, Станислава, – другой рукой он коснулся моей коленки и невесомо повёл вверх, не то щекотя, не то распаляя желание самой напроситься на ласку.

Вмиг сникла и легла обратно. Обратилась к встроенным в потолок светильникам.

– Ты прекрасно знаешь, что этого не будет. Не с вами обоими. Вообще себе этого не представляю.

– Так, может, нам помочь вообразить? – пришёл на подмогу Тёма и оставил лёгкий поцелуй у меня на плече.

– А если я хочу выбрать кого-то одного?

– Мы вроде договорились говорить начистоту, – напомнил Зар. – Но даже если бы ты действительно этого хотела, второй из нас никуда не денется. И устоять не сумеет. Такова природа инкубов.

Нда, положеньице. С этими мыслями поплелась на кухню, где завела тесто на блинчики. Появившегося Тёмку озадачила приготовлением творожной начинки. Зара заставила мыть посуду. Он пыхтел и вздыхал ровно три секунды, потом получил от меня поцелуй в щёчку и живо схватился за мыльную губку.

– То-то же, – похвалила капризулю и вернулась к выпеканию блинчиков.

– Я тоже требую свою награду, – занудил Тёма. – Даром, что ли, ложкой работаю?

Сняла румяный кругляш со сковороды и со вздохом вознаградила шантажиста поцелуем.

Вы только посмотрите на нас со стороны, чинное семейство под черновым названием «я и мои демоны».

– Кстати, давно хотела у тебя спросить, – обратилась к Тёме. – Тот вампир и врач в одном флаконе, Семён как-то там... Ты сказал, вы однокашники. Учились где-то вместе?

– Да, лет так-эдак сто назад я попал в Академию Тёмных Сил. Не спрашивай, зачем инкубу понадобилось образование – просто захотелось разнообразия. Старший брат свалил в неизвестном направлении, в аду я в то время был в опале, так что приходилось развлекаться на поверхности. И вот на первом же курсе меня подселили в комнату к этой блондинистой пиявке.

– Ты кто? – спросил я, глядя, как он раскладывает скальпели (зачем-то?!).

– Саймон, – процедил он. – И если ты будешь храпеть – я тебя усыплю.

Я тогда ещё не знал, что вампиры обожают тишину. В первую же ночь я решил продемонстрировать свои таланты – завёл романтический полушёпот, зажёг свечи, начал излучать ауру соблазнения… По коридору к нашей комнате цепочкой потянулись девушки.

Саймон вскочил с кровати, глаза горели красным:

– Ты что творишь?!

– Создаю непринуждённую атмосферу, – скромно ответил я.

– Это не атмосфера, а провокация! Там же моя сестра!

Тут стоит упомянуть, что она ещё и близняшка, вот только ни разу не вампирша. Они все звали её каким-то странным словом «луминария», которое я впоследствии легко трактовал по-своему. Девчонка была отъявленной нимфоманкой. А её братец, само собой, пыжился держать сестрицу в ежовых рукавицах.

В общем, она набросилась на меня с порога. Сай кинулся нас разнимать, за что нахватал зуботычин от... Чёрт, как же её звали? А-а, точно! Кира. Ну и дралась же эта девица! С горем пополам разошлись с миром.

Остаток ночи я хохотал так, что упал с кровати. С тех пор он называет меня «провокатор» и едва ли не каждый день грозится сдать в отдел по борьбе с демонами. Но что‑то нас всё же сблизило.

– Приятно слышать, что у тебя есть друзья, – улыбнулась я искренне и повернулась к трудяге, который смотрелся в углу рядом с раковиной как-то чересчур негармонично.

Массивные плечи и исполинский рост делали его похожим на шкаф, а мыльная пена на руках...

Взвизгнула, когда он опередил мои мысли и ломанулся на меня с явным намерением испачкать. Запрыгнула на диван, перебралась через Тёмку и спряталась у него за спиной.

Зара это не остановило. Сграбастал меня за шкирку и с удовольствием размазал воздушное облако пены по воротнику футболки. На этом его рука не остановилась, а почему-то сместилась к груди. Смяла мягкое полушарие.

– Мир, свали, – отрывисто пожелал он, и братец на удивление послушался, лишая меня последней защиты.

Я всполошилась. По комнате поплыл едкий запах гари. Зар, не оборачиваясь, швырнул сковороду с испорченным блином в раковину (не рукой, а телепатической силой мысли), потушил газ и продолжил буравить меня взглядом, от которого вскипело бы молоко.

Он больше не касался меня, но ощупывал глазами и выглядел при этом, как человек, балансирующий на грани. Заметила мелкие бисеринки пота у него на лбу и яростную пульсацию жилки на шее.

– Я в шаге от изнасилования, – поделился он крамолой. – Надеюсь, ты это понимаешь.

Я могла сказать о себе то же. Если на Тёму можно просто облизываться, то с его братом выходило нечто более глубинное и разрушительное. Он бесил до чёртиков и вместе с тем воспламенял до крайности.

С трудом сглотнула и сделала малюсенький шажок навстречу, чем полностью распоясала демона.

Глава 12

Зар пересадил меня с кухонного дивана на стол, запрокинул мою голову и жутким образом уставился на губы, словно примерялся, как получше их сожрать.

В голове было на удивление пусто. Ни развратных образов, ни понимания неизбежного, ни стремления сбежать. Я вся обратилась в ожидание и подрагивала от каждого взмаха длинных тёмных ресниц.

Он поддел края моей футболки и кончиками пальцев провёл по коже живота. Я повторила вслед за ним, только простым касанием не ограничилась. Потянула ткань вверх и вынудила Зара поднять руки.

Привыкнуть к тому, каким великолепным было его тело, невозможно. Я много чего рассмотрела в прошлые разы, однако сейчас словно видела его впервые и задыхалась от желания провести губами по всякой татуировке. И только прильнула к груди, как весь самоконтроль демона полетел в пропасть.

Он набросился на меня с сердитым ворчанием. Вначале на губы – сминал их своими, оглаживал языком и безвозвратно похищал дыхание. Потом хаотичными укусам