Безымянный горизонт. Книга 2

— Ты меньше любого вольда раза в полтора, — спокойно пояснил воин. — А значит для нас — карлик... Пора бы уже привыкнуть. Я не пытаюсь тебя оскорбить, просто называю вещи своими именами...

— Боруг, — вмешался Дарс, предвосхищая ответ Пикки, — Ты вполне можешь обойтись без подобных сравнений.

— Могу... Но зачем? Они же нас называют длинными? Называют. И, заметь, никто пока еще не обиделся.

Вольд замолчал, отвернувшись. Повисло продолжительное молчание.

— А деревья там действительно высокие, — неожиданно сказал Угнъас, обращаясь к пиласам. — Вам бы понравилось... если бы не одно «но».

— Какое? — повернулся к нему Пикка.

— Ну как же... они горят, — просто ответил лекарь.

Всю оставшуюся дорогу воображение Дарса рисовало одну картину за другой, но ни одна из них не могла сравниться с реальностью, что, в конце концов, предстала перед его глазами...

Сначала он почувствовал дыхание жара: по мере приближения воздух становился суше и горячее. Затем на горизонте проступило алое марево, а следом в утреннее небо потянулись вездесущие, рождающиеся из ниоткуда сполохи огня.

Пожар охватил необозримое пространство. Языки пламени плясали повсюду, куда ни бросишь взгляд. Бесконечные ряды деревьев чернели на фоне оранжевого марева. Казалось, они давно должны были рассыпаться пеплом, рухнуть, сдавшись на милость катаклизма. Но вместо этого лес стоял, гордо протягивая к небу голые, покрытые копотью ветви.

Онемев от изумления, Дарс смотрел на эту инфернальную панораму, словно сошедшую со страниц фантастических книг.

Аласа внезапно вырвалась вперед, обойдя Иллароса и Боруга. Какое-то время она возглавляла отряд, но, когда до первых стволов осталось несколько десятков шагов, женщина остановилась и вскинула руку.

— Ждите здесь, — скомандовала она и спешилась.

Глядя на высоченные странной формы стволы, Аласа какое-то время стояла не шевелясь, а затем, погладив по шее муисъа, медленно направилась вперед.

— Что она делает? — поинтересовал Дарс негромко, ни к кому конкретно не обращаясь.

Ему не ответили.

Не дойдя пары метров до ближайших деревьев, Аласа замерла и неспешно опустилась на колени. Подавшись вперед, она коснулась ладонями темной земли, укрытой слоем сажи и пепла.

— Что происходит? — снова, уже более взволнованно, спросил Дарс, на этот раз обратившись конкретно к Угнъасу.

— Думаю, она пытается услышать... — негромко предположил лекарь.

— Что услышать?

— Отголоски Старого мира...

— А именно?

— Здесь было пролито много крови, Дарс, — нехотя пустился в разъяснения Угнъас. — Когда кхазры захватывали город за городом, самые кровопролитные бои шли за Каменные леса. Они не просто так святы для каждого вольда в Орулле. Эти деревья давали нашим предкам силы. Помогали им в борьбе.

— И даже имея их, вы все равно не смогли победить...

— Не смогли... — согласился Угнъас. — Но мы еще живы, Дарс... Пока еще живы.

Аласа, наконец, поднялась на ноги и вернулась обратно к своему пауку.

Глядя в ее глаза, Бардину показалось, что он заметил в них странный блеск. Но, возможно, то было не более чем отблесками вездесущего пламени.

— Поехали, — снова скомандовала женщина, забравшись в седло. — И экономьте воду. Будет тяжело, но другого пути у нас нет.

Это было еще одним удивительным местом, которое посетил Дарс на этой планете и в котором меньше всего хотел бы очутиться.

Жара вокруг стояла невыносимая, и не смотря на огонь, что полыхал вокруг, в этом лесу было удивительно тихо. Никого треска, или звуков падающих ветвей. «Деревья», что произрастали на почерневшей, обугленной земле горели практически беззвучно, с легким шипением, что сливалось в один монотонный гул, окружавший со всех сторон измученных жаром путников.

Называть эти образования «деревьями», наверное, было не совсем правильно. Больше всего они походили на гигантские кораллы, низкие, высокие, стройные или сгорбившиеся, они возвышались над путниками, мрачными памятниками страшной войны, огонь которой до сих пор горел на землях Орулла.

Темно-синие, абсолютно голые ветви, без малейших признаков листвы, были покрыты необычными бугристыми наростами, усыпанными небольшими отверстиями, из которых то и дело вырывались языки пламени. Иногда синхронно друг с другом, иногда невпопад они выбрасывали в и так раскаленный воздух огненные струи, словно на каком-то рок-концерте. Огонь был везде. Горели ветви, стволы, и даже иногда сама земля, испещренная глубокими трещинами.

Это было страшное место — настоящий ад, в котором Дарс очутился по собственной воле.

Но самым удивительным было то, что местность вокруг не была мертвой. Несмотря на высокую температуру и огонь, пылающий повсюду, в некоторых местах землю покрывала трава, странная, темно-фиолетовая, она блестела в свете пламени сочащейся из ее пор жидкостью, которая удивительным образом не испарялась в таком жарком месте.

— Здесь лучше сбавьте темп, — предупредила Аласа, смахнув пот с бровей. — И не заставляйте своих муиъса делать резкие движения. Эта трава называется ихо. Она очень скользкая, покрытая особыми соками, что защищают ее от огня и позволяют питаться испарениями. Каменный лес погиб. Но природа никогда не умирает полностью. Она всегда находит в себе силы отстоять свое право на жизнь. В любой форме, в любом состоянии.

— Не могу поверить, что он горит еще со времен Старого Замарета... — пробормотал Дарс. — Это же сколько ухс прошло!..

Пот лился по его телу ручьями, а дыхание перехватывало от окружающего жара.

— Маро! — крикнула Аласа строго. — Ближе ко мне! Обходи пламя.

— Как кхазры сделали это? Как смогли смогли сотворить такое?

— Сложный биом. Множество форм жизни. Древние смогли нарушить баланс, что и привело вот к этому...

Аласа вскинула руку, указывая на окружающий их огненный хаос.

— Кстати, твой друг, что так безуспешно ищет дружбы с Маро, тоже когда был частью этого леса.

Дарс посмотрел на Мула, что лежал перед ним, прямо за передней лукой седла. Сейчас зверек уже более-менее успокоился, но едва они въехали в Жаркий лес, первое время выглядел напуганным. Если это место и правда было его альма матер, как говорила Лилла, то, похоже, чича его не признал...

— Я бы не спешил с подобными утверждениями, Аласа, — поправил женщину Угнъас, обмахиваясь веером. — Не хочу показаться занудой, но записей подтверждающих эту теорию нет. Это лишь старай байка. Есть задокументированные описания схожих существ, но никто точно не знает были ли они предками чич...

Аласа недовольно уставилась на лекаря.

— Спасибо за уточнение, — сказала она. — С твоего позволяения я продолжу?

— Разумеется, Аласа.

— В общем, — женщина снова обернулась к Дарсу, — ВЕРОЯТНО, — она сделал акцент на этом слове, — чича единственный вид, что смог выжить и адаптироваться к новому миру. Остальные погибли. И среди тех, кому не повезло были нерры. И вот их исчезновение очень сильно ударило по тщательно отлаженной системе этого биома.

— Нерры? — переспросил Бардин.

— Это место... ему всегда был близок огонь. Но важно понимать, что это не простое пламя. Оно имеет особое происхождение, скрытое в темных глубинах, прямо у нас под ногами. Им буквально дышала земля вокруг. Огонь никогда не показывался на поверхности, лишь грел землю изнутри. Благодаря неррам, благодаря траве ихо, которой раньше было покрыто все пространство вокруг, здесь на поверхности было живое царство! Удивительные виды растений, животных. Никто уже не помнит, как точно все они выглядели, но эти существа, происходили от стихии совсем иной: водяные сущности! Их организмы в огромном количестве вырабатывали жидкость, что удивительным образом поглощала тепло и сдерживала огонь. Она сочилась отовсюду. Заполняла их легкие, внутренние полости, выделась из кожных пор. Эта земля, этот лес, тепло что он вырабатывал, все это как будто было создано для них, испаряя излишнюю влагу.

— Но... ерунда же какая-то, — недоверчиво усмехнулся Дарс. — Это просто невозможно. Что за организм способен на такое...

— Кхазры уничтожили их всех, — продолжила Аласа, пропустив мимо ушей скепсис Бардина. — Прошлись своей тяжелой поступью по этому удивительному миру. Наши предки пытались защищать леса, но безуспешно. Древние нарушили баланс и лес объяло пламя. Те горнила, что у нас под ногами, — женщина указала рукой на покрытую редкими скоплениями странной травы землю. — В них ковалось наше величие. Которое теперь лишь пыль далекого прошлого. Это пламя, что вырвалось наружу, должно было оставаться мирным, существовать в симбиозе с этими землями и твердынями, — Аласа указала на высокие деревья-кораллы. — Силой древнего, как весь наш мир, огня продолжать питать их корни. Ты можешь себе представить, Дарс, что эти деревья цвели! Раньши они цвели!

Аласа вдруг повернулась и посмотрела на Бардина. Ее, покрытое каплями пота, лицо, озаренное отблесками пламени, выглядело сейчас крайне зловеще.

— Как бы я хотела когда-нибудь увидеть это. Хотя бы во сне...

Женщина на время замолчала.

— Раз в ухс, — ледяным голосом продолжила она, — эти ветви покрывались цветами, пыльца которых наполняла собой воздух. Ветер подхватывал ее и разносил по Орулла, даруя нашим телам великую благодать. Кхазры уничтожили часть нашей сути. Часть души. И им не сойдет это с рук...

Не успев договорить, Аласа вдруг резко потянула за усики своего паука. В одно мгновение она спрыгнула на землю, бросившись к Маро. Одна из ветвистых конечностей икъагуна вспыхнула, и женщина принялась яростно тушить объятые пламенем отростки.

Такое случалось не впервые. Чудовищная температура, близость открытого огня и странное, почти сомнамбулическое безразличие самого икъагуна к опасности приводили к тому, что древесный монстр становился легкой добычей для пожара. Если бы не самоотверженная забота Аласы, Маро давно бы обратилась в исполинский костер.

Дарс не решился больше беспокоить ее расспросами. Несмотря на всю сюрреалистичность истории, поведанной Аласой, она тронула его до глубины души. Теперь он яснее понимал природу того гнева, что вечно клокотал внутри каждого вольда.

Откупорив бурдюк, Бардин сделал крошечный глоток. Он молча наблюдал, как эта холодная, суровая воительница с невероятной нежностью суетится вокруг своей молчаливой защитницы, не жалея драгоценной воды, чтобы унять разыгравшееся пламя.

— Аласа, ты точно уверена, что нам хватит светового дня? — в какой-то момент поинтересовался Илларос.

Дыхание у воина было частое, тяжелое. Впрочем, как и у каждого из них.

Дыхание воина было тяжелым, прерывистым. Впрочем, как и у остальных. Прошло уже несколько часов с тех пор, как они углубились в объятую пламенем чащу, но бесконечные ряды каменных деревьев не кончались. Жара становилась невыносимой. Запасы воды таяли, а горизонт по-прежнему полыхал.

— Впереди будет река, — отозвалась Аласа. — В паре дней пути, не больше. Потом — Родник. Воды будет вдоволь. Сейчас главное — перетерпеть.

— В паре дней с какого момента? — Илларос часто заморгал и с силой протер ладонями глаза, залитые потом. — С нынешнего, или когда мы выберемся из этого пекла?

Аласа недовольно обернулась:

— С того момента, как ты лишишься рогов! Хватит задавать дурацкие вопросы.

— Вода на исходе, — мускулистый воин потряс почти пустым бурдюком. — Из меня вышло гораздо больше, чем вошло.

— Я сразу предупредила — экономьте.

— Я пытаюсь! Но если нам еще, к примеру, два дня тащиться здесь, а потом прибавить два дня после...

— Я же сказала: сегодня из Жаркого леса мы выйдем!

— Да понял, понял...

— Маро! Да что б тебя! — в очередной раз вскрикнула Аласа. — Я что велела? Обходи огонь, опять подпалилась!

Она соскочила с паука и одним движением опустошила свой бурдюк, выплеснув остатки воды на разгорающееся пламя на правой ноге икъагуна.

— Странное существо, — заметил негромко Укль, — Сильное, храброе, но совсем о себе не заботится.

— Это иногда бывает полезным, пилс, — задумчиво произнес Илларос.

— Ты это о чем? — услышала их Аласа, вскочив обратно в седло. — Из-за этого она может погибнуть, что тут полезного?!

— Ну, я не конкретно про эту ситуацию... Вспомнилась одна история...

— Опять твои истории...

— Все, я понял, — развел руками Илларос, — молчу.

— Нет уж, раз начал — давай выкладывай, — Аласа пришпорила своего муисъа. — Твои байки — далеко не самое худшее, что происходит в нашем разношерстном коллективе.

— Расценивать как похвалу? — с ухмылкой нахмурился воин.

Женщина обернулась и многозначительно посмотрела на него. Вербального пояснения этот взгляд не требовал.

— Короче, помню четыре ухс назад, вышли мы за группой кающихся, — поспешно начал свой рассказ Илларос. — Это под Добасом было. Мало того что они разграбили караван, шедший из Кархатэ так еще и поубивали всех кто его сопровождал.

— Палачи... — зло прошипел Боруг.

— Они, — кивнул Илларос. — Но история не о том. Был у нас в отряде парень один, звали Икмор. И были у него кое-какие проблемы со здоровьем. Редкий довольно недуг.

— Ссался что ли в кровать? — устало гоготнул Боруг, утирая пот со лба.

— Не настолько весело. Похуже слегка. С башкой у него не все в порядке было.

— Сумасшедший типа?

— Буквально не в порядке. Пол головы не было.

— Да ты гонишь! — усмехнулся Боруг. — Откровенно же заливаешь!..

— Клянусь мечом Лума Ис! В одной из битв кхазр спилил ему часть черепушки вместе с правым рогом! Ну ладно, ну не пол головы, конечно, но мозг был точно задет. Наш лекарь сделал ему сложную операцию, ввинтив прямо в кость черепа специальную заглушку из цезы, чтобы серое вещество не торчало наружу. Думали, не выживет. А он выжил, зараза.

— Это возможно? — Боруг обернулся к Угнъасу.

— Теоретически... — осторожно ответил тот. — Но выживаемость в таких случаях мизерная.

— Лекарю помогал наш магрис. Это он сделал протез. Они называли его экспериментальным, или что-то типа того. Я думаю, они сами не верили в результат. Но Икмар был сиротой, всем на него было наплевать, вот и решили видимо поэкспериментировать... Ну, в общем, не суть, речь не о том. Важно тут сказать, что раньше, до травмы, он трусоват был немного. Ну как немного... сильно трусоват. При любой стычке, что с кхазрами, что с кающимися, всегда старался держать безопасную дистанцию. В любую заварушку мчался далеко не в первых рядах. Поэтому, когда ему башку снесли, мы в отряде сильно удивлялись как этот кхазр вообще до него добрался! — Илларос негромко рассмеялся. — Ну и в целом Икмар был весь такой щупленький, несуразный. Посмеивались у нас над ним, да и обижали частенько, чего уж скрывать.

— И зачем такие в армии, не понимаю? — пренебрежительно бросил Боруг. — Отправить его в поле, собирать устах. Хоть какой-то толк.

— Согласен, согласен, — продолжил Илларос. — Но ты погоди, дослушай сначала. Так вот, после операции, когда ему вставили эту заглушку в башку, сразу собирались на отдых отправить, ну и правда от него от здорового-то толку ноль было, а тут еще инвалид в наших рядах! Но Икмор вдруг уперся, говорит: «Хочу дальше служить!». Его и так, и эдак — ни в какую. В общем, оставили. Тем более он после травмы стал немного «того». Странноватым. Запахи перестал чувствовать, косить на левый глаз, да посмеиваться иногда, хотя рядом никто не шутил. Ну и подумали, чем его, сироту, одного оставлять, так хоть присмотрим… Но главное случилось потом! Очередное столкновение с кхазрами и что вы думаете? Смотрим, а этот дурень вдруг бежит на врага одним из первых! Поверить не могли! И с того момента — что не бой — лезет на рожон словно бессмертие обрел! Первое время нас это даже в ступор вгоняло. Пытались выяснить в чем дело, а он нам: «Ни в чем — всегда таким был!».

— О как, — усмехнулся Боруг. — И чего это вдруг такие перемены?

Воин вопросительно посмотрел на Угнъаса.

— Есть мнение, что наш мозг отвечает за все наши страсти и эмоции, — задумчиво заметил тот. — Видать, Древний что-то в его голове перенастроил...

— Отшиб ему чувство страха, — кивнул Дарс, со знанием дела. — Такое бывает.

— Ладно, умники, — перебила Аласа, — чем дело-то кончилось?

— В общем, мы не сильно его любили раньше, именно за трусость и, казалось бы, вот, получите, настоящего бесстрашного воина!.. Но, нет. Если раньше он был почти бесполезен в бою, то теперь наступила новая крайность — он стал неуправляем. Не держал строй, не слушал приказов, был готов погибнуть в любой безобидной ситуации, где нужна была тактическая выучка и командное взаимодействие. Он стал непредсказуемым. Не было уверенности будет ли Икмор придерживаться плана, или оставит отряд в самый важный момент, в одиночку бросившись на противника.

— Все равно лучше такой воин, чем трусливый слюнтяй, — заметил Боруг.

— Наверное, — кивнул Илларос. — Но если раньше он был предметом для шуток и издевок, то теперь его присутствие вызывало волнение и нервозность. В конце концов было принято решение уволить его из армии. Уже и бумагу из штаба направили, но она еще не дошла до командира. И, как оказалось — к счастью.

Илларос выдержал небольшую паузу, отхлебнув из бурдюка.

— В общем, возвращаясь к тому, с чего я начал, — продолжил он. — Когда мы собирались преследовать кающихся, напавших на караван, никто не хотел брать его с собой. В итоге взяли. Пришлось. Солдат не хватало. Несколько дней этих уродов выслеживали. Облазили вокруг все леса и поля. Но кающихся словно след простыл. И когда уже отчаялись и собирались возвращаться, наткнулись на странного вида пещеру. Пустили туда разведчика, и чтобы вы думали? Целый лагерь! Огромный. Даже церквушка своя была, сложенная из камней.

— Спалили, надеюсь, все это гнездо, к Ула Болу? — с ненавистью бросила Аласа.

— Сначала мы дождались ночи. Затем тихо перебили охрану у входа. И только потом, да, перерезали всех вооруженных кающихся и палачей, что были внутри. На удивление их оказалось совсем немного. В основном женщины, дети, старики. Слишком просто высе вышло. Ну, значит, стали мы думать, что с остальными делать. Везти их в город? Двое суток с такой толпой сектантов? А если оставлять — подохнут же с голода скорее всего.

— Чего это вы сердобольные-то такие, — хмыкнула Аласа.

— Ну я как думаю... — пожал плечами Илларос. — Вот детей взять. Они-то в чем виноваты? Ну не повезло им родиться не том месте и не то время…

Дарс с удивлением посмотрел на воина.

— А я тебе другое скажу, — серьезно ответила Аласа. — Они подрастут, проникнутся идеями сумасшедших родителей, вырежут себе языки. И когда вдруг встретят тебя, покрытого сединами, немощного старика, то пронзая твое сердце, едва ли будут испытывать хотя бы толику сожаления.

— Часть из наших тогда говорили нечто подобное, да, — кивнул Илларос. — Долго мы спорили. Все никак не могли прийти к решению. А следовало бы. Честно говоря, виню себя за это. Не хочу признавать твою правоту, но... в общем, Насат, наш командир, был согласен со мной. Не хотел оставлять безоружных на погибель. Но большинство наших — наоборот. Тащить с собой всю эту ораву сумасшедших — ни в какую. Вот он и сомневался. Как бы слово то последнее, понятное дело, за ним. Но и раздрай в отряд вносить не хотелось. Вот и искал он компромисс. В общем... — Илларос на мгновение замолчал, и Дарс ощутил, что тому стало как-то нелегко продолжать свой рассказ, — пока решали, что делать, отправили мы Икмора с еще одним воином наружу, следить за территорией, мало ли кто сунется. И в какой-то момент... ну, в общем, не заметили мы, что в той большой пещере скрывался еще один проход, занавешенный шкурами. В другое помещение. Пещера на самом деле была значительно больше. Если бы мы это сразу поняли, то были бы осторожнее.

Илларос сделал паузу, утирая со лба едкий пот, заливающий глаза.

— Они ударили в спину, когда мы меньше всего этого ждали. Мы сразу оказались в капкане. Пут, Кломак и Горил полегли на месте. Палачи дрались исступленно... Говорят, они сумасшедшие, и это истинная правда — я не раз видел их безумные глаза. Но вот с тем, что они не знают страха, я не согласен. Палачи боятся смерти, просто их вера сильнее этого ужаса. А у нас так бывает не всегда. В итоге нас осталось четверо; кающиеся прижали нас к стене, и бежать было некуда.

Воин выдержал драматичную паузу.

— И в этот миг случилось чудо. Мы были уверены, что Икмор погиб первым — он стоял на часах снаружи. Оказалось, палачи изрезали его, но не добили, бросив тело у входа. Любой на его месте остался бы умирать в агонии, но только не он. Боли он не чувствовал, а на собственную жизнь ему было плевать. Пока мы отбивались в глубине, Икмор очнулся и вошел в пещеру. Окровавленный, хрипя пробитым легким, он налетел на них с тыла. Кающиеся засуетились, решив, что пришло подкрепление, и эта суматоха дала нам шанс. Видели бы вы его в тот момент! Палачи окружили его, нанесли десятки ударов, прежде чем он наконец рухнул, но ни крика, ни стона не сорвалось с его губ. Глядя на Икмора, они, наверное, впервые встретили кого-то более безумного, чем они сами. Вот такие дела.

Илларос замолчал. Остальные тоже безмолвствовали. Лишь сухой треск пламени да цоканье когтей муисъа нарушали тишину, внезапно окутавшую Жаркий лес.

— Потом-то вы, надеюсь, добили всех в пещере? — первой нарушила молчание Аласа.

Она привычно потянулась к бурдюку, но вовремя вспомнила, что он пуст. Пару раз встряхнув его, женщина с досадой убрала сморщенную кожу в седельную сумку.

— Нет, — покачал головой Илларос. — Мы отвели их в город. На тот момент с нас было довольно крови.

— И что ты хотел сказать этой историей? — Аласа повернулась к нему. — Какова мораль?

— Да нет тут никакой морали... — задумчиво протянул воин, но тут же добавил: — Разве что... не всегда то, что кажется уязвимостью, ею и является.

— Либо наоборот, — отрезала женщина.

— Либо наоборот, — не стал спорить Илларос.

Аласа промолчала. Обернувшись, она снова посмотрела на икъагуна.

— Ближе ко мне, — негромко позвала она Маро, на этот раз гораздо мягче, чем обычно. — Следи за огнем, ради богов...

С наступлением темноты окружающая обстановка заиграла новыми красками. Если бы не постоянный жар, Дарсу, возможно, даже понравилось бы находится в окружении этого огненного шоу. Ночь, превратила Жаркий лес в еще более эффектное представление, но, к сожалению, почти не принесла с собой столь желанной прохлады.

Периодически Бардин с беспокойством посматривал на страдающих пиласов и в особенности на Укля. Пожилой пилас с виду держался молодцом, хоть и дыхание его было чуть более учащенным, а посадка в седле — менее уверенной.

— Уже ночь, — заметил измученный жарой Угнъас, запрокинув голову и разглядывая черное небо.

Веер он давно убрал в сумку, очевидно осознав-таки, что толку от него здесь особого не было.

— Ты наблюдателен, — съязвила Аласа, облизав пересохшие губы. — Может, хочешь привал устроить? Даже костер разводить не надо...

— Я о том, что лес пока не заканчивается, — с укором пояснил лекарь.

— Значит, придется приложить больше усилий. Эй, Илларос? Есть еще какие истории?

— Есть, — едва слышно ответил великан. — Но я их попридержу «на потом»... сил нет языком ворочать.

— Этот лес кажется бесконечными, — пожаловался Боруг.

— Но это не так, — заверила его Аласа.

— Масштаб карт весьма условен, — с сомнением в голосе заметил Угнъас. — Рисовали их давно... ты уверена, что считала все правильно?

— Ответ «да», я, так понимаю, тебя не устроит? Хочешь — сам посмотри.

Воительница протянула ему пожелтевшие, изорванные листы.

— Я был бы не против плана «Б», — Угнъас карты не взял. — На случай если «А» не сработает.

— Это и есть план «Б», если ты вдруг забыл, — Аласа вернула карты обратно в сумку. — И если и он не сработает, мы тут все поджаримся к блису.