Безымянный горизонт. Книга 2

— Если оставшиеся два будут выглядеть так же, — констатировала Аласа, первой ступив наиспещренный трещинами пролет, — можно благодарить богов за большую удачу.

Путь до второго моста оказался еще сложнее. Они шли, растянувшись в длинную шеренгу, по узкой горной тропе, то и дело рискуя сорваться в пропасть.

Буквально вжавшись в склон горы справа, Дарс вел своего паука вперед, поглядывая на кромку обрыва, со страхом наблюдая как лапки животного ступали у самого края, ссыпая в пропасть песок и мелкие камни.

В этом смысле пиласам было заметно проще: их карликовые муисъа спокойно умещались на тропе. Да и в отличии от равнин сами горы совсем не пугали жителей леса. Скорее наоборот ограниченное пространство, вездесущие скалы и пропасти словно бы вернули их в привычную среду обитания, где хоть и не было деревьев, но вместе с ними отсутствовал и столь ненавистный им простор.

В отличии от Дарса и вольдов, пиласы, всю свою жизнь проведшие на деревьях, не боились и высоты. Единственно, что доставляло им здесь дискомфорт, это ветер, что протяжно выл, скользя по горным склонам. Иногда, он ненадолго стихал, даруя приключенцам непродолжительную передышку, но лишь для того, чтобы где-нибудь на опасном повороте горной тропы, с новой силой налететь из ниоткуда, заставляя щуриться и прикрывать глаза ладонью.

В такие моменты Дарс, вжимаясь в спину своего паука, чувствовал как под этим натиском животное опасно пятилось, неуверенно переступая с ноги на ногу, всеми силами пытаясь удержаться на краю.

Аласа, хоть и сохраняла внешне невозмутимое выражение лица, определенно чувствовала неуверенность своего муиса. Волнение слышалось в ее голосе, когда она успокаивающе гладила по шее, жалобно попискивающего паука, жавшегося к отвесной холодной стене.

— Тихо, тихо, все нормально, вперед, вперед, — бормотала она, следуя за Илларосом и Боругом.

Второй мост возник перед ними внезапно, вынырнув из-за очередного поворота скалы. При виде цели никто не проронил ни слова. Опасный путь вытянул из путников столько сил, что на радость их просто не осталось.

— Что же, — первая заговорила Аласа, когда они приблизились к обветренной каменной кладке. — Здесь дела обстоят куда хуже.

Эта переправа сохранилась значительно хуже первой. Пролет был длиннее и шире предыдущего, но его полотно зияло провалами. Обойти их, осторожно ступая по уцелевшим участкам, еще представлялось возможным… Но кто даст гарантию, что эти испещренные трещинами камни не рухнут под весом муисъа, увлекая весь отряд в бездну?

Дарс, как и прежде, спешился и, подойдя к самому краю, заглянул в пропасть. Глубина здесь была небольшой, метров двадцать, но вряд ли это могло послужить утешением при падении.

— Ненадежно, — хмуро бросил Боруг. — Выглядит скверно.

— Согласен — кивнул Илларос. — Пауки могут не пройти.

— Раньше его называли птичьим, — вдруг произнес Угнъас. — Знаете почему?

— Честно говоря, плевать, — огрызнулся Боруг.

— На перилах стояли изваяния, — ответила за него Аласа. — Восемь каменных птиц, каждая в своей позе. У Ильсидо в одной из книг была иллюстрация.

— Теперь ни птиц, ни перил, — задумчиво произнес лекарь.

— И, что важнее всего, почти нет моста, — отрезал Боруг. — Делать-то что будем?

Он выжидающе посмотрел на Аласу.

— Хочешь повернуть назад? — вопросом на вопрос ответила женщина.

Воин промолчал, вновь угрюмо уставившись на разрушенный пролет.

— А ну-ка подвиньтесь, — вдруг раздался голос Пикки.

Бесцеремонно расталкивая замерших перед мостом вольдов, пилас первым вывел своего муисъа на мост.

За ним, после небольшой паузы, последовал и Укль.

Дарс хотел было окликнуть пиласов, но промолчал, с беспокойством глядя как те медленно и осторожно продвигаются вперед, огибая провалы и перебираясь через нагромождения камней.

— Ты смотри, у этих двух яиц больше чем у вас, — усмехнулась Аласа и, проехав мимо вольдов, следом за пиласами осторожно ступила на обветренный камень моста.

За ней прошествовала, скрипя ветвями Маро.

— Они весят меньше, — попытался неуклюже оправдаться Боруг, пришпорив своего паука.

Следом поехал Дарс, а замкнули процессию Угнъас с Илларосом.

— Это не страх, Аласа, — послышался позади голос Иллароса. — Простая осторожность. Я, между прочим, из вас тут самый крупный.

— Маро, — поправил его Угнъас.

— Маро пешком ходит. Вместе с муисъа мой вес больше.

— Дискуссионный вопрос...

— Эй! Смотрите! — раздался вдруг голос Укля, едва пиласы достигли середины моста, как раз в самом опасном его участке. — Это же он? Уру Ха?

Бывший тиссула указывал на испещренный глубокими трещинами склон горы.

Дарс проследил за его жестом: вдалеке, на отвесной круче, застыла огромная тень. Из-за расстояния она казалась обманчиво малой, но в сердце Дарса мгновенно вспыхнуло предчувствие беды.

Облик твари был пугающе нелепым: карикатурно худое, костлявое туловище венчали четыре мощных конечности. Две мускулистые задние лапы с кривыми когтями намертво впились в гранит, удерживая тело на вертикальной поверхности. Передние же — длинные и жилистые — заканчивались странными костяными наростами, напоминавшими альпинистские крючья.

Слева от затаившегося монстра что-то шевельнулось. В ту же секунду уру хта распрямился, словно спущенная пружина. Мощным толчком он пролетел десятки метров и вновь вонзил свои «кошки» в скалу — значительно выше и левее. Удар поднял облако пыли, и в пропасть с грохотом обрушилась лавина каменной крошки. Хищник снова замер, припав к камню. Его длинный хвост с острым шипом на конце мерно раскачивался над бездной, а крошечные глазки на легкой, почти невесомой голове шарили по склону.

Чуть выше, вжавшись в узкие карнизы, притаились три фигурки. Серо-коричневая шерсть идеально сливалась с фоном, и Дарсу не сразу удалось их заметить. Похоже, хищник тоже потерял добычу из виду: он в нерешительности крутил головой, зависнув над пустотой.

Внезапно монстр совершил новый рывок — наугад, вверх по склону. И хотя он промахнулся, нервы у жертв не выдержали. Несчастные создания сорвались с мест и бросились врассыпную.

Как оказалось — зря. Едва заметив движение, уру хта в два прыжка настиг одного из них, схватив в полете задними лапами. Еще не коснувшись скалы, в воздухе, оно разорвало несчастное животное пополам, и лишь затем острые крюки передних лап намертво вонзились в камень. Повиснув на них над бездной, уру хта сложился вдвое, подтягивая задние лапы к самой морде, и в несколько жадных глотков покончил с жертвой. Остальным существам повезло больше: воспользовавшись кровавой паузой, они успели юркнуть в расщелины и бесследно исчезли среди скал.

— Все, хватит глазеть, — раздался голос Аласа. — Хотите, чтобы он за нами спустился?

— Пронзи меня Лума Ис... — выдохнул Боруг. — Я увидел живого уру хта...

— Пикка, быстрее... — поторопил его Укль. — Мы здесь как на ладони!

И их небольшой отряд, теперь уже напрочь позабыв об опасности сорваться, быстро пересек мост, очутившись на противоположной стороне. Нырнув под небольшое естественное углубление в отвесной скале, они на время притаились под навесом, боясь даже дышать, не то, что говорить. То и дело они молча переглядывались друг с другом, не решаясь покинуть свое укрытие.

Первой не выдержала Аласа.

— Все, его нет, — сказала она, осторожно выглянув из-за под навеса. — Поехали.

— А если он затаился? — предположил Укль. — Уру ха выглядит ловким и быстрым...

— Согласен с мелким, — подхватил Илларос. — Мне кажется, стоит не лезть на рожон и выждать еще немного...

— Чего ты там выждать хочешь? Темноты? — спросила Аласа. — Лазать по этим тропам ночью? Или может лагерь развести в горах Ута? Тут ночью холодина такая, что без костра не обойтись. Готов так отсвечивать?

— Нет, — вздохнул Илларос. — И все же...

— Поехали, — безапелляционно повторила Аласа. — Он успешно поохотился, и скорее всего убрался в свое логово отдыхать. Не забывайте, что у нас впереди еще один мост. Последний. Если его перейдем — до Большой воды будет рукой подать.

Пусть и неохотно, но они двинулись дальше.

Дарс разделял опасения Укля и Иллароса, но, постепенно, его волнение улеглось. Горная тварь больше не появлялась, и они беспрепятственно продвигались по тропе, обретая все большую уверенность.

А вскоре Бардин и вовсе позабыл обо всем на свете, ибо его взору открылось нечто невероятное. Справа, на противоположной стороне широкого ущелья, он увидел удивительное рукотворное сооружение: огромный город-дворец, стоявший на большом уступе, выпирающем прямо из отвесной скалы. Строение было поистине огромным, с множественными башенками, высоким донжоном и узкими мостиками, перекинутыми между ними.

Замок располагался под естественным козырьком, нависающим над ним в виде исполинского выступа скалистой гряды, а потому практически все время находился в тени. Прямо к высоким стенам сооружения, вдоль отвесного склона, тянулась длинная очень опасная тропинка — вероятно единственно возможный путь к нему.

Это было по-настоящему неприступная крепость, воздвигнутая здесь в столь опасном царстве камня и ветра, неизвестными зодчими.

— А вот и Курта Вол, — информировала Аласа, с не меньшей заинтересованностью разглядывая монументальное сооружение.

— Удивительно... — пробормотал Дарс. — Кто умудрился построить это чудо здесь?.. Вы говорили, что к нему идет четвертый мост...

— Да. Самый большой из четырех мостов гор Ута. Отсюда мы его не увидим. Но это и не важно, он полностью разрушен.

— Там кто-нибудь живет? — поинтересовался Укль, с восхищением разглядывая город-замок.

— Только ветер, — ответила Аласа, — и, возможно, неупокоенные души его жителей.

— Что случилось? — спросил Дарс.

— После Объединения у князя Гурда взыграла кровь Великих семей, — ответил Угнъас. — Он покинул Курта Вол и вернулся на равнины...

— Где и погиб вместе со своим отрядом, во время обороны Гасья Мол, — закончила за него женщина.

— А почему он вообще жил в горах?

— Это очень давняя история, — задумчиво произнесла Аласа. — Настолько давняя, что информации о тех события почти не сохранилось. Лишь обрывки.

— Я бы послушал... — Дарс обернулся, оглянувшись на пиласов.

Судя по выражению лица Пикки, его эта история совершенно не заинтересовала. А вот Укль, наоборот, слегка кивнул.

— Ну, кому интересно — слушайте, — заявила Аласа. — У князя Гурда был дед и звали его Добб. А у него, в свою очередь, был брат — ворт Ксатэ. В те давние времена у них случился некий конфликт. Поговаривают, Добб пытался убить своего брата, свергнуть его, но замысел раскрыли, и ему пришлось бежать в горы Ута. Ему и его сторонникам, их семьям... Иначе бы их всех бы казнили. Некоторые историки писали, что ворт Ксатэ был глуп и жесток и правил не сказать, чтобы успешно. Ну, вроде как Добб не просто так затеял все это. Как же там было на самом деле никто, конечно, не знает.

— Я слышал, весь конфликт вообще из-за женщины разгорелся... — подал голос Илларос.

— Что? — переспросила Аласа.

— Ну, жены ворта Ксатэ.

Илларос немного развернулся в седле, ловя взгляды спутников:

— Поговаривают, Добб положил на нее глаз. На самом деле Старым Замаретом заправляла она, а не муж — Ксатэ-то был тем еще тюфяком и мямлей. Она и была истинным источником жестокости. Некоторые историки просто пытались обелить Добба, выставить его героем, а он все затеял ради любви, а вовсе не ради народа...

— И где же ты такое слышал? — спросил Угнъас, явно озадаченный услышанным.

— У нас в отряде был воин. Его отец работал при магрисе Потте. Поваром вроде был... или за муисъа следил... не помню уже. Этот парниша часто нам рассказывал всякие интересные случаи из прошлого. Благодаря его рассказам отряд у нас был самый образованный в армии. Жаль, погиб он пару ухс назад...

— Первый раз слышу подобную версию, — хмыкнул Угнъас. — Хотя знаю их с десяток.

— Может Илларос тогда и продолжит? — с легким раздражением в голосе предложила Аласа.

— Нет-нет, я что? Я ничего! — Илларос примирительно вскинул ладони. — Я вообще не знаток. Так... к слову пришлось. Думал, вдруг кому интересно. Парня того, кстати, Лударом звали... Все, я молчу.

На этот раз тишина затянулась. Кажется, сомнительные откровения Иллароса окончательно отбили у Аласы желание делиться своей версией истории.

Дарс воспользовался тишиной, чтобы еще раз взглянуть на величественный замок, венчающий скалистый выступ. Узкие окна многочисленных башен зияли черными провалами, а над стенами, ощетинившимися раздвоенными зубцами, виднелись крыши внутренних построек. Как и в Кархатэ, высокая цитадель была оплетена переплетением кривых стеблей, призванных укреплять кладку. Однако эти стволы, пробивавшиеся прямо сквозь монолитную породу, давно почернели и высохли.

В целом, весь этот замок, вместе с окружающим его небольшим городком, не смотря на отсутствие видимых разрушений, выглядел мертвым, покинутым и каким-то призрачным.

— Как эти штуки, — Дарс указал в сторону Курта Вол. — Ну. защитные стебли, как они росли на камне?

— Скалистые вьюны, — пояснила Аласа. — С помощью силы полурра можно было вырастить даже такие экземпляры. Крепкие, как камень. Почти не нуждались в воде. Все это давно утрачено... и никогда не вернется.

— Неужели ничего нельзя сделать? Как-то потушить жаркие леса?

— Каким образом ты себе это представляешь? — она скептически вскинула бровь.

— Не знаю. Ты мне ответь.

— Мы живем в новом мире, Дарс. В Новом Замарете. Мы привыкли, это не смертельно. Да, многое потеряно, но, если уничтожить нашего главного врага и добить остатки кающихся, жизнь здесь станет вполне сносной. Прежними нам уже не стать, но на это никто и не рассчитывает.

Снова воцарилось молчание. Группа медленно и осторожно продвигалась по широкой тропе. Дарс, стараясь не смотреть в бездну, уверенно вел своего пиласа, время от времени поглаживая его по шее, чтобы унять непрекращающуюся дрожь зверя. Пауки ненавидели горы: высота, пронизывающий ветер и каменистая круча явно не внушали им доверия.

Впрочем, сам Дарс чувствовал себя немногим лучше.

— Так что случилось дальше с этим Доббом? — наконец, решил он вернуться к прерванной теме.

— С Доббом то все было нормально, — после небольшой паузы все же ответила Аласа. — Вместе с группой приближенных он бежал сюда и, собственно, основал Курта Вол. Оставшуюся часть своей жизни прожил без серьезных потрясений. Ну, если не считать того, что им пришлось возвести вот это вот все! — женщина указала в сторону замка. — А вот внуку его повезло меньше. Когда полезли кхазры, захватывая город за городом, Гурда, долгое время пытался оставаться в стороне. Памятуя о том, как с его предками обошлись на равнинах. К тому же Древние вроде как не сильно его и беспокоили, предпочитая не соваться в горы. Но потом что-то изменилось. Может зов крови, может еще что... Ведь Гурда, не смотря на все конфликты, оставался потомком Высших Семей. Сначала он согласился, чтобы в Курта Вол провели встречу между нийох и вольдами. А затем, через несколько ухс после Объединения, и вовсе решился спуститься на равнины, присоединившись к армии защитников Старого Замарета. Для защиты жителей и своей жены с дочерью он оставил в Курта Вол небольшой отряд, приказав разрушить мост, если кхазры вдруг приблизятся к городу. В итоге он погиб в бою, а мост и правда разрушили. Но следуя ли его приказу, или по какой иной причине — никто уже не знает. Главное, что добраться до города-замка теперь невозможно, а что случилось с жителями и его семьей видимо навсегда останется загадкой. Да и кому это сейчас интересно.

— А почему он не вернулся на равнины раньше? — вдруг спросил Укль.

— Отец его пытался, после смерти деда. Но их считали изгоями, потомками предателей. Никто не хотел их возвращения.

— Как бы ничего удивительного, — буркнул Пикка, незаметно окинув взглядом вольдов.

— Он поступил благородно, — кивнул головой Укль. — После всего, что они пережили, вернуться и помогать тем, кто выгнал тебя из дома и не пускал обратно...

— А я считаю — глупо, — не согласился Угнъас.

— Ох, ну от тебя лекарь другого ожидать было трудно! — воскликнул Боруг. — Можно как угодно относиться к князю Гурда и вообще жителям Курта Вол, но карлик, спали меня Ула Бол, прав. Гурда поступил благородно и храбро.

— Он оставил Курта Вол беззащитным. Обрек мирных жителей на неминуемую гибель. Здесь, под защитой скал, они могли еще долго жить, легко обороняя единственный подступ к городу.

— А может он просто не хотел наблюдать, как его сородичей убивают кхазры? К тому же, в те времена уже давно полыхали огнем безвременья Каменные леса и носители силы полурра постепенно слабели, равно как и сам Гурда. Оставаться в стороне было нельзя!

— Ты сказал сородичей? — переспросил Угнъас, нахмурив брови. — Тех самых, кто выгнал его предков с равнин? И потом еще долгие ухс не позволяли вернуться обратно? Его сородичи остались там, — Угнъас поднял руку и указал на город вдалеке. — У него был шанс выжить, даже лишившись своих сил. Спасти мирных жителей. Но он умер сам и обрек на гибель свою родню, ради своего... иррационального порыва...

— То есть ты считаешь, что он должен был трусливо сидеть в своем убежище в горах, глядя как умирают его братья?

— Про «братьев» я уже сказал все, — спокойно ответил лекарь. — И не трусливо, а благоразумно. Мне это слово нравится больше. Я не спорю сейчас с тобой, Боруг, но лишь рассуждаю. Озвучиваю свое виденье, как поступил бы я, если бы на моем попечении находился целый город. Его выгнали свои же соотечественники. Не его, ладно, его деда Добба, который из ничего воздвиг вот это, — Угнъас махнул рукой в сторону Курта Вол. — И что в итоге? Гурда оставил все это, свое наследие, наследие своего деда, ради тех кто этого не заслуживал.

— Ты тоже часть тех, — усмехнулся Илларос. — Или, может, я чего не знаю, и в жилах Угнъаса течет кровь изгнанника Добба и его семьи?

— Мне об этом ничего не известно, — ответил лекарь невозмутимо. — И к теме это не имеет никакого отношения...

— Спали меня Ула Бол! — зло воскликнул Боруг, обернувшись. — Иногда прямо хочется дать тебе по рогам, Угнъас! За это твое... за эти твои бестолковые словесные трели и за...

— Будешь так распаляться, — прервала его Аласа. — Следующий твой фингал Угнъас лечить откажется.

— Этого не будет, касайа, — с улыбкой заверил ее лекарь. — Как бы сильно Боруг не старался, я свой долг всегда исполню.

— А ты что же на его стороне? — Боруг снова обернулся, на этот раз взглянув на Аласу.

— Нет, — коротко ответила женщина. — И для тебя это не новость.

— Всегда удивлялся этой их отстраненности от мирских проблем, — Боруг явно обрадовался такому союзнику. — Вы, служители, — он посмотрел на Угнъаса, — Словно и не здесь с нами, не участвуете в войне, не видите весь этот ужас. Происходящее вокург вас как будто и не касается вовсе.

— Мы ко всему этому ближе, чем кто-либо еще, — спокойно ответил Угнъас, окинув взглядом пространство вокруг. — Все дело в знании. Когда двуног пускает пузыри и гонит волну по воде, ты и тебе подобные видите лишь… пену. Мы же зрим в корень. Понимаем причину и реагируем на нее. Нас с детства учат не железом махать, а анализировать.

— А по-моему, — вставил Илларос, — вы, господа служители, просто обожаете усложнять элементарные вещи. Я сейчас не только об этом споре, а вообще.

— Я и не ждал понимания.

— А я согласен с лекарем, — вдруг подал голос Укль. — Насчет этого Гурда.

— Ты же только что говорил обратное! — воскликнул Боруг.

— Передумал, — спокойно отрезал Укль.

— Да ты вообще не смыслишь, о чем речь! — отмахнулся воин и повернулся к Дарсу. — А ты что скажешь? Кто прав?

Дарс замялся. Он слушал перепалку краем уха, увлеченно изучая обступившие их скалы, и вопрос застал его врасплох.

— Сложно судить, — наконец выговорил он. — Я бы воздержался. Понимаю позицию Угнъаса и отчасти с ней согласен. Но и твои доводы, Боруг, имеют вес.

— Такой ответ хуже любого другого, — фыркнул воин.

— Я слишком мало знаю, чтобы судить этого вашего князя.

— Это называется дипломатия, Боруг, — усмехнулся лекарь. — Но откуда тебе знать такие слова...

— Вот послушай, Угнъас: если я сейчас приложу тебя между тулд, чем поможет твоя «дипломатия» и хваленая способность «смотреть вглубь»? Ты ведь даже меч для защиты не вытащишь.

— Если ты это сделаешь, — серьезно ответил лекарь, — я охотно признаю твою правоту. Но только в этом конкретном случае.

— Впереди развилка! — оборвал их беседу Илларос.

— Судя по карте, нам налево, — тут же отозвалась Аласа, привставая в стременах. — Правая тропа ведет к Курта Вол и четвертому мосту.

— Крутой подъем... — пробормотал Илларос, задрав голову и вглядываясь в очертания города. — Хотелось бы, конечно, взглянуть, что там...

— Призраки и пыль, — пожал плечами Боруг.

— Я не о том. Просто интересно своими глазами увидеть, как жили предки до Падения. Это же единственный город, сохранившийся в первозданном виде со времен Старого Замарета...

— Разделяю твое любопытство, — сказала Аласа немного грустно. — Но у нас здесь совсем другие задачи.

Последний на их пути мост оказался самым внушительным. Дарс сразу окрестил его «двойным»: два пролета сходились в центре на естественной опоре, представлявшей собой высокую скалу-останец.

Под первой аркой раскинулось узкое плато, загроможденное обломками камней и чахлыми деревцами. Под второй же, соединявшей центральный столп с противоположным берегом, неслась глубокая и быстрая река. Сама опора напоминала гигантские песочные часы: массивное основание, частично погруженное в воду, заметно истончалось к середине, а у вершины вновь расширялось, образуя ровную площадку. Именно на нее, словно на подставку, ложились оба мостовых пролета.

Третий мост, по крайней мере внешне, сохранился лучше предыдущих, пусть и выглядел по своей конструкции менее надежным. Слишком узкий, слишком длинный — он казался пугающе хрупким на такой высоте. Каменное основание посередине реки выглядело изъеденным и подмытым яростным потоком. Судя по темным, гладко обшлифованным бокам скалы, вода здесь нередко поднималась до критических отметок. Казалось, подточенный гранит может дрогнуть в любой миг, обрушив всю конструкцию в бурлящую бездну.

— Не хочу опережать события, — произнесла Аласа задумчиво, — но, кажется, нам повезло.

— Не разделяю твоего оптимизма, — не согласился Угнъас.

— Если он простоял здесь столько времени, то и наши бренные тела выдержит.

— Возможно, как раз наших тел ему и не хватает, чтобы сложиться.

— Лучше снова по одному... — предложил Илларос. — А еще лучше, чтобы кто-то один сначала разведал. Могу я.

— Я пойду, — сказал Укль. — Ты слишком... большой. Если обрушишь мост, никто из нас на ту сторону уже не переберется.

— Давай тогда я, — предложил Пикка.

— Нет, — резко ответил Укль. — Стой с остальными.

Пришпорив своего паука, бывший тиссула медленно въехал на мост.

— Будь осторожен... — предупредил его Дарс.

Укль не ответил.

Добравшись до середины пути — той самой каменной площадки — пилас остановился и развернул своего муисъа.

— Чувствую небольшую вибрацию, — воскликнул он, пытаясь перекричать шум бешущей воды внизу. — Но, думаю, выдержит.

С этими словами он снова начал движение, ступив на второй пролет.

— Лучше бы я пошел первым... — с беспокойством в голосе сказал Пикка.

— Все будет хорошо, — подбодрил его Дарс.

И не ошибся. Укль успешно перебрался на ту сторону и помахал им рукой.

Пикка сразу расплылся в улыбке.

— Жду тебя на той стороне, чосса, — сказал он и пришпорил своего паука.

— Не торопись! — окликнул его Дарс. — Езжай спокойно, как Укль!