Отголоски прошлого

Он отстранился, вытер мои слезы и посмотрел в глаза. В его взгляде не было ни упрека, ни осуждения, только любовь и забота. Он взял мое лицо в ладони и тихо сказал:

– Вера, послушай меня. Я знаю, тебе сейчас очень плохо. Но ты не одна. Я здесь, и я никуда не уйду. Мы вместе пройдем через это. Пожалуйста, позволь мне помочь тебе.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он крепко обнял меня еще раз, а потом повел в комнату. Мы сели на диван, он взял меня за руку и просто сидел рядом, молча. Его присутствие было единственным, что сейчас имело значение.

Постепенно я перестала плакать. Дыхание выровнялось, сердцебиение немного успокоилось. Я посмотрела на Максима и увидела в его глазах такую любовь и решимость, что поверила – может быть, у нас действительно получится. Может быть, я не сломаюсь, может быть, я смогу снова жить.

Неделю спустя.

Максим вернулся домой позже обычного. У него был странный взгляд, какой-то очень серьезный. Он присел рядом со мной на диван, взял мою руку в свою.

– Вера, я должен тебе кое-что сказать. Помнишь, я уезжал тогда ненадолго? Я… я ездил в полицию. Сегодня мне позвонили. Они задержали их всех. Всех пятерых.

Я смотрела на него, не веря своим ушам. Задержали? Всех? Это казалось нереальным. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слезы навернулись на глаза, но на этот раз это были слезы облегчения. Надежда, которая теплилась во мне все это время, вдруг вспыхнула ярким пламенем.

– Они… они поймали их? – прошептала я, боясь нарушить хрупкую тишину.

Максим кивнул, его глаза сияли.

– Да, Вера. Они ответят за то, что сделали с тобой. Это еще не конец, но это большой шаг вперед.

Он обнял меня, и я почувствовала, как напряжение, сковавшее меня все эти дни, постепенно отступает. Впервые за долгое время я почувствовала себя немного свободнее, немного сильнее. Злость, обида и боль никуда не исчезли, но теперь к ним добавилось чувство справедливости. И это давало мне силы идти дальше.

– И еще, Вера. Я нашел тебе психолога. Он рекомендован ассоциацией жертв насилия. Говорят, он очень хороший специалист. Я понимаю, что тебе сложно об этом говорить, но я думаю, что помощь специалиста тебе необходима. Я хочу, чтобы ты знала, что я буду рядом с тобой каждый шаг пути.

Я молча кивнула, сглотнув ком в горле. Мысль о том, чтобы рассказывать кому-то чужому о пережитом, вызывала во мне дрожь. Но я понимала, что Максим прав. Мне нужна помощь, чтобы справиться с этим кошмаром, который преследовал меня во снах и наяву.

– Я пойду, – тихо сказала я, уткнувшись лицом в его плечо. – Я попробую.

Максим крепче обнял меня.

– Спасибо, Вера. Я знаю, что тебе это будет непросто. Но я верю в тебя. Ты сильная, ты справишься.

ГЛАВА 4. Вера.

Вечером мы ужинали молча, но в тишине не было прежней тяжести. Максим рассказывал о мелочах:

– Сегодня подписали новый контракт… Многие думают, что скоро будут выборы… Я взломал аккаунт одного человека…. Сегодня была прекрасная погода… Она удочерила ребенка, представляешь…? Я до сих пор ее люблю… представляешь?

Я слушала его, кивала, но слова пролетали мимо. В голове крутилось одно: «Он пытается». Пытается вернуть меня к жизни, к этим бессмысленным разговорам о погоде и политике.

– Вера, ты вообще меня слышишь? – Максим положил вилку, его глаза стали мягче. – Можешь не отвечать. Просто… знай, что я здесь.

Я сжала пальцы вокруг стакана. Вода дрожала, как мои мысли. Хотелось крикнуть:

«Нет, ты не здесь! Ты не знаешь, каково это!»

Но вместо этого я сделала глоток. Холодное стекло прилипло к ладони.

– Помнишь, как мы в детстве прятались в шкафу? – неожиданно спросил он. – Мама ругалась, что царапаем двери…

В углу глаза защипало. Я резко провела рукой по лицу. Не сейчас. Не перед ним.

После ужина я почувствовала усталость, которая навалилась внезапно, как волна.

– Я лягу пораньше, — сказала я, целуя его в щеку.

– Я буду спать в твоей комнате на кресле. Разбуди меня, если тебе будет некомфортно. Доброй ночи.

Я легла в постель, накрывшись одеялом до подбородка. Комната была тихой, только часы тикали на стене. Сон пришел быстро, но не принес покоя. Во сне я снова оказалась в том темном переулке, где все началось. Тени сгущались, и вдруг они появились — пятеро мужчин, их лица искажены злобой и похотью. Они окружили меня, грубые руки схватили за плечи, за волосы, разрывая одежду. Я пыталась кричать, но голос застрял в горле, а тело онемело от ужаса.

Один из них, с тяжелым дыханием, прижал меня к холодной стене, его пальцы впились в кожу. Другие смеялись, подначивая, их руки ползли по моему телу, срывая последние клочки защиты. Боль пронзила меня, как нож, когда первый вошел в меня насильно, а остальные ждали своей очереди, держа меня неподвижно. Я боролась, царапалась, но силы покидали меня, и мир расплывался в слезах и унижении. Это было не просто воспоминание — сон усилил кошмар, делая его бесконечным, повторяющимся в агонии.

«Этого не было, это не те события! Проснись, Вера! Все кончено. Твоя фантазия просто играет с тобой! Проснись!!!» – кричало подсознание.

Я проснулась в поту, задыхаясь, с сердцем, колотящимся в груди. Комната была все той же, Максим спал рядом в кресле, но страх не отпускал. Я села в постели, обхватив колени руками, и тихо заплакала. Утро обещало новый день, но события недельной давности все еще цеплялись за меня. Теперь, зная, что они пойманы, я должна была найти способ отпустить это.

Соскочив с кровати, я бросилась к Максу.

– Максим, пожалуйста, – прошептала, трогая его плечо. – мне срочно нужен психолог, сейчас.

Максим мгновенно проснулся, его глаза, еще мутные от сна, сразу же стали ясными и сосредоточенными.

– Вера, что случилось? – спросил он, садясь на кресле и беря мои руки в свои.

– Мне… мне нужна помощь, – прошептала я, чувствуя, как слезы снова катятся по щекам. – Я не могу это больше терпеть.

Он притянул меня к себе, обняв крепко, как будто хотел защитить от всего мира.

– Хорошо, – сказал он твердо.

Мы сидели так несколько минут, пока мое дыхание не выровнялось. Максим гладил мои волосы, словно успокаивая ребенка.

– Я так боюсь, – призналась я, прижимаясь к нему. – Эти сны… они как будто настоящие. Я снова там, и не могу выбраться.

– Ты выбралась, – сказал он тихо, но уверенно. – Ты здесь, со мной. Это просто воспоминания, они не властны над тобой. Мы справимся.

Я кивнула, хотя внутри все еще дрожало. Максим встал, взял телефон и начал набирать номер.

– Мне дали контакт хорошего психолога, он специализируется на таких случаях, – объяснил он, пока звонил. – Он поможет тебе пройти через это.

Я села на кровать, слушая его разговор. Голос Максима был спокойным, но я чувствовала, как он напряжен. Он договаривался о встрече на сегодня..

– Все устроено, – сказал он, положив телефон. – Через два часа мы будем у него.

Я посмотрела на него, пытаясь найти хоть каплю уверенности в его глазах.

– Спасибо, – прошептала я.

– Я всегда рядом, – ответил он, садясь рядом и беря мою руку. – Мы справимся. Вместе.

Я закрыла глаза, пытаясь поверить его словам. Но где-то в глубине души все еще звучал голос, шепчущий: а вдруг не справимся?

Максим заметил, как я вновь погрузилась в свои мысли, и, наклонившись, коснулся моего подбородка, заставляя встретиться с его взглядом. В этом моменте было столько тепла и уверенности, что я почти забыла о своем страхе. Но, увы, напоминание о ночных кошмарах, как назойливый муравей, продолжало ползти по моему сознанию, заставляя суетиться внутри.

– Давай подумаем о том, что мы сделаем после встречи с психологом, – предложил он, пытаясь отвлечь меня. – Может, прогуляемся по парку? Это всегда помогает мне снять напряжение.

Я кивнула, стараясь визуализировать, как мы вместе идем по тропинкам, утопая в осенних листьях. Но даже эта картина не могла полностью приглушить внутренний гул страха. Он, словно тень, следовал за мной даже в мирных вдохах.

Максим поднялся и начал собирать вещи, которые могли бы понадобиться. Я наблюдала за его движениями, чувствуя, как его энергия постепенно передается и мне. Каждый его шаг казался уверенным, и я старалась впитаться в эту уверенность.

– Я знаю, это непросто, – тихо произнес он, замечая мой взгляд. – Но помни, ты не одна. Это не только твоя борьба, это и моя. Мы вместе пройдем через все это.

Когда Максим привёз меня к платному психологу, я почувствовала, как внутри всё ёкнуло. С одной стороны, я понимала, что помощь мне нужна, но с другой — меня переполняли страх и стыд. Само слово «психолог» вызывало в голове образ человека с блокнотом, который будет пытаться влезть в мою душу, прочитать мои мысли, и я никогда не знала, как реагировать на подобное.

В кабинете было тихо, только изредка доносились звуки из-за стены. Психолог, женщина лет сорока, встретила меня с доброй, но настороженной улыбкой. Она пригласила сесть и начала разговор с простых вопросов о том, как я себя чувствую. Но, как только я попыталась произнести первые слова о том, что произошло, голос мой задрожал, и слёзы, о которых я даже не подозревала, вновь потекли по щекам.

Не знаю, сколько времени прошло, когда Маргарита снова заговорила.

– Как ты чувствуешь себя в данный момент?

– Я чувствую себя… разбитой. Ощущение что меня бросили в темный колодец и от туда нет выхода.

– Тебя мучают кошмары по ночам? – Отложив ручку, женщина вновь посмотрела на меня.

– Да, но… это… было не так.

– Что ты чувствуешь, когда находишься в обществе с другими мужчинами?

– После этого случая, я еще не находилась в компании мужчин. – Поспешно добавила. – Кроме Макса.

– Значит, ты доверяешь Максиму? – прозвучал следующий вопрос, словно эхо в тишине кабинета.

Я кивнула, не раздумывая.

– Да, я доверяю ему. Если бы не он… я не знаю, где бы я сейчас была.

– Хорошо. Это важно. Потому что тебе нужна крепкая опора в этот период. Ты пережила страшную травму, Вера, и восстановление потребует времени и сил. Но ты не одна. У тебя есть Максим, и теперь есть я. Вместе мы сможем помочь тебе. – Маргарита говорила мягко, ее слова, словно теплый плед, укутывали меня, смягчая остроту переживаний.

– Что мне делать? Как остановить эти кошмары? Как перестать чувствовать этот ужас внутри себя? – в голосе моем звучала отчаянная мольба.

– Начнем с малого, – ответила Маргарита. – Будем работать с твоими воспоминаниями, постепенно прорабатывая их и освобождая тебя от боли. Нам предстоит много работы, но я верю, что у нас все получится. Главное – не сдаваться и доверять процессу. Ты готова к этому?

Я глубоко вздохнула, собираясь с духом. Страх тянул меня назад, в пучину отчаяния, но слова Маргариты давали слабый проблеск надежды.

– Готова, – прошептала я, скорее себе, чем ей.

Маргарита ободряюще улыбнулась.

– Отлично. Тогда начнем с того, что определим, какие воспоминания вызывают у тебя самую сильную реакцию. Это могут быть зрительные образы, звуки, запахи – что угодно, что моментально возвращает тебя в состояние ужаса. Попробуй описать их мне, максимально подробно, но без лишних деталей, если это тебе причиняет сильную боль.

Я закрыла глаза, пытаясь отыскать в памяти эти триггеры. В голове всплывали обрывки кошмарных сцен: темный силуэт, резкий запах сырости, мерзкие насмешки, звук разорванной одежды, крик… Я содрогнулась.

– Темнота, – прохрипела я. – И запах… Запах сырости.

– Хорошо, – спокойно произнесла Маргарита. – Это уже кое-что. Значит, когда ты чувствуешь себя в безопасности, но чувствуешь запах, похожий на сырость, или оказываешься в темноте… ты начинаешь паниковать?

Я кивнула, не в силах говорить. Маргарита взяла мою руку и легонько сжала ее.

– Все в порядке, Вера. Мы разберемся с этим. Помни, я здесь, чтобы помочь тебе.

Маргарита отпустила мою руку и достала из стола небольшой блокнот и ручку.

– Сейчас я научу тебя простому упражнению, которое поможет тебе справиться с паникой, когда ты почувствуешь приближение кошмара. Оно называется «Заземление». Суть в том, чтобы переключить внимание с пугающих мыслей на реальность, на то, что происходит здесь и сейчас. Когда почувствуешь, что тебя накрывает волна ужаса, остановись, сделай глубокий вдох и выдох. Затем назови пять вещей, которые ты видишь. Четыре вещи, которые ты можешь потрогать. Три вещи, которые ты слышишь. Две вещи, которые ты чувствуешь на запах. И одну вещь, которую ты можешь попробовать на вкус.

Она объяснила это упражнение очень спокойно, словно рисовала безопасную тропинку в моем сознании. Я почувствовала, как напряжение немного ослабевает. Это казалось простым, даже слишком простым, но в то же время в этом было что-то успокаивающее. Возможность контролировать свой страх, пусть даже на несколько секунд, казалась сейчас невероятно ценной.

– Это всего лишь первый шаг, – продолжила Маргарита. – Но с его помощью ты сможешь вернуть себе ощущение контроля в тот момент, когда почувствуешь, что теряешься в своих кошмарах. Практикуй это упражнение каждый день, даже если тебе кажется, что оно не работает. Со временем оно станет твоим автоматическим ответом на панику.

Я кивнула, запоминая каждое ее слово.

Взяв ручку, я послушно записала «Заземление» в блокнот, стараясь запечатлеть не только слова, но и тепло, с которым Маргарита делилась этим знанием. В голове промелькнула мысль, что это может быть моим личным спасательным кругом, возможностью не утонуть в бескрайнем океане страха, который постоянно подстерегал меня.

Мысленно я уже начала прокручивать упражнение. Пять вещей, которые я вижу: пятно света на стене, книжный шкаф, деревянный стол, мягкое кресло и, конечно, серьезное, но такое доброе лицо Маргариты. Четыре вещи, которые я могу потрогать: шершавая обложка блокнота, гладкая ручка, мягкая ткань штанов, прохладная поверхность стола.

Маргарита наблюдала за мной с терпеливой улыбкой.

– Не торопись, – сказала она, заметив мое волнение. – Главное – прочувствовать каждый момент, погрузиться в ощущения. Не пытайся анализировать, просто наблюдай.

Я сделала еще один глубокий вдох, стараясь уловить ускользающие запахи. Две вещи, которые я чувствую на запах: легкий аромат травяного чая и что-то неуловимо древесное, должно быть, от старой мебели в кабинете. И, наконец, одна вещь, которую я могу попробовать на вкус… Я прикусила губу, вспоминая вкус мятной конфеты, которую жевала по пути сюда. Маргарита кивнула, одобряя мой выбор.

– Отлично, – сказала она. – Теперь ты можешь продолжать практиковаться, когда почувствуешь необходимость.

Благодарность переполняла меня, но внутри все еще таилась тревога. Я понимала, что "заземление" – это лишь инструмент, временная передышка в борьбе с тем, что гложет меня изнутри.

В этот момент в кабинет постучали. Маргарита увидев кто там стоит, пригласила войти.

Макс поздоровался и присел на краешек стула. Маргарита внимательно посмотрела на него и мягко произнесла:

– Максим Аркадьевич, мне необходимо с вами кое-что обсудить. Состояние Веры требует постоянного внимания и наблюдения. Если вы заметите у нее какие-либо признаки суицидальных наклонностей, если Вера будет говорить о желании покончить с собой или иным образом выражать подобное намерение, мы будем вынуждены предложить ей госпитализацию.

Лицо Макса помрачнело.

– Госпитализацию? – переспросил он, с тревогой глядя на меня. – Но… неужели все так серьезно?

Маргарита кивнула.

– Это необходимая мера предосторожности, Максим Аркадьевич. В стационаре Вера будет находиться под постоянным наблюдением специалистов, которые смогут оказать ей необходимую помощь. Срок госпитализации будет зависеть от динамики ее состояния и может быть неограничен во времени, до полного восстановления.

ГЛАВА 5. Вера.

После сеанса с Маргаритой мы с Максом молча поехали домой. Тяжелые слова о возможной госпитализации повисли в воздухе, давя на меня своей реальностью. Я старалась казаться спокойной, но внутри все дрожало. Дома мы быстро разошлись по своим комнатам, не обменявшись и словом. Я заснула почти мгновенно, провалившись в беспокойный сон, полный обрывков воспоминаний и смутных теней.

Утром меня разбудил запах жареной яичницы. С трудом поднявшись, переодевшись в домашнюю одежду, я поплелась на кухню. И тут я замерла в дверях. Макс стоял у плиты, сосредоточенно помешивая что-то в сковороде. На нем не было футболки, и в утреннем свете, падавшем из окна, я увидела их. Огромные, багровые синяки, покрывавшие его ребра. Каждый вдох, казалось, причинял ему боль.

В голове словно что-то щелкнуло. Я вспомнила его отсутствие той ночью, его молчание, его избегающий взгляд. Все сложилось в одну ужасную картину.

– Макс… что это? – прошептала я, боясь услышать ответ. Он вздрогнул, обернулся и попытался прикрыться рукой.

– Ничего, Вер. Просто… упал.

– Упал? – в голосе прозвучала истерика. – Макс, я же вижу! Это синяки от ударов! Это они, да?

Он молчал, опустив глаза. Я подошла ближе, осторожно дотронулась до одного из синяков. Он вздрогнул от боли.

– Скажи мне, Макс, – умоляла я, – это из-за них, да?

Ярость и отчаяние захлестнули меня. Я схватила телефон и, не слушая его протесты, вызвала скорую. Он сопротивлялся, говорил, что все в порядке, но я не слушала. Я знала, что он сделал это ради меня. И я не могла позволить ему страдать в одиночку.

Скорая приехала быстро. Парамедики осмотрели Макса, задавая вопросы, на которые он упорно не хотел отвечать. Я говорила за него, рассказывая о драке. Видела, как по его лицу пробегает тень досады, но я не могла остановиться. Ему нужна была помощь, и я была готова на все, чтобы ее получить.

В итоге, несмотря на его протесты, Макса увезли в больницу. Я поехала вместе с ним, не отпуская его руки ни на секунду. В приемном покое, пока его осматривали, я сидела в коридоре, терзаясь чувством вины. Это все из-за меня. Из-за того, что случилось со мной, он полез в драку и получил травмы.

После обследования врачи подтвердили перелом нескольких ребер и сотрясение мозга. Макса оставили в больнице, назначив лечение. Я провела рядом с ним весь день, ухаживая за ним и стараясь немного поднять ему настроение. Он был тих и подавлен, но я чувствовала, что ему легче от моего присутствия.

Вечером, перед тем как уехать домой, я крепко обняла его.

– Спасибо, Макс, – прошептала я. – За все.

Он лишь слабо улыбнулся в ответ. Я знала, что впереди нас ждет долгий путь к выздоровлению, как физическому, так и душевному. Но я была уверена, что мы справимся. Вместе.

Ночь выдалась бессонной. Я ворочалась, прокручивая в голове все события последних дней. Больница, бледное лицо Макса, его молчаливое согласие остаться там. Чувство вины с каждой минутой лишь усиливалось. Я понимала, что должна как-то искупить свою вину, но что именно я могла сделать?

На следующее утро я снова была в больнице. Макс выглядел немного лучше, но все еще был очень слаб. Он лежал, уставившись в потолок, и казался отстраненным. Я села рядом с ним, взяла его руку в свою. «

– Как ты? – тихо спросила я. Он пожал плечами, не отводя взгляда от потолка. — Макс… — я начала, дрожащим голосом, — Мне так жаль. Я… я не знаю, что сказать.

Макс молчал, глядя в потолок. Я видела, как ему больно даже просто лежать.

— Я… я виню себя, — продолжила я, сдерживая слезы. — Во всём, что произошло. Ты… ты пострадал из-за меня. Я не просила тебя приезжать, не просила заступаться. Ты не должен был рисковать собой.

Он медленно повернул голову ко мне. В глазах читалась усталость, но ни капли упрека.

— Эй, — прохрипел он, стараясь улыбнуться. — Тише.

— Как я могу быть тише, Макс? Ты сломал рёбра, у тебя сотрясение! Это всё из-за меня.

— Не говори глупости, — он поморщился от боли. — Я твой брат. Что я должен был сделать? Стоять и смотреть? Это не твоя вина, слышишь? Никогда так не говори. Просто… забудь об этом. Насколько это возможно.

Слезы все-таки прорвались, покатились по щекам. Я не могла остановить их поток. Я схватила его руку, сжала ее в своей. Его пальцы были холодными, слабыми.

— Прости меня, — прошептала я, не отрывая взгляда от его лица. — Прости, что так получилось.

Он попытался поднять руку и вытереть мои слезы, но резкая боль пронзила его тело, и он зашипел.

— Перестань, — проговорил он, тяжело дыша. — Ты же знаешь, я бы поступил так снова. Не важно, что случилось бы. Ты для меня… всё.

В горле встал ком. «Всё». Это слово прозвучало как клятва. Как вечный обет защиты. А что могла предложить ему я взамен? Только свою вину и постоянную тревогу за него.

Я наклонилась и осторожно поцеловала его в лоб. Он закрыл глаза. Я осталась сидеть рядом с ним, держа его руку, пока он снова не уснул. И в этой тишине, нарушаемой лишь тихим писком аппаратуры, я поклялась себе: я сделаю всё, чтобы он поправился. И чтобы он больше никогда не пострадал из-за меня.

Время тянулось мучительно медленно. Дни в больнице сливались в один бесконечный серый поток. Я навещала Макса каждый день, стараясь окружить его заботой и вниманием. Кормила, читала книги, просто сидела рядом, держа за руку. Врачи говорили, что восстановление займет какое-то время, но я верила в его скорейшее выздоровление.

Постепенно Макс начал приходить в себя. Боль утихала, он начал больше двигаться, шутить. В его глазах снова появился огонек. Мы много разговаривали, вспоминали детство, строили планы на будущее. Он старался убедить меня, что все хорошо, что он не жалеет ни о чем, но я видела в его глазах тень боли и усталости.

Однажды, когда я сидела рядом с его кроватью, он вдруг взял мою руку и крепко сжал.

– Вер, – сказал он тихо, – обещай мне кое-что.

– Что? – спросила я, испугавшись.

– Обещай, что больше не будешь винить себя. Я сделал это ради тебя, потому что люблю тебя. И я бы повторил это снова, не задумываясь. Просто… живи дальше, Вер. Будь счастлива. И не позволяй никому тебя обижать.

Я кивнула, с трудом сдерживая слезы. Слова Макса жгли душу, но я понимала, что он прав. Винить себя было бессмысленно. Нужно было жить дальше, ради него, ради нас обоих.

Через несколько дней меня вызвали в полицию для дачи показаний. Следователь был вежлив, но настойчив. Он задавал много вопросов о том вечере, о нападавших. Мне было тяжело вспоминать все это, но я понимала, что это необходимо.

– Мы задержали подозреваемых, – сказал следователь. – Нам нужна помощь в опознании.

Сердце бешено заколотилось. Я согласилась. В тот же день меня привезли в участок. Процедура опознания была мучительной. Я смотрела в глаза каждому из них, пытаясь найти хоть что-то знакомое. И вдруг, в одном из них, я увидела его. Того, кто был слишком груб. Того, кто больше всего издевался надо мной. Но среди них не было его… Артема.

Вечером, вернувшись в больницу, я рассказала обо всем Максу. Он слушал молча, с непроницаемым выражением лица. Когда я закончила, он вздохнул и сказал:

– Спасибо, Вер. Теперь я могу быть спокоен. Они ответят за то, что сделали с тобой.

После моего визита в полицию, атмосфера в палате стала ощутимо напряженной. Макс, и без того ослабленный, казалось, собрал все свои силы в кулак. В его взгляде появилась сталь, которая раньше была мне не знакома. Я боялась спрашивать, о чем он думает, но знала – его мысли были далеко не о больничной еде и скором выздоровлении.

Несколько месяцев спустя Макса выписали. Дома он старался вести себя как обычно, шутил, улыбался, но я видела, как ему тяжело даются даже самые простые действия. Ночами он плохо спал, часто просыпался в холодном поту. Я пыталась окружить его заботой, но чувствовала, что между нами образовалась невидимая стена.

Однажды вечером, когда я уже собиралась ложиться спать, Макс постучался в мою комнату. В его руке был телефон.

– Вер, – сказал он тихо, – посмотри.

На экране я увидела новостную ленту. Заголовок гласил: «В городе задержана группа лиц, подозреваемых в групповом изнасиловании». Под заголовком была фотография тех самых людей, которых я опознала в полиции. И среди них… Артем. Сердце бешено заколотилось.

Макс молча смотрел на меня. В его глазах не было ни триумфа, ни злорадства. Только усталость и какая-то глухая печаль.

– Теперь все кончено, Вер, – прошептал он. Я обняла его, крепко-крепко. И в этот момент я поняла, что наша жизнь, наконец, возвращается в нормальное русло. Что кошмар позади.

Через несколько недель нас с Максом вызвали в суд. В повестке значилось, что мы должны дать показания по делу наших обидчиков. Я испытывала смешанные чувства – страх, тревогу и одновременно надежду на то, что справедливость восторжествует. Макс старался меня поддерживать, но я видела, как ему самому тяжело находиться в этой ситуации.