Отголоски прошлого

Asya Lin

Отголоски прошлого

От автора:

Я не знаю почему вы открыли эту книгу, но надеюсь, в вашей жизни сейчас все хорошо. Я пишу эту историю, потому что я чувствую, что она должна быть написана. Это нелегкое чтение, и я понимаю, если вы решите остановиться. Но если вы продолжите, я обещаю, что вы увидите мир глазами другого человека, человека, который пережил невообразимое.

Я старалась писать честно, без прикрас, но и без излишнего смакования жестокости. Цель — показать не сам акт насилия, а его последствия, внутренние и внешние. Как страх сковывает, как тело становится чужим, как доверие к миру рушится. Но также показать, как постепенно, шаг за шагом, героиня начинает собирать себя заново, восстанавливая свою идентичность и свою волю к жизни.

Если после прочтения этой книги у вас возникнут вопросы, если вы почувствуете желание поговорить, не молчите. Ищите поддержку, говорите о том, что вас волнует. Потому что только через диалог, через открытость мы можем исцелиться и помочь исцелиться другим. Эта история — лишь один из множества голосов, которые звучат сегодня. И каждый из них заслуживает быть услышанным.

Ваша жизнь бесценна.

ГЛАВА 1. Вера.

– Вера, привет, не хочешь сегодня сходить прогуляться? – Звонок от Артёма как глоток свежего воздуха, как луч солнца, пробившийся сквозь серые тучи в моей душе. Каждый раз, когда я слышу его голос, мир вокруг словно замирает, и все мои мысли сосредотачиваются только на нем. Восемнадцать лет – возраст мечтаний и надежд, и моя самая большая надежда – Артём.

– П-привет, Артём, – пролепетала я, стараясь, чтобы голос не выдал мое волнение. – Конечно, хочу! Куда пойдем?

– Я думал пригласить тебя на вечеринку, – ответил он.

Мои щеки порозовели, и сердце забилось так сильно, что, казалось, он слышит его стук даже по телефону.

– Хорошо, – выдохнула я. – Во сколько?

– Давай через час у твоего дома?

– Д-да, до встречи! – И, не дожидаясь ответа, я сбросила звонок. Час! Всего час, чтобы подготовиться к возможно, самому важному свиданию в моей жизни.

Бегом к зеркалу! Волосы, макияж… Что надеть? Нужно выглядеть естественно, но при этом неотразимо. Кажется, я знаю, что надену. Мое любимое серое платье, облегающее фигуру, оно всегда поднимает мне настроение.

Может быть, сегодня он поймет, что я чувствую к нему. Может быть, сегодня я осмелюсь сказать ему о своей любви. Однажды рискнув, можно навсегда изменить свою жизнь. И я готова рискнуть. Ради него. Но чем для меня это обернулось… Если бы я знала, то в тот момент послушала брата и осталась дома.

После разговора с братом я выскочила на улицу. У дома меня ждал Артём, он открыл пассажирскую дверь, усадил меня в машину. Обошел автомобиль и сел на водительское сидение, плавно тронувшись с места. Спустя несколько минут, я решила уточнить:

– Артём, а куда мы едем? – спросила я, чувствуя нарастающее беспокойство.

– Это сюрприз, Вера. Не волнуйся, тебе понравится, – ответил он загадочно, и в его голосе я услышала то, что заставило кровь похолодеть. Это был не тот Артём, которого я знала.

Когда мы подъехали к заброшенному зданию, мои руки покрылись мурашками. Это место выглядело зловеще: разбитые окна, облупившаяся краска, и какая-то давящая тишина.

– Артём, что это за место? Я не хочу сюда, – прошептала я, пытаясь открыть дверь машины. Но он схватил мою руку и крепко сжал ее.

– Не бойся, Вера. Просто доверься мне, – сказал он, и в его глазах я увидела тьму. В этот момент я поняла, что совершила огромную ошибку, доверившись ему. Вечер переставал быть томным.

Отчаянно дернувшись, я попыталась вырваться, но его хватка была железной. Страх сковал меня, парализовал волю. Я начала пытаться выбраться из машины, но Артём выволок меня за волосы из машины и потащил в здание. Мои каблуки цеплялись за неровную землю, платье задиралось, но он не обращал на это внимания. Он тащил меня, как куклу, лишенную воли и голоса.

Внутри здания было еще хуже. Запах сырости и гнили ударил в нос, в полумраке едва проглядывали очертания комнат. Артём толкнул меня в одну из них. Я упала на грязный пол, больно ударившись коленями. С ужасом я смотрела, как он подходит ко мне, а в его руках блеснул нож.

– Ты всегда была такой дурочкой, Вера, – прошипел он, наклоняясь надо мной. – Думала, я люблю тебя? Ты была просто игрушкой.

Слезы лились по моим щекам. Я пыталась что-то сказать, но слова застревали в горле. Я видела в его глазах только ненависть и злобу. Неужели все, что я чувствовала к нему, было ложью? Неужели я так ошиблась в этом человеке?

За своими мыслями, я не заметила как в комнате появилось еще четверо мужчин, они насмехались.

Сердце бешено колотилось, словно птица в клетке, готовая вырваться на свободу. Я отползла назад, пытаясь увеличить расстояние между собой и этой компанией. Они окружили меня, словно хищники, готовые наброситься на добычу. В их глазах читалось похотливое любопытство и злорадство. Артём ухмыльнулся, наблюдая за моей паникой.

– Ребята, смотрите, какая куколка к нам приехала, – произнес один из мужчин, мерзко облизывая губы. – Давно таких не видели.

Я закричала, пытаясь привлечь хоть чье-то внимание, но мой голос утонул в гулких стенах заброшенного здания. Артём подошел ко мне и зажал рот рукой, чтобы я не кричала. Слёзы градом катились по щекам.

Артём поднес нож к моему лицу, острие коснулось щеки. Я зажмурилась, ожидая неминуемого. Но вместо боли услышала его смех, холодный и злой. Он отдернул нож и отбросил его в сторону.

– Нет, Вера, я не буду тебя убивать сразу. Сначала ты помучаешься. – Он кивнул своим сообщникам, и те схватили меня за руки и ноги. Я отчаянно сопротивлялась, кричала, звала на помощь, но мои вопли тонули в тишине заброшенного здания. Они повалили меня на какое- то подобие кровати, и я почувствовала, как грубая ткань платья рвется под их цепкими руками. Слезы душили меня, страх парализовал.

Один из мужчин грубо зафиксировал мои ноги, другой держал руки над головой. Я пыталась вырваться, но их хватка была мертвой. Артём стоял надо мной, его глаза горели злобой.

– Нет, хватит! – прохрипела я, чувствуя, как расползается паника внутри.

Он проигнорировал мою мольбу и подал знак своим друзьям. Ремень больно врезался в мои запястья, фиксируя руки над головой. Ноги сковали веревкой, привязав к ножкам кровати.

– Пожалуйста, перестаньте, мне больно… Аааа!

Одежда трещала под грубыми руками. Я чувствовала себя беззащитной, униженной, словно дикое животное, попавшее в капкан.

– Нееееет, хватит, Артём, пожалуйста!

Артём наклонился ко мне, его дыхание обжигало лицо. В глазах плескалось торжество. Он наслаждался моей беспомощностью, моим ужасом. Его пальцы грубо прошлись по моему лицу, оставляя на коже неприятный след.

Один из мужчин, с сальной ухмылкой, провел рукой по моему бедру. Я дернулась, пытаясь увернуться, но тщетно. Мои движения были скованы, зависимы от их воли. Отвращение волной прокатилось по телу, заставляя содрогаться от каждого прикосновения.

Я закрыла глаза, пытаясь отгородиться от происходящего кошмара. В памяти всплывали обрывки счастливых моментов, лица близких людей. Как бы я хотела сейчас оказаться рядом с ними, почувствовать их поддержку и любовь. Но вместо этого я была здесь, в этом проклятом месте, во власти этих чудовищ.

Сквозь пелену слез я увидела, как Артём достает из кармана телефон. Он что-то снимает, ухмыляясь в камеру. Мой протест был бесполезен, его смех – оглушителен. Каждое его действие – словно удар ножом в сердце.

Я снова закричала, но звук застрял в горле.

– Хватит, я умоляю тебя. Мне больно. – шептала я, захлебываясь слезами. Но мои мольбы тонули в их злорадном хохоте. Они глумились надо мной, снимали на телефоны, как я извиваюсь и пытаюсь вырваться. Каждый их взгляд, каждое прикосновение обжигало, словно клеймо.

Артём, словно кукловод, дергал за ниточки моего страха. Он наслаждался своей властью, моей беспомощностью. Я чувствовала, как надежда покидает меня, оставляя лишь леденящий ужас. Всё происходящее казалось кошмарным сном, из которого невозможно проснуться.

Они менялись местами, кто то стоял у моего лица, вторгаясь в рот, кто то пытался втолкнуться в мои руки, но я чувствовала одно, как меня разрывают там, внизу, вторгаясь без сожаления, убивая меня морально. Они менялись местами но напор не спадал, я чувствовала как один из них вколачивался в мою промежность с такой силой, что казалось, кости таза трещат, разносятся в щепки, как старое, сухое дерево под топором. Боль пульсировала, множилась, заполняла собой все существо, от кончиков пальцев до корней волос. Не было возможности укрыться, спрятаться от этого всепоглощающего кошмара.

Мир сузился до боли и липкого ужаса. Я пыталась отвернуться, закрыть глаза, но их лица, искаженные ненавистью и похотью, преследовали меня в темноте. Каждое движение причиняло адскую боль, каждое прикосновение отзывалось тошнотворной волной в животе. Я чувствовала себя сломанной куклой, которую безжалостно терзают.

В какой-то момент, кажется, сознание начало покидать меня. Я видела все словно сквозь мутное стекло, звуки приглушились, и боль стала какой-то отстраненной, нереальной. Я больше не чувствовала своего тела, только где-то глубоко, внутри, что-то надрывалось и умирало.

Я не знала, сколько это продолжалось. Время потеряло свою значимость, превратившись в бесконечный, мучительный кошмар. Когда все закончилось, я лежала на полу, не в силах пошевелиться. Мое тело было избито и сломлено, а душа раздавлена.

Внезапный треск сломанной двери эхом разнесся по комнате, но я даже не вздрогнула. Слишком поздно. Слишком поздно для всего. Я слышала его крик, я узнала бы его голос из тысячи – это Максим. Мой брат. Но я не могла пошевелиться. Не могла даже открыть глаза.

Он кричал, ругался, а потом… тишина. Только хриплые вздохи и приглушенные удары. Я представила, как он бросился на них, как дикий зверь, защищая свою сестру. Но их было пятеро. И они были пьяны от вседозволенности и собственной жестокости.

Сквозь пелену боли и отчаяния я услышала, как они уходят. Смех, похвалы, сальные шутки. Они не боялись. Они знали, что им ничего не будет. И тогда я почувствовала, как кто-то осторожно прикасается ко мне. Теплые, знакомые руки.

– Вера… Верочка, это я, Макс. Я здесь. – Его голос дрожал, в нем было столько боли, что мне самой стало больно. Он поднял меня на руки, словно я ничего не весила. Я чувствовала, как его слезы падают на мое лицо. Но я ничего не могла сказать. Ничего не могла сделать. Я была мертва. Внутри. Навсегда.

ГЛАВА 2. Вера.

Максим вынес меня из проклятого здания, словно хрупкую куклу. Мир вокруг плыл, краски смешались в один сплошной серый тон. Я чувствовала только его тепло, его дрожащие руки, и это было единственным, что удерживало меня от окончательного погружения в бездну. Он посадил меня в машину, прижал к себе.

– Я прошу тебя, Вера, держись. Только не сейчас, не сдавайся. Всё будет хорошо, слышишь? Я обещаю.

Его слова звучали приглушенно, словно издалека, но я чувствовала, как его дыхание касается моего лица. Я попыталась сфокусировать взгляд, увидеть его, но перед глазами плясали лишь размытые тени. Боль – тупая, ноющая боль – пронизывала каждую клеточку тела, словно я была сделана из стекла и меня разбили на миллион осколков.

Я хотела сказать ему что-то, успокоить, заверить, что всё в порядке, но из горла вырвался лишь хрип. Максим прижал меня еще сильнее, и я почувствовала, как влага пропитывает мою одежду. Он плакал. Максим плакал из-за меня. Эта мысль пронзила меня острее боли, вызвав новый прилив слабости. Я должна была быть сильной ради него.

– Я постараюсь, – прозвучало жалко и неубедительно даже для меня самой. Я чувствовала, как жизнь медленно, но верно утекает сквозь пальцы, как песок сквозь неплотно сжатую ладонь. Мне было страшно. Страшно не за себя, а за Максима. Что будет с ним, когда меня не станет? Кто позаботится о нем так, как я?

Я попыталась поднять руку, дотянуться до его лица, но сил хватило лишь на слабое шевеление пальцами. Максим перехватил мою ладонь, прижал ее к своей щеке. Его кожа была мокрой от слез и холодной от страха. Я чувствовала, как его тело дрожит.

– Вера, прошу тебя, не молчи, – прошептал он, его голос сорвался. – Скажи хоть что-нибудь. Что тебе нужно? Я сделаю всё, что угодно.

Я сглотнула, пытаясь промочить пересохшее горло. Слова давались с трудом, словно приходилось продираться сквозь колючую проволоку.

– Ма… Максим… – выдохнула я, ощущая, как каждое слово отзывается болью в груди. – С… скажи… маме… что я… люблю её.

Я знала, что эти слова – это признание, что я сдаюсь. Что я больше не могу бороться. Но я не могла уйти, не попрощавшись. Не оставив хоть маленькую частичку себя тем, кого любила больше всего на свете.

Максим вздрогнул, словно от удара.

– Нет, Вера, не говори так. Ты будешь жить, ты понимаешь? Мы справимся. Я клянусь, я найду этих ублюдков. Они заплатят за все, что сделали с тобой. Но сначала, тебе нужно выздороветь. Слышишь? Выздороветь!

Он говорил быстро, отрывисто, в его голосе звучала отчаянная надежда. Но я знала, что он боится не меньше меня. Он видел, как я угасаю, и ничего не мог с этим поделать. И это мучило его еще сильнее.

Я закрыла глаза, пытаясь унять накатывающую тошноту. Мир вокруг продолжал вращаться, но теперь я чувствовала не только физическую боль, но и жгучий стыд. Стыд, что я позволила этому случиться. Стыд, что я не смогла защитить себя. И стыд, что теперь я причиняю столько боли Максиму.

– Прости, – прошептала я, прежде чем провалиться в темноту.

Темнота приняла меня в свои объятия, прохладные и успокаивающие. Боль отступила, оставив лишь глухую пустоту внутри. Я словно парила в невесомости, где не было ни времени, ни пространства. Но даже в этой бездне меня не покидали воспоминания. Лица родных, моменты счастья, обрывки разговоров – все проносилось перед глазами, словно кадры старого фильма.

Внезапно я почувствовала слабое покалывание в пальцах. Звуки стали возвращаться, сначала приглушенные и неразборчивые, а затем все более отчетливые. Я попыталась открыть глаза, но веки словно налились свинцом. С трудом преодолев это сопротивление, я увидела размытое изображение над собой. Белый потолок, яркий свет ламп и силуэт склонившегося надо мной человека.

– Вера? Вера, ты слышишь меня? – донесся до меня знакомый голос.

Я попыталась ответить, но вместо слов из горла вырвался лишь хрип. Максим. Он был здесь. Его лицо, измученное и встревоженное, приблизилось ко мне. В глазах читалась отчаянная надежда, смешанная с болью.

– Тише, тише, не говори ничего, – прошептал он, бережно касаясь моей руки. – Все будет хорошо. Ты в больнице. Ты в безопасности.

Я попыталась улыбнуться, но мышцы лица отказывались слушаться. Боль вернулась, но теперь она была терпимой, словно приглушенной анестезией. Я чувствовала себя слабой и разбитой, но живой. И этого было достаточно.

В палату вошла медсестра, ее профессиональный взгляд скользнул по мониторам, подключенным к моему телу. Она что-то быстро сказала Максиму, и он послушно отошел в сторону, освобождая ей место. Медсестра осмотрела меня, проверила пульс и давление, а затем повернулась к Максиму.

– Ей нужен отдых, – сказала она тихо. – Вам тоже стоит немного поспать. Вы всю ночь не отходили от нее.

Максим кивнул, соглашаясь. Он выглядел измученным, но счастливым. Его глаза сияли надеждой, и это придавало мне сил. Он взял мою руку в свою, нежно сжал ее и прошептал:

– Я скоро вернусь. Отдохни.

Я закрыла глаза, позволяя усталости захватить меня. Я чувствовала себя в безопасности, зная, что Максим рядом.

Сквозь пелену наступающего сна я услышала обрывок их разговора. Голос медсестры звучал приглушенно и отдаленно:

– Ей повезло, что вы так быстро ее нашли… это чудо, что она жива…

***

Когда я проснулась, в палате было тихо и сумрачно. Солнце пробивалось сквозь щели жалюзи, рисуя на стене полоски света. Я попыталась приподняться, но резкая боль пронзила все тело. Я застонала и упала обратно на подушку.

В этот момент дверь тихонько открылась, и в палату вошел Максим. Он выглядел встревоженным и сразу же подбежал ко мне.

– Вера! Ты проснулась! Как ты себя чувствуешь? – его голос дрожал от волнения.

Я попыталась улыбнуться ему.

– Все хорошо, Макс. Спасибо, что ты здесь.

Он крепко сжал мою руку, и в его глазах я увидела столько любви и заботы, что мне стало неловко. Всегда он рядом, всегда поддержит. Мой брат, моя опора. Как же я могла так глупо подумать… Но лучше бы не спас.

В голове туман. Я помню… обрывками, вспышками. Грязный подвал. Лица… чужие, злобные и Артем... Запах сырости и страха. Их было пятеро. Слишком много. Они смеялись, толкали друг друга. А потом...

Я закрыла глаза, чтобы остановить поток воспоминаний, но они, словно хищные звери, набросились с новой силой. Их руки, грубые и сильные, терзали мое тело. Их голоса, хриплые и пьяные, звучали как приговор. Я кричала, умоляла, но они лишь сильнее сжимали меня, глумясь над моей беспомощностью.

Боже, за что? Что я сделала не так? Зачем они так со мной? А Артем? Что ему сделал Макс? Ненавижу. Презираю. Хочу забыть, но это отравляет меня.

Хотела бы я сейчас провалиться сквозь землю, исчезнуть, никогда не существовать. Чтобы не помнить, не чувствовать эту грязь, этот ужас. Лучше бы они убили меня там, в подвале. Лучше смерть, чем жить с этим внутри.

Максим… он не должен был меня спасать. Он не должен был видеть меня такой сломленной, такой грязной. Теперь я – обуза для него. Сломанная кукла, которая никогда не сможет стать прежней. Он смотрит с братской любовью, но я, глядя на себя, вижу только омерзение.

Я отвернулась от Максима, пряча взгляд, полный боли и отчаяния. Он не должен видеть мои слезы, не должен знать, что творится в моей душе. Но он, как всегда, почувствовал неладное.

– Вера? У тебе что-то болит? – он обеспокоено смотрел на меня, пытаясь заглянуть в глаза.

Я молчала, не в силах произнести ни слова. Как объяснить, что они забрали у меня не только тело, но и душу? Как жить дальше с этим грузом, зная, что никогда не буду прежней?

– Вера, прошу тебя, скажи мне что-нибудь…

В его голосе звучала такая искренняя забота, что я не выдержала и разрыдалась. Слезы текли ручьем, обжигая щеки. Я не могла остановиться, не могла сдержать этот поток боли и отчаяния, который захлестнул меня с головой. Максим обнял меня, прижал к себе, и я почувствовала, как его тепло постепенно согревает мое заледеневшее сердце.

– Все хорошо, Вера, все хорошо, – шептал он, гладя меня по голове. – Я рядом, и я не позволю больше никому причинить тебе вред. Все будет хорошо.

Я хотела ему верить, но как поверить в хорошее после того, что случилось? Слова Максима звучали как музыка, как обещание спасения, но в моей душе поселился такой глубокий страх, что он омрачал все вокруг. Я боялась поверить в счастье, боялась снова почувствовать себя уязвимой.

Прошло несколько минут, прежде чем я смогла хоть немного успокоиться. Слезы постепенно перестали течь, и я, наконец, подняла на Максима заплаканные глаза. В них он увидел всю ту боль, которую я так отчаянно пыталась скрыть. Он понимал, что слова здесь бессильны, что мне нужно время, чтобы прийти в себя

ГЛАВА 3. Вера.

Максим молча вытер мои слезы, не задавая лишних вопросов. Он просто был рядом, его присутствие – единственное, что сейчас имело значение. Я чувствовала его любовь, его поддержку, и это немного унимало боль.

Вскоре я уснула, измученная переживаниями. Сквозь сон слышала обрывки разговоров, чувствовала тепло его руки, державшей мою. Утром проснулась с ощущением тяжести в груди, но воспоминания уже не были такими яркими, такими болезненными. Максим сидел рядом, читал книгу. Увидев, что я проснулась, он отложил чтение и улыбнулся.

– Доброе утро, Вера. Как ты себя чувствуешь? – спросил он тихо.

– Лучше, – ответила я, и это было правдой. Но лишь немного лучше. Впереди еще долгий путь к выздоровлению, и я не уверена, что смогу до него дойти. Но знаю одно: я не одна. У меня есть Максим, и он не оставит меня. Надо поговорить с психологом. Возможно, терапия поможет.

Я взяла его руку в свою и крепко сжала. В его глазах я увидела не только любовь, но и решимость. Решимость помочь мне справиться со всем этим. И может быть, вместе мы сможем найти свет в этой тьме.

После осмотра врач сообщил, что физически я здорова, насколько это возможно в моей ситуации. Он также отметил, что для полного восстановления потребуется время и профессиональная помощь. Было решено, что меня выпишут домой.

Максим помог мне собраться, его движения были аккуратными и заботливыми. Дорога домой казалась бесконечной. Я смотрела в окно, но видела лишь размытую картину. Мысли кружились в голове, не давая сосредоточиться на чем-либо конкретном.

Дома меня ждала тишина. Максим приготовил легкий обед, но я смогла съесть лишь пару ложек. Он не настаивал, просто сидел рядом, готовый поддержать в любой момент. Вечером он включил мой любимый фильм, но я почти не смотрела на экран. Я просто чувствовала его присутствие, его тепло, и это помогало не провалиться в бездну отчаяния.

Мы договорились, что завтра позвоним психологу и запишемся на прием. Этот шаг казался сложным, но необходимым. Я понимала, что сама не справлюсь с этим кошмаром. Мне нужна помощь профессионала, который поможет мне разобраться в себе и найти силы жить дальше.

Ночь принесла тревожный сон. Я просыпалась в холодном поту, с криком застревающим в горле. Максим обнимал меня, шептал успокаивающие слова, пока я снова не засыпала. И так повторялось несколько раз за ночь. Я знала, что впереди много трудных дней, но верила, что вместе мы сможем преодолеть все.

С рассветом тревога не отступила. Чувство нереальности происходящего преследовало меня. Каждый предмет в квартире казался чужим, каждое воспоминание – болезненным уколом. Максим старался не оставлять меня одну ни на минуту, но это лишь усиливало мою беспомощность.

– Верусь, мне нужно отъехать на пару часов, – тихо сказал Максим, отрывая меня от созерцания кофейной гущи в чашке. – Есть одно важное дело, которое нельзя отложить.

Я посмотрела на него, не понимая. Куда он мог поехать в такой момент? Сердце забилось тревожно.

– Но… куда? Не оставляй меня сейчас, пожалуйста.

– Мне нужно кое-что уладить. Обещаю, вернусь как можно скорее. Буду звонить каждый час. Пожалуйста, побудь здесь, почитай книгу, посмотри что-нибудь. Я скоро буду, – его голос был твердым, но полным беспокойства.

Когда он уехал, я поднялась из-за стола. Ноги словно не слушались меня, каждый шаг отдавался гулкой болью в голове. Я шла, словно во сне, сквозь льющиеся слезы. В голове билась лишь одна мысль – избавление. Я направилась в ванную комнату.

Щелчок замка прозвучал оглушительно. Я взглянула на свое отражение в зеркале – бледное лицо, запавшие глаза, тень отчаяния. Руки дрожали, когда я открыла шкафчик и достала заветный пузырек с таблетками.

Воспоминания нахлынули с новой силой, каждая секунда прошлого проживалась вновь, причиняя нестерпимую боль. Я видела его лицо, слышала его голос, чувствовала его прикосновения… и понимала, что больше никогда этого не будет. Слезы катились градом, смешиваясь с горьким отчаянием. Я открыла пузырек, высыпала таблетки в ладонь. Их вид одновременно пугал и манил, обещая избавление от мук.

Вдруг в дверь кто-то постучал. Сначала тихо, потом настойчивее. Я замерла, прислушиваясь.

– Вера? Вера открой!

Голос Максима! Он вернулся! Сердце бешено заколотилось, сметая все мысли о таблетках. Я бросилась к двери, дрожащими руками открыла замок.

Он стоял на пороге, бледный и взволнованный. В руках у него был букет моих любимых лилий.

– Вера, прости, что так надолго. Я… – он осекся, заметив мой вид. Его взгляд упал на мою ладонь, полную таблеток. В его глазах отразился ужас. – Вера, нет! – он бросился ко мне, выхватил таблетки и отбросил их в сторону. Обнял меня крепко-крепко, прижал к себе.

Я плакала, захлебываясь слезами, а он гладил меня по голове, шептал успокаивающие слова.

– Все будет хорошо, Верусь. Я рядом. Мы справимся. Обещаю.

В его объятиях я почувствовала себя немного лучше, немного спокойнее. Может быть, он прав? Может быть, действительно есть надежда? Может быть, вместе мы сможем найти выход из этой тьмы?

Я не знала. Я просто стояла, прижавшись к нему, и плакала. Мне было стыдно, страшно и безумно больно. Стыдно за свою слабость, страшно за будущее, больно от воспоминаний. И в то же время, в его объятиях я чувствовала крошечную искорку надежды. Может быть, он действительно сможет меня спасти?