Кровь Отверженных. Пробуждение истинной

— Именно. Именно так всегда и говори, независимо от того вернутся ли когда—нибудь твои воспоминания.

Я окончательно запуталась.

— Вай...

Она резко притянула меня к себе и обняла крепко—крепко, словно пыталась впитать частичку меня в своё тело. Уткнувшись в ее грудь, я пыталась успокоиться и сделать глубокий вдох.

— Ты пугаешь меня.

— Я знаю. — Голос Вай дрогнул, и одинокая слеза скатилась по моей щеке.

— Останься со мной, пожалуйста.

Вай снова стала просто девочкой, маленькой и беззащитной.

Не нашей храброй старшей сестрой, не человеком, который всегда знает, что делать, а ребёнком. Таким же испуганным, как и я.

— Я не уверена, что могу сейчас выбирать. Но я люблю вас, и всегда... всегда выбираю вас.

— Вайрена! — Лита повысила голос устав ждать.

Вай посмотрела на меня своими невероятными зелёными глазами. Не похожими ни на чьи другие. Я видела в них любовь и нежность, что она всегда дарила нам.

—Ты не такая, как они думают... — она улыбнулась мне сквозь слёзы. — И однажды весь мир это поймёт.

— Вай... — начала я, но она уже отпустила мои руки и сделала шаг назад. Потом ещё один. И ещё.

Я смотрела, как она уходит по длинному коридору за госпожой Литой. Слышала скрип половиц под её ногами и не могла избавиться от ощущения, что вижу её в последний раз.

Дверь за ними закрылась. В коридоре повисла тишина, где отчётливо слышалось биение моего собственного сердца.

За окном усилился дождь и капли застучали по стеклу с новой силой. Я просидела тут до самого вечера, пока не прозвучал сигнал отбоя.

Вай не вернулась.

Утром за завтраком госпожа Лита вошла в столовую с непривычно довольным лицом.

— У меня хорошие новости. Нашу Вайрену забрали новые родители. — хлопнув в ладоши, громко объявила она.

Никто не закричал от восторга и не поддержал её радость. Я смотрела на Госпожу Литу — её улыбку, большие голубые глаза, и понимала — она врёт.

Если бы Вай действительно уехала, она бы попрощалась. Нашла способ и вернулась бы. Она нам обещала.

Но онане вернулась ни через день. Ни через неделю. Ни через месяц.

Я поняла две вещи — взрослые умеют лгать, не отводя глаз, и некоторые люди исчезают навсегда.

Глава 2. Рэй

Сознание к Рэю возвращалось медленно.

Сырой, каменный холод пробирался под кожу и оседал где-то глубоко в костях. Он чувствовал затхлый запах плесени, ржавого железа и серебра, от которого зверь внутри дёрнулся, но тут же захрипел, словно был скован.

Рэй открыл тяжёлые веки, стараясь понять, где находится. Темнота вокруг была густой и неподвижной. рядом раздражающе медленно капала вода, ударялась о камень, словно отмеряла оставшееся ему время.

Попытавшись пошевелиться и размять одеревеневшие мышцы, Рэй тут же пожалел об этом. Боль вспыхнула по всему телу. Поломанные рёбра отозвались тупым хрустом, а рана снова открылась, пропитывая ткань липкой кровью.

Серебряные кандалы на запястьях звякнули, впиваясь в уже натёртую от длительного заточения кожу.

Рэй стиснул зубы, но не проронил ни единого звука.

В воспоминаниях вспыхнула крошечная фигура под деревом и тёмные волосы на смертельно бледном лице. Плащ, которым он укрыл её от дождя.

Он попытался убежать от наваждения, зажмуриваясь, но это не помогло. Она всё ещё была там — одна в темноте, лежащая на его руках…

— Очнулся, — раздался хриплый голос справа.

Рэй медленно повернул голову, стараясь не тревожить ноющее плечо.

В соседнем углу, прислонившись к стене, сидел альфа с разбитым до неузнаваемости лицом. Один глаз полностью заплыл, лишая его возможности видеть. Рассечённая губа покрылась засохшей кровью, а на шее алел след, оставленный серебряной цепью.

Повстанец. Один из тех, кого Совет успел взять живыми.

— К сожалению, — глухо ответил Рэй. когда услышал короткий смешок.

Привыкшие к темноте глаза сначала ловили лишь смутные тени, но затем начали различать отдельные силуэты, проступающие из черноты, и массивные решётки, будто выкованные из лунного света.

— Голос есть. Значит, жить будет.

— Не факт, — отозвался другой заключенный. — Совет любит для развязывать языки своих гостей.

Рэй осмотрел темницу.

Их было гораздо больше, чем он ожидал. Пятеро только в этой камере. Ещё несколько силуэтов виднелись за решётками напротив.

Все альфы. Раненые и скованные, лишенные не только возможности, но и мысли о побеге.

У дальней стены сидел мужчина, опустив голову на грудь, полностью скрывая лицо длинными тёмными волосами. Рэй узнал его по запаху.

Еще один бывший служитель Совета.

Но Кэсса среди них не было. Значит, либо не поймали, либо убили. Зерно надежды поселилось внутри.

— Каков вердикт? — спросил кто-то из соседней камеры. Голос звучал устало, но весьма решительно. В подземельи Старейшин страх быстро заканчивался, сменяясь муками боли, злости и ожидания.

— Если мы ещё дышим, значит, суд отложили до выяснения обстоятельств, — ответил разбитый альфа справа.

— Ошибаешься, — произнёс другой. — Они уже вынесли вердикт. Остальное — всего лишь игра. Им нравится дарить надежду, оставлять призрачный шанс на выживание, а затем с упоением наблюдать, как она разбивается на осколки в глазах пленных.

Рэй молчал. Кандалы жгли кожу, не давая ранам затягиваться.

Умная пытка.

Долгая и мучительная.

Ему ли не знать.

Под ногтями всё ещё темнела чужая кровь. Он убил их — гончих Совета, бывших солдат его же подразделения. Тех, кто посмел вырвать ребёнка из рук.

Рэй помнил хруст костей и собственный крик, полный бессилия, когда он пытался спасти её, слышал голос в голове:

«Не отдавай меня!..»

Голова кружилась, то ли от недостатка кислорода, то ли от побоев. На короткое время, зверь внутри поднял голову, но вместо ярости пришла глухая и бесконечная пустота.

Её смерть вырвала всё живое, оставляя зияющую дыру в сердце. Сейчас живая голодная тьма шевелилась внутри, просыпаясь от вечного сна.

— Эй, Райд, — позвал альфа с кровавой маской вместо лица. — Это правда?

— Что именно?

— Принцесса была с тобой? — Несколько напряженных лиц повернулись к нему из темноты.

— Правда, — коротко бросил он, услышав отдаленные вздохи облегчения .

— Она жива? — спросили из соседней камеры.

— Нет.

Кто-то грубо выругался и ударил кулаком по стене, от чего мелкие камни посыпались на пол.

— Значит, всё было зря, — тихо сказал один из альф.

Одним своим словом Рэй убил их, выскоблив любой намек на надежду. Но было еще кое-что...

Сила, что могла их заставить бороться, воспрять духом — месть.

— Нет. — стараясь собрать всю ярость горевшую в лёгких,хриплым голос протянул он, — Не зря. — Альфа поднял взгляд и оглядел каждого, кто был в зоне его видимости.

— Королевская кровь истреблена. Никого не осталось!

— Белые мантии всё ещё дышат. Убийцы на свободе — сотни других маленьких омег станут следующими. — ответил Рэй надеясь что слова найдут отклик в сердцах.

Он давал им смысл бороться дальше, и уже от них зависит, как они распорядятся этим дальше. Его путь уже предопределён.

Медленные, размеренные шаги раздались далеко в коридоре. Стражники ходили грубо, как и подобает обученным солдатам. Каждый шаг источал тяжесть мышц.

К ним направлялся тот, кто привык, что перед ним открывают двери.

— Ну вот и всё. Разговоры закончились. — раздался смех из соседней камеры.

Факелы вспыхнули за решёткой, разгоняя густой полумрак темницы. Рэй поморщился от света, ударившего по воспалённым глазам, но взгляда не отвёл.

К камере подошли трое стражей и Старейшина Двай.

Бледная кожа на сухом лице казалось, никогда не видела живого солнца. Золотые перстни, инкрустированные обсидианом украшали длинные, худые пальцы.

На безупречно белой одежде не было ни единого пятна, словно ночь, сжёгшая наследие оборотней, прошла где-то далеко и не имела к нему никакого отношения.

Рэй медленно поднялся, натягивая цепи. Он не собирался смотреть на них снизу, оказывая уважение или страх.

— Командующий Райден. — тот остановился напротив решётки.

— Больше нет.

— Верно, — спокойно ответил Двай, противно цокая языком. — На выход.

Стражник открыл дверь и цепь с хрустом натянулась, заставляя Рэя сделать шаг вперёд. Из-за слабости он пошатнулся, но нашел силы удержаться на ногах.

— Совет желает говорить с тобой.

— Как неожиданно. — язвительно заметил Рэй.

Удар в живот вышиб воздух из лёгких и он согнулся откашливаясь. Кровь проступила на обветренных губах.

Белаяя мантия поднял руку, останавливая стражу.

— Оставьте. Он ещё нужен нам в сознании.

Допросная была кристально чистой.

После сырой камеры белый ослеплял.

В центре стоял металлический стул с креплениями для рук и ног. На стенах не было окон, только тонкие полосы светильников под потолком и запах лекарств.

Раньше он был тем, кто задавал вопросы.

Рэя пристегнули к стулу серебряными зажимами. Не потому что боялись. В его состоянии он не являлся угрозой.

Просто хотели напомнить, кто решает сколько ударов сердца ему осталось.

За длинным столом напротив сидели трое Старейшин, лишенные любых эмоций. Зверь убивает из-за голода, страха или ярости.

Но не они.

— Где наследница, Райдон? Ты вынес её из дворца.

В ответ было молчание.

— Ты пересёк северный лес.

И снова ни единого звука не прозвучадло от Рэя.

— Твои следы нашли у места нападения на колонну.

Моргнув, он увидев перед глазами треклятое ущелье.

— Где принцесса? — повторил Старейшина Двай вставая из-за стола.

Метал жёг запястья всё сильнее, впиваясь в плоть всё глубже.

— Мертва. — сквозь сцепленные зубы, выдавил он.

Разочарование мелькнуло на лице одного из них.

Словно кто-то поломал игрушку, с которой он не успел позабавиться.

— Ты уверен в этом? — поднимая одну бровь, спросил третий.

— Я держал её тело на руках, после того, как вытащил из-под уламков машины. Да — я уверен.

Фраза звучала ровно и спокойно, но Волк выл внутри,пытаясь освободиться от боли.

— Жаль, — произнёс Старейшина сидевший посередине, откидываясь на спинку своего кресла.

— Жаль? — Рэй склонил голову набок.

— Королевская кровь могла послужить Вальдорсу.

— Нет, — сказал Рэй, растягивая окровавленный рот в яростном оскале. — Вам. Она могла послужить Вашим гнилым идеям, как подопытный кролик. Вы бы ломали её в угоду своим порокам, а потом выкинули истерзанное тело, как поломанный карандаш.

Сплюную вязкую слюну перемешенную с кровью, от бросил в лицо следующую фразу.

— Я даже рад, что она никогда не познает все те муки, что вы готовили для ее чистой души.

Страж за его спиной напрягся, возможно задумываясь над правдивостью его слов.

— Ты предал Власть, Райден и всех оборотней.

— Я выбрал Наследницу, отказавшись служить Вам.

— Ты помог мятежникам.

—Я спасал маленького ребёнка.

—Ты поднял руку на гончих Совета.

— И жалею только о том, что убил не всех. — холодно ответил Рэй, смотря прямо на них.

Один из стражей уже сделал шаг вперёд, но Старейшина снова остановил его жестом.

— Ты всё ещё считаешь себя правым. Но твой выбор — ошибка, стоившая тебе всего.

— Нет. — Рэй опустил взгляд на серебряные крепления, проверяя, сможет ли он выбраться из них и утолить желание напиться крови, разрывая их старческие глотки.

— Я считаю себя опоздавшим и сожалею.

— Твоё сожаление не имеет значения.

— Для вас — нет.

— Для мира тоже.

Не было смысла отвечать что-либо и продолжать этот фарс.

Мир.

Они всегда любили прикрываться громкими словами.

Порядок, мир, стабильность и безопасность — лозунги их вранья.

Сколько детей с пустыми глазами стояло в их залах ради этого мира? Сколько омег исчезло в лабораториях? Сколько правды похоронили под белым мрамором?

Старейшина Двай встал.

— Мы вынесли решение. Ты и остальные изменники будете лишены рода, имени и права называться волками Вальдорса. — Он сделал паузу, желая чтобы каждое слово вошло под кожу. — На рассвете состоится ритуал Отречения.

— А потом?

Он едва заметно улыбнулся, но не увидев вожделенного страха в его глазах, вернул пустое выражение лица.

— Потом от тебя останется только то, что мы позволим.

— Вы правда думаете, что сможете забрать у меня что-то после этой ночи?

Ответом ему стал удар.

Серебряный прут опустился на его плечо, даря яркую вспышку боли.

— Верните его к остальным.

Еле держась на ногах, он встал, когда руки и ноги наконец отстегнули от стула. Но первые же шаг оказался провальным.

Его тащили обратно по коридору, когда он услышал крики где-то за стеной. Голос принадлежал явно омеге, очень молодой омеге. Рэй упёрся ногами, пытаясь остановится, но страж дёрнул цепь вперёд.

— Иди.

Крик повторился, на этот раз тише и Рэй повернул голову к глухой двери слева. Оттуда доносились запахи трав и ладана. Ещё одна лаборатория. Ещё один ребёнок, которого никто не спасёт.

Удар по лицу заставил его отвернутся.

— Я сказал, иди!

— Запомни этот звук, тварь — тихо сказал он.

— Что?

— Двери. — Рэй посмотрел на глухой проход.— Однажды я открою их все, чтобы то, что вы породили, сожрало вас.

До рассвета никто не спал.

Обычно заключённые проваливались в короткое забытьё между допросами, болью и ожиданием смерти. Но этой ночью даже самые изломанные из них сидели с открытыми глазами, прислушиваясь к каждому шагу за дверью.

— Ну что, командующий. Готов стать никем? — Рэй повернул голову, в сторону голоса альфы из соседнего угла. Высокий, с вывихнутым плечом и переломанными пальцами, неестественно вывернутыми в разные сторону.

В темноте его лицо казалось почти серым.

— Я уже был никем, — глухо ответил Рэй. — Просто не понимал этого.

Альфа долго смотрел на него, ища опровержение в его глазах, а после просто кивнул.

— Меня зовут Марк.

— Мне всё равно.

— Знаю. — Марк тихо рассмеялся, но смех сразу перешёл в кашель, заставляя его согнуться.

— Это хорошо, — прохрипел он. — Значит, точно выживешь.

— С чего ты взял?

— Такие, как ты, не могут умереть в угоду другим. Ты сам выберешь свой путь.

За решёткой напротив, кто-то тихо произнёс:

— Если церемония состоится, назад дороги не будет.

— А разве она была? Мы сами решились на это.

Молчаливое согласие заполнило всё подземелье.

Никто не сможет вернуться. Не после того, как впервые услышали крики из лабораторий и увидели избитых детей в белых одеждах в залах. Не после того, как наступит рассвет без неё.

Когда двери подземелья наконец-то открылись, избавляя от мук ожидания, внутрь вошёл отряд стражи.

— Всем встать! — рявкнул один из них.

Цепи загремели со всех уголков камеры.

Заключённых рывками поднимали на ноги, выволакивали из камер и строили вдоль коридора.

Кто-то падал от слабости, кого-то били, заставляя подняться. Один из альф так и не смог встать. Стражники даже не стали тратить время — просто потащили его по камню, оставляя за собой тёмную полосу крови.

Пошатываясь, Рэй с трудом подняться сам. Страж потянул его цепь, из-за чего, тот задел стоящего впереди пленного.

— Осторожнее. Рукоять ножа резко ударила в живот, но Рэй только выдохнул, улыбаясь .

— Я предупредил тебя.

Тот сделал шаг подальше, но больше цепь не дёргал.

Наружу их выводили через подземный тунель.

Ноктэрис встретил пленников серым утром, пушистым белым снегом и тяжёлым запахом гари, всё ещё витавшим над городом после ночного переворота.

На площади уже собралась толпа.

Представители древних родов, военные, чиновники и слуги наблюдали за происходящим в напряжённом молчании.

Омеги — прислужницы в белых одеждах стояли вдоль колонн, опустив глаза в землю, старались не привлекать к себе внимания.

Под чёрным навесом на возвышении неподвижно сидели Старейшины. Их головы были подняты высоко, а лица оставались бесстрастными.

Молчаливая поза говорила громче любых речей — власть в Вальдорсе принадлежала только им.

Пленников ставили на колени по пять альф в каждом ряду.

Рэй опустился последним, не из-за желания быть покорным, просто измотанное тело уже едва стояло на ногах.

Белый мрамор площади перед ним покрывали тонкие трещины. В одной из них застрял маленький лепесток красной розы, прибитый дождём к холодному камню.

Рэй смотрел перед собой, но видел лишь её. Пальцы сжались в кулак и когти впились в кожу. Тонкие алые капли одна за другой сорвались вниз, разбиваясь о белый камень.

— Жители Вальдораса! — прозвучал голос Старейшины. — Перед вами предатели нашего мира! Те, кто отвернулся от Совета! Кто поднял руку на закон! Те, кто вступили в сговор с мятежниками и посмели нарушить порядок, который веками сохранял наше единство.

Слова звучали красиво, как жаль, что это была лишь очередная ложь.

— Они потеряли право на имя! — толпа молчала, никто не посмел издать ни единого звука

— Потеряли право на род! Потеряли право называться волками Вальдорса!

В толпе женщины прятали лицо руками. Некоторые отводили глаза, не веря их словам. Но страх был прочнее любых цепей.

—С этого дня они не принадлежат ни одному дому. Ни одной стае. Ни одной земле. — он сделал паузу, добавляя драмы его речам.

— Они — отречённые.

Совет хотел забрать у них всё, но сам того не понимая, давал им нечто новое.

Стражи подходили всё ближе.

Один нёс железный прут, конец которого раскалялся в переносной жаровне. Металл был багровым, белея к центру. От него поднималась тонкая струйка дыма. На конце был знак. Молодой месяц и волк, перечеркнутый рваными следами когтей.

Клеймо отречения и позора. Клеймо тех, кого Вальдорас больше не должен помнить.

Первым закричал Марк, когда раскалённое железо коснулось его груди, прямо над сердцем. Тело альфы выгнулось, натягивая цепи до предела и запах горелой кожи заполнил площадь.

Следующего альфу повалили на колени. Потом ещё одного. Рэй слышал крики и надрывное рычание. Слышал, как волки бились о серебро и не могли вырваться.

Когда страж подошёл к нему, площадь стала удивительно тихой, ожидая закричит ли командующий Райден? Сломается ли?

Он медленно принялся расстегивать порванный ворот формы дрожащими руками. Страж замер, но Рэй посмотрел ему прямо в глаза. и скомандовал :

— Давай!

Раскалённый металл вжался в кожу.

Боль вошла глубоко — в плоть, в кости, в самое сердце. Казалось, время остановилось, оставив существовать лишь огонь, пожирающий левую грудь.

Зверь выл от ярости и боли, но Рэй не издал ни звука. Смотрел прямо на Старейшин, пока кожа горела, а над клеймом поднимались тонкие струйки дыма.

Когда раскалённое железо наконец убрали, он всё ещё молчал. Лишь участившееся дыхание выдавало, чего ему стоило сохранять это спокойствие.

— Это всё? — хрипло спросил он.

Страж ударил без предупреждения.

Тяжёлый кулак врезался в скулу, разворачивая голову в сторону. Перед глазами вспыхнули белые искры, а во рту появился металлический привкус крови. Не удержавшись он рухнул на колени, успев выставить руки перед собой. Несколько алых капель сорвались с разбитой губы.

— Уведите их, — сухо приказал Старейшина.

Пленников снова подняли на ноги. Каждый шаг отдавался огнём. Марк шёл рядом, когда их вели обратно в темницы, тяжело дыша.

— Ну что, Райд… теперь мы официально никто.

Рэй посмотрел на него, и на каждого альфу, кого объединяли ожоги над сердцами.

— Нет, — он коснулся свежего клейма окровавленными пальцами. — Теперь мы те, кого они побоятся оставить в живых. Но это не значит, что у них это получится.

Здесь уже начинался новый отсчёт — не к смерти, а к свободе.

Ночь опустилась на Ноктэрис.

За узкими окнами подземелья моросил дождь. Капли барабанили по камню, стекали по решёткам и растворялись в грязи внутреннего двора.

Рэй сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Стоило закрыть глаза, и он снова видел лицо принцессы. Маленькие пальцы, ищущие в нём спасения. "Ты тоже уйдёшь?"

Рэй резко открыл глаза. Чувство вины и тоска, от того, что не успел, не спас — будет преследовать его до самой смерти.

Напротив кто-то громко выругался. Марк сидел на полу, зажимая обожжённую грудь.

— Никогда не думал, что буду скучать по серебряным пыткам.

Несколько альф рассмеялись — чёрный юмор оставался единственным способом не сойти с ума.

— Если завтра нас повесят, я лично предъявлю претензию Старейшинам, — прохрипел кто-то справа.

— После такого ожога могли хотя бы дать вина.

— Ты лицо своё видел? Вино тут явно не поможет, — буркнул другой.

Камера ожила, но осторожные шаги за дверью заставили всех замереть. Замок щёлкнул и дверь медленно открылась.

В проёме стоял человек в плаще.

Глубокий серый капюшон скрывал лицо вошедшего. Никто не двигался, пока незнакомец не снял капюшон.

— Дерьмо выглядит лучше чем вы.

Держась рукой за каменную стену, Рэй заставил себя двигаться, поднимаясь на ноги.

— Кэсс!

— Я тоже рад тебя видеть, брат.

Марк удивлённо выдохнул.

— Ты прислушался к моей просьбе и всё — таки выжил.

— Если это можно так назвать, — Рэй расставил руки и медленно покрутился демонстрируя кровоточащие раны, — то да.

Кэсс быстро вошёл внутрь и закрыл дверь. В руках у него звякнула связка ключей.

— У нас мало времени.

— Ты... работаешь на сопротивление? — спросил один из альф.

— Уже несколько месяцев.

— Мог бы предупредить раньше, — буркнул Рэй, убирая налипшие на лоб грязные волосы.

— А ты мог бы не попадаться, и мне бы не пришлось спасать твою побитую задницу.

По камере прокатилась волна нервного смеха.

Кэсс присел перед Рэем.

— Мне жаль.

— Не сейчас, — Кэсс кивнул в согласии и открыл замок. Серебро упало на камень с глухим звоном.

— Сколько нас? — спросил Рэй.

— Семнадцать.

— Слишком много. Какой план?

— Ты бежишь. — Кэсс передал ключи остальным.

— Просто замечательный план.

— Я старался изо всех сил. — лёгкая улыбка отразилась на лице Рэя. Это была первая эмоция, не связанная со страданием за последние дни. Он испытывал радость и облегчение.

Побег начался через семь минут, когда последняя цепь со звоном упала на каменный сырой пол.

Выйдя в длинный тёмный коридор, Кэсс свернул шею первого охранника что вышкл из-за угла.

Второго взял на себя Марк.

Рэй ударил следующего стражника головой о стену, наслаждаясь ощущением свободы и крови на своих руках.

Тунели Дома Совета тонули в полумраке. Они двигались вперёд быстро и бесшумно.

Сирена взвыла, когда они уже достигли внешнего двора.

— Чёрт. — выругался Марк.

— Поздно заметили, мы уже на выходе. - отозвался кто-то из последних.

— Нет, — мрачно ответил Кэсс. — Нас заметили слишком рано. Прийдёться прорываться с боем.

Первый выстрел прогремел сверху.

Пуля ударила в стену рядом с головой Рэя, и каменная крошка посыпалась на плечи.

— БЕЖИМ!

Стража высыпалась из казарм.

Крики, свет прожекторов, выстрелы превращали двор в хаос. Заклейменные перестали быть пленниками, и белые мантии вспомнили, почему их боялись.

Рэй перемахнул через ограждение, сбивая одного из стражей. Следующие просто ломались под его руками. Зверь внутри больше не скулил. Он яростно и громко рычал, наслаждаясь свободой. Рэй улыбался, дерясь наконец-то за себя, а не по приказу.

Они достигли границы только под утро.

Из семнадцати их осталось двенадцать. Четверо погибли пытаясь выбраться, а один умер уже на руках товарищей в лесу.

Перед ними текла река, но радоваться сил уже не было.

За водой начинался Эларион.

Королевство людей со своими законами и правителями. Сейчас этот берег выглядел свободнее всего Вальдорса.

— Красиво, — неожиданно сказал Марк подходя ближе.

— Река?

— Свобода.

Кэсс первым вошёл в воду с громким стоном удовольствия.

— Ну что. — Он обернулся. — Идёте или так и будете дальше любоваться пейзажем?

— Господи, Кэсс.

Они пересекли границу на рассвете без победы.

Группа изломанных альф с клеймом над сердцем, лишённых прошлого.

Выбравшись из воды, Рэй опустился на одно колено. Пальцы легли на свежий ожог — знак позора, по задумке Совета. Но Рэй его чувствовал иначе, не как клеймо, как напоминание о его обещании.

Рэй поднял взгляд на запад.

За лесами и горами оставался Вальдорас и лаборатории полные детей. Там он оставил свою принцессу, которую поклялся спасти.