Хроники Тейна: Осколки прошлого

Подошёл к ограде, привалился спиной к деревянному столбу, скрестив руки.

Что бы это ни было… это было настоящее. Не сон. Не бред. Я зналэтот голос. Я помнилприкосновение рукояти к ладони, тяжесть камня, крик инструктора.

Тело отзывалось странной уверенностью — как будто оно всё помнило само. А вот разум — упрямо держал дверь запертой.

И всё же — сестры? Это слово всплыло не из пустоты. Оно пришло изнутри, как чужой голос, заговоривший моими мыслями. Я покачал головой. Боль в висках снова откликнулась, будто напоминая о запрете.

Сзади раздался лёгкий скрип. Я обернулся.

Фаррик стоял в проёме амбара, почесывая затылок.

— Не спится? — буркнул он, подходя ближе.

— Что-то вроде того, — ответил я, не отводя взгляда от тёмной линии горизонта.

Он зевнул и привалился рядом, глядя в ту же сторону.

— Знаешь… — начал он после паузы. — У тебя странный взгляд по утрам.

— Это как?

— Словно ты только что вернулся откуда-то. Будто по ночам твоя душа куда-то уходит. Причем, так далеко, что ты там уже даже перестаешь быть собой.

— Ничего себе. Какое поэтическое описание! Ты может и стихи пишешь?

— Только красивым девушкам, так что губу не раскатывай, Темный. —Улыбнулся Фаррик. — Тебе снится что-то? — продолжил он, без напора.

— Не знаю, — честно ответил я. — Не уверен, что это сон.

— Понимаю, — кивнул он. — У нас у всех есть, что не даёт спать. Только у тебя, похоже, это ещё и возвращается.

Он хлопнул меня по плечу и потянулся.

— Ладно, ты как хочешь, а я дальше спать. Завтра еще весь день до следующей деревни тащиться.

— Иди, я еще поброжу. Мы, темные эльфы, все же существа ночные. А отосплюсь я днем в повозке. Мне ж на разведку не бегать. — Усмехнулся я.

— Ах ты ж… эльфятина хитрозадая! — Хохотнул Фаррик. — Ладно, Темный, спокойной ночи.

—Спокойной. И кстати – Тейн. Кажется.

— Что? Ты вспомнил свое имя?

— Я не уверен, – пожимаю плечами, — но кажется – да.

— Ну что ж, приятно познакомиться, Тейн. — парень подчеркнуто церемонно протянул мне свою руку. Я с усмешкой ее пожал. — Извини, праздник по этому поводу устраивать не буду. Потому что да – мне-то завтра в повозке подремать не удастся.

Фаррик развернулся и направился в бар. Я же подошел к бревнам неподалеку, уселся поудобнее, закрыл глаза и начал раз за разом прогонять в памяти ночные образы, в надежде, что вспомнится что-то еще.

***

На следующий день отряд снова был в пути.

Колёса повозок гремели по неровным дорогам, лошади плелись, понурно свесив головы. Как я понял, сейчас только начало лета, но погода выдалась уже весьма жаркой. Солнце пекло так, что даже наемники беззлобно костерили солнце. Мне, как существу больше ночному, было особенно несладко. Так что я снова путешествовал в повозке с еще бледной Иларией, являясь ее охраной.

После недавней зачистки напряжение спало, но по лицам наёмников было видно — никто не расслаблялся. До следующей деревни оставалось часа три пути, а дороги тут никогда не были полностью безопасными, как я понял.

Весть о моём имени разошлась быстро. Кто-то передал её в шутку, кто-то — с любопытством. Но все приняли молча, без лишних слов. Теперь я был не просто «Темный». Теперь я был Тейн. Странно, но хотя и раньше ко мне народ не относился с негативом – скорее с вполне понятной настороженностью, но после того, как у меня появилось имя, они словно приняли меня. Как будто имя дало форму, силу, право быть здесь. Хотя может мне и кажется, и основная заслуга – в пройденной зачистке.

Иллария с утра она не разговаривала, выглядела усталой, но, как обычно, старалась держаться. Лишь когда караван замедлился на подъёме, она повернулась ко мне.

— Значит, Тейн, — тихо проговорила она, как будто пробуя имя на вкус. — Тебе точно подходит. Резкое. Отточенное.

Я не ответил. Она не ждала.

— Ты вспомнил ещё что-нибудь?

Я пожал плечами.

— Немного. Обрывки. В основном — как обращаться с оружием. И само имя.

Она кивнула, задумчиво. Долгое молчание. Потом, чуть мягче:

— Это хорошие новости. Значит, память возвращается. Медленно, но возвращается.

Я посмотрел на неё — и отвёл взгляд.

— Возможно, — сказал я. А сам подумал, что уже не уверен, что хочу ее возвращения.

Правда была в том, что воспоминания приходили. Но не те, о которых стоит говорить.Они не были о детстве, семье, друзьях. Они были о темноте, о боли. О том, как правильно ломать сустав. Как разделывать тело. Как скрываться. Как убивать.

Такими воспоминаниями делиться было... опасно. И для меня, и для тех, кто рядом. Особенно когда ты — в чужом отряде, без прошлого, без доверия.

— Я рада, что ты с нами, Тейн, — вдруг сказала Илария. — Что бы ты ни вспоминал — сейчас ты часть отряда. Это не меняется.

Я чуть кивнул.

— Благодарю.

Мы ехали дальше, пока холмы не начали расступаться, и на горизонте не показались серые крыши следующей деревни.

И на миг мне показалось, что за поворотом дороги уже ждёт нечто большее, чем просто ещё один амбар.

***

— Твою мать… — глухо вырвалось где-то сбоку.

Я поднял голову и сразу понял почему.

Мы въехали в деревню.

Точнее — в то, что от неё осталось.

Никаких звуков. Ни коров, ни собак, ни криков детей. Даже птицы над крышами не пели. Только ветер тянул по земле рваные обрывки ткани и сухие листья.

Первые тела мы увидели у колодца. Двое мужчин. Один — с разрубленной спиной, второй — с арбалетным болтом в горле. Кровь уже почти вся ушла в землю, но по положению тел было видно: они бежали.

Их догнали.

— Чёрт… — прошептала Илария рядом.

Мы остановились, спешились. Остальные быстро разошлись по краям улицы. Гракс уже тянул из-за спины алебарду, Бург проверял, заряжен ли арбалет, закреплённый на телеге. Всё — автоматически. Руки делали своё. А глаза — смотрели.

Дальше было только хуже.

Возле амбара лежала женщина с рассечённым животом. Рядом — мальчишка, не старше десяти, с пронзённой грудью. Рядом – труп мужчины, что пытался защищаться вилами — с ними в руках он и пал, пронзенный двумя стрелами.

Следы тянулись по всей деревне. Разбитая дверь, сорванные петли, следы ожесточённой драки — по всему было видно, что люди пытались спастись. Кто-то отстреливался. Кто-то дрался топором. Кто-то просто бежал…

Но никто не ушёл.

— Это не крысы, — хрипло сказал Данкарт, стоя в центре улицы и вглядываясь в дальние дома. — Это сделали люди. Хладнокровно. По-хозяйски. Чисто.

Он наклонился, провёл пальцами по следу на деревянной стене.

— Меч. Добротная сталь. И стреляли с опытной дистанции — без суеты.

Я склонился рядом с телом пожилого мужчины, у которого грудь была пробита сверху — точно между рёбер.

— Бандиты? — спросил я тихо.

— Сомнительно, — отозвался Риг. — Слишком точные удары. Слишком организованная работа. Разве что банда дезертиров…

— Но не ради трофеев, — вмешалась Илария. — Деньги не тронуты. Вон мешки у лавки — целы. Даже телега с зерном стоит…

— Значит, причина — не грабёж, — подытожил Данкарт. Его лицо оставалось каменным. — Значит, это предупреждение. Или зачистка.

Он оглянулся на нас.

— Мирель, Фаррик — на крышу, осмотр окрестностей. Бург, Гракс — проверка периметра. Остальные — внутрь. Проверяем всё. Ищем выживших, письма, знаки, что-нибудь. Кто это сделал — оставил следы. Мы должны их найти.

Я молча кивнул. Внутри поднималась тяжесть. Не страх. Не жалость. Что-то другое. Слишком знакомое. Как будто я уже видел подобное раньше. Или… делал?

Я отогнал эту мысль и шагнул в сторону ближайшего дома. Пол был залит кровью. Доски скрипели под сапогами.

***

Прошло около двадцати минут. Мы снова собрались в центре деревни. Смотрели друг на друга — и никто не хотел первым озвучить то, что и так было ясно.

— Ни одного, — наконец произнёс Данка́рт. — Ни живого, ни раненого. Даже собак нет.Он снял перчатку, провёл рукой по щеке, словно смывая пыль, которой не было.— Всё слишком чисто. Слишком точно. Мне это всё очень, очень не нравится.

Он ещё что-то собирался сказать — но не успел.

Сначала мы услышали топот. Сотканный из десятков копыт, он ударил по земле за деревней, приближаясь быстро, как лавина. Кто-то из Псов тут же вскочил, схватившись за оружие.

— Сюда едут, — буркнул Лурик. — И едут не с хлебом и солью.

Через несколько мгновений они появились.Около двадцати всадников в одинаковых, пыльных, но всё ещё узнаваемых формах. Солдаты. Сталь на солнце, длинные арбалеты в руках, острые копья, туго натянутые поводья. Они влетели в деревню со стороны тракта, заняв полукруг перед нами, словно загоняя в капкан.

Взгляд капитана метнулся по отряду — и я уже знал, что он увидел то же, что и я: выхода нет.

Один из всадников — высокий, с сединой у висков и лентой старшего офицера — поднял руку. Арбалеты взвились, нацелились.

— Назовитесь! — рявкнул он. — Быстро! Кто вы такие и какого дьявола вы тут делаете?!

Данкарт вышел вперёд, ладонь в стороне от эфеса.

— Капитан Данка́рт Роэнгард. Отряд зарегистрирован в гильдии наёмников. Работаем по официальному контракту — зачистка от гнилокрыс в этих деревнях. У нас бумаги.

— Бумаги, говоришь… — голос всадника был холоден, как лезвие. Он даже не смотрел на бумаги. Только на нас. — А это, по-твоему, выглядит как работа с крысами?! — он резко указал в сторону мёртвых тел, трупов, кровавых следов. — Твою мать, здесь вырезали деревню! Женщины, дети, старики!

Капитан напрягся.

— Мы нашли их уже мёртвыми. К моменту прибытия все были убиты. Мы сами ищем, кто это сделал.

— Конечно. Удобно, не так ли? — глаза офицера сверкнули, голос стал резче. — Приехали по "контракту", а сами устроили резню. Может, и в соседних деревнях уже ваших "крыс" поубивали?

— Ты нас хоть слышишь, тупица?! — не выдержал Гракс, шагнув вперёд. — Или тебе шлем уши стер?

— Сопротивление! — вдруг выкрикнул офицер, и в том же миге обнажил меч. — Сложить оружие немедленно или открыть огонь!

— Стой! — крикнул Данка́рт. — Да ты с ума сошёл?! Мы не угрожаем, мы—

— ОГОНЬ! — перекрыл его тот.

Резкий хруст арбалетных тетив. Свист.

Мир рванулся. Время раскололось.

Мир вокруг сжался до звука хруста тетив, натянутых до предела. До движения воздуха, колебания пальцев на спусковых крючках. До рёва внутри, который рвался наружу, но ещё не стал звуком.

Я почувствовал.

Всплеск. Резкий, плотный — как удар сердца рядом. Магическая энергия ударила по воздуху и выгнулась невидимой волной, будто само пространство задрожало.

Перед отрядом с ревом взвился поток ветра — вверх, как гигантский столб. Арбалетные болты вошли в него, и тут же их повело — сначала чуть, затем сильнее. Словно застывшие в парении хищные птицы, арбалетные болты медленно пролетали над нами.

Илария.

Я скосил глаза влево. Она стояла, вытянув вперёд руку, а вторая всё ещё сжимала гримуар. Лицо белое, как мел. Губы шепчут что-то, но слов уже не разобрать.

Гримуар выскальзывает из пальцев. Медленно, как сквозь воду, он падает на землю. За ним — она сама. Оседает на колени, затем — на бок.

— Ииииииил! — взревела Ясра, срываясь с места по направлению к магэссе.

Офицер рвёт рот в крике — что-то кричит, может быть, приказ, может, проклятие. Его лицо искажено, но звук будто вязнет в пространстве, долетая с искажением, как сквозь вязкую воду.

Я начал двигался.

Вдох.Правая рука — к скимитару. Металл скользит из ножен, словно сам, звук тянется, как хрип дыхания умирающего.

Левая — к перевязи. Пальцы выхватывают три ножа одним движением. Острые, сбалансированные. Родные.

Ноги срывают меня вбок, прикрыть девушек.

Выдох.

И мир срывается с цепи, будто бешенный пес.

Три блист