Хроники Тейна: Осколки прошлого

Тварь прыгнула прямо на меня. Время будто замедлилось, словно отчаянно давая мне шанс на спасение. Мир сузился до блеска ее желтых зрачков и омерзительного запаха из пасти. Я резко упал, выбросив вперед клинок. Удачно – лезвие вошло ровно в грудину. Крыса заверещала, попытавшись достать мне до лица когтями, но дотянулась только до брони на груди, лишь повредив ее. Я резко дернул скимитар с насаженным телом в бок, второй рукой выхватив нож из перевязи на груди и воткнул его крысе прямо в глаз. Последний раз вздрогнув, крыса обмякла.

Вторая тварь в это время бросилась на Фаррика. Парень заорал и явно рефлекторно выстрелил – благо что к домику он подходил наготове, со стрелой на тетиве. Рефлексы его не подвели – стрела вошла ровно в раскрытую пасть монстра, отчего он дернулся и рухнул под ноги разведчику.

Фаррик резко наложил на тетиву следующую стрелу, цепко оглядывая дом. Я поднимался на ноги. Высвободил метательный нож из глазницы убитой крысы и начал обтирать его об мех твари. И тут увидел краем глаза движение со стороны, откуда мы пришли.

— Аккуратно, сзади! — выкрикнул, одновременно разворачиваясь и рефлекторно, на чистом инстинкте, отправляя нож в юркую тень, выскочившую из кустов. Нож вошёл ей в бок, но не остановил, заставив лишь запнуться. Фаррик разворачивался. «Бездна, он не успеет выстрелить, не с этого расстояния!» - мелькнуло в голове.

К счастью, Фаррик и не думал стрелять. Использовав разворот, он просто зарядил сапогом гнилокрысе в голову боковым ударом, отчего та отлетела на несколько шагов. Крыса встала, встряхнула головой – и тут же получила в глаз стрелу от Фаррика и второй нож в холку от меня.

Потом тишина.

Мы оба тяжело выдохнули, будто после длительной пробежки. Первый реальный бой оказался волнительнее, чем мне представлялось ранее.

— Жив? — спросил я.

— Да. Сам как? Если ранен – нужно срочно промыть. Основная проблема – укусы, но и от когтей может быть зараза.

Я успокаивающе махнул рукой, высвободил скимитар и ножи, и пнул дверь хижины. Доска хрустнула и отлетела внутрь.

Внутри висел плотный, почти осязаемый запах гнили и смерти. Гудели мухи. На полу — спальные меха, залитые давно высохшей кровью. И посреди комнаты... куча костей. Неполная. От человека осталась лишь часть торса, несколько рёбер и нижняя челюсть. Всё остальное — сгрызено, разнесено, растащено.

Фаррик стоял у порога, бледный. Но не сказал ни слова.

— Скорее всего, охотник. Они напали ночью, пока он спал. Дней десять назад, думаю – Сделал заключение я. В голове опять мелькнул привычный вопрос: а откуда у меня такие знания? И как обычно, в ответ в висках забилась тупая боль – как и при каждой попытке разбудить воспоминания.

— Ушли через окно, — сказал Фаррик, указывая на пролом в задней стенке. — Но двинулись не просто в лес. Смотри.

Он вышел наружу, обошёл дом, присел у влажного участка земли.

— Здесь. Следы. Крупные. И вот — ведут на запад.

Мы двинулись по следам. Раз потеряв их при переходе через небольшой ручеек, в итоге все же мы дошли до склона холма. Ещё шаг — и я увидел провал в грунте. Не нора, как у барсука. Нет. Это было похоже на вход. Почти круглый, с гладкими краями и грязью, утрамбованной в стороны.

— Это уже не просто гнездо, — пробормотал я. — Это практически укрепленный тоннель.

Фаррик кивнул, глядя внутрь.

— Похоже, они живут под холмом. И роют всё глубже.

— Возвращаемся?

— Да. Наши полчаса явно уже вышли, так что поспешим.

***

Спустя час почти весь отряд стоял у входа в гнездо гнилокрыс. Вход в нору зиял в основании склона — тёмное, почти круглое отверстие, как пасть чего-то глухого и воняющего сырой смертью.

Мы стояли на склоне, в полукруге, вооружённые и молчаливые. Данкарт осматривал проход, щурясь на солнце, которое опускалось медленно, давая нам лишь час-другой до сумерек.

Повозки и лошадей оставили у места привала. С ними остались Риг и Бург. Остальные были здесь.

— Внутрь не пролезть, — сказал Данкарт. — Придётся выкуривать.

Он произнёс это без особого энтузиазма.

— Подожди, — отозвалась Илария.

Она стояла чуть поодаль, присев на корточки, и трогала землю пальцами. Потом выпрямилась, отряхнула ладони, нахмурилась.

— Холм широкий, земля мягкая. Ход уходит вниз под уклоном. Значит, гнездо — где-то ближе к центру холма. Но важно, что тут не скальный массив, сплошная земля.

Она взглянула на отца.

— Я могу попробовать заклинание.

Капитан прищурился:

— Какое ещё заклинание?

— То самое, отец. — Она достала тяжелый гримуар с металлической защелкой. — Это руна давления. Холм невысокий, я смогу направить давление на всю площадь, и если правильно выставлю модуляры, то…

— Ты никогда не пробовала столь масштабные заклинания в полевых условиях, — жёстко сказал Данкарт. — А если перегруз? Если тебя вывернет в обратку?

— А если мы их не выкурим? Если они сбегут в другие выходы? — воскликнула Илария. — Или хуже – вся стая выскочит на нас всем скопом? Ты же знаешь, что заклинание лечения работает только, если укусов мало. Ты хочешь так рискнуть?

— Мы – воины, это наша работа – рисковать, и…

— Я тоже воин, отец! Нравится тебе или нет, но я – часть отряда, и наравне со всеми должна нести риски. И мой план все равно безопаснее, ты знаешь это! Их будет слишком много, отец!

Молчание. Несколько секунд, только ветер по траве.

— Ты уверена? — спросил он наконец.

— Да. Верь в меня.

Капитан скривился, словно проглотил гвоздь, но кивнул. Медленно.

— Просто будь осторожна.

— Почему их будет много? — шепотом поинтересовался я у рядом стоящего Бурга.

— Мы не впервые их встречаем. Чем больше стая – тем больше каждая особь. Черт его знает, почему так. — протянул он. — Судя по размеру убитых вами, это средняя стая, может около полусотни. Раньше мы сражались со стаями поменьше.

— Понятно. – Задумчиво почесав подбородок, в очередной раз чуть зарапнув себя когтями, ответил я. Да, полсотни таких тварей в одной атаке, с учетом их скорости и прыгучести – это будет оченьпроблемно.

Илария опустилась на колено, раскрыла гримуар. Я стоял неподалёку, наблюдая.

Гримуар явно не был новым. Скорее всего он был заметно старше самой девушки. Кожа на обложке — тёмная, с потертостями, будто книга пережила не одну зиму и не один бой. Когда она раскрыла его, я увидел страницы. Не пергамент — плотная, желтоватая кожа, тонкая, почти как ткань. Запах от неё был странный: смесь железа, старого пепла и чего-то чуть сладковатого, словно прелая роза.

Каждая страница содержала большую центральную руну, вокруг нее - множество рун поменьше. Руны словно слегка светились или переливались разными цветами.

Илария перебирала страницы, пока не выбрала одну. Сложная, многоузорчатая, с фиолетовым отливом. Почему-то на мгновение показалось, что руна будто втягивает в себя все вокруг.

Девушка положила ладонь на страницу, закрыла глаза. Её лицо исказилось в усилии — лоб напрягся, губы дрожали. Воздух вокруг стал вязким. Внезапно я увидел движение чего-тос ее ладони в страницу. Чего-то, что не имело ни осязаемости, ни цвета – только само движение. Как в жаркий день воздух потоком поднимается вверх от раскаленных камней – и ты можешь видеть эту странную прозрачную дымку. Так и тут, только эта дымка шла в центральную руку и в две руны поменьше вокруг. Мгновение, другое… и это движение прекратилось, а Илария болезненно выдохнула.

В следующую секунду землю будто потянуло вниз.

Я не сразу понял, что именно происходит. Просто где-то под ногами хрустнуло. Потом ещё — звук пошёл волной, изнутри холма, как будто сам воздух треснул.

Потом — глухой грохот. Сначала один. Затем второй, будто за ним упали тысячи камней. Земля задрожала — легко, но отчётливо. Холм будто вздохнул, и на его боку пошли оседания. Один из кустов провалился в себя. Трава легла, как после урагана.

Из норы повалил серо-чёрный воздух, запах гнили и пыли. За ним — волна визга, дёрганная, разрозненная. Крысы кричали, но не как звери. Как нечто, понимающее, что умирает.

Грохот затих, и на минуту наступила полная тишина.

А потом я увидел, как Илария покачнулась.

Я шагнул вперёд, но она уже оседала, как кукла, из которой вынули нитки. Капитан подхватил её раньше, чем она упала.

— Или… — выдохнул он, но она уже не слышала.

Из её носа текла тонкая струйка крови. Глаза — закрыты, дыхание сбилось.

Капитан посмотрел на неё. Потом — на гримуар. Потом — на холм, который всё ещё дышал пылью.

— Ясра!

Наемница еще до крика капитана сорвалась с места и кинулась к сумке Иларии. Быстро выхватив оттуда какую-то склянку с бордовой жидкостью, она подскочила к капитану с дочерью, одним движением сорвала пробку с сургучом и протянула зелье Данкарту.

Тот принял зелье и начал аккуратно, бережно, буквально по капле вливать его дочери. Отряд замер, все не сводили напряженных взглядов с магессы. Одна секунда шла за другой, один пропущенный удар сердца – за другим.

Илария закашлялась внезапно. И тут же раздался дружный слитный выдох. Из людей словно вытащили стержень, некоторые даже покачнулись.

Я внимательно обвел всех взглядом. Они ведь действительно переживали. Буквально не дышали, ждали. Не приказа. Не победы. А её дыхания.

Когда Илария окончательно задышала, Данкарт на секунду прикрыл глаза. Как будто только тогда позволил себе выдохнуть. Его лицо всё ещё было каменным, но плечи — чуть ниже, жёсткость в челюсти — чуть слабее. Он осторожно передал флягу Ясре, кивнул ей — и медленно, бережно, помог дочери сесть. Та моргнула, словно с трудом возвращалась в тело, и прошептала что-то неразборчивое. Я не расслышал. Он — услышал. И этого было достаточно.

Капитан поднялся и обвёл отряд взглядом.

— Темнота скоро. Но мы не знаем, сколько их было. Не исключено, что часть стаи была снаружи. Не хочу, чтобы на нас вывалилось что-то из-под земли, когда мы будем ужинать.— Ясра, хватай Иларию – и в лагерь. Остальные – разбиться по парам! Прочешите вокруг холма. Ищем норы, запах, следы. Убиваем, если что-то дышит и шуршит. После — возвращаемся. И без геройства!

Ясра уже помогала Иларии подняться. Девушка держалась на ногах, но пошатывалась. Губы бледные, кожа почти серая. Магическое истощение — я чувствовал, хотя сам не знал, откуда. Гримуар она прижимала к груди, будто живое.

Я оказался в паре с Фарриком. Он не болтал — на этот раз. Только молча проверял тетиву и шагал вперёд, скользя глазами по земле. Мы обходили северную сторону холма, где склоны были чуть круче. В одном месте нашли расщелину — у самого подножия валялись разбросанные кости какого-то зверя. Там же — две гнилокрысы. Наверное, были снаружи, когда холм начал рушиться.

Они почуяли нас и бросились вперёд. Мы разделились, Фаррик отвлёк одну, я встретил вторую скимитаром. Она прыгнула, но я ударил раньше — снизу вверх, почти автоматически. Лезвие вошло под челюсть и вышло через темя. Вторая получила стрелу в бок, а потом — клинок в шею.

— Подожди, надо собрать добычу. — Сказал Фаррик. Оказалось, что из крыс вырезают ядовитые железы, которые располагаются за нижней челюстью. Парень быстро показал мне, где они, так что со своей крысой я справился уже сам. Также добычей считались глаза и хвосты. Глаза тоже использовались для алхимии (Фаррик не знал, для чего именно), а вот хвосты – уже просто для отчета перед нанимателем.

Другие пары тоже возвращались не с пустыми руками. В итоге, кроме нашей двойки, нашли и прикончили еще семь особей.

Через пару часов мы сошлись у прежней стоянки.

Солнце садилось. Капитан принял все отчеты. Судя по всему, мы действительно накрыли большую часть стаи в холме, после обрушения свежих следов из тоннелей не было. Так что даже если пару крыс и остались живы вне холма – они уже не опасны и возможно местное зверье само позаботится об их участи.

Илария сидела у повозки, завернувшись в плащ. Глаза полуприкрыты, лицо — бледное, но она была в сознании. Гримуар рядом, аккуратно закрыт. Я смотрел на неё с краю, не приближаясь. Она встретила взгляд и чуть кивнула. Я ответил тем же.

Данкарт встал, хлопнул в ладони.

— Задача выполнена. — Он говорил спокойно, не торопясь. — Уходим с рассветом. Сегодня — отдых. Дежурства по трое. Кто в первой смене — ко мне. Остальные — еда, сон, чистка оружия. Без самодеятельности.

Расслабленность проскользнула по отряду, как тёплый ветер. Кто-то присел, кто-то скинул латы. Олвер с довольным хрустом развинтил арбалет, а Гракс уже тормошил Бурга на тему ужина.

***

Колёса повозки скрипели на камнях, лошади фыркали. Остальные шли впереди — наёмники разбились на пары, вяло переговариваясь. Никто не спешил. После вчерашнего позволяли себе тишину.

Я сидел в повозке, рядом с Иларией. Она всё ещё была бледна — почти как пепел, только глаза оставались живыми, хоть и уставшими. Иногда их залипалый взгляд соскальзывал куда-то в сторону, и я не был уверен, видит ли она окружающее или рисует что-то своё — в уме, за полуприкрытыми веками.

— Как ты? — спросил я, когда повозка в очередной раз мягко подпрыгнула на кочке.

— Жива, — ответила она без выражения. Голос был хрипловатый, но ровный. — Этого достаточно.

— То было... впечатляюще, — сказал я после паузы. — Заклинание. Ты назвала его заклинанием давления?

— Да. — Она чуть повернулась ко мне, поправляя плащ, который слетел с плеча. — Это рунная форма. «Pressura Circum Gravis». Основа — «Pressura» — давление. «Prolix» расширяет область, «Magnus» усиливает эффект. Я их скомбинировала. Но правда… немного переборщила.

— Это как?

Она усмехнулась уголком губ — слабо, но всё же.

— Переборщила с рунами второго круга. Это такие... настройки. Специальные маленькие руны, которые добавляются к основной — и могут изменить её силу, радиус, продолжительность или даже «поведение». Я вложила слишком много энергии. Больше, чем нужно. Хотела быстрее, сильнее. Вот я и…

— И тебя… «сложило»?

— Да. — Она не отвернулась, не смутилась. Просто кивнула. — Руна взяла больше, чем я выдержала. Понимаешь, руны – это просто инструмент. Они не думают. Ты вливаешь в них энергию, они берут ее. Сколько дашь. Цена магии – твоя жизненная сила. И если перестараться… ну, ты видишь результат перед собой.

Мы ехали в молчании ещё с минуту. Потом я спросил:

— И всё это ты хранишь в одной книге?

— Не совсем. — Илария чуть приподняла гримуар с колен. Он был перевязан ремешком, обложка по-прежнему испачкана пылью и потом. — Гримуар – это просто обложка. На самом деле важны сами страницы. Это специальные страницы из обработанной кожи. На них мы рисуем нужные нам главные руны и к ним подходящие руны второго круга. А когда надо – я просто вливаю энергию в главную руну и нужные мне вторичные – и указываю сформировавшемуся заклинанию цель.

— А дальше заклинание действует само?

— Да. — Она слегка кивнула. — Все, что нужно, уже есть в руне. Ну и в том, как главные руны работают с вторым кругом.

— И ты запомнила их все?

— Почти. — Она чуть прищурилась, устало. — Но не держу всё в голове. Понимаешь, каждый раз, когда я пропускаю энергию через страницу – это разрушает ее. И в итоге страница истлевает или рвется, или рисунок руны портится. Её нужно перерисовывать. Вот в этот момент и приходится вспоминать руну или аккуратно перерисовывать ее из учебника. А в остальное время можно просто открыть гримуар на нужной странице.

— Тогда почему не колдовать с учебника? Или просто нарисовать много листов кажой руны?

— Хах, Темный! Если бы все было так просто! — Улыбнулась девушка. — Чтобы в руну можно было влить энергию и запустить заклинание, она должна быть нарисована на специальной странице – обычная бумага просто не выдержит поток энергии. И сама руна тоже должна быть нарисована специальными магическими чернилами. Туда много чего входит, но самое важное – толченые драгоценные камни. Так что каждая страница с руной – это очень и оченьнедешевое удовольствие.

— Тогда почему не учиться работать напрямую? — спросил я, сам не зная, откуда родился вопрос.

Она посмотрела на меня чуть внимательнее. Как будто только что заметила нечто в моём голосе.

— Потому что это невероятно опасно. Это не просто талант. Это… совсем другой уровень. Ведь одна малейшая ошибка – и вся разрушительная энергия заклинания вернется к тебе. Сама не видела, но говорят – после этого хоронить обычно нечего.

— И что, никто на такое не способен?

Девушка устало откинулась.

— Говорят, маги древности обходились без гримуаров. При этому ходят легенды, что они и рунами не пользовались, творя магию напрямую и свободно. Но… — Илария пожала плечами. — Я считаю, что это обычные сказки про старые времена. И маги тогда были могущественнее, и драконы косяками летали по небу, и трава была зеленее, девицы краше, а мужики – все как один великие воины.

Я улыбнулся в ответ. Но внутри что-то шевельнулось. Казалось, что эта система какая-то неправильная, что должно быть иначе. Хотя, откуда мне знать, разве я маг?

Боль в висках снова недовольно напомнила мне, чтобы я не лез куда не надо со своими размышлениями.

Повозка снова подскочила на кочке, фыркнула лошадь. Мы проехали мимо кособокой изгороди, давно развалившейся, как и деревня за ней. Тишина дороги слегка притупляла разговор, но мне не хотелось прерывать его.

— А эти… руны, — проговорил я, подумав. — Они разного цвета из-за порошка драгоценных камней?

Илария моргнула, будто проснулась.

— Что?

— Ну… красные, синие, тёмно-зелёные. Я заметил. У тебя в гримуаре они не одного оттенка. Разные руны – разный оттенок. И которые вторичные – тоже различаются.

Она смотрела на меня. Сначала — просто с вниманием. Потом — с непониманием. И, наконец, со странной смесью удивления и чего-то ещё. Осторожности?

— Они… для тебя цветные? Прямо внутри рун?

Я кивнул. Она долго не отвечала. Гримуар всё ещё лежал у неё на коленях. Она медленно развернула его, раскрыла первую страницу, провела пальцем по символу.

— Какой цвет?

Я взглянул.

— Красный. Вроде тлеющих углей. Края чуть темнее.

— А вот эта?

Переворачивает страницу. Новая руна — форма другая, линии тоньше.

— Светло-синяя. Яркая. Как небо, только холоднее.

Она закрыла книгу.

— Вот это уже интересно, — сказала Илария, тихо. — Для обычного человека руны чёрные. Все. Без исключения. А цвет – это магический след.

— След?

— Да, от заклинания. От энергии, которую в неё вложили при написании. След магии, застывший в структуре. Увидеть его — значит взаимодействовать с магическим слоем. Видеть не чернила — а то, что внутри.

Она сделала паузу и посмотрела на меня чуть внимательнее.

— Значит, у тебя есть дар.

Я пожал плечами. Не потому что не верил — просто не знал, что с этим делать. Хотя это и объясняло то, что я видел во время ее колдовства – тот потокс ее ладони в страницу.

— Тот, кто рождается с магическим даром, способен видеть магию — её след, её пульсацию, её «цвет». Большинство людей этого не чувствуют. Только те, у кого ядро восприятия энергии с рождения открыто. Это не обучаемо. Только врождённое.

Она чуть улыбнулась.

— Хотя… наверное, я не должна удивляться. У эльфов процент рожденных с даром в разы выше, чем у людей. Некоторые даже утверждают, что вы — магическая раса. Мы же… просто потомки тех, кто научился выживать среди магии.

Я ничего не ответил. Лишь смотрел вперёд, на узкую ленту дороги, уходящую в склон холма.

Магия. Мне не кажется, что я владел чем-то таким. Меч – да, руки помнят хват рукояток. Но магия? Ни одна из рун не отзывается в памяти ничем, ни малейшего узнавания.

Мы еще немного поговорили с Иларией, она рассказывала основы магии – как рисуют руны, что при этом важно, как она училась вызывать их, отдавая свою энергию им. Через какое время девушка выдохлась, и я оставил ее отдыхать и восстанавливаться.

Интерлюдия I

…Тонкая завеса темноты, мокрая от пота.

Кулак вонзается в доску — треск, искры, но вместо боли — пустота…

Что? Что это?

…Сквозь пелену вижу лицо наставника: глаза холодны, рот спитая угроза.

Он приказывает: «Скрытность. Тени — твои друзья»…

Видения рваные, скомканные, неясные… как взор сквозь толщу воды со дна вверх на проплывающие лодки.

..Бег по лесу, тяжёлый шаг по мокрой земле — ветер шепчет: «Не дыши».

Сквозь ветви пробивается серое свечение. Я замираю…

…Перелет через крышу амбара. Холод под ладонями, пол скользкий.

За спиной крик — «Слишком громко! Быстрее!»

Брат по клану — лицо в шрамах, он учит меня вскрывать замок двумя шпильками.

Стук капель, как стук колотящегося сердца…

Это видения? Или воспоминания?

…«…тельно запомните расположение внутренних органов. Один точный удар, к примеру, в печень, избавит вас от необходимости затяжной…» - голос мастера Лис’тари притягательной и одновременно жуткой мелодией льется в наши уши. Нож в ее темных нежных руках почти любя разрезает кожу на груди трупа, указывая на…

…Наставник смеётся, когда я сходу выворачиваю руку товарища — «Неплохо, запомнил с первого раза. А теперь, чтобы сломать сустав, угол должен быть…»…

Вспоминается ощущение постоянного страха, голода и холода. Но они будто родные. Будто я к ним настолько привык, что даже не мог представить жизнь без них.

..Спрятаться в тени дома купца. Серый камень под коленом, в горле — вкус железа.

Он повернулся, я почти слышу, как кровь бежит по венам.

Искры мысли: «Почему я тут? Чей это приказ?»

Но рука без сомнений тянется за кинжалом…

…Яды. Пыль чёрная, сладковатая горечь. Холодный пузырёк. «В лёгкое — мгновенный сон. В кровь — медленное горение», — шепчет инструктор.

Я вдыхаю запах недоверия…

…Разрушенный мост, бурная река яростно ревет подо мной, будто требуя мою кровь себе в жертву. Мысль: «Если упаду – конец. Острые камни не оставят мне шансов»…

Это… испытание? Или побег? Что я там делал?

…Камень в руке тяжёл, как ненависть. Смерть близко — но ты должен держаться.

Ногти впиваются в землю...

…Вечер. Огненный круг. Мы стоим у костра, лица закрыты капюшонами. «Смотри, как пламя колышется, будто танцует в схватке» - звучит мелодичный голос слева….

Этот голос… Кажется, я знал ее?

…Я должен научиться сливаться с тенью.

Вокруг — шёпот: «Они не видят тебя, пока ты не дашь себя увидеть»…

Скрип душного затвора — тень за спиной.

Рукопашный прием: сдавить горло, затем колено в живот.

«Они не должны кричать».

Сосед, которого учили вместе со мной, уже не кричит.

…потерялись. Да, я помню общее направления, но пока мы отрывались от погони, я завел нас в лабиринт улочек, который не помнил. Плохо, любой поворот может привести в тупик. Нужно выбираться. Слух вновь уловил звон кольчуг стражи, значит….

…Лицо наставника в темноте: «Ты готов, Тейн. Но помни — тень может умереть».

Кто это?

И вновь …Лязг клинка, я потерял равновесие, отблеск луны на изогнутом лезвие, что ринулось вниз, и… тьма….

Глава 6. Полдень и смерть

Я проснулся рывком. Дыхание сбито, на лбу испарина. Что, бездна меня забери, это было? Кажется, это все же не просто сон, это именно воспоминания.

Я аккуратно встал с сена и, чтобы не потревожить остальных, вышел наружу из амбара подышать.

Закончив с крысами, мы направились в ближайшую из трех деревень. По контракту мы должны были убедиться в их безопасности, так что обход всех трех был обязателен. К сожалению, эта конкретно деревня (я даже не стал запоминать ее название) была чуть в стороне от торгового тракта, так что тут даже постоялого двора не было. Поэтому нам на отряд выделили амбар, где из сена соорудили спальные места, где мы все сейчас и ночевали.

Я усмехнулся – видимо, судьба мне ютиться по амбарам на сене. «Надо бы поговорить с сестрами об их неуместных шутках» - вдруг мелькнула в голове странная мысль. Какие сестры? Но стоило сфокусироваться на этой мысли, как в висках привычно ударила тупая боль. Ладно, сейчас не это важно. Важнее сейчас то, что мне приснилось.

Я выдохнул пар в прохладный ночной воздух. Луна висела высоко — полная, но мутная, как будто завёрнутая в дымку. Всё вокруг дышало той самой приглушённой тишиной, которую можно услышать только глубоко ночью, когда весь мир замирает, не зная, кто ещё не спит.