Развод. Я не вернусь

Глава 1

Я захлопываю дверь плечом, придерживая в другой руке пакеты, а Амина уже скользит мимо меня, будто маленькая молния.

— Мам, я первая! — смеется, бросает рюкзачок на пол, туда же падает резинка для волос, книжка и кукла, которую она,таскает с собой даже в ванную. — Мам, ну ты будешь догонять?

— Амина, солнышко… ну не сейчас, — выдыхаю я и начинаю механически собирать вещи. — Прежде чем играть, нам нужно успеть прибраться до прихода папы.

Дочка выглядывает из гостинной.

— Мам, папа не будет ругаться, он никогда не ругается, — Амина продолжает носится по квартире, как маленький тайфун.

— Не ругается зайка, но любит порядок.

И я сама слышу, как неправдоподобно натянуто, звучат мои слова.

Сегодня снова ничего не успела. Снова задержалась. Амир будет недоволен. Он в последнее время постоянно раздраженный. Возможно дела на работе идут неважно, но мне он об этом не говорит.

Отношу пакеты на кухне, по пути собираю все, что валяется под ногами. Дочка невыносимая неряха. О чем муж неустанно любит мне напоминать: она такая неряха, вся в мать.

В чем-то он конечно прав, я с ним не спорю и не оправдываюсь. Зачем. Все равно в нашем доме есть только одна правда, его.

— Амина, пожалуйста… не крутись под ногами. Остановись хоть на пять минут, иначе… иначе не получишь вкусняшку, — успеваю в очередном забеге поймать дочку за ручку, веду ее в комнату.

— Мам, я хочу помочь, — бубним Амина.

— Попозже. Иди пока заправь свою кроватку.

Оставив дочь в комнате, сразу возвращаюсь на кухню и ловлю себя на том, что дрожь подступает к ладоням, волнения перетекают в нервоз.

В мыслях тут же возникает образ Амира, его искаженные недовольством губы, и слова, которые бьют в самое сердце: опять не успела приготовить ужин и убрать… Чем ты вообще занимаешься целыми днями?

Так, Саб, успокойся, ты все успеешь, — уговариваю себя, продолжая наводить в доме иллюзию порядка. —Сегодня не может быть иначе. Сегодня ты поговоришь с Амиром о том, что беременна.Поэтому соберись и сделай все как он любит…

Но уже через пять минут хаотичной беготни по квартире я сдаюсь, Амир скорее всего уже на парковке.

Достаю большую плетеную корзину, которая стоит в шкафу и просто скинув туда все лишнее закрываю крышкой, прячу ее обратно. Разберу позже. Уборка подождет. Быстренько возвращаюсь на кухню, первым делом подхожу к окну и замечаю машину Амира. Авто стоит на привычном месте. Черт! Проклятье!

Спешно достаю из пакета куриные бедра. Кидаю их в мойку. Туда же летит картофель, лук, перец и помидоры. Обещала мужу, что на ужин будет рагу, он любит, но ….

— Мам, смотри, что я нашла! — Амина тычет в меня какую-то заколку.

— Солнце… попозже. Давай попозже, ты маме покажешь…

— Это папа подарил, — не отстает дочка.

Я включаю воду, параллельно загружаю не сортируя грязную посуду в посудомойку. Тут же переключаюсь, мою куриные бедра под струей ледяной воды, складываю в чашу, на это уходит бесконечно долгая минута. В голове прокручиваю неизбежный сценарий неприятного разговора с мужем и ловлю себя на том, что дышу слишком быстро. Когда с мытьем курицы покончено, ставлю мясо рядом с разделочной доской, оборачиваюсь, чтобы взять нож… и в этот момент слышу, как открывается входная дверь…

Секунда. Две. Мир будто замирает и во мне все тоже.

— Паапаа!!

Амина взвизгивает от радости и несется к отцу. Я же остаюсь стоять на кухне, нож дрожит в пальцах, пытаюсь взять себя в руки, но ничего не получается. Выхожу навстречу Амиру. Сама же не прекращаю корить себя за то, что не успела приготовить ужин, не успела прибраться в доме, не успела быть идеальной.

Выхожу в коридор. Муж держит дочку на руках. Они о чем-то воркуют. Дочка обнимает его за шею. И не отлипает от него ни на секунду. Амир же, едва касаются ее щечек легкими, быстрыми прикосновениями. Дочка улыбается, она не видит оттенков холодности в его движениях. Зато их вижу я.

— Привет, дорогой, — решаю, объявить о себе, так как муж до сих пор делал вид, что не замечает моего присутствия, словно я часть мебели.

Он оборачивается ко мне и меня в буквальном смысле придавливает к стене его ледяной взгляд.

— Что с тобой? — бегло с головы до ног окидывает меня оценивающим взглядом.

— Что? — на автомате прохожусь ладонями по волосам, понимая что они растрепаны, приглаживаю одежду.

— Выглядишь так, как будто только что марафон пробежала, — он проходит мимо меня в направлении кухни.

Фух… выдыхаю и улыбаюсь слишком широко и старательно.

— А, ты об этом, — семеню за ним, — Амир… прости. Я не успела ничего приготовить. День такой… суматошный…

— Ага, — только и говорит он, даже не оборачиваясь.

Сажает Амину на стол. Щелкает пальцем по носику:

— Ну что, принцесса, как дела в садике? — подходит к мойке берет чистый стакан набирает воду. И осушает содержимое одним глотком.

У меня внутри все сжимается. Я стою в дверях, стискиваю пальцами локти. Я знаю, что сейчас будет.

— А я не была сегодня в садике! — гордо сообщает Амина. — Мы ездили к тете Олесе! А еще я манекенам у мамы на работе делала прически!

Амир медленно поворачивает голову ко мне.

Взгляд каменный. Пауза режет воздух так, будто его рассекает острое лезвие ножа.

— Вот как? — произносит он тихо.

Я начинаю говорить раньше, чем успеваю подумать:

— Амир, мы… просто не успели сегодня в сад. Я проснулась поздно, и потом…

— Мне не важно, почему, — его голос становится ровным, плоским, без единой эмоции. — Сабина, я уже говорил: если твоя работа мешает заниматься ребенком, закроем салон.

— Амир, прекрати. Это случается не так часто, чтобы ты мне ставил подобный ультиматум.

— Амир, я постараюсь все успевать. Ты просто устал, да?! Поэтому вредничаешь… — говорю мягко, примиряюще, а внутри ощущение такое, будто я провинившийся ребенок.

Амина тянется у отцу, показывая в открытой ладошке заколку.

— Папочка, смотри что я нашла…

Муж не смотрит на дочку, он пожирает взглядом меня. Вижу, как напрягаются скулы, на шее пульсирует тугая синяя вена. Я тут же подхожу к дочке, снимаю со стола.

— Пупсик, иди поиграй в комнату, а? — шепчу ей на ушко. — Потом к папе придешь.

Она улыбается и убегает в другую комнату, хлопая по полу маленькими пятками. Я же развернувшись к Амиру, подхожу к нему вплотную, заглядываю в глаза. Не навязчиво, а как всегда, по-домашнему, просто… хочу увидеть в его взгляде понимание и нежность.

— Дорогой, ну прости… Я оплошала. Признаю. Ну не сердись, я обязательно составлю распорядок дня. Больше этого не повториться, — я тянусь к нему, приоткрываю губы, подставляя их для поцелуя, но Амир даже не смотрит. Его взгляд пустой, направлен мимо меня.

— Я в ванну, — его сухой поцелуй едва касаются моей щеки будто случайно, словно это просто формальность.

Отступает на шаг, стягивает с себя пиджак и кидает мне. Я ловлю его, прижимая к груди. Амир разворачивается, чтобы уйти, но на пороге вдруг останавливается, поворачивает голову.

Оценивающий взгляд скользит по мне с головы до ног. Ощущение такое, что он рассматривает товар на прилавке, но взгляд такой, как будто этот товар уже давно просрочен.

— Ты вообще в зеркало смотришься, Сабина?

— Что? — я выдыхаю, не понимая, к чему он клонит.

Он морщит нос, будто запах ему не понравился.

— Волосы не ухожены. Под глазами синяки. И… — взгляд скользит вниз. — Ты набрала.

Сердце больно сжимается, как будто кто-то пальцем тронул синяк.

— Я просто устала… — шепчу.

— Работаешь в салоне красоты, — продолжает он, спокойно, но с четким презрением в голосе, — а сама уже давно этому не соответствуешь.

И только после этих слов уходит в ванную. Я же остаюсь стоять посреди кухни в полной растерянности с его пиджаком на руках, с сырым мясом на столе, с грязной посудой в мойке, и с полным сердцем обиды.

— Маам, я хочу рисовать. Давай порисуем вместе? — Амина заглядывает на кухню, тянет фломастеры, а я еле сдерживая подступающие слезы… улыбаюсь ей.

— Конечно, — внутри все дрожит, клокочет, — а почему альбом не принесла, зайка? На чем будем рисовать?

— Ой, забыла, — босые ножки снова стучат по полу.

Я смотрю ей вслед, и на глазах все же выступают предательские слезы.

За что он так со мной? Я разве это заслужила? Я всегда старалась все делать для него, для дочки. И что взамен я получаю? Претензию по моей внешности?

Это смешно! И несправедливо. Смахнув влагу с ресниц, кидаю на спинку стула его пиджак и возвращаюсь к приготовлению ужина. Все делаю на автомате, режу курицу на мелкие куски, мою овощи, все складываю в противень и сую в духовку, а у самой в голове только один вопрос: что происходит с Амиром? Почему он так жесток по отношению ко мне в последнее время?

— Мам, я нашла! — залетает на кухню мой маленький ураган и кидает на стол альбом.

— Молодец, — натягиваю улыбку, мою руки, подхожу к дочке. — Что будешь рисовать?

— Папу, тебя и меня, — довольно выдает дочка.

— Прекрасно. Тогда начинай, а если что-то не будет получатся помогу, договорились?

Амина кивает, усаживает за стол, и прикусив кончик языка начинает активно водить фломастером по альбомному листу. Я вытираю стол, убираю лишнюю посуду, но не оставляю, а сразу мою ее.

Настроение на нуле. Обида снова подкатывает горечью к горлу. Беру стакан, наливаю воды, и ровно так же как это сделал Амир осушаю его одним глотком. Тихо повторяю себе: «Устал. Просто устал. Бывает».

Амир выходит из ванной спустя двадцать минут.

Чистый, свежий, с мокрыми волосами, одетый в домашние штаны. Аромат геля для душа разносится по всей квартире, перебивая запах еды. Я втягиваю носом его аромат, но почему-то чувство в груди возникает паршивое, как будто бы мы отдаляемся друг от друга с каждой минутой, как будто он для меня в моменте стал чужим, неродным. Муж заходит на кухню, не глядя в мою сторону подходит к Амине. Я продолжаю суетиться, делая вид, что ничего не произошло. Задаю какие-то вопросы, сама на них отвечаю, так как понимаю, что обратной связи от Амира не получу.

Искоса наблюдаю за тем, как Амир сажает дочку на колено.

Телефон кладет рядом. Отмечаю про себя, что экраном вверх, ему нечего скрывать. Искорка радости проскальзывает во мне. Ничего что он не смотрит на меня, разозлился, я понимаю, пройдет. Я постараюсь сделать все для того, чтобы он сменил гнев на милость.

— Рассаживаемся по местам, ужин готов, — говорю я, расставляя тарелки на столе.

Пока я накладываю ужин, Амир разговаривает только с дочкой, слушает повторно о том, как она делала манекенам прически в салоне, про то, как помогала тете Олесе, про соседку, которая выгуливала собаку и упустила поводок…

Амир улыбается словам дочки легко, нежно, а в мою сторону так и не смотрит, как будто пытается наказать безразличием, и от этого внутри начинает растекаться какая-то слабость, словно я становлюсь прозрачной. Ловлю себя на том, что немного ревную его к дочке. Сжимаю зубы, нет - это неправильно. Это не те чувства которые должно во мне быть. Амина - это моя любовь, мое чудо, моя жизнь.

Ужин проходит в напряжении, но оно ощущается только между мной и Амиром. После ужина, Амир берет дочку и уходит в детскую, чтобы уложить ее.

После того как на кухне становится пусто, я еще несколько минут сижу и смотрю в пустой проем, в каком-то непонятном ожидании… Что хочу увидеть?! Сама не знаю, возможно того, что Амир сейчас появится в дверях и извинится за свои слова?

Но это были пустые надежды. Я встаю со стула, подхожу к дверному проему, прислушиваюсь. Из детской доносится приглушенный голос Амира, по его интонации понимаю, что он читает сказку Амине. И все вроде бы как обычно, но есть одно маленькое “но”, рядом нет меня.

Когда Амина засыпает, Амир сразу уходит в спальню. Не заглянул, не позвал меня.

Я слышу, как он ложится на кровать, как шурша одеялом поворачивается на бок. Абсолютно игнорируя то, что меня нет рядом, мои чувства, мое состояние.

Я возвращаюсь к столу. На автомате собираю посуду. Вытираю поверхность столешницы. Включаю кран и медленно, очень медленно мою тарелки, столовые приборы. Сосредоточившись на шуме воды, я гоню из головы все дурные мысли. Зачем устраивать сцену? Завтра все точно наладиться. Утро вечера… как говорят, мудренее. Встану пораньше, приготовлю ему завтрак, и все ладиться.

Домыв посуду, я освобождаю посудомоечную машинку, расставляя чистые тарелки на места. Закончив с уборкой, и прежде чем отправится в ванную, я решаю заглянуть в детскую, проверить спит ли Амина.

Прохожу мимо спальни и, именно в этот момент телефон на тумбочке вибрирует. Тихо, едва слышно, но я успеваю заметить как экран вспыхивает голубоватым светом.

Я замираю. Зачем? Не понимаю сама. Жду наверное реакции Амира, но потом понимая, что если он повернется и увидит меня в дверях, я буду выглядеть так, как будто собираюсь подглядывать за ним, поэтому заставляю себя идти дальше.

А у самой в голове застревает вопрос о том, кто ему написал.

Головой то понимаю, что это с работы, потому что больше не откуда. Тем более Амир всегда на связи, ему всегда кто-то пишет, звонит… Так почему именно сейчас в голову лезут паршивые мысли?

Я не должна придумывать лишнее. Не хочу не ревновать, не подозревать… Потому что у меня есть свое очень важное, нет, огромное, то, что я должна ему сказать.

Но сегодня, как я планировала, уже не выйдет, не получится. Я не готова услышать от него “Сабина, мне сейчас не до этого. Поговорим, когда я остыну.”

Я ему скажу об это завтра. Когда он будет спокоен, тем более у него выходной.

В параллели со своими мыслями, я заглядываю в детскую, Амина крепко спит обнявшись с игрушкой. Я целую дочку в сладкую щечку, поправляю одеялко, и стараясь быть бесшумной покидаю спальню прикрывая за собой дверь не до конца.

Да. Завтра будет идеальный момент (продолжаю культивировать мысли о том, как скажу Амиру о беременности).

Мы поедем гулять, Амина будет смеяться, и это придаст легкость в воздухе.И он услышит меня. Примет новость, как и полагается любящему мужу.

В ванной мне хватает пятнадцати минут, чтобы смыть с себя запахи еды и усталости, расчесать спутанные волосы, умыться, нанести ночной крем. Мне важно вернуться в спальню не той запыханной, растрепаной женщиной, которую он увидел на кухне, а собой: ухоженной, аккуратной, спокойной. Той которая его любит и заботиться о нем...

Я ложусь рядом тихо, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить. Потому что Амир уже спит. Я прижимаюсь к его спине, кладу одну руку под голову, другую на живот, туда, где трепещется совсем еще крошечная жизнь. Но я уже сейчас чувствую, тепло, которое разливается под пальцами. И это пока что, мой маленький секрет.

Я уже почти засыпаю, когда вдруг тишину нарушает, тихая, но настойчивая вибрация телефона на прикроватной тумбочке. Я замираю. Открываю глаза. Телефон звонит один, второй раз. Амир даже не шевелиться.

Глава 2

Утро наступает неожиданно быстро, а осознание того, что вчера произошло максимально неприятное. Я вчера так и не поняла в какой момент получилось уснуть. Терзалась диким желанием взять телефон мужа и посмотреть, кто ему звонил, но так и не осмелилась.

Встаю с кровати. Дверь в спальню закрыта, поэтому и не проснулась рано, Амир видимо не дал дочке разбудить меня.

И стоит только открыть дверь тут же окунаюсь в приятный аромат свежесваренного кофе и выпечки. Делаю неуверенный шаг вперед, кажется что я как будто бы ошиблась дверью и вчерашнего вечера не было совсем.

Захожу на кухню и меня окутывает теплом, все неприятные чувства, что будоражили меня сходят на нет, стоит только увидеть, как Амир с дочкой переговариваясь шепотом начиняют уже готовые пончики, сливочным кремом.

— Доброе утро, — я улыбаюсь, чувствую себя так хорошо, что кажется еще немного и у меня за спиной вырастут крылья и я взлечу от счастья. Все же я была права. Амир просто устал вчера, потому что сегодня он смотрит на меня совсем по другому, улыбается, и в глазах нежность и тепло.

— Ой, мама проснулась! — вскакивает на стуле Амина и тянет ко мне ручки.

— Доброе утро, дорогая, а мы тебя заждались, — Амир, подходит ко мне и целует в губы. — Выспалась?

Я не могу оторваться от него. Вот он, мой любимый и обожаемый муж. Тот же как и всегда. Я не медля не секунды обнимаю его за шею и не смотря на то что он может испачкать меня кремом, который держит в руках, прижимаюсь к нему всем телом. Я так вчера испугалась, так перенервничала, что готова была расплакаться из-за того облегчения, которое сейчас испытываю.

— Да, — выдавливаю шепотом. — Пожалуйста, не делай так больше, — умоляюще смотрю на него, муж улыбается и ничего не успевает ответить, потому что к нам подбегает Амина, обнимает меня за ноги.

— Мам, почему ты плачешь? — смотрит на меня снизу вверх, глаза на мокром месте.

Амир отдает мне крем, Амину подхватывает на руки.

— Это что вы тут мне за влагу разводите. А ну-ка быстро за дело. Мама нам сейчас помогает с начинкой и мы садимся завтракать вкусными пончиками приготовленными по секретному папиному рецепту специально для моих принцесс.

Амина хлопает в ладоши, громко, звонко. Я не переставая улыбаться и наблюдать за мужем и дочкой, подхожу к столу и продолжаю делать то, что до этого делал Амир, начиняю пончики.

— Ты вчера поздно легла? — неожиданно задает вопрос муж, кидая в мою сторону беглый взгляд. — Совсем не слышал, как ты пришла. Стоило головой коснуться подушки, тут же уснул.

После этих слов сразу же переключается на Амину, но я успеваю заметить в его глазах, что-то напоминающее тревогу.

— Нет, не поздно, — отрицательно качаю головой, убеждая себя в том, что мне это показалось.

— Значит, тоже не слышала, как звонил телефон? — продолжает задавать вопросы Амир.

— Нет, — вру и не краснею.

— Не стоит больше ставить телефон на виброзвонок. Это был важный звонок, на который необходимо было ответить, — тяжело вздыхает Амир, а у меня аж отлегло.

Какая же я глупая, полночи мучилась, изводила себя. Надумала всякой чуши… А оказалось, что звонили по работе.

— Ты прав, любимый, — коротко киваю, и вдруг где-то внутри, на подсознании, зарождается чувство вины, от того, что обманываю мужа.

— Ладно, ничего страшного. Сегодня со всем разобрался. Вчера навалилось всего. И тебе нагрубил, — неожиданно ласково произносит муж. — Извини.

У меня все млеет внутри. Сердце тает, словно шарик клубничного мороженого от жаркого солнца.

— Не переживай, дорогой. Я все понимаю.

Когда все готово, выкладываю пончики на блюдо, Амир наливает нам кофе, Амине наводит какао. И тут я вдруг понимаю, что сейчас именно тот момент, когда нужно сказать Амиру, что я беременна.

От предвкушения, сердце начинает биться в груди быстрее, разгоняя горячими волнами по венам кровь, пульс поднимается. Я резко встаю из-за стола.

— Сабина, что случилось? — Амир в недоумении смотрит на меня, даже отложил пончик, который собирался съесть.

— Сейчас! Мне нужно кое-что тебе сказать, — я выбегаю из кухни, в ванной достаю припрятанный за баночкой с кремом тест, сердцебиение зашкаливает, возвращаюсь обратно.

Подхожу к Амиру. У мужа глаза расширяются все больше с каждым моим движением. Протягиваю к нему зажатый в кулак тест.

— Что? — голос мужа сиплый, в нем ярко звучат нотки недоумения.

— Да, мамуль, что там?

Навостряет ушки Амина, привстает на своем месте.

Я разжимаю пальцы. Секунда… Две… И … Лицо Амира вытягивается, когда приходит осознание того, что перед ним тест с двумя полосками.

— Мама! Что там? Покажи! — нетерпеливо стучит ладошками по столешнице Амина.

А у меня все в горле пересыхает, когда Амир поднимает на меня глаза. Черные, зрачков не видно совсем. Меня пробивает дрожь.

— Что это? — гримаса злости искажает его лицо. — Как? Когда?

— Ну мамочка!

— Амина! — громко, оглушительно громко ударяет Амир по столу кулаком. Посуда звенит, Амина пугается вскрикивает.

Я вздрагиваю и тест выпадая из моих пальцев, падает на пол.

— Убери это немедленно, — басит муж. Встает из-за стола. Откидывает ногой тест-полоску в сторону. — Я сейчас уйду. Вернусь позже. Тогда и поговорим.

Он проходит мимо меня, и я чувствую ледяную волну холода, обжигающую мое плечо, когда его кожа касается моей.

— Амир, — мой голос дрожит, чуть ли не плачу.

Но муж не останавливаясь направляется в спальню. Я не смею пойти за ним и уж тем более попытаться его остановить. Мои ноги, словно налитые свинцом прирастают к полу.

Дверь хлопает и только тогда, я вздрогнув прихожу в себя. Амина всхлипывает, я смотрю на дочку, но ее силуэт расплывается перед глазами.

— Иди ко мне, зайка, — я опускаюсь на колени, тянусь руками к бегущей ко мне дочке.

Обнимаю ее, когда она падает ко мне в объятия.

— Мама, я испугалась… — хнычет Амина, я прижимаю ее к себе еще теснее.

— Милая, папа разозлился на маму, не на тебя, — пытаюсь успокоить дочку, на голос срывается.

Мы сидим с Аминой на полу посреди кухни, окруженные запахами кофе, пончиков: ну зачем, зачем я испортила решила ему показать этот тест прямо сейчас?

Всхлип вырывается против воли. Закусываю до крови внутреннюю часть щеки. Не сейчас не перед Аминой. Я не могу еще больше напугать дочку.

И снова дверь хлопает, в этот раз входная. Мы с Аминой вздрагиваем синхронно. Смотрим в коридор. В абсолютной тишине сидим несколько минут, а потом я собираюсь с силами и встаю. В груди же разрастается нехорошее предчувствие от того, что разговор с Амиром еще предстоит. И он для меня будет болезненный.

Я хожу по квартире, будто после шторма, руки дрожат, мысли скачут, дыхание то сбивается, то задерживается. Паника душит.

Амина ходит за мной хвостиком, все время заглядывает в лицо, будто пытается понять, почему мама такая… тревожная и невеселая.

Я изо всех сил, пытаюсь быть перед дочкой спокойной, собранной. Улыбаюсь ей. Беру на руки. Глажу по волосам. Чмокаю в щечки. Но ей как будто этого мало. А я больше дать не могу, чувствую, что я словно одна большая натянутая струна, стоит дернуть и тут же порвусь.

Когда дохожу до предела, звоню Амиру, но он не берет трубку. Я не унимаюсь, набираю снова и снова. Но в трубке слышу только длинные гудки, и у меня в животе все холодеет именно в том самое место, где маленькая жизнь…Зачем он это делает? Зачем?

Откладываю трубку, упираюсь взглядом в пустоту. Я думала, знала, что он будет не в восторге. Я готовила себя к этому. Но такого от мужа не ожидала?

И эти его черные, злые глаза… этот удар кулаком по столу… его пренебрежительное «убери это»…

Все. Не могу больше, я резко встаю из-за стола. Цепляю пальцами кружку с чаем, она со звоном падает на пол.

— Черт! Черт побери, — цежу сквозь зубы. Не хватало того, чтобы Амина проснулась.

Я все вытираю и иду в детскую, чтобы проверить дочку.

Заглядываю в приоткрытую дверь, Амина свернувшись калачиком, крепко спит. Выдыхаю с облегчением.

Возвращаюсь обратно. Оглядываюсь по сторонам в поиске хоть чего, что может отвлечь меня от навязчивых идиотских мыслей о том, где муж? и чем он сейчас занимается?

Включаю воду. Начинаю мыть посуду. Ложка выскальзывает из рук падает в раковину. Это невыносимо! Все валится. Все не так. Ничего не выходит.

Сажусь обратно за стол. И ловлю себя на мысли, что не могу остановить в голове карусель, которая состоит из оправданий поступка Амира: Может, он испугался? Может, переживает волнуется обо мне? Может, думает, что я не справлюсь?

Но когда все домыслы заканчиваются, ответ внутри меня один:

Я хочу этого ребенка. И я не откажусь от него, какие бы доводы не приводил Амир. Пусть закрывает салон. Пусть делает все что угодно, но я хочу, хочу второго ребенка.

К вечеру я настолько вымотала себя тревогой, что сидя сейчас возле кроватки Амины понимаю, что уже не чувствую ни спины, ни ног. Дочка уснула, прижимаясь ко мне, когда мы смотрели ее любимый мультик. Не отпускала меня от себя, будто боялась чего-то.

Я нежно глажу ее крошечную ладонь, целую пальчики, а сама прислушиваюсь не открывается ли дверь. Амир так и не вышел на связь. И я очень сильно волновалась из-за этого. С тревогой поглядываю на часы. Половина десятого, он должен был давно быть дома.

И вдруг щелк. Дверь входная открылась и закрылась. Потом шаги по коридору. Он идет на кухню.

Меня прошибает током. Я вскакиваю, как будто меня ужалило током. Спешно выхожу из детской, плотно прикрываю за собой дверь. Иду вслед за мужем на кухню.