Фальшивые алмазы

Дмитрий притворно задумался, почесав подбородок, и в его глазах заплясали озорные искорки.

— Хм… Обязательно подумаю над этим предложением. Обещаю, — он сделал паузу для драматизма. — Но, знаешь, Легенда… Оно тоже ничего. Солидно звучит, как титул.

Они сели в его уютную машину, где пахло кофе и мятной жвачкой. Музыка не играла, но это молчание было не неловким, а своим, привычным, то, в котором можно просто смотреть в окно на мелькающие огни и отдыхать. Так, в тишине, наполненной общим спокойствием, они и доехали до ярко освещенного здания кинотеатра.

Они выбрали романтический фильм. Только потом Анна поняла, как же будет неловко, если главные герои будут целоваться.

Дмитрий и Анна зашли в зал, который был на удивление абсолютно полный. Как обычно, сначала был не фильм, а подборка реклам.

Рука Дмитрия всё время машинально двигалась в сторону руки Анны. Его тянуло магнитом к ней, но боялся спугнуть. Он совсем не знал её. Но понимал, что под её стальной и холодной маской, которую она показывает в институте, скрывается хрупкая, как стекло девочка. Это его и привлекло в ней.

Как и полагалось в романтическом фильме, главные герои начали целоваться. Волна смущения накатила Анну от пяток до головы. Она невольно повернула голову в сторону Дмитрия, и очень удивилась, когда увидела, что он смотрит прямо сейчас в эту минуту на неё. Лицо сразу залилось пунцовым цветом, но какое же счастье, что сейчас зал был погружен в темноту и этого было просто не видно.

Она резко, почти судорожно, отвернулась к экрану, но теперь уже не видела ни кадра, не слышала ни звука. Весь остаток фильма она просидела, выпрямившись, как солдат, дыша поверхностно и горячо, всем существом ощущая его присутствие рядом, сантиметры, отделявшие его руку от её на подлокотнике, тепло, казалось, исходящее от него.

Когда зажегся свет, они молча, не глядя друг на друга, вышли из зала. Давление тишины между ними стало почти осязаемым.

— Ну как тебе фильм? — наконец нарушил тишину Дмитрий у входа, и голос его прозвучал как-то особенно, негромко и внимательно.

— Понравился, — выдохнула Анна, уткнувшись взглядом в свои ботинки, чувствуя, как жар снова подступает к лицу от самого звука его голоса.

— Не хочешь перекусить? — спросил он, и в его интонации промелькнула какая-то неуверенность, что было в нем так редко.

«Перекусить. Да. Нужно что-то делать, нужно что-то держать в руках, нужно говорить о еде, а не о том, почему он смотрел…»

— Конечно, — согласилась она чуть быстрее, чем стоило бы, надеясь, что кусок пиццы или глоток холодной воды сможет погасить этот нелепый, тлеющий внутри пожар, который с новой силой разгорелся, едва она осмелилась на него взглянуть.

Они зашли на фуд-корт, выбрали самый дальний столик, подальше от людей. Каждый заказал себе по кусочку пиццы и газировки.

— Можно личный вопрос? — неуверенно и осторожно начал Дмитрий.

— Попробуй, — не смотря в глаза ответила Анна. — А там я подумаю, отвечать тебе на него или нет.

— Почему ты так одинока? — словно разрезал воздух Дмитрий своим вопросом.

Анна так и зависла с куском пиццы в руке. Она совсем не знала, что ему рассказать. Открыть ли ему завесу своей жизни. Дать ему возможность прикоснуться к семье Бестужевых.

— А ты ответишь мне после этого на мой вопрос честно? — с вызовом спросила Анна.

— Без проблем, — уверенно парировал Дмитрий.

Анна еще раз посмотрела ему в глаза, и как ей показалось, он был искреннем.

— Понимаешь, меня всё время готовили к тому, что я наследница. И Вера и ты, первые мои друзья в принципе. Я ничего не знаю о личностных отношениях. А совсем недавно… — у Анны встал ком в горле, — отец сказал, что неизлечимо болен.

У Анны снова защипали глаза от слёз, и она не смогла сдержать их. Слёзы предательски начали скатываться по щекам.

Дмитрий не стал говорить. Он просто мягко, почти невесомо, поднёс руку и большим пальцем смахнул слезу, скатившуюся по её щеке. Прикосновение было тёплым, шершавым и невероятно бережным. Это был жест настолько простой и настолько искренний, что в груди у Анны что-то ёкнуло, а затем расплылось, трепетное, пугливое тепло, смесь ошеломляющей благодарности и чего-то ещё, острого и сладкого, на что она боялась даже намекнуть себе.

— Сочувствую… — искренне сказал Дмитрий.

Анна резко вдохнула, откинув голову, и буквально натянула на лицо привычную, холодную маску. Защиту. Она быстро вытерла лицо тыльной стороной ладони, уже сухой и решительной.

— Теперь ты, — начала Анна. — Почему ты преследуешь меня? Каков твой мотив?

Дмитрий не мог поверить её вопросу, и впервые растерялся. Ведь мотива то и не было. Сначала ему действительно было жаль девушку. Родители учили его, что нужно заступаться за девчонок и не давать обидчикам в обиду.

Но потом... потом он увидел её в пустой раздевалке сломленную, с трясущимися руками, и сердце сжалось не от одной лишь жалости. А уже на следующей паре она была другой, неприступной, холодной, идеально собранной, как тот самый бриллиант, о котором все шептались. И этот контраст, эта невероятная внутренняя сила, с которой она зашивала свои раны в одиночку, зацепили его. Не как «проект для спасения», а просто... как человека. Девушку.

— Да никакого мотива нет, — выдохнул он наконец, пожимая плечами с лёгкой, смущённой улыбкой. Говорить такое вслух было неловко, но по-другому не получалось. — Ты мне просто нравишься. Вот и всё.

Анна совсем не ожидала услышать такого прямолинейного ответа. «Просто нравишься» крутилось у неё в голове. Анна не могла поверить, что она вообще может кому-то понравиться, ведь она всегда намеренно не подпускала никого к себе, даже если хотела. Да и фамилия играла свою роль.

— В общем-то, — прокашлялась Анна, — ты мне тоже нравишься, хоть и заноза ты.

Рассмеявшись, они наконец почувствовали лёгкость между друг другом.

Они пошли, не целясь никуда, просто вглубь парка, и разговор полился сам собой. Впервые в жизни Анна не взвешивала каждое слово на весах приватности и долга. Она рассказывала о холодном блеске необработанных алмазов в свете шахтёрских фонарей, о гуле машин на руднике, который был колыбельной её детства, о сосредоточенном молчании отца за верстаком. Это были не бизнес-отчёты, а живые истории, окрашенные то детским восторгом, то горечью позднего понимания.

Дмитрий слушал, и это было больше, чем просто слушание. Он ловил каждое слово, впитывая не только факты, но и отзвуки её мира в её голосе. И всё это время он чувствовал в своей руке её руку, маленькую, тёплую, настоящую.

Это простое ощущение, этот контакт, наполнял его таким странным, светлым спокойствием. А потом, в момент, когда она, увлечённо рассказывая, жестикулировала свободной рукой и закинула голову, смеясь над какой-то неудачей в экспедиции, его накрыло острое, почти физическое желание. Желание стереть ту крошечную дистанцию, что ещё оставалась между ними. Он мягко притормозил её, наклонился, и мир сузился до её глаз, чуть расширенных от удивления, до её губ...

И она отпрянула. Резко, инстинктивно, как от прикосновения к раскалённому металлу.

— Прости, я... — затараторила она, и её лицо залила яркая краска смущения. Она была похожа на испуганную птицу, готовую взлететь. — Не знаю я... Не умею и не готова... Прости.

В его груди на миг упало что-то холодное, легчайший укол растерянности и досады. Но он увидел её настоящий, неприкрытый страх, искреннюю панику в глазах, и это холодное тут же растаяло, сменившись нежностью и пониманием. Чтобы скрыть своё собственное, пусть и мимолётное, смущение, он просто рассмеялся, легко, без тени обиды.

И, прежде чем она смогла что-то добавить, мягко притянул её к себе, прислонив её голову к своему плечу. В этом жесте была и защита, и утешение, и обещание, что ничего не сломалось.

— В другой раз, Легенда, — сказал он, и в его голосе, сквозь лёгкую, прикрывающую нежность ухмылку, звучало бесконечное терпение.

Он снова назвал её так, и теперь это прозвище звучало не как дразнилка, а как ласковое, обнадёживающее обещание будущего.

Так они прогуляли, наверное, часа три. Они совсем не следили за временем, так им было хорошо в компании друг друга.

— Мне пора, — вдруг неожиданно заговорила Анна. — Иначе возникнет слишком много вопросов.

— Жаль, — с неподдельной грустью сказал Денис. — Я подвезу тебя.

Они дошли до его машины, всё так же держась за руки. Впервые в салоне его автомобиля не стояла гробовая тишина, а были разговоры и смех.

— Спасибо тебе за этот день, — с благодарностью сказала Анна, выходя из машины.

— Постой, Анна, мы же теперь вместе? Как парень и девушка?

Анна растерялась, она не знала такого понятия, и тем более не подозревала к чему это всё может привести.

— Давай попробуем, — смущенно сказала Анна.

— Легенда, мне так нравится, как ты смущаешься, — и Дмитрий наклонился поцеловать её в щёку. — Пока.

И он сел в машину и уехал. Анна на дрожащих ногах поплелась в свой холодный дом. Не успела она переступить порог, как вдруг голос отца, словно меч разрезал воздух:

— Если ты всё это не прекратишь, тебе будет больно. Парень использует тебя, — холодно и жестоко говорил отец, — а ты наивная веришь. Ты Бестужева, понимаешь? Бестужева! Думаешь есть кто-то, кого будешь волновать сначала ты, а потом твои интересы? Вот этого я и боюсь, что, когда меня не станет ты будешь верить всем!

— Почему ты не можешь поверить? — еле сдерживая себя заговорила Анна. — А если даже и ошибусь будет уроком мне. Ты меня скрывал от этого мира, посадив в алмазную клетку. Как я должна жить без тебя? Я люблю тебя папа, очень сильно, но позволь мне самой тогда набить эти шишки.

Отец не мог поверить, кажется, дочь впервые сказала, что любит его.

— Завтра ты будешь весь день занята со мной. Из дома и шагу не сделаешь. Точка.

И отец развернулся и, как всегда, скрылся в своем холодном кабинете. А Анна, сдерживая в очередной раз слёзы, побежала в свою комнату.

ГЛАВА 6

Казалось бы воскресенье. Но отец решил поднять Анну в 7 утра, чтобы она скорее принялась с ним за работу. Анна совсем не хотела вставать и не смотря на уговоры, поспать подольше отец был не приклонен.

Вчера вечером Анна уснула практически моментально, что даже не заметила