Мама для дочки бандита

– Вы готовы? – спрашивает доктор когда я выхожу из спальни.

– Да. Вещи собраны. Паспорт с собой, – бью себя по карману.

– Папаша, возьмите сумку, а мамочка…

– Няня… – в один голос с Богданом мы перебиваем доктора.

– Да-да, – отмахиваясь от нас, как от надоедливых мух, засеменил к двери доктор, – няня пусть возьмет ребенка. ОНа поедет с нами, а вы за нами. Я правильно понял, что вы на машине? – доктор все это спрашивает у нас по дороге.

– Да правильно, – сухо отвечает Богдан, не спуская при этом с меня пронзительного взгляда.

Я начинаю под его взглядом робеть.

– Ключи не забудьте взять, – говорю парню, который замыкает нашу процессию и последним выходит из квартиры, захлопывая за собой дверь.

– Не забыл, – улыбается мне широко задорно показывая в пальцах ключи от квартиры.

Когда мы спускаемся на этаж Нины, соседка выглядывает из приоткрытой двери ждет меня.

– Забирают? – сочувственно качает она головой.

– Угу, – киваю ей в ответ.

Неожиданно Богдан налетает на меня и отгораживает от соседки, а сам внимательно заглядывает ей за плечо.

– ЧТо такое? Осторожно. Вы меня чуть не столкнули, – шиплю возмущенно я.

Но я так сказала из-за того, что мне стало неудобно перед Ниной. Ведь Богдан схватил нас с Вероникой в медвежьи объятия, как будто хотел от кого-то защитить.

– Извини, – буркнул он.

– Что-то случилось? – я тоже отчего занервничала.

– Наверное нет. Просто обознался, – с тревогой в голосе отозвался Богдан, а потом перевел на меня взгляд и поняв, что стоит и до сих пор обнимает меня, вдруг резко отстранился.

– Ну а ты что застыла? Давай быстрее беги. А то развела тут светскую беседу, очень вовремя?! – с иронией в голосе замечает мужчина подталкивая меня к выходу.

– Роман, прикрой, – кидает он парню через плечо и теперь за моей спиной оказываются два огромных мужчины.

– Смотри за моей девочкой, как за родной. Поняла? – шепнул мне в ухо Богдан, когда помогает забраться в салон скорой помощи.

– Она для меня и так родная, – отвечаю ему и врач захлопывает дверь, разделяя нас друг от друга куском металла.

Глава 9

Въезжая во двор старенькой многоэтажки, увидел возле нужного мне подъезда скорую помощь. В груди что-то зашевелилось неприятное, липкое… а уже спустя секунду я понял что это – страх.

– Ром, давай паркуйся уже. Какое-то у меня нехорошее предчувствие.

Роман припарковался возле подъезда. Выйдя из машины, покосился в кабину скорой, врачи не торопились на вызов. Я облегченно выдохнул. Значит ничего срочного.

Через ступеньку поднялся на нужный этаж, потому как в этой помойке в лифт даже заходить было страшно. Не то чтобы в нем ехать на пятый этаж.

Останавливаюсь возле двери, за которой предположительно находиться моя дочка и только поднимаю руку чтоб позвонить, как дверь резко распахивается и я вижу на пороге…

Нет, я конечно по разному представлял себе девушку, которая купила у бомжей мою девочку. Да и девушка, которая носит бабкин платок у меня никак не ассоциировалась с этой... пигалицей, что стояла и пялилась на меня затравленно снизу вверх.

Глаза огромные карие вылупила на меня и слова сказать не может. Боится.

Значит все верно не ошибся я. Дочка здесь.

— Я пришел за своей дочерью, — голос от напряжения становится низким, грубым.

Девчонка стоит и с места пошевелиться не может.

Тогда двигаю ее в сторону, прохожу в коридор.

— Здесь нет вашей дочери. О чем вы? — пигалица подает голос, да такой звонкий, что в ушах зазвенело.

Нервничает, – понял я.

— То есть, это не ты купила ребенка у бомжихи две недели назад? — зловеще цежу сквозь зубы нависаю над ней, давя своей массой.

— Я… я не покупала… — заикаясь сжимается под моим взглядом в комочек.

— Врешь, — сужаю глаза, и наступая на нее отталкиваю в сторону.

Она меня начинает раздражать.

И в этот самый момент слышу детский плач.

Оборачиваюсь на пигалицу и смотрю на нее жестко, с укором.

Направляюсь на звук, а у самого сердце в груди сжимается.

Предчувствие того, что мог все же обмануться присутствует в голове, не отпускает.

– Вообще-то мужчина – это неприлично заходить в спальню к девушке, когда вас туда не приглашают, – говорит пигалица вставая у меня на пути, – и верхнюю одежду снимите. Не на вокзал зашли, а в дом, где живет маленький ребенок, – я не могу поверить, что у этой кнопки еще и наглости хватает вставать на моем пути, – и вообще с чего это вы решили, что это ваш ребенок? – эти слова было последней каплей.

– Во-первых, ты для меня преступница, а не девушка, – цежу сквозь зубы, сужая глаза.

– Да, прекратите мне тыкать, мы с вами даже не знакомы? И с чего это я преступница? – возмущается она, задетая по всей видимости моими словами.

– Потому что скрываешь у себя мою дочь, незаконно. Я думаю этого будет для суда достаточно, чтобы упечь тебя за решетку, – мне не нравится ее борзость и я специально ей говорю это, чтобы поостудить ее пыл.

– Зачем вы так говорите? Вы же совсем ничего не знаете? – голос пигалицы дрожит и я вижу как в ее глазах становится влажно, но это меня, увы, не трогает.

Я приехала сюда забрать свою дочь и только.

Препирание с кнопкой в мой план не входили, потому просто, не прикладывая больших усилий отодвигаю ее в сторону и открываю дверь.

Слух тут же обволакивает такой долгожданный детский плач.

Я забываю обо всем и обо всех на свете. Меня будто магнитом притягивает к кроватке, в которой вижу мою маленькую дочку.

– Господи! – вырывается изо рта полувздох полустон и я на не сгибающихся ногах иду к кроватке.

Меня кто-то одергивает на полпути. Я поворачиваю голову и вижу перед собой… опять пигалицу.

– Да снимите вы свое пальто! – истерит она. – Это не гигиенично находиться в комнате с маленьким ребенком в верхней одежде.

Бросаю на нее уничтожающий взгляд. И пигалица тушуется, отступает.

Подхожу к кроватке вплотную. Смотрю на моего ангелочка. Она такая маленькая, румяненькая, будто сладкая булочка. В пальцах зудит нестерпимо. Так хочется ее взять на руки.

Скольжу ладонями под одеяльце и аккуратно, словно дочка соткана из воздушных молекул, прижимаю к себе. Волна блаженства захлестывает меня, когда чувствую запах малышки.

– Скорую вызывали? – неожиданно в мое пространство врывается посторонний мужской голос.

– Да, – а это голос пигалицы.

Я поворачиваюсь на пятках и широким шагом направляюсь на выход.

Здесь я больше оставаться не намерен ни минуты.

– Мы уезжаем, – кидаю столпившимся на выходе людям.

Но тут же снова, сбоку меня возникает пигалица, а если быть точнее липучка.

– Послушайте, я вас прошу. Вы не можете увезти Лерочку. Ее надо показать врачу. У малышки высокая температура...

Кошусь на нее и грубо обрываю:

– С тобой разбираться буду позже, – вижу как от моих слов ее лицо мгновенно бледнеет, – а в больницу мы заедем по дороге сами.

Окидываю присутствующих беглым взглядом.

И тут же слышу в ответ, но уже не от липучки:

– Так и запишем. Родители не в адеквате, – бросает врач своей сестричке, и косится на меня как будто на идиота.

Сжимаю зубы, задал бы я ему взбучку. Если бы так не торопился покинуть этот клоповник.

Но сделать шаг к выходу мне не дала дочка. Она неожиданно так сильно заплакала, что у меня сердце в груди сделало кульбит и встав на место задергалось в груди будто в припадке.

– Почему она плачет? – спрашиваю срывающимся голосом почему то не доктора, а липучку.

– Господи– Боже мой! Я же не просто так вызвала скорую, – укоризненно качает она головой и сокращает между нами расстояние в считанные секунды, протягивает ко мне руки, – дайте ребенка. Пусть ее осмотрит доктор.

Я смотрю пигалице в глаза пристально, пытаюсь хоть как-то понять кто она? И откуда в ней столько запала? Совсем не боится меня.

– Не будьте глупцом. Здоровье Лерочки превыше вашего цинизма и надменности, – подхватывает малышку под спинку, а я оттягиваю момент, постоянно хочу поправить ее и сказать, что дочку зовут Вероника, но когда открываю рот, чтобы исправить ее, моя крошка хрюкает своим маленьким носиком и тут же закашливается так сильно, что невольно затаиваю дыхание от страха.

– Дайте сюда, – забирает у меня малышку из рук липучка и прижимая к себе ставит столбиком.

– Дайте ребенка, – подает голос доктор и девушка не колеблясь шагает к нему, а я остаюсь стоять на месте, но тут ко мне подходит Роман.

– Босс, что происходит? – перевожу взгляд на Романа.

– Я сам не пойму Ром, – пожимаю плечами.

– Как давно ребенок болеет? – перебивает меня доктор, но обращается он естественно не ко мне, а к пигалице.

Дальше все происходит очень быстро, оперативно.

Девчонка без умолку болтая, все рассказывает доктору о моей девочке.

Я не отрывая взгляда смотрю на девушку, подмечаю, как напряжена ее спина, узкие плечи. На вид ей можно дать не больше двадцати: светлые волосы завязаны на макушке в тугой узелок, но есть непослушные прядки которые выбившись из прически падают на шею, аккуратное и довольно таки симпатичное личико посажено на тонкую шею, но девушка ее почему-то вжимает в плечи, словно хочет спрятаться интересно от кого? Неужто от меня?

Охватываю ее силуэт одним взглядом, а вот поведение выдает в ней взрослую девушку.

Липучка (хм, сколько за столь короткое знакомство, я дал ей прозвищ – три?), несколько раз бросает на меня украдкие взгляды, но замечая что я смотрю на нее, тут же прячет их. Точно боится. Но ведь так и должно быть?!

Но тут доктор поднимается со стула, говорит:

– Не знаю что у вас тут происходит?! – вижу что взгляд доктора обеспокоен, – но ребенка нужно срочно госпитализировать. Я подозреваю пневмонию, а для такой крохи исход ... – он сделал выразительную паузу, – в большинстве случаев заканчивается летальным исходом.

– Да, что вы такое несете? – угрожающе рычу на доктора.

– Правду, – не взирая на мой тон, отвечает доктор, – и если вы сейчас откажетесь от госпитализации и ребенок умрет, то вы за это будете нести уголовную ответственность, – заканчивает он свою пылкую речь.

– Мы едем доктор, – вскакивает с места пигалица и идет прямо на меня, но когда доходит останавливается, – уж не знаю какой из вас выйдет отец, если вы готова ради своейго…

– Цинизма? – насмехаюсь над ней, хотя ситуация явно не предрасполагает к веселью.

– Не важно, – смотрит на меня серьезно, хмурит брови, – но я надеюсь в вашей голове присутствует здравый смысл и вы понимаете, что сопротивляться обстоятельствам бесполезно.

– Свидетельство ребенка и свой паспорт взять не забудьте, – говорит доктор и я вижу как в ее глазах мелькает растерянность.

Еще бы. Откуда ей взять документы? Свидетельство о рождении Вероники было только у жены.

Наблюдаю за тем, как липучка заходит в комнату.

Спина напряжена, плечи расправлены.

Я за ней смотрю и не могу понять, что меня в ней привлекает?

Ее внешность? Вряд ли, она совсем не мой типаж. Маленькая, щуплая, бледная. Только глаза более менее спасают ее образ.

Я люблю девушек поярче и повыше.

Девчонка тем временем подходит к кровати и плюхается на нее. Сидит так две секунды: лицо задумчивое, она витает где-то в своих мыслях совсем не замечая меня.

А потом вдруг громко всхлипывает и накрывает лицо ладонями.

Черт! Я от неожиданности даже вздрогнул. Чего это она ревет?

Возможно испугалась того, что я ее судом припугнул? Так я это для атмосферности.

На самом деле я еще когда вышел от директрисы понял, что если бы липучка, неизвестно что могло бы произойти с моей крошкой. Но только сейчас осознал, как хорошо девушка заботилась о моей дочке.

– Эй, ты! – не отрываясь от косяк, окликаю липучку, получается грубо.

Девушка отнимает ладони от лица и вид у нее такой несчастный, что невольно почувствовал к ней сострадание. И захотелось ей помочь. Решение пришло спонтанно, неожиданно.

– Чего расселась? Вещи для дочки собрала? Скорая вообще-то не такси, надо понимать это. Или ты передумала ехать в больницу? – слова выскочили изо рта сами собой.

– Что? – смотрит на меня липучка, хлопая мокрыми ресницами и делает вид что не расслышала того что я спросил.

– Что слышала. Шмотки собирай свои и дочкины. И паспорт свой не забудь. А то не пустят, – снова грублю, но изменить этого не могу.

Ощущаю от непонимания своих чувств, какую-то слабость перед липучкой.

– Но у меня же нет свидетельства о рождении Лерочки, – отвечает девушка, еле слышно, зато шмыгает носом чересчур громко.

Морщусь отворачиваясь. Терпеть не могу подобных звуков. А девушка тем временем встает с кровати и начинает быстро собирать сумку.

– Свидетельство это не твоя забота. Я его завтра подвезу.И мою дочь зовут Вероника. Титова Вероника Богдановна, если быть точнее, – наконец-то настал подходящий момент, – а ты с сегодняшнего дня будешь работать у меня няней, но не обольщайся. Я даю тебе испытательный срок, две недели, – ухмыляюсь своему решению, и когда вижу шокированное выражение лица девушки разворачиваюсь ухожу, от греха подальше, а то вдруг еще благодарить кинется. Это все лишнее.

Подхожу к дивану, беру малышку на руки. Теперь я даже через одеяльце чувствую, насколько она горяча.

– Вы не волнуйтесь, мы сделали жаропонижающий укол. Температура должна через время понизиться, – голос доктора звучит более дружелюбно, – но для полной диагностики, мы все же заберем девочку в больницу. Там поставят диагноз точный.

– Вы готовы? – спрашивает доктор, смотря мне за плечо.

Я поворачиваю голову и вижу липучку. Стоит в дверях такая довольная, хоть и пытается скрыть свою радость, за напускной важностью.

– Да. Вещи собраны. Паспорт с собой, – бью себя по карману.

– Папаша, возьмите сумку, а мамочка…

– Няня… – в один голос с липучкой перебиваем доктора.

– Да-да, – отмахивается доктор и семеня к выходу, кидает через плечо, – няня пусть возьмет ребенка. Она поедет с нами, а вы за нами. Я правильно понял, что вы на машине? – доктор все это спрашивает у нас по дороге.

– Да правильно, – отвечаю ему, и передаю дочку в руки липучке, смотрю ей в лицо.

И замечаю, что стоило ей мою Нику взять на руки, как глаза у нее заблестели, и их затопила любовь. У меня аж мурашки побежали вдоль позвоночника. Я был так поражен тому насколько девушка может светиться добром и любовью к чужому ребенку, что мне стало немного обидно за те слова, что Марина говорила в машине.

Девушка замечает мой взгляд и тут же тушуется передо мной. Стесняется и чтобы как разрушить затянувшееся молчание обращается к Роману, который за моей спиной, закрывает дверь квартиры.

– Ключи не забудьте взять, – окликает она парня, намеренно не смотрит в мою сторону.

– Не забыл, – отвечает Роман и гремит железками.

Кошусь на него. А у него улыбка с лица не сходит, пялится на липучку, как будто смотреть больше некуда.

Мы спускаемся на этаж ниже и тут нам преграждает путь женщина средних лет.

– Забирают? – сочувственно качает она головой и стреляет в нашу сторону глазами.

– Угу, – кивает ей в ответ липучка.

Неожиданно замечаю в приоткрытой двери за спиной женщины знакомый силуэт.

Инстинктивно чувствую опасность. Силует не спешит раствориться, скрыться. Он наоборот делает шаг вперед. Выходит в свет. Аким? Наемник? Но что он тут делает?

Мы сцепляемся взглядами, все происходит в долю секунд. Аким лезет в карман. И я вижу как его рот расползается в плотоядной улыбке.

Чертов ублюдок! Что он творит? Не уж то это он охотиться на мою дочь? Но зачем?

Я резко хватаю липучку и обвивая ее с дочкой руками отгораживаюсь от соседки, а сам заглядывает ей за плечо. Давая знак Роману, что здесь угроза.

– Что такое? – восклицает девушка. – Осторожно. Вы меня чуть не столкнули.

– Извини, – обескураженный произошедшим бормочу ей, а сам не тороплюсь разжимать объятий.

Шагаю вместе с девушкой и дочерью за стену, пряча их от опасности.

– Что-то случилось? – встревоженно смотрит на меня липучка.

– Наверное нет. Просто обознался, – оглядываюсь на Романа, но тот отрицательно машет головой и только тогда отпускаю девушку.

– Ну а ты, что застыла? Давай быстрее беги. А то развела тут светскую беседу, очень вовремя?! – пытаюсь иронией в голосе замять произошедший конфуз и подталкиваю девушку к выходу.

Как только оказываемся на улице, становлюсь за спиной липучки настороженно оглядываясь по сторонам:

– Роман, прикрой, – кидаю парню и тот становится со мной плечом к плечу.

Я понимаю что Аким, здесь появился не случайно, но раз он пас не меня и я не я его мишень, тогда… это точно моя дочь. Но зачем она ему нужна, это мне предстоит еще выяснить.

Подходим к скорой вплотную и я помогаю девушке забраться в открытую дверь, наклоняюсь к ней близко в тот момент, когда она усаживается в кресло.

– Смотри за моей девочкой, как за родной. Поняла? – шепчу ей на ухо.

– Она для меня и так родная, – отвечает липучка с такой уверенностью, что у меня невольно в груди откликаются ее слова благодарностью.

В этот момент врач толкает дверь и она прячет от меня образ девушки с моей дочкой на руках.

Но я вдруг четко в этот момент понимаю,что эта девушка не даст мою крошку в обиду.

– Босс, так кто там был? – возвращает меня в реальные будни Роман.

– Я видел в квартире соседки, Акима. Это он, шел за моей малышкой, – я обвожу взглядом окна дома. – Вот только бы понять, кому понадобилась моя дочь?

Глава 10

В палате было тихо. Вероника спала. А я примостившись на краю кровати сидела и с тревогой наблюдала за тем, как она тяжело дышит.

Доктор со скорой помощи оказался прав. Малышке диагностировали пневмонию.

Вспомнила, как испугалась я и как испугался Богдан, когда пульмонолог дико орала на все отделение, что мы никчемные родители. Запустили ребенка.

Но когда у Богдана первый шок прошел от дерзости докторши прошел. Он быстро женщину поставил на место да так, что она теперь и не то что слово мне сказать лишнего боялась, она теперь и смотрела в мою сторону с опаской.

Богдан хотел нас увезти в другой центр: дорогой, с современными аппаратами диагностирования, но докторша видимо испугалась того, что ей потом прилетит люлей за такой промах от главврача, какими-то правдами и неправдами упросила Титова остаться в больнице. Даже нашла для нас отдельную палату, о которой Богдан даже не упоминал.

Я тогда смотрела на него, и мне жуть как хотелось понять, что он за человек? И почему он имеет такое влияние на людей?

Но узнать мне было не суждено. Докторша с Богданом удалился в ординаторскую, оставив меня ожидать на кушетке в коридоре. А Вероничку-клубничку забрали у меня и вернули, только глубокой ночью.

Я так испугалась тогда, что потом по пятам за медсестрами ходила, отказывалась оставлять малышку даже на секунду без моего внимания.

С Богданом мне так и не удалось поговорить в тот день.

Ко мне подошла медсестра и проводила в палату.

Я тогда подумал, что Титов зайдет ко мне после разговора с докторшей. Познакомится хотя бы. Ведь я для него совсем незнакомый человек.

Но нет. Титов не объявился ни в тот день ни даже на следующий.

Я бы возможно могла сама ему позвонить. Рассказать например о том, как Вероничке становится лучше. Посылать ему фотографии дочки.

Ведь ему должно быть интересно, как растет его дочь?!...

Но телефона Титова у меня не было, а спрашивать у докторши я не стала. Со стороны это выглядело бы слишком странно.

Да и по тому, как Богдан морозился, я поняла, что мужчина общаться со мной не желает.

И этот момент меня смущал, заставлял нервничать.

Да я помнила его слова о том, что он берет меня работать няней, и что у меня испытательный срок, но любой работодатель обязан общаться с тем человеком, которому доверяет жизнь своего ребенка или нет? Может я в чем-то ошибаюсь?

Еще немного посидев рядом с малышкой и поковырявшись в своих рассуждениях, я оставила это занятие, потому как осознавала что чем больше думаю обо всем этом, тем сильнее захожу в тупик.

Подошла к столику на котором стоял остывший утренний чай, сделала глоток. Покосилась на бутерброд с сыром и маслом. Аппетита не было. Кусок в горло не лез. Кинула взгляд на спящую малышку: на сегодня осталась еще одна процедура, но на нее за Вероничкой приходят около двух, забираю малышку и приносят только спустя час. При этом мне ничего не говоря. Странная процедура?!

Я сильно много не лезла к медсестрам с вопросами.

Ведь скорее всего лечение было согласовано с отцом Вероники, с Богданом Титовым.

А кто я? Разве меня кто-нибудь будет спрашивать?

Подхватила телефон, оглянулась еще раз на малышку. И только когда удостоверилась, что кроха спит, вышла.

Набрала номер Гали. Сегодня вторник, а я так и не позвонила начальнице.

Теперь она меня точно уволит.

Саша взяла трубку после третьего гудка.

– Ну Настенка, ну ты даешь? – вместо приветствия вдруг зашипела в трубку подруга.

– Хм, что опять случилось? – понизив голос до шепота интересуюсь я, а сама прислушиваюсь в приоткрытую дверь к звукам в палате.

– Да все только о тебе и судачат, Настен. Говорят ты с хахалем каким-то уехала. И ребенка завела? Что правда? – в голосе Гали было столько любопытства перемешанного с ехидством, что рассказывать что-либо ей сразу же расхотелось.

– И кто же эта сорока? Нина? – задаю встречный вопрос.

– Ну, а кто же еще. Она рассказала Машке, ну той, что гостиничные номера выезжает по выходным убирать. Я то с ней не пересекаюсь. Но она хорошо дружит с Любкой Власовой? – я молчу. – Ну, та которая в няньки только ко взрослым детям идет… вспомнила?

– Угу, – киваю ей и понимаю, что осиный улей разворошила.

– Мне выдала, знаешь что?

– Ну говори уже Галь, – не выдержала ее намеков.

– Что ты вообще беременна от какого-то бандита и свою беременность от него скрывала, утягивая живот. А он тебя все равно нашел и увез…

– Господи! Саша, что за бред, – я выслушав эту сказку не удержалась рассмеялась в рукав толстовки.

– И что же вас так развеселило, Настя? Расскажите? – мужской голос раздался у меня над ухом так близко, что от неожиданности вздрогнула и чуть не выронила телефон.

Резко развернулась и наткнулась на серые, искрящиеся весельем глаза Романа.

– Черт! Вы зачем так пугаете? Так же и заикой стать не долго, – выдохнула я.

– Извините Настя, я не хотел, – отвечает парень.

А я же вижу по его глазам и ухмылке, что врет и не краснеет зараза.

– Алло Настен! Настя! – кричит в трубку Саша.

– Галь, я тебе перезвоню, – отвечаю ей и сбрасываю звонок.

– Так над чем вы смеялись? – привалившись к стене и сложив руки на груди снова задает вопрос Роман.

– А это молодой человек не ваше дело, – отвечаю в ответ, а у самой на языке крутиться только один вопрос: он приехал с Богданом?

– Ну я настойчивый если что, – кривит рот в косой ухмылке, играет брови.

Заигрывает что ли со мной? Тьфу ты?! Нашелся мне тут ухажер, – смотрю на него с усмешкой:

– В другом месте настаивай… те Роман, – я прячу в карман телефон и делаю шаг в сторону палаты.

Парень выставляет ногу вперед преграждая мне путь, вздергиваю бровь смотрю на него вопросительно:

– Насть, а может на ты? – его голос становится ниже, гуще.

Да, что черт возьми он творит?

Я только хотела ему высказать за подобное поведение, когда:

– Ром, ты что ноги раскидал? По взгляду Анастасии, мне вдруг за твою конечность боязно стало, – голос Богдана Титова, вызывает во мне водопад мурашек, и при этом оставляя странный осадок где-то внизу живота.

Вот и дождалась встречи, – подумала про себя и отступила от Романа на шаг.

Мне хотелось в этот момент быть от парня, как можно дальше.

– Да, это Босс. Я так… ну просто решил, проведать девушку... – я удивленно смотрю на Романа.

Мне вдруг стало так смешно. Он так засмущался, от того, что Богдан увидел его заигрывания со мной.

– Ладно Ром, расслабься, – хлопнул его по плечу Титов. – Иди принеси Анастасии продукты. А то забудем и увезем с собой.

Когда Роман удалился, Богдан все свое внимание обратил на меня.

Его пристальный взгляд сразу смутил меня. Я неожиданно поняла для себя, что хоть и представляла нашу с ними встречу много раз. И даже речь репетировала, но на деле оказалась совершенно к ней не готова.

Я пробовала открыть рот чтобы хоть что-то сказать. Но мой язык будто к небу прирос. И даже элементарное приветствие для меня оказалось сделать невозможно.

– Здравствуй, Настя, – обращается ко мне Титов.