Мы этого не хотели

= 1 =

Он не любил её. Но помнил все слова.

Она была в себе неповторимой,

И аромат волос её жасмина

Сводили по ночам его с ума.

К. Газиева

АЛЕКСАНДР

Откидываюсь на диван и позволяю себе быть здесь, но не до конца. Всё происходящее — тело, движения, влажный жар — кажется механикой. Она старается. Смотрит снизу вверх, стараясь понравиться. Я вижу не рот, не глаза — я вижу попытку вписаться в мою жизнь через то, что должно было значить что-то большее.

Для неё — это, может, было началом. Для меня — просто вечер. И, черт, всё это становилось скучным. Не от нее. От предсказуемости. Об этом думает каждая — что она особенная. Девчонка самого Артемьева. Будто бы они знают, кто это такой на самом деле. Видят лишь мою оболочку. От моего нутра они бы бежали, не оглядываясь. Но кому есть дело?

— Тебе понравилось? — спрашивает, облизывая свои влажные и сочные губы. Могу лишь улыбнуться и нежно коснуться её щеки.

— Да, — говорю привычную фразу, — ты была на высоте.

У неё загораются глаза. Глупая. Мне глубоко плевать, кто у меня будет сосать. Она или её подружка, стонущая, как сучка в соседней комнате под Кириллом. Мы их подцепили в клубе. Две красивые и горячие. Всё было легко и просто. Думаю, они пришли посмотреть на Рэма, но он был не в настроении. Он иногда крайне избирательный. А иногда ебёт всех подряд, словно оборотень в полнолуние.

— Это твоя квартира? — позже она сидит за островком на кухне и кусает креветку в кляре из салата, заказанного из ресторана. Я щёлкаю кнопку на кофемашине, вспоминая, как зовут девчонку. Одну — Наира, вторую — Эля. Чёрт, я вчера перебрал или же мне просто было похер.

— Моя, — всё же отвечаю. — Нравится?

— Да, очень стильно и уютно.

Поворачиваюсь к девчонке и оглядываю её. Длинные ноги, плоский живот, красиво ухоженное личико — как девчонки умеют, колдуя косметикой. Тёмные волосы рассыпаны по плечам, яркие зелёные глаза. Поэтому её и выбрал — мне нравятся зеленоглазые. Но у неё такие же стекляшки, что долгое время носила моя сестра, только не такие качественные. Их легко распознать. Фальшивка. И слова её — ложь. Здесь уютом даже и не пахнет. Ставлю перед девушкой кофе, и она жадно отпивает.

— До куда вызвать такси? — спрашиваю, доставая телефон.

— А ты не… — вскидывает на меня взгляд.

— У меня скоро пары, — пожимаю плечами. — Если хочешь, можешь присоединиться к подруге. Или подброшу до универа, если тебе в ту сторону.

— Ты чего, — неуверенно улыбается, думает, что шучу. Затем диктует адрес. Через десять минут за ней приезжает машина, и уже в коридоре она оборачивается.

— А у тебя остался мой номер?

Упираюсь согнутой рукой в косяк, чуть наклоняю голову и провожу большим пальцем по брови.

— Видишь ли, — слегка пожимаю плечами, — он мне не нужен, Элеонора.

— Я Наира! — мгновенно вспыхивает.

— Точно, — говорю и закрываю дверь.

Всегда всё предельно просто. Чтобы никто не мог себе придумать сказку с концом типа «долго и счастливо». Клуб. Охотницы… ну, они так думают. Одна ночь. Если очень хороша — можно и две, и три. И на этом всё. Я не даю пустых обещаний. И всё, что задумываю, — выполняю. А её ожидания — это лишь её ожидания, а не мои проблемы. Я вообще плохо понимаю девчонок, несмотря на сестру-двойняшку. Мне не ясно их стремление всегда всё брать под контроль. Расслабьтесь и наслаждайтесь. Здесь контролирую я.

Это вторая неделя обучения, а мне уже скучно. После пар сижу на капоте своей малышки i8. Отличная лошадка.

Жду Вику. Она сегодня без машины, хотя у неё есть права, и вроде парень есть с тачкой. Но её машина в ремонте, а парень проживает в Москве. Поэтому, как добросовестный брат, соглашаюсь подвезти её домой. В отличие от меня, она живёт с родителями, и как ни крути — но эту крутышку я люблю. Практически одну во всём мире по-настоящему. Возможно, виной тому одна утроба, что мы одновременно делили девять месяцев. В конце концов, я никого так близко и так надолго к себе не подпускал.

Всегда паркуюсь возле входа в универ — здесь места для преподавателей. Но мой отец так спонсирует эту альма-матер, что я вполне сойду за профессора, и потому все закрывают глаза.

Щёлкаю зажигалкой и затягиваюсь. И в этот момент замечаю двух девчонок у здания и прирастаю к месту.

Но моё внимание приковано лишь к одной. Сначала думаю, что мне видится. Но нет. Я точно её вижу. Она стоит ко мне боком и слушает другую, которая ей что-то втирает, ярко жестикулируя. Но мне плевать на вторую. Смотрю только на неё. Длинные ноги, худощавая, небольшая грудь и шикарная задница. Рыжие волосы затянуты в низкий хвост, аккуратный носик, губки — идеальным сердечком, и зелёные глаза. Настоящие. Как яркая, сочная трава летом. Она красивая. Очень. И во мне внутри возникает какое-то странное чувство. Чувство, схожее с тревожностью. Будто вот-вот что-то должно произойти. Сердце даже слегка замедляется. Прищуриваюсь, чтоб ещё раз детально её разглядеть.

Да. Произойдёт. Определённо.

Это Штольц. Его дочь. Выросла, но вполне узнаваема. Помнил её малявкой. Но и я был тогда ребёнком. Она тогда пришла с матерью в зал суда — что-то пер едать Герману. А я стоял, прислонившись к стене, и разглядывал девчонку. А память на лица у меня отменная.

Ева Штольц.

И если она в городе — значит, и он вернулся. И теперь моя жизнь явно станет интереснее. Мне просто нужен план. Хорошо продуманный. Ведь разрушить жизнь человека — не так легко, как кажется. Но я постараюсь. Потому что время платить по счетам настигает каждого. Всегда. Все причастные будут наказаны. Остался он. Наш честный гражданин.

— Привет, — Вика появляется неожиданно, словно чёрт из табакерки, — на кого ты уставился, словно каменная статуя?

Затягиваюсь в последний раз и выкидываю окурок.

— Штольц, — киваю на девчонку и выпускаю дым. Сестра прослеживает направление и оглядывает рыженькую.

— Ничего такая… И фамилия знакомая. Кто она? Мы знакомы?

— Адвокат Убойковой. Это его дочь.

Её глаза на мгновение расширяются.

— Разве они не переехали?

— Возможно. Но вот — она здесь.

Вика прищуривает свои глаза — такие же, как у меня — и внимательно изучает моё лицо. Ненавижу, когда она так делает. Кажется, в этот момент может читать мысли. А я не люблю быть открытым настолько, даже если это моя сестра.

— Надеюсь, ты уже отпустил ситуацию, — проговаривает медленно. Теперь смотрю на неё. — Мне не хочется, чтобы ты жил прошлым. Это всё давно пора отпустить. И уж тем более — не делать глупостей, на которые ты, как мы знаем, очень даже способен.

— Ну… — говорю, склонив голову и растягивая губы, — развлекаться же мне никто не запрещает, мамочка?

— Ты просто невыносим. Сил и терпения этой бедняжке, — выдыхает Вика, поправляя свои длинные светлые волосы за спину. За что её люблю — так это за то, что она никогда не лезет меня учить, как надо, а как нет.

— Поехали, поехали уже! Мне нужно ещё будет вернуться на тренировку. Время поджимает!

— Да, босс, — протягиваю и мажу взглядом ещё раз по стройной фигурке, прежде чем занять место водителя и сорваться с места.

= 2 =

ЕВА

— Знаешь, — говорю, заглядывая в несчастные глаза подруги, — это секрет, но я умею танцевать танцы, которые исцеляют всё!

Лёля удивлённо поднимает глаза, полные слёз. Мы с ней дружим месяц. И за это время — это уже третий раз, когда она нервничает из-за своего парня. Сейчас обнаружилась какая-то переписка (тоже гений — переписываться с другой в аккаунте, доступ к которому есть у твоей девушки).

И вот, списавшись после пар, мы на скамейке у универа, где она, всё это рассказывая, начала плакать. И я решила, что пора это прекращать.

— Что? — спрашивает с полуулыбкой.

А это уже полпобеды. Протягиваю ей один наушник и включаю песню, под которую начинаю смешно танцевать. Кручу попой, приседая и кружась вокруг своей оси.

— Арам зам зам, арам зам зам, — подпеваю дурацкой песенке, улыбаясь и вызывая у девушки ответную улыбку. Затем становлюсь к ней лицом, зажимаю нос, кошу глаза и пытаюсь изобразить что-то на грани танца живота и импровизации. Знаю, что выходит забавно — но это мне и нужно.

— О, Боже… — Лёля уже смеётся, заставляя и меня шире улыбнуться. На деле я хорошо танцую. За спиной — шесть лет гимнастики, затем бальные танцы до восьмого класса и разные стили вплоть до одиннадцатого.

— Арам зам зам… — смолкаю и останавливаюсь, когда лицо подруги вытягивается, глаза становятся огромными, а взгляд перемещается мне за спину. В это мгновение воздух словно становится плотнее, и волоски на руках и затылке поднимаются. Всё это происходит в долю секунды. Ещё ничего не понимая, нахмурив брови резко оборачиваюсь.

В паре-тройке шагов стоит высокий парень, облокотившись о ствол дерева. У него ворох ореховых волос в каком-то сексуальном беспорядке, словно у модели для съёмки, и внимательные карие глаза. В нём нет стандартной красоты, но каждая черточка на лице продумана так, что тебе не хочется отрывать взгляд. Плюсом служит широкий размах плеч — расстёгнутая куртка этого не скрывает, как и светлая футболка не скрывает отличный пресс, обтягивая его настолько, что легко можно сосчитать кубики. И да. Их шесть. Его губы растянуты в улыбке. А глаза искрятся весельем. Он явно доволен. И я знаю, кто это — хоть и косвенно. Все в универе его знают. Один из троих так называемых принцев. И потому недоумение растёт.

— Мне, — говорит, — понравилось.

Мягко отталкивается от ствола и идёт к нам. Когда становится напротив, мне приходится задрать голову.

— И что, я должна упасть в обморок от восторга? — складываю руки на груди. Но парень, оглядывая мою позу, лишь усмехается.

— Хочу увидеть этот шедевр ещё раз. Придёшь в пятницу ко мне на вечеринку?

— О, — не сдерживает удивлённого Лёля.

— Не уверена, — отвечаю. Аромат его парфюма немного сбивает с толку. Цитрус, ваниль, что-то древесное, мята… и сигареты?

Он чуть наклоняет голову, с интересом меня оглядывая. Есть в этом взгляде нечто, будто обещание, которое задевает что-то внутри. Не зря многие девчонки универа умирают именно за этим принцем. Он чертовски притягателен, если его глаза цвета тёплого янтаря смотрят так… и плюс, конечно, если вам нравятся самовлюблённые козлы с кучей отцовских денег. Лично мне — точно нет. Его взгляд с моего лица скользит на Лёлю и снова возвращается.

— Подружку тоже возьми, — позволяет.

Боже, какая милость.

— Да! — подскакивает та, словно очнувшись, и берёт меня под руку, пока я не открыла рот. — Мы придём! Обязательно! И ещё двух девочек возьмём!

— Ладно, — усмехается.

— И я парня, — быстро решаю. Хотя идти вообще не собираюсь, но режим самообороны включается моментально.

— Без проблем, — невозмутимо отзывается. — Хоть ещё маму и папу. Е-ва.

Он также, походкой бога, отходит, привлекая к себе внимание снующих студентов. Уверенность, дерзость и мужская энергия так и прёт. Подходит к припаркованной чёрной матовой спортивной BMW, садится. И срывается с места, как ракета. Эффектно. А я расслабляю плечи. Боже… даже не заметила, что была в напряжении.

— Это что это было-то? — в шоке смотрит на меня Лёля. — Нас пригласил самый крутой старшекурсник на тусовку??? Я в шо-оке! Надо девочкам написать! Они с ума сойдут! Такого ещё не было… Они никогда не зовут первогодок! Это все знают!

Что-то меня настораживает. Имя. Он знает моё имя. Откуда? И то, как смотрел… будто у него были мысли обо мне. Но это просто невозможно. Я-то впервые его увидела недели три назад. Всех их. По отдельности, конечно. Не то чтобы они всегда ходят вместе.

Но если они в поле твоего зрения — их тяжело не заметить.

Три принца и принцесса. Те, перед кем обычный смертный слегка замирает и благоговеет.

Двойняшки Артемьевы — дети одного из самых влиятельных бизнесменов города. Ему принадлежит, если не весь, то большая часть города. Оба высокие и подтянутые.

Александр. Алекс расписан от шеи до кистей рук. Каштановые волосы в приятном беспорядке, будто после сна — как у героя-любовника в голливудском фильме. Его карие глаза обманчиво тёплые… потому что стоит только взглянуть в них — и спотыкаешься о высокомерие и усмешку, словно кто бы ты ни был — ты ему не ровня. В ухе — небольшой гвоздик. А тело… словно его ковал один из олимпийских богов лично.

Его сестра Виктория. Вика — настолько горячая штучка, что даже девчонки на неё засматриваются. Она купается во внимании и знает себе цену. У неё длинные выкрашенные в блонд волосы, переливающиеся на солнце, идеальное лицо с выразительными янтарными глазами — как у брата. Длинные стройные ноги, плоский живот и красивая грудь. Она идеальна. Но на всех, кроме своих подпевал, она смотрит так, словно ты — грязь на её ботинке.

Рамиль Шайнов. Рэм. О его происхождении только слухи — что он внебрачный сын какого-то известного бандита. Он такой же высокий, с татушками по всему телу — во всяком случае, так кажется. Лицо красивое, дерзкое, с восточными чертами. У него тёмные короткие волосы, смуглая кожа, как лёгкий загар, и глаза… карие, но в отличие от Алекса — в них ни капли тепла. Тёмные, почти чёрные. Похожи на бездну — взглянешь и пропадёшь.

Кирилл Перьяков — сын банкира. Кир — высокий блондин. Словно ожившая кукла Кена. Мягкие черты лица, тёплые голубые глаза и белоснежная улыбка. Думаю, по рейтингу он у девчонок на первом месте. Плюс — капитан футбольной команды. Накаченные ноги и отличные ягодицы идут в комплекте с шикарным торсом. Говорят, бабник ещё тот. Хотя про них всех так говорят. Просто за Киром увивается толпа поклонниц. Даже за месяц, что я здесь, это видно. Плюс он учится со мной в одном корпусе. Как, кстати, и Виктория.

И потому очень странно, что хоть кто-то из сих королевских величеств снизошёл до нас. И ещё — на свою тусовку позвал. А мы-то тут всего месяц учимся. Ещё и на первом курсе. Ещё и моё имя знает сам Артемьев. Дело явно нечисто.

— Слушай! — протягивает Лёля, с изумлением меня оглядывая. — Может, он это, того… запал на тебя, а? Вот это будет бомба…

Смотрю на неё, не разделяя восторга. Думаю, что больше похоже на бред, чем на правду. Не знаю, насколько вообще целесообразно идти на эту вечеринку по такому приглашению. Про этих парней ходят разные слухи. И вот один: они играют на девушек. И это грязные игры. И я точно не хочу участвовать ни в каком шоу с печальным концом. Тем более у меня действительно есть парень. И мне не интересен никакой другой. Будь он хоть сам принц Монако.

визуал

Адександр и Ева.

= 3 =

АЛЕКСАНДР

Мои тусовки любят.

Во-первых — на них всегда безопасно. Можно пить всё, что открыто — никаких подсыпок. Девчонки сами готовы запрыгнуть на парней и без всякой чернухи. Потому что чаще всего именно за этим сюда и приходят. Во-вторых — всегда есть диджей. В-третьих — полно еды и выпивки. И, главное — атмосфера и люди, которых ты можешь встретить.

Но мне уже становится немного скучно на них. Но что ни сделаешь для людей. Это уже традиция — устраивать пати по очереди: я, Рэм, Кир. Ещё год назад мы с Рамилем и Кириллом спорили на девчонку — с кем она уйдёт, тот выигрывал. Два остальных числились лузерами и выполняли желание победителя. Развлечение — так себе. Да и быстро надоело. Эти сопли, слёзы, да и вообще.

А сегодня мне нужна была Ева. Я стою у окна, облокотившись на широкий подоконник, у меня в руке минералка. Хочу быть трезвым, когда она придёт. Ещё и с парнем.

Такая смелая. Смотрела на меня с вызовом. Будто ей нет дела, и море по колено.

Парень. Пф.

Глупышка.

Она совсем меня не знает.

Её парень только добавит огня в наши яркие и недолгие отношения.

Чем грязнее, тем интереснее.

Она не представляет, как похожа на отца. Не внешне. Внешне она красивая. Приятный бонус, кстати. Вспоминаю настороженные и такие живые глаза. Они у неё зелёные — словно луг после дождя. Губы — тоже, словно нарисованные. И внутри меня напрягается что-то, как струна. Но тут же себя отдёргиваю. Осталось со времён, когда рисовал.

Похожа мимикой на своего папочку.

Его радость и гордость, должно быть.

Пригубляю стакан, когда дверь отворяется — и заходят первокурсницы. Их видно сразу. Слишком наряженные, смотрят с настороженностью. Их трое. И никакого парня. Приподнимаюсь.

Блядь.

Её нет. Она придёт позже? Или решила пропустить моё приглашение мимо ушей? Озадаченно хмурю брови.

— Ты чё напряжённый такой? — возле меня плюхается Кир.

Кирилл Перьяков — крестник моего отца. Так что его знаю с пелёнок. Футболист и местный магнит для всего женского сообщества. Его смазливая рожа словно создана именно для этого, и он пользуется ей, не упуская шанса. Он когда-то встречался с моей сестрой. Тогда вроде поутих. Но год назад они расстались — и он пустился во все тяжкие.

— Тебя ждал, принцесса, — бросаю.

— Ты чё? — возле моего плеча боксирует воздух. Смотрит на меня блестящим взглядом — ещё одна его сверхспособность. Он выпивает как слон, но всегда остаётся при памяти. И при этом — один из лучших футболистов.

— Вон, смотри, свежая кровь. Первокурсницы, — указываю на девчонок. Они ещё держатся вместе, но уже с любопытством оглядывают окружающих. Кир жадно разглядывает новоприбывших. И одна из них, с короткими тёмными волосами, оборачивается на его взгляд. И парень замирает. Другая девчонка, перед которой выплясывала Штольц, поворачивается следом — и находит глазами меня. Склоняю голову и растягиваю губы, заставляя её покраснеть до корней волос и застенчиво улыбнуться.

— Свежая, говоришь? — расправляет плечи Кир тем временем.

— Уточни возраст, Дон Жуан, — хмыкаю. — Это первый курс.

Именно по этой причине мы стараемся, чтобы первокурсников не было на тусовке.

— Чем моложе, тем вкуснее, — лепит улыбку придурок — и, как опытная акула, ныряет в толпу навстречу своей жертве.

Я бы, может, тоже поохотился, но моя голова забита совершенно другим. Словно после того, как увидел девчонку, что-то перещёлкнуло в башке. Словно вернулся в тот вечер перед тем, как...

Отворачиваюсь к окну. Вид открывается на дорогу, где бесконечные огоньки от фар, а за ними — огни ночного города, на которых некоторое время зависаю.

Итак, что у меня есть?

Семья Штольц вернулась почти два года назад. Но не в город — живут в области. Он работает юристом в конторе. Примерный гражданин, муж. Интересно, Ева любит своего папочку? Смотрит на него с гордостью, как он хотел?

Скоро — не будет.

Позже мы с Рэмом в моей спальне курим кальян. Единственная комната, вся мебель которой остаётся на месте. В остальных — частично перенесена в кладовку для большего пространства. Я лежу на кровати, он сидит на полу, облокотившись о стену, упираясь головой в подоконник. Уже почти полночь, и там, за дверью, народу ещё больше. Но мне не до них. Рыжая девчонка продинамила моё приглашение — и это... немного расстраивает. А Рэм напряжён, как и всегда, когда его отец приезжает. У меня с отче не сильно тёплые отношения, а у них — всё намного хуже.

— И чё? — выпускает дым Рамиль. — Юристку нашёл? Уже устроилась в фирму, где этот Штольц?

— Пока в процессе, — отвечаю. — Но я не тороплюсь. Мне бы эту рыжую подцепить.

— М, — смотрит на мой шкаф, затем снова на меня. — Морозная?

— Хрен её знает, — протягиваю руку за мундштуком. Затягиваюсь, прикрывая глаза. — Может, цену себе набивает. Мне срать на её морозность.

— Угу.

Некоторое время в комнате тихо, лишь слышны голоса за дверью и музыка. У нас много, о чём подумать.

Рамиль Шайнов — мой единственный бро во всех смыслах. Этому парню я бы не задумываясь доверил жизнь. Пусть даже он не раскрывает всех карт своего прошлого, но уверен — оно не простое. Парень — бывший профессиональный боксёр. Его отец точно не получит премию «Лучший отец года», но отдал ему ночной клуб. Конечно, Рамиль им не владеет — всё под строгим контролем Рустама, точнее его людей. Однако с бумажками заставляет возиться сына, что неимоверно раздражает Рэма. Парень не его законный сын и не испытывает большой любви к отцу и ко всем его поручениям. Но во все эти тонкости я не влезал. Оно мне нахрен не надо.

Позже мы с Рэмом сообразили оборудовать подвал и организовывать раз в месяц бои без правил. Благодаря своему спортивному прошлому, у Рэма осталось много знакомых бойцов, которые были не прочь заработать. А в остальное время — навезли железо и позволяли парням тренироваться.

— Лейла вышла, — неожиданно выдаёт Рамиль.

— Да? — заинтересованно изгибаю бровь, привставая на локти. — Пролечилась, значит? Ну-ну. —

Передаю шланг обратно.

— Ты же знаешь, её никто не лечил, — хмыкает.

Лейла Шайнова — сводная сестра Рэма. И они совсем не близки. Законная и единственная дочь самого Рустама. До безумия красивая брюнетка, которая в своё время смогла мне вскружить голову. Я был на первом курсе. Она — чуть старше. Впервые в жизни мне казалось, что я влюблён до одурения… Её красота сочеталась с долей сумасшествия. У нас было страстно, ярко и быстро. Как искра, что светит секунду. А потом она переспала с типом на стороне — причём особо не скрывая. Она решила, что я у её ног и схаваю всё с её руки. Хрена с два. В тот же момент она стала для меня нулём, разбив на хрен сердце. Это я чуть позже понял, для чего действительно хороши девчонки. Уж точно не для отношений. И назло ей я трахал всё живое. И её это разозлило. Лейла просто на хрен подожгла нашу дачу, когда я там был с очередной девчонкой. Еле успели выбраться. Тогда-то я и понял, что она слегка поехавшая.

Наш отче рвал и метал. Но Рустам — это Рустам. Против него даже сам Роман Артемьев не пойдёт. Слишком большая фигура. Хоть и всегда в тени. Потому сошлись на принудительном лечении. Никто никаких заявлений не писал, естественно. По сути — пожила девчонка в санатории, где психиатры и психологи убедили её, что она меня не любит. А меня отец отправил в Лондон. Но уже на моменте поджога вся моя первая «неземная любовь» вместе с болью от разочарования испарились, как белый дым. Все девчонки точно сумасшедшие. Но Лейла — поехавшая конкретно. Во всяком случае — была. Но что было, то прошло. Думаю, теперь Рустам будет лучше следить за дочуркой. Да и времени прошло.

— Слушай, — неожиданно говорит Рэм, — ты уверен, что оно тебе надо? Прошлое надо уметь отпускать. Иначе оно тебя утянет на дно. Посмотри на меня.

Поворачиваю голову — чтобы натолкнуться на его серьёзный взгляд.

— Оно меня держит. Вот здесь сжимает, — сдавливаю кистью горло. — Не даёт нормально дышать. Жить. До сих пор. Он мой брат. И его я отпустить никак не могу.

— Думаешь, станет легче, если разберёшься с этим адвокатом?

— Хрен его знает. Может.

— С прошлым всегда всплывает какое-то дерьмо. Это прям сто пудов, бро.

— Пусть, — говорю и выпускаю дым. Слежу за тем, как он развеивается белой пеленой. — Пусть.

= 4 =

ЕВА

Оглядываю огромный спортивный зал. Гул голосов усиливает эхо. Отхожу в дальний угол и начинаю растягиваться. По коже пробегает морозец — невольно поворачиваю голову к тёмным трибунам. Но это скорее от напряжения.

Девчонок около тридцати пяти — сорока. Полный зал, не протолкнуться. А нужно только пять: две в основной состав и три в запас.

Когда поступала в университет, увидела на сайте инфу об их группе поддержки — и это стало ещё одним преимуществом при выборе. Такая редкость! Да и, как читала, команда очень сильная. Они стартовали буквально в прошлом году и уже принесли серебро на соревнованиях по России, в Москве. И это был их первый раз. Круто же?

Мне нравится танцевать. А это — что-то новое, чего я ещё никогда не пробовала. Сложность уровня только добавляет азарта. Правда, не ожидала, что будет столько желающих. И никого не смутило встать рано в субботу. Это заставляет нервничать ещё больше.

На вчерашнюю вечеринку я не пошла. Тем более Тим уехал на все выходные. Девчонки же пошли — дико возбуждённые. Все вечеринки принцев всегда вызывают шум. Уж слишком там много горячих парней — из разряда бойцов, принцев и их приближённых. Девочки вернулись только под утро. Когда уходила, они ещё спали. Пока впечатлений не слышала. Но, если честно, меня это не сильно волнует. Альфа-самцы, целующие свой зад, — худший типаж парней. Я точно знаю, о чём говорю.

Голоса смолкают, когда большие двери распахиваются — и заходят три девушки. Посередине — капитан, её знаю косвенно. На ней чёрные спортивные шорты до середины бедра — отлично видно длинные стройные ноги. Чёрная короткая олимпийка открывает плоский натренированный живот. Шикарные прямые длинные золотые волосы собраны в высокий хвост.