Измена. Счастье на осколки

– Да, Валечка, всегда он. Но хочу тебе напомнить, что часть этой квартиры – моя. И после смерти папы я просто не стала претендовать на эту часть, посчитав, что она мне не нужна. И думала, что уж кто-кто, но родная мать всегда меня примет и не откажет в крыше над головой. Ошиблась, – горько говорю я, хотя и понимаю, что бесполезно. Трачу только свои нервы. Мама же все равно ничем непрошибаемая .

Я быстро съедаю омлет, который она приготовила, откидывая принципы в сторону. Я- кормящая мама, мне нужно хорошо кушать, это важнее.

– Спасибо, мама, за завтрак. Пойду собирать Леву.

Как раз, когда я уже заканчиваю переодевать Леву в комбинезончик, приходит Веня. Я слышу его шумное приветствие и упреки в сторону мамы. Она что-то глухо ему отвечает.

– Так, ладно, отвезу Линку, и мы еще вернемся к этому разговору, – грохочет он и резко распахивает дверь.

– Ну, ты готова?

– Вень, ну что ты орешь, – морщусь я. – Сейчас, Леву я одела, подержишь его, я сама еще переоденусь ?

– Знакомьтесь, – я со смехом вручаю Леву в руки дядюшки.

Лева не спит и, наморщив лобик, сосредоточенно рассматривает лицо ошалевшего Вени.

– Линка, я отвык от мелких, забери его от греха, – почему-то шепотом говорит брат.

– Не смеши меня, прошло то всего ничего, как Валька вырос из такого возраста, – смеюсь я. – Всё, наслаждайся. И отвернись, я переодеваюсь.

Венька что-то бурчит себе под нос и послушно отворачивается. А еще через минуту я слышу, как он с выражением читает по памяти «Муху-Цокотуху». Фыркаю. Нянем его что ли взять?

Мама провожать нас так и не выходит, видимо, обиделась тому, что наговорил ей Веня.

– Не парься, – отмахивается брат. – Потом еще прощения прибежит просить.

Он действительно позаботился об автомобильном кресле. Меня это так умиляет, что я в порыве умиления и благодарности обнимаю его.

– Венька, ты лучший, знаешь об этом? Спасибо тебе!

– Ну ладно, ладно, – смущенно бормочет он и чмокает меня в макушку. – Давай запрыгивай в машину, мне еще на работу сегодня нужно успеть попасть.

– А Оксана не против, чтобы мы с Левой там жили? – на всякий случай уточняю нет.

– Нет, конечно, – косится на меня Веня, отрывая взгляд от дороги. – Она только рада. Достало ее мусор мешками после арендаторов выгребать. А так свой человек будет жить, и квартира под присмотром.

– Спасибо, – благодарно выдыхаю.

Как же мне повезло и с братом, и с его женой! Видимо, это такая компенсация за мамину нелюбовь.

Квартира Оксаны находится в самом центре, почти напротив Летнего сада, на улице Пестеля. В доме без лифта, вдруг осознаю я. Но Веня как слышит мои мысли.

– Не переживай, лифт не понадобится, во-первых, квартира на первом этаже, а во-вторых, у них в подъезде организовали колясочную.

Выдыхаю. А потом с ужасом смотрю на Веню.

– Что, про коляску забыли и не купили? – со вздохом спрашивает Веня.

– Мы с Димой собирались после родов это сделать, – потеряно отвечаю.

– Так, ладно, без паники, всё решим, – спокойствие Вени меня заражает, и я тоже успокаиваюсь.

Узнаю номер дома, квартиры и как о обещала, отправляю Андрею.

«Через пару часов могу подскочить. Удобно?» – присылает он сообщение.

«Да, удобно», отстукиваю ответ.

– С кем это ты? – с любопытством спрашивает Веня.

– Знакомому следователю, без которого Лёва мог бы и не родиться, – отвечаю ему. – Он почти что наш ангел-хранитель.

– Ты смотри аккуратнее с этим ангелом. Что-то я сильно сомневаюсь в его светлых мыслях и высоких чувствах, – со скепсисом отвечает Веня.

– Ой, Вень, ну перестань. Он – замечательный, считай, что фей-крестный, – отмахиваюсь я от брата.

– Линка, а Дима про него знает, про фея этого? – прищуривается на меня брат.

– Знает, – нехотя киваю.

– И что, даже крылья не хочет ему повыдергивать, у фея твоего? – хмыкает Веня.

– Так, еще слово и получишь в лоб, – грозно хмурюсь на него. – Он действительно нам очень помог. И я ему благодарна. А что там хочет Дима, мне неинтересно, можешь сам у него спросить.

– А вот возьму и спрошу, – кивает брат и ведет нас в квартиру.

Чистый и аккуратный подъезд, действительно с обустроенной колясочной. Квартира же небольшая, но очень уютная, с высокими потолками старого фонда, с современным ремонтом и лаконичной обстановкой. И что самое главное – здесь светло. За счет того, что и стены, и мебель выполнены в светлых тонах, кажется, что пространства и воздуха здесь много.

– Ну вот, живите, – торжественно вручает мне ключи Веня.

Мы с Левой устраиваемся. Потом я его, сытого, укладываю в кроватку, которую, оказывается, сюда уже успел закинуть Веня. И я иду на кухню, осматриваюсь, и заказываю продукты из доставки.

А потом пеку обещанную шарлотку. И пока взбиваю тесто, мне в голову приходит мысль, а не поможет ли мне Андрей еще и с разводом. Он же следователь? Наверняка, у него есть связи, чтобы поспособствовали быстрому разводу.

И эта мысль так утверждается в голове, что когда раздается звонок в дверь, я открываю и вижу Андрея, то вместо приветствия я выпаливаю:

– Андрей, помоги мне с разводом.

Глава 17

– Привет! – раздаётся в трубке знакомый голос брата Ангелины.

– Здорово! Какими судьбами?

Я рад его слышать, но после всех проверок на работе нет сил даже улыбнуться.

– Да вот узнал, что сестрёнка к маме переехала. Не хочешь рассказать, что у вас случилось? А то Ангелина темнит.

Тяжело вздыхаю. Сейчас нет никакого желания вдаваться в подробности собственного косяка, но мы с Веней всегда хорошо общались.

– Моя ошибка Вень, – потираю переносицу, чтобы хоть немного снять напряжение с глаз.

– Я и не сомневался. Колись.

– Я Ангелине изменил.

Молчание в трубке.

– Серьёзно? – наконец выдаёт Веня.

– Серьёзней некуда.

– Ну что я могу сказать тебе…Поздравляю, ты дурак!

– Да, блядь, знаю.

– И я даже помогать тебе не буду, – усмехается Веня.

– Я и не рассчитываю.

– И что даже упрашивать не будешь? Не готов унижаться ради того, чтобы сестру мою вернуть?

– Не в этом дело.

– А в чём? В дырке золотой? Она что лучше моей сестры? – голос становится напряжённым. Я так чувствую , если бы мы говорили вживую, я бы уже давно схлопотал по морде.

– Ты неправильно понял. Нет там дырки золотой. Ангелина у меня самая лучшая и любимая. Просто я сглупил. Не сдержался. В общем, в рот дал одной эскортнице. Я не собирался этого делать. Так получилось.

– Ясно. Значит, измена наполовину. Хреново…А Ангелина-то как узнала?

– Увидела.

– Пиздец! – Веня ещё несколько секунд обзывает меня заковыристыми матами. Но я не обижаюсь, знаю, что он прав. Я себя за последнюю неделю словами и похуже называл. – И что ты собираешься делать теперь? – наконец он перестаёт.

– Возвращать. Я люблю её, и сына люблю. Пытаться вернуть. Потому что Ангелина настроена решительно. А если она что-то надумала, переубедить её очень сложно.

– О да. Мне ли не знать, – соглашается Вениамин.

– Ну вот.

– Ты, кстати, знаешь, что она от матери съехала?

– Нет. Она мне ничего не говорила.

– И, скорее всего, не сказала бы. Так что тебе мой совет, дуй к ней и помоги обустроиться. Потому что там для ребёнка квартира вообще не подготовлена.

– Да я хотел, чтобы она домой обратно вернулась. Но она же даже не слушает меня. Короче, понял тебя. Спасибо, Вень. Сейчас поеду к ней.

– Да не за что. Но запомни, это первый и последний раз, что я помогаю тебе. Если ты ей ещё раз изменишь, то считай, потеряешь и жену, и друга.

– Я понял тебя.

Мы прощаемся. И хоть неприятно, что меня только что отчитали как мальчишку, всё равно я ему благодарен. За что я его и ценю, так это за умение высказывать правду в глаза.

Встаю со стула. Потягиваюсь. Давно в спорт зал не ходил. Всё некогда, если с Ангелиной сегодня получится договориться, чтобы она переехала обратно домой, я немного расслаблюсь. Осознание того, что она будет дома, даже если без меня даст хоть немного спокойствия. А я вполне могу сегодня переночевать в квартире Вени. А завтра найду квартиру поближе к нашей.

Смотрю на часы. Пора.

До квартиры ехать недалеко. Поддаюсь порыву ,когда проезжаю мимо гипермаркета, насколько помню, здесь хороший цветочный бутик находится. Паркуюсь.

Хочется подарить её любимые белые розы. Как-то же надо начать примирение. Можно начать как раз с цветов. Главное – не получить ими же по лицу. Ну, надеюсь, до этого дело не дойдёт.

Беру самые лучшие, с крупными бутонами. А когда иду обратно к выходу, взгляд цепляется за красивого львёнка, мягкую игрушку. Как раз для Лёвы. Хотя ему ещё рановато такие игрушки, но уж больно львёнок забавный. Беру.

Ещё десять минут еду до нужного адреса. В пятидесятый раз прогоняю в голове слова, которые заготовил, чтобы убедить Ангелину. Гашу двигатель. Выхожу из машины. Открываю дверь в подъезд.

Квартира вроде на первом этаже. До слуха доносятся неясные звуки.

Поднимаюсь по ступеням. Звук становится чётче. Кто-то кричит. В груди неприятно ворочается предчувствие.

Третья квартира. Крик идёт оттуда. Внутренности стягивает узлом, потому что я узнаю голос Ангелины. В голове нет мыслей. Действую интуитивно. Толкаю дверь плечом и со всего маха влетаю в квартиру, она оказывается не закрыта.

– Ангелина?

Глава 18

– Тебе эту машину что, отдали в вечное пользование? Воспринимаю ее уже как родную, – шучу я, почти с нежностью осматриваю все ту же БМВ, на которой Андрей мчал меня в роддом.

– Почти, – бросает на меня веселый взгляд Андрей. – Пока у меня и я пользуюсь, ну а там дальше видно будет.

Андрей везёт меня из суда, где я подавала заявление о разводе. Лева спит сзади, в кресле. Все прошло быстро и совсем не так, как я ожидала. Я готовилась к очередям и муторной волоките.

Когда приехал Андрей и я его встретила вопросом про развод, он посмотрел на часы и сказал:

– Тогда нужно ехать прямо сейчас, а то можем не успеть. Готова?

– Готова, – решительно кивнула я.

В самом суде Андрей сначала посадил меня рядом с женщиной замученного вида, и сам отошел ненадолго, сказав, что сейчас вернется. Левушка завозился, закряхтел, но я, отвернувшись и прикрывшись, быстро дала ему грудь, и он успокоился, а потом и вовсе заснул.

Вернувшийся Андрей сделал мне знак, я встала, и он тихо сказал, что договорился с секретарем и меня без очереди примут. Он кивнул на Левушку:

– Давай возьму, а ты пока сходи. Мы здесь будем, недалеко, – и он уверенно взял сына из моих рук. Что удивительно, тот даже не проснулся. И у секретаря я быстро заполнила все, что нужно.

И вот сейчас, когда мы едем обратно, со сделанным первым шагом на пути к разводу, я не чувствую ничего, кроме опустошения и опять вернувшейся боли. Все неправильно. Так не должно было произойти в моей жизни. На месте Андрея должен находиться Дима. Вчера, когда смотрела в его растерянные глаза, у самой сердце рвало от боли. Но я вспоминаю и все остальное, свидетельницей чего я невольно стала.

Воспоминание быстро отрезвляет меня. Да больно, но вернуться к нему, чтобы всю оставшуюся жизнь думать правильно ли я поступила…Нет. Не хочу.

Смотрю на Андрея. Он, чувствуя мой взгляд, отрывается от дороги, и быстро смотрит на меня с улыбкой.

Смотрю на него и меня затапливает благодарность к нему. Хороший он, Андрей. Вот же повезет какой-то девушке, что рядом с ней будет такой защитник. Мне даже становится чуточку жаль, что это буду не я.

Мы подъезжаем к дому.

– Зайдешь на чай? А то ведь ты так и не попробовал мою шарлотку, как-то мы быстро сорвались, – спрашиваю у Андрею и вижу, как его глаза довольно блеснули.

– С удовольствием, – соглашается он. – Я сегодня еще ничего не ел, не успел.

– Тем более! – восклицаю я и мне становится стыдно, что он потратил на меня время, к тому же голодный.

Мы идем домой, и я решаю не только угостить чаем Андрея, но и покормить его. Когда входим в квартиру, Андрей забирает у меня бодрствующего сына.

– Ты иди, а я пока его могу покачать и усыпить, натренировался немного с племяшкой.

– Много водиться приходилось?

– Немного, но сидеть вместо няни приходилось, так что не переживай, я стреляный воробей, – улыбается он.

– Вот повезет какой-то девушке с таким завидным женихом, – улыбаюсь ему в ответ. – И защитник, и с младенцами уже умеешь обращаться.

– Да где эти девушки, – пожимает он плечами, укачивая Леву. – Сейчас какую ни встреть, одно только в приоритете - надутые губы, ресницы, пляски и развлекухи. А хочется встретить родственную душу, добрую, домашнюю. Вот как ты. Такой как ты больше нет. по крайней мере, я таких не встречал, – он смотрит на меня пристально, выжидательно.

А теряюсь и не знаю, что ему сказать.

–Да ну, Андрей, таких как я, много, нет во мне чего-то исключительного, – с деланным смехом отвечаю ему и сбегаю на кухню от возникшей между нами неловкой ситуации.

Я с благодарностью смотрю на него и иду на кухню.

– Скоро будем ужинать, – кричу я ему, заканчивая панировать куриное филе.

– Тшшш, – раздается вдруг сзади, очень близко, – разбудишь сына.

И я чувствую, как руки Андрея скользят по талии, прижимая меня к себе. Он наклоняется и целует меня в шею. Я же настолько не ожидаю от него этого, что сначала замираю, а он, видимо, воспринимает мое оцепенение как согласие и его губы продолжают прокладывать цепочку поцелуев вверх. Захватывает мочку уха, прикусывает ее.

– Линааа, – выдыхает он, обдавая шею теплым дыханием. – Ты сводишь меня с ума. Знала бы ты, с каким трудом я сдерживаюсь все это время.

И тут оцепенение наконец проходит. Пытаюсь вырваться из его рук, но он держит крепко.

– Нет, Андрей, нет, я же верила тебе, зачем ты? – разочарованно выдыхаю. – Мы же просто друзья, – пытаюсь его хоть как-то вразумить.

– Ну уж нет, Лина, ты мне кто угодно, но точно не друг, – усмехается он.

Я делаю очередную попытку вырваться. Ударяю локтем его в живот и вырываюсь из кольца рук в сторону. Бегу в комнату.

Андрей идет за мной.

Я поворачиваюсь к нему лицом и понимаю, что мне точно от него убежать. Он настроен серьезно, и закончить то, что начал. Мотаю головой и в ужасе смотрю на него. Он сразу даже как-то меняется. Ушла из глаз нежность и забота и сейчас там остались только желание и холодная решимость.

– Андрей, пожалуйста, не надо. Мне же нельзя еще, – привожу последний аргумент.

– Ну ты же большая девочка, знаешь, что можно удовлетворить друг друг и без проникновения. Тебе же именно его нельзя? – он подходит ко мне и ласково проводит по щеке. А потом резким движением впечатывает меня в свое тело. Я дрожу, мне страшно, и я понимаю, что сама пустила этого зверя к себе. И что мне никто не поможет.

Его рука скользит по бедру, вниз, задирая платье и пробираясь к трусикам. Он толкает меня на диван. Господи, неужели это происходит со мной?!

Он валит меня на диван и наваливается сверху, вгрызаясь жадным поцелуем в мои губы. Я мычу, вырываясь, пытаюсь крикнуть. Он пользуется этим и его язык проникает в рот, толкаясь настойчиво, порочно.

И мне становится по-настоящему страшно. Похоже, что Андрей уже мало, что соображает. Страх придает сил, и я пытаюсь спихнуть его с себя, ударяя коленом в пах. Но он сжимает мои бедра своими коленями и уже продолжает выцеловывать дорожку по шее вниз к разрезу декольте в шею так, что скорее всего останутся отметины.

– Лина, какая же ты сладкая, невозможная. Моя теперь, только моя, – хрипло выдыхает он мне в губы.

– Это ты зря, ублюдок ментовский, – слышу я родной голос и какая-то сила срывает с меня Андрея, и я слышу грохот рухнувшего тела. Вдыхаю полной грудью, пытаясь прикрыться, потому что, оказывается, Андрей успел распахнуть на мне платье практически до пупа.

– Ты, сссука, еще раз увижу тебя поблизости с моей семьей, урою. И не посмотрю, что ты мент, понял? – Дима, с побледневшим лицом и резко выдающимися скулами, на которых ходуном ходят желваки, держит за грудки Андрея. Я его никогда не видела в таком бешенстве.

– Ты, блядь, понял? – с силой встряхивает его еще раз Дима, а потом отпускает и ударом кулака практически выносит его из комнаты.

Глава 19

Не вижу перед собой ничего кроме мента, который лежит на моей Ангелине и шарит рукой у неё между ног.

Сволочь! Петух конченный!

Меня ослепляет ярость с такой силой. Удар, ещё удар, он даже не успевает закрываться. Прихожу в себя от крика Лины.

– Дима! Ты его убьешь!

И я бы убил. Лицо Андрея сплошной кровоподтек, мои кулаки и рубашка в крови. Не чувствую ни боли, ни жалости. Он стонет, шепчет разбитыми губами: “Мразь”. Я едва сдерживаюсь, чтобы не заткнуть ему рот ещё одним ударом.

– Вали пока ещё жив, – отпускаю его.

Андрея шатает, но он удерживается на ногах.

– Зря ты это сделал, – хрипит кровавыми пузырями на губах. Идёт к двери.

– Пошел на хуй. Ещё раз увижу тебя рядом с моей женой или рядом с домом не посмотрю, что ты мент.

Да вообще плевать на него. Оборачиваюсь к жене, она сидит на диване, сжавшись в комок, обнимает колени, прячет лицо в согнутых локтях.

Подхожу к ней, присаживаюсь рядом.

– Тише, тише.

Обнимаю её, поглаживаю напряженную спину.

– Всё хорошо малыш. Всё хорошо.

Она молча качает головой из стороны в сторону, продолжая прятать лицо.

В кроватке ворочается Лёва, начинает хныкать. Удивительно, что он не проснулся от криков сразу же. Понимаю, что Лине сейчас не до этого. Меня и самого ещё трясёт внутри, будто от вибрации дребезжит сердце. Но заставляю себя встать. Иду в ванну, отмываю руки от крови, смотрюсь в зеркало. Взгляд ещё бешеный, зрачки расширены. Мелкие капельки крови попали и на лицо и на рубашку, от этого выгляжу зловеще. Умываю лицо. И только тогда иду к сыну, который уже от хныканья перешёл к жалобному плачу. Стоит только взять его на руки, он сразу замолкает, а мне страшно его держать. Он кажется таким хрупким. В руках слабость, и я прижимаю его к себе. Как умею. Я до этого не брал младенцев, боялся. Но к моему удивлению у меня получается, малыш замолкает, начинает сопеть. А я продолжаю ходить по комнате кругами, покачивая своего сына. Если до сегодняшнего дня я только умом понимал, что у меня теперь есть ребёнок. Сейчас прочувствовал сердцем. Словно между нами появилась связь, которой не было.

Лёва засыпает, и я укладываю его обратно. Смотрю на Ангелину, она всё так же сидит на диване, в той же позе. Подхожу к ней, снова обнимаю. Касаюсь её будто совершаю что-то противозаконное, но она не отталкивает.

Поднимает наконец голову и бросается в объятия.

– Моя девочка, – шепчу ей, целую макушку, зарываюсь в её волосы. Как давно я не чувствовал её запах. Такой любимый и родной.

Она прижимается к моей груди, всхлипывает совсем по детски. Хочется её защитить от всего, от всех бед этого мира.

Постепенно всхлипывания затихают, Ангелина поднимает голову, отстраняется.

– Зачем ты приехал? – спрашивает, а сама даже не смотрит. Словно стесняется меня.

– Хотел тебя увидеть. Нечего тебе по квартирам скитаться, у тебя есть дом, возвращайся.

– Нет, – мотает головой. – То, что сегодня произошло никак не уменьшает твоего предательства. Я не вернусь.

– Ангелина, не глупи. Здесь неудобно, а в квартире всё подготовлено. Я уйду. Квартиру оставляю тебе. Можешь не беспокоиться, я не обманываю. Просто мне будет спокойнее, если вы будете дома.

Ангелина смотрит с недоверием, это даже обижает, будто она забыла, что я всегда заботился о ней. Молчим. Даю ей время подумать.

– Хорошо. Если ты действительно не будешь постоянно находиться в квартире, я вернусь.

– Тогда собирай вещи.

– Сейчас? – переспрашивает удивленно.

– Да. Прямо сейчас. Смысл откладывать.

– Тогда надо позвонить Вене…

– Не переживай, я обо всём позабочусь.

Сборы занимают полчаса. Ангелина на дорогу кормит Лёву. Как странно, я ещё ни разу не видел, как она кормит сына, но заметив мой пристальный взгляд, она заставляет меня выйти из комнаты.

– Господи, когда уже закончатся мои мытарства? – бурчит недовольно Ангелина, поднимаясь в нашу квартиру.

– Если бы ты меня выслушала ещё тогда в больнице и не уехала с этим уродом, могла бы и не скитаться по квартирам, – отвечаю ей.

– Вот только не надо меня винить. Ты сам облажался по самое не хочу. Даже на выписку не приехал.

– Я приехал, мне сказали выписка только с четырех.

– Всё понятно. По-твоему, ты ни в чем не виноват.

– Не срывайся на мне, Ангелина, если твой новый знакомый мент не оправдал надежд.

Заходим в квартиру, Ангелина сразу идет в детскую, чтобы положить сына. Он не спит, но лежит спокойно.

– А вот это очень низко, Дима. Упрекать меня в том, чего ты не знаешь. Я не возлагала на него никаких надежд. Понятно? Человек помог, и да, я ему доверилась. Хотя теперь понимаю, что зря, – голос становится высоким, дрожащим, она едва сдерживается, чтобы не кричать. А мне хочется её обнять, успокоить. Делаю к ней шаг, но её взгляд опять полон недоверия.

– Не трогай меня. И не думай, что то, что произошло хоть как-то изменит наши отношения. Я сегодня подала на развод. Всё, Дима. Я не вернусь. Никогда. Я просто не смогу жить с человеком, который предал. И вряд ли я смогу вообще когда-то доверять мужчинам. Вы же как животные, думаете только одним местом. И сегодня я убедилась в этом окончательно.

– Лина…

– Всё, Дима. Уходи! Я устала.

Её слова разрывают сердце, хочется закрыть её рот рукой и сказать, что она неправа. Мне нужен всего один шанс доказать ей, что она не права. Один шанс.

Но понимаю, что сейчас лучше уйти. Мы оба на взводе и ничего хорошего из этого разговора не выйдет.

– Хорошо. Если что-то понадобится, звони. Я на связи.

Иду в детскую, целую сына и ухожу.

Спускаюсь на первый этаж, сажусь в машину. Делаю всё на автомате, потому что в груди будто дыру пробили. И каждый раз, когда Ангелина говорит “уходи”, эта дыра становится больше.

Вдавливаю педаль газа, колеса с визгом оставляют черный след на асфальте. Сейчас мне не хочется думать. Совсем. Есть только одно средств заглушить боль и обличающие мысли в голове. Врубаю музыку, так чтобы черепную коробку заполнили басы, выталкивая всё остальное.

Гоню по опустевшим улицам и плевать на штрафы. Сейчас это кажется таким незначительным. На перекрестке загорается зеленый и я, не останавливаясь, гоню прямо.

Свет фар бьёт в глаза, сквозь музыку слышу скрежет метала, боль и темнота.

Глава 20

Когда Дима уходит, я без сил оседаю на тахте, которую специально поставили в детской рядом с кроваткой сына. Лёвушка уже спит и смешно причмокивает во сне.

Когда мы обустраивали детскую, понимали, что я буду кормить сына, поэтому и спланировали так пространство, чтобы было местечко и для моего отдыха. И я сижу на тахте, обхватив себя руками, стараюсь унять нервную дрожь. Осознание, что могло случиться, только сейчас догнало меня. Я сижу и непроизвольно качаюсь из стороны в сторону, как будто убаюкивая сама себя.

Может, зря я прогнала Диму? Все-таки с ним было спокойно. И надежно. Но потом вспоминаю