Его стервозная сослуживица

Остаюсь в коридоре один. Удивительно, но с утра здесь никого нет. Хотя нет. Есть одна фифа. Идет на высоченных каблуках и в короткой юбке. Что ж. Сейчас ты получишь желаемое.

Как только Марковская появилась в поле моей видимости, хватаю ее грубо за локоть и затаскиваю в подсобное помещение. Оно находится с нами по соседству, так что не пришлось ничего придумывать. Закрываю дверь на замок. Здесь горит свет. Хоть он и тусклый, мне его достаточно, чтобы рассмотреть глаза главной стервы отдела.

В них страх. Дикий страх. Наверное потому, что я прилепил Марковскую спиной к стене и держу за горло.

- Доигралась, сучка, - цежу ей в лицо, четко глядя в глаза и не узнавая своего голоса.

Кажется, это я сейчас убью Марковскую, если хоть немного не ослаблю хватку. Начинаю понимать, что дело дрянь, когда она стала хватать воздух ртом и просить:

- Отпусти… Зачем…

Она издает звуки шепотом. Различить их сложно, но по губам хорошо все прочитывается. Да. Мой взгляд на ее губах просто залип. Если сейчас посмотрю ей в глаза, пропаду окончательно. От этой мысли только усиливаю хватку.

- Зачем? – злюсь. Не на нее. А на себя. – А зачем ты такая появилась здесь? Чтобы мужиков с ума сводить? Вся такая красавица… Генеральская внучка… Сучка ты последняя. Вот ты кто…

Чувствую под собой ее грудь, которая вздымается и старается сделать глубокий вдох. Поднимаю взгляд. Смотрю ей в глаза. Опять. Снова. Ох, и сорвешься сейчас, Вадик…

- Отпусти… Пожалуйста…

В глазах уже слезы стоят. Она не на шутку испугалась. Еще бы. Я сейчас насильником выгляжу. В принципе… Этого и добивался же.

Продолжая держать Марковскую за шею, свободной рукой лезу ей под юбку. В ее глазах застыл ужас.

- Нет. Ты что? – пытается меня вразумить, но меня несет.

- Ты же этого хотела, - шепчу в ее ухо, пытаясь спрятаться от ее взгляда.

В нем теперь все. Страх, отчаяние, мольба. Но мне нужно прекратить ее игру в женатиков. Да что уж там… Я просто не могу остановиться.

С неведанной мне ранее силой разрываю ее колготки между ног. Тут же чувствую рукой кружевные трусики. Начинаю заводиться… Спокойно, Вадик, у тебя здесь другая миссия. Поэтому быстро рву это долбанное кружево. Такое манящее и завораживающее. В голове сразу же образуются картинки, где эта Марковская в кружевном белье расхаживает передо мной и заманивает. Но все картинки рушатся, как только слышу слабый всхлип.

Смотрю ей в глаза. А в них желание. Да. Вот такое похотливое желание. И даже моя рука на горле уже не пугает. А может быть даже заводит?

Проникаю рукой между ног, не сводя взгляда с ее карих глаз. Осознаю, что не ошибся.

- Течешь, сучка? – приближаюсь губами к ее губам, но не дотрагиваюсь.

Нееет. Меня в свои сети ты не затянешь.

- Не надо, - просит неуверенно.

- Надо… Еще как надо…

Пальцами раздвигаю ее половые губы, нащупываю клитор. Их мне приходилось видеть и щупать огромное множество. Но теперь ситуация совсем другая. Я насильник. Насильник, которому нужно сделать жертве приятное. Нужно? Где-то в глубине души проскользнуло «хочется»…

Да. Именно так. Потому как по мере моих движений пальцами Марковская начинает уплывать. Немного обмякшая, она прикрывает глаза и издает слабый стон. Настолько слабый, что могла бы показаться приближающаяся смерть. Но нет. Она была живее всех живых. О чем хорошо говорит ее дыхание. Тяжелое, но при этом прерывистое. Ей не хватает воздуха, отчего она начинает хватать его ртом, но я давно уже ослабил хватку на горле. Еще несколько моих движений между ног и Марковская начинает извиваться. Даже в такой позе у женщин это получается отменным. Любой мужик схватит такой стояк, что стоять в буквальном смысле тяжело будет. Как и мне сейчас. Но нет. Я должен держаться. Совладать с собой трудно, когда начинает приближаться ее оргазм.

Не могу отвести взгляда от ее лица. Глаза закатились, веки прикрыты. Дыхание… Уже не дыхание. Даже не прерывистое. Захват воздуха одним только вздохом. А потом подергивания губами, будто неудачные попытки что-то крикнуть. И в завершении протяжный выдох со звуком. С таким звуком, что мурашки по всему телу прошлись. Лишь бы не возникло желание повторить эти мурашки потом…

Вся ее влага в моей ладони. С трудом сдерживаю себя, чтобы не попробовать на вкус. Только не с ней. Иначе совсем повисну на крючке.

Пока я раздумываю, как поступить, Марковская совсем отходит и открывает глаза. Видит мой гневный взгляд, который за это время не изменился, и сразу же осекается. Блаженство в глазах сменяется недоумением от происходящего. Я и сам в шоке от того, что натворил. Отомстил ей? Разрулил проблему с другом? Нет. Только еще больше вдавил стерву в свое нутро…

От этой мысли будто в ярость прихожу. Опять крепко сдавливаю горло:

- Вот, что тебе нужно, сука, - цежу злобно сквозь зубы, глядя ей в глаза. Ее зрачки расширены, как у наркомана. И я тону в них еще больше. – Захочешь мужика, обращайся.

В доказательство своей ненависти снимаю с ее шеи шелковый шарфик, который просто болтается не завязанный, и вытираю им свою руку, только что вынутую из-под юбки. Быстро кидаю ей в лицо тканевый аксессуар и с грохотом выхожу из подсобки.

Захожу в кабинет. На меня тут же уставились глаза друзей.

- Ну что? – спрашивает тихо и с надеждой Серега. – Все слажено?

Понимая, что окончательно разрушен, молча отрицательно качаю головой.

Глава 11

Василий Васильевич

Не хочется. Но нужно.

Нужно, потому как если этого не сделать сейчас, совсем развалю отдел. Да что там отдел. Я людей подставлю. Мысли людские читать я не умею. Прогнозировать поведение и предполагаемые выходки тоже не могу. Поэтому приходится действовать. И действовать быстро. Не взирая на заверения сотрудников. Не оглядываясь назад. Нужно здесь и сейчас разобраться с возникшей проблемой. Сложность лишь в том, что проблема эта накрыла нас в лице генеральской внучки. Ну что ж. Генеральской, так генеральской.

Уже минут двадцать смотрю на ворота огромного загородного дома. Что-то гложет в душе и не дает решимости зайти. Хотя меня ждут. Я предупредил о своем приезде. Даже сказал причину. Наверняка, здесь повсюду камеры слежения. Скорее всего, меня видит охрана дома, но не выдает себя пока. Это только на руку. Пусть видят и докладывают, что дело серьезное.

Просидев еще минуты три, вижу, как ко мне выходит один из охранников.

- Вам чем-то помочь? – интересуется он довольно вежливо.

- Я приехал к Марковским. Мне нужно переговорить с генералом. Меня ждут, - говорю, выходя из машины.

Отсиживаться нет смысла. Не для этого я ехал за город в столь поздний час.

- Вы полковник Дементьев?

- Да.

- Проходите. Вас ждут.

Вхожу в распахнутую калитку. Вижу хорошо освещенный двор перед домом. Ухоженный, вычищенный. С клумбами и газонной травой. Выложенной плиткой. Красиво и обустроено. Мечта моей Ксени, вот только не получается у нас так. Ей тяжело самостоятельно выращивать клумбы на даче. У меня нет времени для выращивания газона, который только выглядит красиво. На самом же деле это титанический труд и многочисленные часы взращивания. Тут же на территории замечаю садовника, который поливает клумбу. Вот оно. Объяснение сей красоты.

- Василий Васильевич, проходите, - слышу приятный голос женщины средних лет слегка полноватой наружности.

Она стоит на лестнице перед входной дверью. Подхожу к ней ближе.

- Меня зовут Ада. Проходите.

Женщина заводит меня в дом. Огромный дом, с панорамными окнами, с современным дизайном. Здесь явно живет не генерал. Несмотря на звание, хорошая зарплата и повышенная пенсия не даст возможности отгрохать такие хоромы. Не прогадываю, когда Ада начинает объяснять:

- Это дом Александра Михайловича. Сам же Михаил Филиппович живет здесь недалеко, но в более скромных условиях.

- Понятно.

Понимаю, что и к чему. Генерал Михаил Филиппович и ранее сетовал на то, что его единственный ребенок, сын Александр, не пошел по его стопам, а занялся коммерцией. В советские годы это было чревато тюремным заключением, поскольку фарца наказывалась по всей строгости закона. После развала страны Александр выгодно вложился в бизнес связанный со строительством недвижимости. Насколько мне известно, он и сейчас в нем. Мне приходилось общаться в ним. Хоть и в не самом активном моем состоянии, но этого хватило, чтобы понять – МВД не про него. Здесь мозги работают на заработок, увеличение прибыли. Поэтому он быстро зарабатывает свой капитал, а отец, Михаил Филиппович, все же отстает от своего сына и, видимо, переключается на внучку.

- Александр Михайлович и Михаил Филиппович ждут вас в кабинете. Пройдемте. Вам что-нибудь принести?

Голос Ады спокойный и строгий одновременно. Видно, что это профессионал в своем деле.

- Нет, спасибо. Ничего не нужно.

Вхожу в кабинет, где меня встречают уже знакомые мне лица.

- Здравствуйте, - застываю на пороге.

Не думал, что встреча с ними будет настолько сложной для меня.

- Здравствуй, Василий Васильевич, - первым здоровается со мной Михаил Филиппович. Он тут же привстает с кресла, расположенного возле рабочего стола его сына. – А ты не изменился за эти годы.

Мужчина протягивает мне руку для рукопожатия. Я даже сконфузился, поскольку до этого мне приходилось отдавать ему честь. Сейчас же генерал на пенсии, в почтенном возрасте, о чем говорит его палка. Я воспитанный, поэтому пожимаю ему руку.

- Приятно видеть тебя здесь, - почему-то улыбается мне Александр Михайлович, или просто Александр для меня.

В прошлом именно он вытаскивал меня из запоя. Когда я отказался от их помощи и своими силами пытался вытащить Ксеню из коляски. Но все было бессмысленно. Даже с деньгами Александра Марковского медицина оказалась бы бессильна.

- Только вот повод весьма неприятный, - начал сразу.

- Василий Васильевич, - подал голос генерал, - когда ты позвонил и сказал о проблемах с моей внучкой, я решил, что родители тоже должны знать о ее выходках. Поэтому пригласил тебя сюда, а не к себе домой. Я уже стар для разбирательств с этой несносной девчонкой. Могу только решить вопрос переговорами по телефону.

Михаил Филиппович и правда уже стар для поучений внучки. Но вот просить своих сослуживцев о поиске хорошего места для нее, это у него еще получается. Хорошее место в очередной раз превращается в бедлам.

- А где мать Валерии? – интересуюсь у отца своего сотрудника.

- Она плохо себя чувствует сейчас. Мы ей обязательно передадим причину твоего появления здесь. Рассказывай, - велит Александр мне сесть и сам усаживается в свое кресло.

- Дело вот в чем, - начал я, подбирая слова, поскольку для меня это очень деликатная проблема. – Ваша дочь решила пощекотать мне нервы, решив завести роман с моим зятем.

- У тебя есть дочь? – удивляется Александр.

- У меня есть крестная дочь. Она замужем за сотрудником полиции, который служит у меня в отделе. Ваша родная дочь начинает его донимать.

- Все как всегда, - взмахивает рукой от досады генерал.

- Ты извини, Дементьев, что так получается, - извиняющимся голосом говорит Александр. – Но я ничего не могу с ней поделать. Даже лупить пытался. Представляешь как, в детстве не трогал, а сейчас уже несколько раз за ремень брался. Ничего не выходит.

- Я бы не пришел к вам, если бы это была единственная проблема, - продолжаю. Видя заинтересованные взгляды мужчин, решаюсь выведать всю правду. – У меня в отделе есть еще один сотрудник. Лучший друг моего зятя. Вот он может натворить дел. В защиту своего друга, чести и достоинства моей дочери.

- Тогда сделай что-нибудь, - просит меня Михаил Филиппович, но я огрызаюсь.

- А вы много сделали для меня тогда?

Генерал осекается, но продолжает объяснять:

- Ты же знаешь, Василий Васильевич, что моей вины в случившемся нет. Вы с женой стали жертвами обстоятельств.

- А потом? Потом приложили все усилия? – кажется, я начинаю заводиться, потому как старые раны теребят душу до сих пор.

- Возможно, потом я сделал не все, что мог бы, - соглашается Михаил Филиппович и опускает глаза в пол.

Я замолкаю. Смысла доказывать что-то нет. Да и сам я не знаю, что можно выдвинуть в доказательство. Генерал Марковский не виноват в том, что случилось. Меня лишь гложет отсутствие виновных. Так никто и не понес наказание. А Михаил Филиппович так и не понял, кто пожелал ему смерти. Или сделал вид, что не понял. Ко второму варианту я склоняюсь больше всего.

- Ладно, Василий, - вступает в разговор Александр. – Я постараюсь на нее повлиять.

На этом откланиваюсь и выхожу из кабинета. Стараюсь делать это тихо, потому как не хочу встречаться с Адой. Не хочу ни с кем говорить сейчас. Дайте мне просто уйти.

- Прошу прощения, - окликает меня милый голос, когда я уже нахожусь возле двери.

Оборачиваюсь. Женщина. Привлекательная, с хорошей фигурой и ангельским лицом. Голос такой же. Тихий и всегда извиняющийся. Природная легкость и струящееся платье создали эффект полета. Она будто не спустилась с лестницы, а подплыла ко мне. Тихо, причем специально женщина не делала для этого попыток.

- Извините меня, что задерживаю вас. Но я хочу попросить у вас прощения за поведение моей дочери.

Мать Валерии выглядит озабоченно, а главное, бледно. Видно, что женщине нездоровится.

- Видимо, мы мало времени уделяли ей в детстве. Поэтому ей нравится весь этот ажиотаж вокруг сейчас.

Молчу. Даю ей выговорится.

- Я сама с ней переговорю. Может быть, меня она послушает…

Ее речь прерывает телефонный звонок. Отвечаю. Выслушиваю собеседника.

- Поздно, - сообщаю матери Валерии.

Глава 12

Бежать! Бежать подальше отсюда!

Именно с этими мыслями мне приходится бороться сегодня весь день. После того, что случилось сегодня в подсобке, я сдерживаюсь, чтобы сейчас же не оставить рабочее место и не скрыться где-нибудь в лесной глуши. Почему-то мне стыдно…

Стыдно в глаза смотреть Шорохову. Его друзьям. Всему отделу. Да что там… Я в зеркало-то посмотреть не могу! Почему мне стыдно? Что такого постыдного сделала?!

Теперь начинаю понимать, что именно так реагирует жертва насильника. Именно эти чувства у женщины, когда она сталкивается с подобным преступлением в отношении себя. Много раз мне приходилось принимать заявление от девушек, но зачастую это происходило уже через несколько недель после случившегося изнасилования. Почему вы раньше не пришли? Боялись. Было стыдно.

И мне сейчас стыдно.

Стыдно за саму себя, что не сдержалась. Что по факту совершенных сексуальных действий в отношении меня, я же еще и удовольствие получила.

Черт! Но какое удовольствие… От воспоминания до сих пор мурашки по коже. Впервые в жизни получила сексуальное удовольствие. И с кем?! С Шороховым?! С ненавистным мне сотрудником полиции?! С бабником, каких свет не видывал?! Который готов меня застрелить при встрече?!

Нет. Только не это.

А главное, меня пугает возможное возникшее в будущем желание попробовать еще. «Захочешь мужика, обращайся». Эти слова так и засели в голове. Постоянно их слышу. Прокручиваю. И с каждым разом понимаю, что захочу обратиться. Испытать такое и не попробовать вновь – это вверх тупости и глупости. Это неуважение себя. Но унижение обращаться к Шорохову. Только не с ним!

Но ведь до него ничего подобного со мной и не творилось. И вряд ли произойдет. Ну или еще тридцать лет мне придется трахать женатиков, чтобы хоть чуть приблизиться к чувству, когда сердце колошматит от страха. От страха перед мужчиной. От страха, что происходит что-то новое с твоим телом. От страха перед новыми ощущениями.

Нет. Бежать! Только бежать. Подальше от этого отдела. А главное, подальше от Шорохова. Не дамся. Не поддамся знойному ловеласу! Не зависну. Не попаду на крючок.

Стыдно осознавать, что уже начала цепляться… Поэтому только бежать. И как можно скорее. Черт с ним, с этим рапортом об увольнении. Узурпатора весь день нет на месте. Сказали, что будет вечером. Уже поздний час, а его нет, и видимо, не будет. Пришлю рапорт курьером. Объясню по телефону причину своего увольнения. А может и не буду.

Решительно встаю из-за стола и направляюсь к выходу. На улице уже стемнело. В отделе практически никого. Святая троица друзей давно ушла с работы. И мне нет больше до этого дела. Шороховы, Дрозды… Да идите вы все к черту! Пока больших бед не натворила. Пока не пришлось расплачиваться еще больше. Не телом. Душой.

Подхожу к своей мазде. Немного мешкаюсь, решая, куда же поехать сейчас. Домой? Не хочется. В клуб тоже. На встречу с женатиком, который сегодня обрывает мне телефон? Нет. И их всех к черту! Вообще всех мужиков нужно послать, чтобы жить спокойно. Без них проще. Без них надежнее. Ни тебе обид, ни душевных терзаний.

Не успеваю решить, как чувствую сзади сильный захват. Меня схватили так, что я будто одним махом связанной оказалась. Руки мои прижаты ко мне же. Рукой незнакомца. Крепкой и сильной. Страшно. Понимаю, что нужно было кричать только, когда вторая рука нападающего зажимает мне рот. Незнакомец молча начинает волочить меня, тяня на себя. Мне неудобно перебирать ногами, но приходится. Иначе покалечу себя еще больше. Высокие каблуки мешают отбиваться. Быстрая скорость в движениях нападающего мешает соображать, что делать. Отсутствие навыков и просто халатное отношение к работе мешают мне проявить навыки сотрудника МВД, которыми должны обладать все. Все без исключения!

Не успеваю сообразить и понять, как он это делает, но незнакомец быстро запихивает меня в багажник. Я даже не рассмотрела марку машины! Да я вообще не подготовленная к таким нападениям! Какой из меня лейтенант?!

Все. Решено. Если выживу, возьму уроки рукопашного боя.

Начинаю сомневаться в этом, когда надо мной закрывается крышка багажника. Как крышка гроба. Темно. Как в гробу. Я не разглядела лица нападающего, хотя и видела, что он был без маски. Я не почувствовала, как у меня вырвали сумку с телефоном.

Незнакомец садится в машину и трогается с места. Проехав несколько минут, анализирую нападение. Итак, нападающий совсем охамевший и обнаглевший, раз совершил кражу человека с парковки отделения полиции. Здесь повсюду камеры. Возникает слабая надежда, что произошедшее заметили, и меня начали искать. Пустились в погоню или хотя бы сообщили всем постам приметы автомобиля. Лишь бы меня сейчас не перекинули в другую машину.

Я не помню теории, которой учили в школе МВД. Но помню сюжеты детективных книг и фильмы триллеры. Мне не связали руки. Преступник не хотел тратить на это время? Или я настолько неопасный человек, что он уверен в моей никчемности? Наверное, и то, и другое.

В багажнике довольно просторно. Наверняка в нем есть запасное колесо, инструменты. Скорее всего, нужно заглянуть под пол. Где запаска, там и ключ. Нужно его достать, чтобы сразу при открытии багажника садануть со всей дури.

Не без труда достаю ключ. Соображаю, куда садануть нужно. Влево, вправо. Откуда он подойдет? Машина леворульная или праворульная? Если бы заметила марку, наверное, смогла бы и определить. Попробуем по характеру вождения понять.

Но не успеваю.

Машина останавливается. Судя по громкому гулу, мы явно уже не в городе. Сжимаю крепко ключ, пытаясь понять, как дать отпор. Вот багажник открывается, и я даже слегка замахиваюсь в положении лежа, но тут же буквально откидываю средство защиты от себя, испугавшись нападающего…

Дрозд…

- Ну что, Марковская, приехала?! – кричит он на меня, пытаясь перекричать гул машин.

Мы на трассе. Стоим на обочине. Меня решили закопать в лесу?

- Сергей Николаевич, вы чего? – только и произношу, боясь пошевелиться.

- Вставай живо!

Быстро вскакиваю и жду следующих указаний. Видимо, я сильно разозлила этого женатика, раз он так реагирует на мое утреннее условие. Но мне уже ничего не нужно. Я жить хочу!

- Вылезай!

Я вылезаю, отмечая, что капитан Дрозд помогает мне это сделать. Странное проявление заботы сейчас не укладывается в моей голове.

- Иди уже!

Дрозд подталкивает меня к двери машины. Сам открывает мне дверь со стороны пассажира, с силой усаживает, поскольку я начинаю мешкаться и сомневаться в происходящем. Еще не понимаю, можно уже орать возмущенно или еще нет.

Оглядываюсь в машине, пока капитан обходит ее и усаживается за руль. Мы вдвоем. Теперь понятно похищение на парковке перед отделом МВД. Ничего криминально и наглого.

Сергей рывком трогается и начинает гнать по трассе. Мне становится страшно от скорости, поэтому начинаю просить о помиловании:

- Сергей Николаевич, - вжимаюсь уже в сиденье, - может быть немного сбавим скорость?

- А зачем? – удивляется Дрозд. – Вот сейчас и решим возникшую проблему.

- У нас с вами нет никаких проблем, - начинаю забалтывать злобного мужчину, одновременно пристегиваясь ремнем безопасности.

- Нет?! – смотрит на меня злыми глазами, а мне так и хочется повернуть его голову в сторону руля. Смотри, млять, на дорогу! – А мне кажется, что какая-то шлюшка решила поиграться с людьми. Тебе так не кажется?

- Сергей Николаевич, я увольняюсь из полиции. Ухожу совсем. Поэтому у вас нет повода для беспокойства, - с силой говорю, преодолевая дикий страх скорости.

- Конечно. Больше не будет повода для беспокойства. Сейчас разобьемся вместе и все!

- Что?! – кричу в ужасе.

- А то! – буквально орет на меня капитан. – Думаешь, что ты одна можешь вершить судьбами людей?! Я тоже могу! Только у меня другие методы!

Выкрикнув мне, капитан влетает в опасный поворот, где можем разбиться если не мы, то я точно. На инстинктах кидаюсь к рулю, но получается только толкнуть Сергея.

- Черт, сука! – кричит он, но слышно его уже плохо.

Крики мужчины заглушает визг тормозов. Через мгновение в салон проникает запах жженой резины. Нас мотает из стороны в сторону, а потом я испытываю на себе чувство невесомости и полета. Несколько секунд.

Далее только грохот, боль и темнота.

Глава 13

- Вставай. Серега разбился.

Мчусь в больницу. Раннее утро. Голос Лехи до сих пор в ушах стоит. Не понимаю, как такое могло случиться. Вчера мы не выполняли никаких заданий. Даже ушли пораньше с работы. Леха составил мне компанию. Мы посидели немного в баре, в то время как Серега поспешил домой. Он сейчас всегда бежит домой, чтобы хоть немного помочь Машеньке. Период прорезывания зубов у дочки Алиски затянулся. Лезут друг за другом. Как говорит сам Серега «ни ночи покоя». Но внешне он стал выглядеть лучше. Видимо, привык к постоянному недосыпу. Василич сетует на то