Его стервозная сослуживица

- Очень хочется сказать тебе что-то едкое, но не буду. Тебе и без меня хреново.

- С чего это мне хреново?! – кипячусь я.

- А чего ты тогда злишься на эту Марковскую? – удивляется Леха. – Что тебя задело? Что тебя отшила? Или что друга твоего выбрала?

- Так! – тут же реагирует Серега, который как раз и рассматривал фото с мест преступления по нашему нынешнему маньяку. – Попрошу не обобщать и меня не приплетать. Кто кого там выбрал, меня не интересует.

Он тут же утыкается обратно в фотографии, а я не упускаю возможности подколоть друга.

- Чего это вдруг тебя не интересует?! – делаю это немного истерично, поскольку нервы мои накалены уже до предела. – Не ты ли ей позволяешь виться вокруг себя в течение недели?

- Вадя… Открою тебе страшную тайну, но меня это раздражает! – огрызается Серега.

- А…

Хочу еще ему грубое ответить, но меня перебивает Леха.

- Больше всего меня интересует, зачем она интересуется фотографиями дела, - произносит он свои мысли вслух, не отвлекаясь от монитора.

И вот тут мы с Серегой замолкаем.

- А действительно? – задумывается Серега, разглядывая внимательно фото. – Что ей тут нужно? Не думаю, что ей ранее приходилось работать с подобными случаями.

- Да ясно, что ей нужно, - буркаю, усаживаясь за свой стол. – К тебе она ближе хочет подобраться.

- Вадя, ты зациклился на этой Марковской и ничего другого замечать не хочешь, - пытается меня вразумить Леха.

В принципе, я все это замечаю, понимаю и осознаю. Понять не могу только, какого черта меня так заклинило-то на ней? Обычная вроде женщина. Красотка – это да. Ничего другого и не скажешь здесь. И дело не только в прелестях и формах. В ней есть то, что мужчин притягивает. Внутренний магнит, проявляющийся в независимости, стойкости характера, в меткости и острие языка. Такие женщины встречаются редко. А если и встречаются, то дураки их не ценят. Принимают за пушечное мясо, которое можно драть. Без дум и обязательств. Ей тридцать, а замужем не была. Женатиков она любит. Мстит кому-то? Наверное, даже понять можно, если знать всю ситуацию.

- Э, Вадь, ты что завис? – отвлекает меня Серега.

- Думаю, - не смотря на друга, произношу тихо. – Думаю, может ли мой друг свернуть налево…

Мне стыдно за свои слова, но не озвучить их я не могу. Нужно сразу предупредить друга о моей возможной реакции. И дело не в Марковской. Дело в Машеньке.

- Вадя, - Серега придает своему голосу предупреждающие и может даже угрожающие нотки. – Я верен своей жене. А если бы не был женат, никогда не перешел тебе дорогу.

- Мне Марковская не сдалась, - поворачиваюсь к другу и говорю гневно.

Серега смотрит на меня несколько секунд, а потом улыбается:

- Я так и подумал…

Серега утыкается в фотки в очередной раз, но успокоиться мне не дает Леха:

- Ну наконец-то, - буркает себе под нос. – Еще один друг пристроен. Лишь бы глупостей не наделал.

Леха не отвлекается от монитора, что-то опять быстро вбивает и печатает. Еще бы с неделю назад я бы разозлился на эти слова. Но теперь уже задумываюсь. А вдруг?

Нееет. Я и постоянная женщина… Да еще и возлюбленная. Да я их всех люблю. Одну ночь. Или две. Дальше хватит. Надоедают. Приедаются.

- Серега, - думаю об одном, но слова сами вырываются. – Я тебе кобелировать не дам. Я за Машеньку даже тебе нос сломаю.

- Я тоже, - вклинивается тут же Леха.

Серега только улыбается.

- Нет, ну Иришку мы тоже в обиду, Лех, не дадим. Даже тебе. А вот с Вадиком дела плохи… Это ж ему теперь самой Марковской верным быть придется…

Парни замолкают. Даже я с ними. Через несколько секунд мы начинаем все вместе смеяться.

Всё. Отбрыкиваться бесполезно. Раскусили меня друзья. Теперь бы самому это все принять как-то…

- Ржем? – входит без стука Василич. – А работать кто будет?

Полковник опять журит нас, но нам это даже приятно. Мы его уже как родного отца воспринимаем. Тем более после того, как он стал крестным у Машеньки, а та родила им с Ксенией внучку. С тех пор мы часто проводим время вместе. Зачастую на даче у полковника с женой.

- Василий Васильевич, у нас тут прогресс, - смеется Серега.

- В деле продвижения? – сразу заинтересовывается начальник.

- В любви, - отсекает Леха, и мы все втроем уже закатываемся со смеху.

Я и любовь… Смешно. Хотя и про любовь тут говорить очень рано.

- Вот о ней я ихотел переговорить с вами, - внезапно начинает Василич. – Так сказать, предупреждены, значит, вооружены.

- Это вы о чем? – интересуется Леха.

- До меня слухи нехорошие дошли, - начинает Василич, поджимая губы. – Касающиеся моего зятя и новенькой Марковской.

Не буду лукавить, если скажу, что как только произносится эта фамилия, я напрягаюсь внутри. Очень нехорошие чувства она во мне пробуждает. Волнение, сопряженное с гневом и одновременной паникой.

- У нее довольно странное хобби. Она собирает коллекцию женатых мужчин, - морщится начальник.

- Это как? – уточняю у полковника, поскольку уже давненько заподозрил неладное.

- А так. Сначала обольщает, потом утаскивает в койку, а потом бросает. Именно поэтому ей приходится постоянно менять место работы. Точнее ее дед, известный всем нам генерал, подыскивает ей новый отдел. Новых жертв…

- В этот раз мы, - заключает друг Серега, который уже запутался в паутине. Осталось только пауку добраться и сожрать свою жертву.

- Конкретно ты, - печально заключает полковник, прекрасно понимая, что его зять оказался в заложниках системы.

Системы генеральской, ведь противостоять внучке генерала – это одно, а вот перечить самому генералу решатся не многие. Вот и наш Василич сам поспособствовал разрушению семьи своей крестной дочери.

- Серега не станет очередной жертвой, - твердо заключаю я.

- Вадим, на тебя одна надежда, - вздыхает Василич.

- Я не буду с ней спать. Но и к Сереге она больше близко не подойдет. Пора положить этому конец.

Глава 8

Злая, как собака, вылетаю вечером из отдела. Уже поздно, практически стемнело. Сижу в машине и думаю, куда бы деться. Домой не хочется. Там все равно нет людей, которые бы меня понимали. В кафе или клуб с подружками забуриться? Тоже не хочется. Все мои подружки в поисках богатого папика. Хотя и сами не из последних семей города. У всех обеспеченные родители. Каждая ездит на крутой тачке. У каждой безлимитная карта. Но им мало. Хочется еще больше. Хочется манипулировать мужиком.

В принципе, я живу по аналогии. Только от мужиков мне не деньги нужны. А что? Совру, если скажу, что хочу качественного секса? Не совсем совру. Но и всю правду не скажу. Ведь в моей коллекции женатики. Периодически мне это надоедает, но через время все равно возвращаюсь к прежнему увлечению. Честно говоря, хочется уже почувствовать отвращение к очередному козлу, который изменяет жене. Вот как к майору нашего отдела, который прохода мне не дает. Этакий хряк с огромным самомнением и полным отсутствием сексуальности. И что самое неприятное в этой ситуации, что я отшила его, но, наверняка, найдется пигалица, которая приласкает, приголубит, да и отсосет прямо в служебной тачке.

От злобы на происходящее, от сожаления, что Шорохов все-таки не женат (почему-то я постоянно об этом задумываюсь), читаю сообщения, полученные сегодня от женатых поклонников. Один новичок. Во всяком случае, для меня. Предлагает встретиться именно сегодня. И сразу же зовет в гостиницу. Что ж… Давай встретимся.

Созвонившись с кобелиной, еду в гостиницу. Здесь меня уже встречает начинающий обольститель. Почему начинающий? Да потому что он пошел налево впервые в жизни. Неуверенный в себе и корящий себя за еще не совершенный поступок, постоянно озирается по сторонам, заикается, подбирает слова.

- Я так рад, что ты согласилась. Пойдем быстрее. Я немного опоздал.

Да, ты решил повести себя как опытный бабник, но просто не успел. Зачастую женатики уже ждут меня в номере. Подобные индивидуумы «проскальзывают» редко.

Входим в лифт, поднимаемся на нужный нам этаж. Выхожу из лифта и застываю…

Передо мной мужчина. Жутко знакомый. В обнимку с молодой красоткой лет двадцати. Очередная девица, пытающаяся подцепить богатого папика. Вот только этого мужчину не проведешь. Хрен вам, а не финансовое обеспечение. Что-что, а этот кобелина предпочитает деньги нести в семью. А еще больше в бизнес. Он как наркоман, желающий расшириться, приумножить, и как можно больше, и как можно скорее. Аналогичная ситуация в плане потрахушек. Чем больше, чем моложе, тем мы лучше выглядим.

- Здравствуй, пап, - кидаю громко, чтобы отвлечь его от декольте девицы, в которое он в буквальном смысле зарылся.

Застыв с руками на заднице малолетней сучки, отец поднимает голову. Смотрит на меня удивленными глазами.

- Эээ, Лера…

Отец хочет мне что-то сказать. Как всегда пытается объяснить происходящее, но я уже не маленькая. Я уже не поверю в то, что ты помогал учительнице в поисках методического материала в подсобке гимназии. А юбку ей ты задрал, так это мне просто показалось.

- Дай угадаю, - перебиваю я блеющего отца. – Ты, наверное, помогал этой девице найти ее номер. И за задницу ты ее схватил, чтобы сопроводить. Вдруг эта курица заблудится. Надо же держать ее покрепче.

Отец нахмурился, но молчит. В следующую минуту он отпускает девку, проходит мимо меня и уезжает на лифте. Я отношусь к его действиям спокойно. Чего не скажешь о брошенной крале. Девочка-куколка хлопает наращенными ресничками и, кажется, до сих пор не догоняет, что произошло.

- Аааа, Саша вернется? – чуть ли не шепотом.

- Это ты у меня спрашиваешь? – удивленно смотрю на нее.

Какой бы сукой я не была, но оказавшись на месте этой девки, бежала бы от разъяренной дочери, роняя тапки. Мне было бы стыдно. Да мне и сейчас стыдно. Это то самое понятие испанского стыда. Накосячил отец, а стыдно мне.

Почувствовав пощипывание в уголках глаз, спешу убежать.

- Лер, а я? – кричит мой начинающий кобелина.

- А у тебя сегодня праздник! Подвернулся вариант помоложе и покрасивше! Забирай быстрее!

Удивительно, но девица даже не возмутилась. Кто его знает, может даже обрадовалась. Этого я уже не узнаю.

Я бегу вниз по лестнице. На высоченных каблуках. И все, чего сейчас хочется мне, так это споткнуться и разбиться к чертям собачьим! Каждый раз измены отца переживаю так, словно мне мой муж изменил. А главное, любимый муж!

Но это не все. Я вдруг поняла, что для жен и дочерей женатиков, я такая же девица. С длинными ногами и отсутствием мозгов. Все. Хватит. Я не об них вытираю ноги. Я об себя вытираю ноги. Свою жизнь выжигаю.

Беру в баре гостиницы бутылку виски, сажусь за руль и еду домой. По пути с горла отпиваю добрую половину, поэтому домой вваливаюсь под хорошим хмельком. Перед глазами стоит бешеное лицо Шорохова, который орет на меня, чтобы отвалила от его друга. Меня даже сейчас озноб от страха пробирает, когда вспоминаю его руку на моем запястье. Больно, обидно, но, сука, верно и справедливо!

- Лера? Что с тобой, дочка?

Слышу мягкий, тихий, заботливый голос матери.

- Ты что, плачешь?

Уже вижу озабоченное лицо перед собой. Сквозь влагу. Черт. Чтобы я и ревела? Да никогда!

- Доченька, зачем ты пьешь?

Только сейчас до меня доходит, что в руке бутылка. Я опять ехала пьяной за рулем. Насколько хорошо сейчас соображаю? Вроде не сбила никого. Ни человека, ни животного.

- Мам, - начинаю еще больше реветь. – А помнишь, у меня был щенок? Его звали Барсик.

- Помню, - мама улыбается своей ангельской улыбкой. – Мы еще тогда с тобой спорили по поводу его странной клички.

- А потом его какая-то пьяная мразь сбила, - сажусь на корточки в прихожей и начинаю реветь.

- Ты что, Лерочка, - мама опускается ко мне. – Он убежал от нас. Ему что-то не понравилось.

- Ой, мам, не надо, - начинаю рыдать навзрыд. – Зачем ты меня сейчас обманываешь. Мне не пять лет. Зачем вы меня всю жизнь обманываете?!

Уже бьюсь в истерике.

- Лера…

- Зачем всю жизнь меня обманываете?! Зачем притворяетесь счастливой семьей?

Сижу на полу и реву. Отец не мать предал. Он всю семью предал. Он нас променял на свои похождения.

- О, очередная пьяная истерика? – слышу сквозь собственные всхлипы голос отца.

Поднимаю голову. Он стоит надо мной в плаще. Точно так же, как я его застукала в гостинице.

Кое-как поднимаюсь, чтобы посмотреть ему в глаза. Меня капитально развезло от выпитого и начавшейся истерики. Но получилось сфокусировать взгляд на его глазах. Смотрит на меня с ехидством. Конечно. Я же матери ничего не скажу. Пожалею ее. Позабочусь. А ты? Ты когда начнешь ее жалеть? Заботиться?

Ехидный взгляд приводит меня в бешенство. Замахиваюсь на него бутылкой. Но он опережает. С силой получаю звонкую пощечину. Не могу устоять на каблуках, поэтому падаю на пол вместе со стеклянной тарой, которая разбивается и разлетается на множество осколков.

- Саша, ты чего? - только и может сказать мать, тихо и невнятно.

Ее миру не свойственны подобные разговоры отца с дочерью. Она воздушна, аки облачко. Ее руки мягкие и нежные, свойственные музыканту. Ее преподавательская деятельность в музыкальной школе не позволяет даже повышать голос на детей. И она впервые видит, как отец поднимает на меня руку.

- С алкашней так и надо, - грозно заключает отец.

- А с кабелями? – спрашиваю с вызовом, поднимая на него зареванные глаза и сплевывая на пол скопившуюся кровь во рту.

Отец молчит, но я вижу его сжатые кулаки. Еще одно мое неправильное слово, и он ударит меня вновь. Мама… Мама не защитит. Не по тому, что она плохая мать. Она просто будет пребывать в шоке. Запоздалая реакция и розовые очки проявляются во всем.

- Я заберу ее, Александр Михайлович? – слышу возле себя голос Ады.

Вот кому приходится быть свидетелем наших разборок с отцом. Для Ады, деда и матери – это воспитание блудной дочери. И ничего другого быть не может. А мне приходится молчать. Молчать и терпеть.

Ада помогает мне встать и ведет в сторону лестницы. Сбросив меня на кровать, она отряхивается, будто от дерьма. Смотрю на нее с пренебрежительной улыбкой.

Оставшись одна, достаю телефон и делаю самый опрометчивый поступок в жизни:

«Или ты со мной спишь, или ты останешься без работы».

Получатель: Сергей Дрозд.

Отправить.

Глава 9

Открываю глаза. В очередной раз. Открываю и закрываю. Делаю так несколько раз, чтобы окончательно понять, где я и что со мной. Хорошо, что вчера бутылка разбилась. Иначе я бы ее допивала еще полночи, и вообще не встала сегодня. А впрочем… Кто меня ждет на работе? Если только узурпатор Василич будет орать на меня за отсутствие на месте. Но это так. Для дисциплины. По факту всем все равно на меня. Никому неинтересно, что со мной творится и что у меня в душе. Да и вообще, где нахожусь, жива или уже сдохла под забором.

- Валерия Александровна, - тут же слышу строгий голос Ады. – Ваши родители ждут вас завтракать.

Поворачиваю голову. Вижу гневное лицо нашей горничной.

- Скажи, пожалуйста, родителям, что я завтракать не буду, - говорю тихо и спокойно.

- Александр Михайлович велел привести вас в столовую, - не унимается Ада.

Укладываюсь обратно на кровать.

- Тогда неси меня, - говорю женщине с улыбкой.

Еще вчера Ада подошла бы ко мне и начала нудеть, чтобы я немедленно встала, прошла в столовую. Но сегодня она почему-то изменила своему личному уставу.

- Я передам, что вы не хотите завтракать.

Голос женщины спокоен. В нем нет ноток злости, сарказма и прочей лабуды. Она вообще не проявляет в мою сторону никаких эмоций. Как робот-пылесос выполнила запрограммированную инструкцию и покинула мои покои.

Ну и хорошо.

Достаю из прикроватной тумбы «скорую помощь». Растворяю в воде. Выпиваю. На автомате иду в душ. Холодные струи приводят мысли в порядок, где, разумеется, уже проскользнул ужас от совершенного вчера поступка.

Выйдя из душа, беру телефон. Читаю отправленные сообщения. Сергей Дрозд. Сообщение получено. И даже прочитано. Вот только ответа нет. Это пугает в данный момент. Страшно. Что у него там теперь в голове? Вдруг прибьет меня сразу, стоит мне только появиться в отделении?

Черт. И угораздило же меня вчера так сорваться. Конечно, ничего нового не произошло. Но вот Дрозд пострадал незаслуженно. Что ж. Придется исправлять ситуацию.

Наверное, впервые в жизни во мне взыграла совесть. Поэтому быстро одевшись, отправляюсь на службу. Вот только мимо родителей пройти не удалось.

- Может ты порадуешь нас своим обществом?! – гневно кричит отец у меня за спиной, когда я уже спустилась по лестнице и практически оказалась возле входной двери.

Оборачиваюсь и, театрально сморщив носик, отказываюсь:

- Неее. Не буду портить воздух своим присутствием.

- А ну-ка сядь! - кричит отец, но мне все равно.

Иду к выходу, чтобы быстрее уйти. Не хочется с ним связываться. Настроение тошнотное, как физически, так и морально. Раньше отец за мое молчание покупал мне тачки, дорогие цацки, отправлял на Мальдивы. В последние несколько лет все изменилось. Теперь отец просто запугивает меня, зачастую прикладывая руку. Зачем? Будто я расскажу матери, с кем он кувыркается. Но мне жаль ее и без этого. Она относится к нему с уважением, может быть и любит. А он? А он просто не замечает ее. Хотя при мне ни разу плохого слова ей не сказал.

Я уже потянулась к ручке двери, как меня окликнула мама.

- Лера, подожди.

Оборачиваюсь и встречаюсь с ней взглядом. В ее глазах добродушие, участие и даже какое-то сожаление. Терпеть не могу этот взгляд побитой собаки.

- Не злись на отца. Ты же знаешь, что он много работает. Устает. Он просто вчера не сдержался. И сейчас хотел извиниться перед тобой.

Ну да, конечно. Это он тебе наплел, поскольку знает, что я теперь с ним за один стол не сяду.

- Мам, ты любишь отца? – спрашиваю ее почему-то.

Мама улыбается, но какой-то наигранной улыбкой. Может быть, она действительно не всем довольна.

- Конечно. Мы прожили с ним много лет.

Ухмыляюсь ее ответу и ухожу. Не могу смотреть на это лицемерие. Семья, любовь, верность, уважение. А по факту? Отчужденность, безразличие, измена.

По дороге до отдела отключаюсь, включив любимую музыку. Странно, но только в машине и под музыку могу почувствовать полное спокойствие. Благо живем мы за городом, поэтому ехать до отдела долго. Здесь на парковке уже стоит джип Шорохова. Дрозда еще нет. Паркуюсь подальше ото всех, чтобы ни на кого не нарваться раньше времени. Нужно собраться с мыслями. Я речь еще не придумала. Но не успеваю, выйти из машины, как меня грубо хватают за руку и закидывают назад.

Да. Это Сергей Николаевич. Он влетел со стороны пассажира и потащил меня назад.

- Ты совсем охренела?! – кричит он.

Ой, черт. Он не просто злой, он в гневе. Это, конечно, не Шорохов, но тоже боязно.

- Сергей, я хотела…

- Знаю я, что ты хотела! – сразу же перебивает он меня. – Ты хочешь пополнить свою коллекцию женатых мужиков! Запомни, Марковская! Я верен своей жене! И всегда таким буду!

Что-то моя совесть уснула сразу же, как только он стал на меня кричать. Видимо, у меня рефлекс. От отца еще идет. Как слышу крик мужчины в свой адрес, так сразу начинаю делать все наоборот. Вот и сейчас хотела все объяснить, извиниться, но нет же…

- Знаете что, Сергей. У меня не просто коллекция женатых мужиков. У меня своя миссия. Хочу доказать всем, что не бывает верных мужей, - говорю язвительно, со злостью. – И вы не исключение! Не хотите, значит, заставим! Или ночь со мной, или на улицу с волчьим билетом!

Глава 10

Говорят, что мужская дружба священна. И наша дружба с мужиками именно такая. А еще говорят, что мужскую дружбу разрушают женщины. Пока нас это не коснулось. Ни разу в жизни мы с Лехой и Серегой не делили баб. Каждому из нас доставался лакомый кусок. А там уж твое дело, пользоваться им или нет. Сейчас же, кажется, судьба таки вывела нас к разрушению.

Мне уже больше недели не дает покоя факт, что эта Марковская липнет к моему лучшему другу. Здесь много причин. Во-первых, он женат. Во-вторых, я очень уважаю его жену. В-третьих, … Да черт! Признавайся уже, что тебя бесит именно ее выбор! Мозгами понимаю. Душой принять не могу.

Никогда из-за баб не убивался. И сейчас не буду. Но отвадить эту сучку от друга нужно. Пока беды не произошло.

- Прекрати думать о друге скверно, - слышу голос Лехи за спиной.

Вот уже девять минут в окно наблюдаю за голубками. Сначала на парковку въехала мазда Марковской. Потом в нее резво запрыгнул Серега. Теперь же они сидят и общаются в машине. А может и больше. За тонированными стеклами ни черта не видно, что там происходит. Сам того не ожидая, но начинаю чувствовать, как все внутренности сжимаются от мысли, что может быть что-то большее. Что это? Ревность? Да ни в жизни!

- Вааадь, - зовет меня Леха. – Отлипни от окна.

Оборачиваюсь и смотрю на него пристально.

- Лех, а как бы ты поступил на моем месте?

- Смотря что считать «твоим местом». Ты же там уже в своей голове черти что накрутил.

- А что тут можно еще накрутить? Мой друг сейчас сидит в машине этой стервы, - начинаю кипятиться и повышать голос. – Стервы, которая собирает коллекцию женатых мужиков. И которая выбрала именно моего друга. МОЕГО, черт возьми, друга!

- ТВОЯ, черт возьми, стерва! – всегда спокойный Леха впервые в жизни пытается меня перекричать. – Вот ТАК будет правильнее.

- Да иди ты, - огрызаюсь и отворачиваюсь опять к окну.

- К Марковской? – внезапно интересуется Леха серьезно и спокойно, отчего я тут же оборачиваюсь к нему. Видимо, мой взгляд настолько гневный, что друг сразу же ухмыляется. – Вот! Что и следовало ожидать! Может быть тебя и нервирует ситуация с Серегой, но по факту больше интересует совсем не семейное счастье друга.

Хочу поспорить с Лехой, но взгляд притягивает мазда за окном. Где сейчас мой друг и стерва, которая вызывает во мне гнев и злость. НАЕДИНЕ. Не могу с собой совладать. Пытаюсь отвернуться. Даже получается на некоторое мгновение, но в кабинете меня ждут ухмыляющиеся глаза Лехи. Они будто мое отражение души. Именно так сейчас мое нутро ухмыляется. «Что, Вадик? Влип?», - говорит одна половина. «Неееет, еще поборемся», - все еще противится вторая половина.

Снова сверлю стекло глазами. Леха будто мысли мои читает.

- Да нормально там все, - пытается успокоить меня друг. – Серега никогда своей Машеньке не изменит. Он очень дорожит семьей.

- А дружбой? – почему я задаю этот вопрос?!

- А дружбой тем более.

Леха помешивает в стакане кофе, которое Марковская назвала пойлом. Честно говоря, теперь у меня все перекликается с этой стервозиной. Что бы не произошло, я задумываюсь о том, как бы отреагировала она. Почему? Да черт его знает. Я уже себя не узнаю.

- Налей мне тоже этого пойла, - прошу друга, на что тот опять ухмыляется.

Чем мне нравится Леха, так своим добродушием. Стремно признавать, но раньше всегда бесила эта черта характера. Сейчас же она очень помогает. Иногда даже в чувство приводит.

Усевшись за стол и прикладывая усилия, чтобы опять не обернуться к окну, принимаюсь за работу. Пытаюсь анализировать найденные улики, задумываясь над тем, зачем Марковской понадобились фото с места убийств мужчин. Что она хотела там найти?

Пью кофе. Глоток. Еще. Кажется, начинаю успокаиваться. Только вот прислушиваюсь к шагам в коридоре. Я научился на слух различать, кто подходит к двери. Серега, Леха или Василич. Вот и каблуки Марковской теперь всегда по голове шарахают. По вискам. Чтобы неповадно было.

- Я убью ее, - внезапно резко заходит в кабинет Серега.

- Кого? – уточняет Леха просто так. Мы все знаем, о ком он сейчас.

- Твою Марковскую! – уже кричит Серега, глядя на меня.

- Она не моя, - буркаю себе под нос, одновременно утыкаясь в фотографии. Меня начинает раздражать «сватовство» друзей. Да еще и с кем! Со стервозой, которая без деда-генерала ни черта ничего не добилась бы?! Лейтенантша хренова…

- Так сделай ее своей! – орет на меня женатый друг.

- Ни в жизни! – вступаю в спор с Серегой.

Сереге мой ответ не понравился. Он чуть ли не в один шаг преодолел расстояние от двери до моего стола.

- Вадя, - шипит он мне в лицо, - не мне тебе рассказывать, от чего так бесится женщина. Если ты меня не спасешь, мне придется действовать самому.

- Кобелировать начнешь? – смотрю на него пристально.

- Да, - подтверждает друг, но как-то сдавлено.

Знаю, что это не так. Верю, что мой друг не предаст. Если не меня, то свою Машеньку точно. Встаю решительно из-за стола и выхожу из кабинета.

Пора заканчивать с этим. Поигрались и хватит.

Судя по реакции Сереги, который уже собирается убить Марковскую, ситуация выходит из-под контроля. Не буду разбираться, что там и как, а сразу приму меры.