Слова на гильзе

Олег Холщевников

Слова на гильзе

Серия «Слово Донбасса»

© Холщевников О.Г., 2026

© ООО «Издательство «Вече», 2026

От автора

Книга «Слова на гильзе» – вторая в задуманной мной серии «Осколки фронтовой памяти». Она также посвящена голосам нашего времени. Продолжая начатый путь, я снова обращаюсь к судьбам тех, кого свела вместе и разметала по разным рубежам специальная военная операция.

Это взгляд вглубь тех миров, которые я лишь наметил раньше.

В книге я рассказываю истории медиков, вытаскивающих жизнь с того света под обстрелом; добровольцев, чей фронт – цеха и склады в тылу; артистов, чьи песни и картины рождаются из пепла; журналистов, пытающихся облечь невыразимое в слова.

Наши разговоры по-прежнему велись под аккомпанемент войны – в блиндажах, на КП, в санитарных палатках. Но в этой книге больше тишины. Той внутренней тишины, в которой рождаются самые важные вопросы и самые трудные ответы. Я стал свидетелем не только отваги, но и сомнений, не только стойкости, но и хрупкости человеческой психики, которая, ломаясь, находит новые, немыслимые формы цельности.

Через психологический анализ и живую речь я пытаюсь показать не просто поступки, а их внутреннюю логику, не выбор, а мучительный процесс его совершения. Как человек решает вернуться в строй? Что говорить матери погибшего товарища? Где черпает силы санитар, видящий ежедневно десятки искалеченных тел? Это попытка понять не только «как», но и «почему».

Эта книга – продолжение диалога. Диалога с теми, кто на фронте, и с теми, кто ждет его здесь. Она для всех, кто осознает, что линия противостояния проходит не только по карте, но и через сердце каждого. Понимание этого опыта, этого особого состояния бытия, – возможно, ключ к тому, чтобы выдержать его бремя и поддержать того, кто рядом.

Я искренне верю, что истории, собранные здесь, – еще один шаг к сохранению правды нашего времени. Шаг к тому, чтобы сухая статистика обрела имена, глаза и голоса.

Книга является художественным произведением. Все совпадения географических названий, имен, фамилий, позывных и деталей проведенных военных операций случайны. Однако многие из тех, кто прошел через испытания, могут увидеть в героях отблески своих судеб, а в их словах – эхо своих мыслей. Их личный подвиг остается с ними, но общий опыт становится частью нашей коллективной памяти.

Всё, что написано здесь, – продолжение истории, которую мы не выбирали.

Но которую мы обязаны понять и прожить.

С уважением,

Олег Холщевников

Первый Бой

Костер. Боец Крот. Мир конфликта. Эмоции в критической ситуации. Внутренняя борьба и рефлексы. Изменения восприятия жизни. Психологическая оценка последствий.

Октябрь 2022 года. Проезжая в 23 часа 35 минут мимо города Макеевка Донецкой области, мы получили команду об изменении маршрута. По рации передали координаты подразделения, в котором нас готовы были принять на ночлег. Навигация не работала, но опытный водитель с позывным «Кардан» быстро смог найти дорогу по продиктованным приметам. И вот уже через двадцать минут мы подъехали к месту с нужным нам подразделением. Какое-то время ушло на проверку документов, без этого никак. Наконец наш уазик въехал на территорию части.

Нас разместили на ночлег, после чего командиром был организован легкий ужин. Здание, в котором мы оказались, служило раньше не то котельной, не то подстанцией. Сейчас уже и не определишь точно. О стены бился трепещущий оранжевый свет, я огляделся в поисках источника. В середине помещения лежали крупные камни, рядом из дров было выложено подобие костра, но вот самого огня не было, ни одной искры.

– Вот, – тихо сказал командир, – костры жечь не разрешают, а иногда так хочется, так что наш повар соорудил подобие огнища.

Приглядевшись, мы увидели, что между дров установлен небольшой компьютерный вентилятор-кулер, он дул на нарезанные белые лоскутки ткани, а над всей этой нехитрой конструкцией была закреплена светодиодная лампочка, имитирующая цвет огня. Если не прислушиваться к жужжанию и смотреть только на стены, то и правда может показаться, словно сидишь у небольшого костра.

– С пяти метров и не поймешь, что костер ненастоящий. Сначала все смеялись, а потом присаживались к «костру», грели руки, – засмеялся командир.

Так мы и ужинали, сидя вокруг «костра» и глядя на то, как развеваются подсвеченные лоскуты, напоминающие языки пламени.

К часу ночи все разошлись: кто на дежурство, кто отправился отдыхать. Остались у «костра» я, водитель и один боец с позывным «Крот», парень лет двадцати пяти. Разговор тёк неторопливо, мы говорили и о ситуации на приграничье, и вспоминали своих родных. В какой-то момент мне стало интересно, какие чувства одолевают молодого Крота на службе, что сейчас в его голове и какие планы она строит на жизнь. Парень задумался, он долго молча сидел, устремив взгляд на лампу.

Как только я подумал, что Крот не желает ничего рассказывать, он медленно и тихо начал своё повествование. Я достал свой блокнот и начал записывать.

История бойца с позывным «Крот»

– Первый раз я услышал взрывы в городе Иваново. Сидел тогда за столом в комнатушке с Костей, он почти мой ровесник, родом из соседней деревни, приехал в Иваново по приглашению завхоза ткацкой фабрики. Завхоз, он из Костиного села, обещал хорошую денежную работу, да еще и в «городе невест», как пел про Иваново в своей песне известный актер Андрей Миронов, почему бы и не согласиться. Когда прозвучал первый взрыв, я поначалу подумал, что кто-то запустил большой фейерверк, их сейчас навалом по всей России. Потом всё повторилось несколько раз, и тут же небо затянуло чёрным дымом. Резко пришло осознание – это не фейерверки. «Наше ПВО сработало», – сказал Костя. Мы долго молчали, а затем он снова заговорил: «Это знак, что нам нужно идти на службу и противостоять нарастающей угрозе». Я взглянул на него, лицо Кости было серьёзным. Ещё год назад, когда он только переехал, то со смехом говорил о том, что стоит подписать контракт. Смеялся, будто не на фронт собирается, а на долгожданный курорт.

И вот, оказавшись на Донбассе среди хаоса боевых действий, понимая, что СВО вовсе не романтика отважного героя, я ощутил, как внутри меня постепенно нарастает напряжение.

«Крот, ты в порядке?» – посмотрел на меня с озабоченным выражением лица боец с позывным «Зуб». Я только сжал челюсти и ничего не ответил. «Не в порядке. Совсем не в порядке», – подумал я. «Кротом» меня окрестил командир подразделения сразу, как только мы встретились. Тогда меня только доставили в часть. Машина, на которой добирались, по приезде застряла в сливной канаве, вся перекосилась, выбираться было неудобно. Машину мы вытащили, я был весь в грязи и с лопатой в руках. Командир, увидев меня, без тени улыбки сказал старшине, чтобы записали позывной «Крот».

Я поздно осознал, что наш с Костей выбор был не совсем верным, может, поспешным. В любом случае, мы ещё не представляли, что это значит на самом деле. Обучение проходило в основном на территории Ивановской области на специальном учебном полигоне. Мы отрабатывали только базовые навыки, и хотя было трудно, но о реальных боях можно было только догадываться. Эта, в моем понимании условная подготовка давила на меня с такой силой, что я постоянно начал ощущать себя в ловушке.

Когда я услышал первые настоящие выстрелы, меня охватил такой страх, словно грудь прорезали. Потом я почти увидел первый взрыв. Никаких красочных картинок, как в фильмах, не было. Только бледное поле, тени людей, снующие повсюду, и легкая контузия, когда голову сдавливает, ты резко перестаешь слышать и осознавать, что происходит вокруг. Как в тумане всё проходит. Я понял, что все, о чем знал и помнил, не имеет никакого значения. Адреналин заполнил каждую клеточку моего тела и парализовал разум, ноги вцепились в землю и не двигались. «Опусти голову и падай наземь!» – закричал Зуб, выдергивая меня из ступора. Я упал на землю, прикрыл голову руками и на минуту отключился от внешнего мира. «Ошибся ли я, выбрав этот путь? Может, это всё игра, вот открою глаза и…», – подумал тогда я.

Но это была вовсе не игра. Жизни, моя и чужие, зависели от действий, которые я совершу. Внутри всё распирало от противоречивых желаний, словно два человека борются в одном теле. Первый – боец, стальной и готовый идти до конца, другой – испуганный парень из Иваново, желающий вернуться к спокойному быту, к семье, домой. Внутри меня шла совсем иная борьба. И я понимал, что от этого выбора зависит всё.

В какой-то момент, когда залпы начали затихать, я обернулся и увидел Зуба: он был ранен в ногу и истекал кровью. «Крот, помоги!» – закричал Зуб. Его голос эхом отдавался в ушах. А страх во мне разрастался, кольцом сжимаясь на горле. «Не могу!» – крикнул я, хоть душа и рвалась на помощь. Но тело всё ещё было сковано страхом. Секунда, другая, жестокая схватка инстинкта самосохранения и долга. Я взглянул в глаза Зубу и сделал нетвёрдый шаг вперёд. «Я должен, должен это сделать», – сказал себе. Второй шаг. Спасение друга затмило страх, в этот миг сомнений больше не было. Была только реальность, в которую я поверил и которую принял. Я ринулся к Зубу.

Перетянув ногу товарищу жгутом и, вколов ему обезболивающее, я сообщил по рации, что у нас один боец «триста» и передал координаты места. Сообщив Зубу, что через десять минут к нему выдвинется эвакуационная бригада, я оставил его одного.

Согнувшись, я быстро побежал догонять наших. Вдруг раздались выстрелы. Я припал к земле, огляделся по сторонам и постарался понять, что происходит. Сердце колотилось так, будто вышло из груди и побежало вглубь леса, скрываясь от действительности. Было страшно и одиноко. Казалось, что за каждым деревом и камнем кто-то прячется. Сделал пару вдохов и двинулся вперёд.

Через полчаса я догнал нашу группу. Подбежав к нашим, я увидел командира взвода с позывным «Кинжал». Он был готов к бою: в руках автомат, лицо сосредоточено и спокойно. А я, стоявший рядом, всё чувствовал тревогу, от которой хотелось спрятаться.

С вражеской стороны прозвучало несколько автоматных очередей. Мы быстро переместились подальше от данной позиции. По рации поступили новые вводные и поставлена новая задача. Все что-то делали, к чему-то готовились. Только я чувствовал, будто не вписывался в общую картину, осознание снова накрыло: «Что я здесь делаю?»

Мы выдвинулись вперед. Неожиданно началась сильная стрельба. Наша группа попала во вражескую засаду. Враг заметил нас и повел шквальный огонь. Каждый выстрел отзывался в груди ураганом. Пули отбивали барабанный ритм. Именно тогда в голове разрастался вопрос, а что важнее: спасти себя или помочь сослуживцу? Если я упаду, кто прикроет командира? Если не встану, кто прикроет товарища, который ранее закрывал меня? Ноги подкашивались, разум бился в клетке и не мог найти выход.

– Держись рядом! – чётко скомандовал Кинжал.

Я крепче прижал к себе еще теплый после стрельбы автомат: его вес стал ощутимым грузом. «Думай о своих действиях», – шептал я себе, думай, думай, думай. И поверх каноном накладывалось уже полученное знание того, что это реальность, а не игра.

Мы вышли из лесополосы на открытое пространство, и шум боя усилился. На поле оказалось множество валунов. Я посмотрел на каменные границы, через которые мы пробирались. Каждая отбрасываемая тень казалась врагом. Я настороженно вслушивался в шорохи.

А что, если это действительно конец? Что от меня останется? Что скажут моим родным? Как будто в ответ на эти мысли раздался громкий выстрел, и в ту же секунду я услышал крик Кинжала: «Крот, за мной!» Я бросился следом на голос, но в этот момент громкий взрыв мины, второй, третий… разорвали тишину. Увиденное как будто исказило мир, изменило моё сознание. Это была только первая встреча с боем. До сих пор перед глазами картина: разбросанные изломанные тела, дребезжащий огонь, сплошной хаос и дым, что перемешался с каменной пылью. Пролетела мысль, насколько же хрупка и тонка человеческая жизнь, как резко она может оборваться. А ведь скоро это может стать и моим собственным уделом. Голову сдавило стальным обручем, но упрямая часть меня продолжала надеяться на лучшее, на выход не только из этой ситуации, но и из мрачной тени собственной неопределенности. «Почему я? Почему здесь?» – вырывались вопросы, и я чувствовал, как сплетающиеся страх и ненависть создают невидимую нить, привязывающую меня к этим местам.

Солнечный день в Иваново и размашистая подпись на контракте ради приключения и отважной романтики остались где-то далеко и случились будто не со мной. Теперь, стоя на границе с миром, который никогда не был моим, я чувствовал, как в груди начинает биться беспокойное сердце.

– Ты готов, Крот? – спросил меня Кинжал, удерживая в руках карту и указывая на цель.

Его голос был ровным, однако в глазах светилась тревога, скрытая за маской профессионализма.

– Не знаю, – пробормотал я, не совсем понимая, что на самом деле чувствую и кому отвечаю. Страх смешивался с волнением и недоверием к себе.

– Главное, не паникуй – сказал Кинжал. – Всё будет нормально. Держись группы – Он подмигнул, и в этом выражении я разглядел тень недоверия ко мне.

Рядом со мной стояли обычные бойцы, простые парни с оружием в руках. Я никогда не думал, что окажусь здесь, среди этих мужественных людей. Мы все находились в равных условиях. Приехавшие из разных уголков страны, объединённые желанием выжить. Я вспомнил друга, который уговорил меня подписать контракт. Он вряд ли предполагал, что это решение станет испытанием всей нашей жизни и смелости.

Как только мы оказались на позиции, сердце забилось чаще, дыхание ему вторило. Хоть твёрдость командира и подействовала на меня, но мысль о том, что может с нами произойти, никак не хотела покидать сознание. Я заставил себя тряхнуть головой, прогоняя страх прочь. «Если что, просто помни: у нас все ребята профи, – шепнул мне один из бойцов, с которым я делил один и тот же окоп, – у них по десять – пятнадцать успешных боевых выходов, с ними можно быть уверенным и спокойным». Его поддержка была как никогда кстати. Она вызывала теплые чувства среди всеобщей разрозненности событий и гула мыслей. Этот боец, как и многие другие, был готов. Но готов ли я к первому бою, к первому выстрелу? Чувство неуверенности сдавливало грудь. В тот момент, когда звуки боя стали громче и мы услышали раскаты взрывов, меня охватила паника. Воздуха катастрофически не хватало, дышать становилось всё труднее. Я закрыл глаза и отставил руки от автомата, который налился мёртвой тяжестью. В голове проносилось одно: «Ты здесь, ты должен это сделать. Не подведи своих». Обстановка по ту сторону линии фронта должна была обрести для меня новое значение: это не просто бой, а проверка на прочность.

– Крот! Давай, вставай! – крикнул кто-то из команды.

Этот возглас выдернул меня из раздумий. Я взглянул на бойцов нашей группы: сильные, уверенные, нацеленные на результат. Я снова поднял автомат, почувствовал, как гудит рука, и приготовился к бою. От взгляда на людей, окружавших меня, страх начал постепенно отступать, оставляя после себя крепкую решимость. Как же глупо было позволить этому чувству взять верх над собой. Я могу быть сильным и смелым. Я всё смогу. Свет нарастал, словно предвещая напряжение.

Я даже не осознавал, что это тот самый момент, когда моё имя станет частью истории, совершенно отличной от бесконечных тренировок в Иваново. На передовой всё было иначе. Тишина, которой не было, как будто бы завернулась, как чёрный мех, вокруг моего сознания. «Крот, ты готов?» – спросил командир. Его голос был ровным. Я кивнул. А внутри меня накатывали волны эмоций, словно беснующийся океан: страх, удивление, разочарование – всё это находилось внутри меня. «Поехали». Это слово спокойно разрезало пространство вокруг. Я снова вспомнил звонкий смех друга, с которым мы подписали контракты. «Брат, ты не просто в армию идёшь, ты на фронт», – улыбался он. Отправная точка. Сейчас тот разговор эхом звучал в голове. Сможем ли мы справиться? Тогда я об этом не думал. Сейчас же я попытался сосредоточиться на том, что происходило прямо здесь. Зажмурясь на секунду, стал вспоминать всё то, чему успел научиться, сосредоточился на том, что было самым главным: стратегия, действия, команда. «Убирай лишние мысли, Крот», – сам себе сказал я, скрипя зубами.

И тут начался бой. Самый настоящий, не из фильмов и книжек, безжалостный и реальный бой! В нём не было места размышлениям о великом, только действия, только команды. Работала вражеская артиллерия и минометы. Все взлетало в воздух и распадалось там на куски. Дым. Огонь. Крик. Пыль и грязь.

Часть бойцов металась в поисках укрытия. Но я, прислушиваясь к командам Кинжала, понимал, что нельзя терять ни секунды. Мы должны взять вражеские позиции, и страх уже не имел права держать ни меня, ни кого-либо ещё в своих объятиях. Через мгновение я осознал, что теперь всё зависит только от меня, от моих решений и реакции. Перед глазами всё плыло – я почти физически чувствовал, как меня раздирают желание сохранить жизнь и желание избежать боли и утрат.

– Вперёд! – прорычал Кинжал, выскочив из укрытия.

Прикрывая его, я с оружием в руках побежал, следуя за командиром. Грохот мин звучал как обрывки безумной симфонии, которую играет сам дьявол. Кто-то кричал от боли, кто-то стонал, кто-то всё ещё продолжал стрелять и двигаться вперед. Эти образы мелькали перед глазами, но долго я на них не задерживался.

С каждым шагом я чувствовал напряжение в воздухе, словно бойцы были проводником общей энергии, единым организмом в движении. Мы скользили между обломками разбитых домов и осколками битого стекла. То тут, то там раздавались крики и выстрелы, кровь смешивалась с пылью, и каждый шаг представлялся недостижимой вечностью.

И вот, когда мы приблизились к позициям врага, я вспомнил все те часы, проведённые на тренировках, где вместе с товарищами мы впитывали каждую деталь, каждый нюанс. Секунды минутной решимости – это всё, что нам было нужно для того, чтобы взять позиции врага. Кто-то закричал со стороны врага, я выстрелил без колебаний, как будто это было частью механизма. Руки казались чужими, я не мог поверить, что действую так быстро. «Сохраняй хладнокровие», – повторял я сам себе. С каждой секундой ситуация становилась всё напряжённее, и я начал понимать, что мой внутренний бой не меньшее испытание, чем физический.

«Это твой первый бой, не позволяй страху взять верх», – повторял я как мантру. В то же время голос внутри меня, мягкий и настойчивый, твердил, что я здесь, что жизнь и смерть только в моих руках. Через мгновение я понял, что теперь всё зависит только от меня, от моих решений и моей реакции.

– Гранаты! – закричал Зуб.

Не раздумывая, я бросил свою следом за командиром. Это был момент единства, так называемая синергия. Взрыв, сгустившийся дым, и тут же наш взвод бросился в атаку. Эти люди были туннелем, проводящим сквозь страх и ненависть. Каждый выстрел точно ответ на агрессию врага.

Бой был не только физической борьбой, но и эмоциональной – многие из нас знали, что на кону наши жизни, жизни сослуживцев, тех, кто ждал нас дома. Мгновения, когда мы уничтожали врага, были одновременно и местью за смерть наших братьев, и стремлением к справедливости.

Преодолев заградительные сооружения, мы ворвались в окопы противника. Звуки выстрелов, крики, рев дыхания, все смешалось в однотонную массу. Именно тогда я почувствовал внутреннюю энергию, она встраивала меня в такт, что с каждым новым шагом двигал к победе.

Затем наступили два часа сплошной мясорубки. Сложно было понять, где свои и где чужие. Дым с пылью кружились в танце дьявольского фокстрота.

В один момент все затихло.

Местами были слышны одинокие выстрелы бойцов, ведущих зачистку в тех местах, где не враг не хотел сдаваться в плен. Окоп заполнился лишь глухим стуком сердец выживших и протяжными стонами раненых.

Сегодня мы выполнили поставленную задачу, но ощущение утраты и боли будет с нами всегда.

Глядя на своих боевых товарищей, я понимал, что каждый из них – это светлый луч, старающийся пробиться сквозь темноту. Первый бой был позади, и мы смогли доказать, что даже в самые страшные моменты жизни человечность и дух всегда готовы под руку идти вперед.

Я понял, что жизнь – это не только борьба, но и поддержка друг друга. Мы, бойцы, стали одной семьей, и это чувство единства было тем, что помогало нам выживать.

Психологическая оценка последствий этого опыта оказалась для меня важной. Я начал осознавать, что страх не является врагом, он часть меня. Страх заставляет меня быть осторожным и внимательным, думать о последствиях. Я научился принимать его, а не считать препятствием. Прожитый внутренний конфликт стал для меня уроком. Мой первый бой был уже не только испытанием на прочность, но и тем фактором, что изменил моё отношение к жизни и смерти, тем, что повлияло на мою дальнейшую судьбу. Первый бой – это не просто физическое столкновение с неизбежным; это целый мир эмоций, переживаний и внутренней борьбы, которую нельзя проиграть.

Я понял, что, несмотря на все ужасы пережитых действий, я могу найти в себе силы продолжать любить и надеяться.

Крот замолчал и долго смотрел на искусственное пламя костра. За окном уже были видны признаки рассвета. Стало слышно пение птиц и стрекотание цикад. Мы выпили еще по кружке чаю и разошлись по своим комнатам.

Через два часа наступил рассвет, мы уехали. Больше я Крота не видел никогда.

От автора

Психологический путь Крота – это архетипическая история инициации через травму. Война выступает как жестокий, но безжалостно эффективный инструмент переплавки личности. Она уничтожает иллюзии, обнажает базовые инстинкты, заставляет выбирать между параличом страха и действием через долг.

Герой выживает и даже обретает новую силу, но цена – расколотое сознание, где свет фронтового братства соседствует с тьмой пережитого ужаса.

Его история – напоминание, что самая тяжелая битва происходит не в окопах, а в глубинах человеческой души, где решается, удастся ли, встретившись с адом, не стать его частью, а сохранить в себе искру человечности.

Кроту это удается – но какой ценой, мы можем только догадываться.

Прорыв к своим

Затишье. Позывной «Плуг». Стальная грязь. Точка кипения. Атака. Цена. Возвращение.

По дороге мы решили заехать в небольшое кафе пообедать, благо на пути такое было, так что ехать пришлось недолго. Оставив машину на парковке, разбитой снарядами, зашли внутрь.

Там, за деревянным столом, сидел боец, пил чай и разглядывал медаль, которая лежала у него на ладони. Он смотрел на нее с таким упоением, что сразу становилось понятно – медаль принадлежит ему.

Я сделал пару шагов в его сторону и спросил, могу ли сесть рядом. Он согласился. Присев на соседнюю скамейку, я представился, показал документы. Сказал, что собираю истории для книги и что меня заинтересовала медаль в его руках. Я попросил рассказать, за что ему вручена данная награда и, если возможно, рассказать о предшествующих этому событиях. Боец начал свою историю.

История бойца с позывным «Плуг»

Как-то осенью оставили меня наблюдателем в одной полуразрушенной деревне, в серой зоне Луганской Народной Республики. Оружие и рация – все с собой. Плюс сухпаек на три дня. Добрались мы сюда спокойно, на уазике, без дроновых атак и обстрелов. Пролежал я два с половиной дня на чердаке уцелевшего дома, в полной тишине. Только одинокие птицы залетали на чердак и что-то там выклевывали, возможно, остатки какого-то зерна.

Было холодно. Сквозь разбитое слуховое окно чердака задувало так, что кости начинали ныть. Чтобы как-то согреться, я прижался спиной к старой печной трубе, пытался украсть хоть каплю накопленного годами тепла и былого домашнего уюта.

В бинокле просматривались только бесконечная серая от грязи и мокрого снега равнина да пара покосившихся глиняных домов. Вот и всё, что осталось от бывшего оживлённого села.

Мой позывной «Плуг». Мне его дали, когда узнали, что сам родом из деревни. Нравилось мне землю на тракторе пахать, вот и получил своё новое «имя». Дома трактористом был. Как снег сходил – начинался сезон, сразу за работу брался. А теперь… Теперь я пашу в другом поле. В мёртвом.

Тишина давит. Не абсолютная, конечно, тишина, но какая-то глухая, нехорошая. Где-то далеко за горизонтом грохает арта. Как гром разносится над землёй. А здесь только ветер воет в развалинах, легко ему пролетается через разбитые окна. И ворона протяжно каркает, сидя на обгорелом тополе.