Изгнанная для князя Вьюги

Глава 1. Снежные сны

Глава 1. Снежные сны

Каждую ночь я оказывалась в этом заснеженном лесу.

Воздух здесь был пропитан свежестью, от которой кружилась голова. Мороз щипал кожу, но это не тревожило — напротив, холод будто подчёркивал жар, разливающийся по телу.

И каждый раз передо мной стоял он. Высокий брюнет с глазами цвета жидкого серебра. В них мне чудился огонь. Огонь, который грозил спалить меня до основания.

— Пора домой, — говорил он каждый раз, и его голос звучал низко, бархатно, как шелк, скользящий по коже.

От этих слов в груди всё сжалось, оставляя странное, щемящее ощущение.

В этих снах он никогда не был чужим. Напротив, его присутствие будоражило, будто я ждала этого мгновения всю свою жизнь.

Он шагнул ближе, и я почувствовала его тепло. Настоящее, обволакивающее, живое. Оно было слишком реальным для сна.

Каждый раз, когда он приближался, я не могла пошевелиться, не могла отвести взгляд. Он протягивал ко мне руку и я всё ждала, когда же он прикоснётся к моей щеке, но этого не случалось никогда… до этого раза.

Его пальцы были теплыми, как солнечные лучи на рассвете, и от их прикосновения по телу пробежала дрожь.

А потом он поцеловал меня.

Тьма! Такого в моих снах ещё не было!

И этот поцелуй не был мягким. В нём чувствовалась жадность и голод, словно он слишком долго терпел, слишком долго ждал. Его губы были горячими и настойчивыми, а их вкус напоминал лесные ягоды: сладкие, терпкие, с лёгкой горчинкой.

Этот вкус опьянял, как вино, которое кружит голову с первого глотка. Его руки скользнули по моей спине, притянув меня ближе, и я почувствовала их силу, это горячее прикосновение через тонкую ткань платья.

Мои пальцы, будто ведомые инстинктом, потянулись к его волосам. Они оказались мягкими и прохладными, как лёд, только что растаявший в ладонях.

Мир вокруг исчез. Всё, что осталось, — это он и это чувство, словно мы принадлежали друг другу всегда.

А потом его голос снова раздался:

— Илария, пора на работу.

Мир яркого леса рассыпался, как тающие ледяные кристаллы на моих щеках.

Я открыла глаза.

Мама стояла рядом, тихо трясла меня за плечо. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени усталости, но улыбка оставалась тёплой, хотя и слабой.

— Петухи уже прокричали, — сказала она, когда я нехотя села на кровати.

Я потерла лицо, пытаясь стряхнуть остатки странного и такого будоражащего сна.

И надо же такому присниться! Смешно, конечно. Ну где, скажите, снег и где Угрюм-река? Да у нас лето круглый год! И снега я никогда не видела. Только во сне…

— Что опять снится лес? — спросила мама, садясь обратно на свою постель.

Я кивнула, а она грустно усмехнулась.

— Ну-ну. Приглянулась ты, видать, князю Вьюги.

Её слова прозвучали шутливо, но в голосе проскользнула грусть, как всегда, когда она пыталась казаться бодрой.

Я стала собираться на речку. День обещал быть жарким, как всегда.

Через несколько часов я уже вся измоталась. Солнце палило нещадно, его жар жёг кожу.

— Ну и жара, — пробурчала я себе под нос, наклоняясь над бельём. Руки сжимали мыло, а река шумела вокруг, унося мыльную пену вниз по течению.

Где-то вдалеке мама ждала меня дома. Она с трудом поднималась по утрам, её кашель всё чаще разрывал ночную тишину. От этой мысли стало тоскливо, и я ускорила движения, понимая, что работы ещё много, а времени всегда мало.

Река шумела, её течение разносило мыльную пену вниз по течению.

Вокруг летали комары, кусали шею и лезли в лицо, но я не обращала внимания. Продолжала тереть бельё изо всех сил, хоть мои руки и не чувствовали уже ни мыла, ни ткани.

Нужно было заработать больше крошек кристаллов, чтобы купить что-то помимо картошки. Лекарь, на которого я спустила все сбережения, сказал, что маме нужен нормальный рацион, иначе она не выберется. А если мама не выберется, я… даже думать об этом не хотела.

Последнюю рубашку я уже прополоскала, когда услышала топот копыт. Сначала тихий, будто далёкий гром, я думала, что кто-то просто проезжает по столичному тракту мимо деревни, но вскоре звуки стали громче.

Тогда я оставила работу и обернулась. К реке спускался отряд.

Лошади, такие огромные и сверкающие, что, казалось, пришли из другого мира, да хоть бы и из самой столицы!

На каждом всаднике — доспехи, блестящие, будто только что кованые. И карета. Узорчатая, тяжёлая, словно вылитая из золота.

Сердце заколотилось в груди. Зачем они здесь?

Я понимала, что нужно собрать бельё и спрятаться, а то вдруг они захотят напоить лошадей, а тут я со своим мылом… Но это я головой понимала. А сама как заворожённая смотрела на красивую процессию.

В какой-то момент я всё-таки принялась собирать бельё, торопливо сворачивая рубашки и штаны. Но закончить не успела.

Карета остановилась прямо у берега. Двое стражников соскочили с лошадей, один из них быстрым движением открыл дверцу кареты. Оттуда вышел мужчина.

Я тут же опустила голову, глядя на свои ободранные пальцы и мокрую юбку.

Украдкой посмотрела вперёд, увидела только сапоги, но и они мне многое сказали. Передо мной был очень знатный человек.

— Это она? — спросил мужской голос с сомнением.

Глава 2. Тень императора

Я замерла, чувствуя, как дрожь пробирается по спине. О чём он говорит? Кто “она”?

Я прикусила губу, стараясь не поднимать глаз. Руки всё ещё держали мокрую выполосканную рубашку, капли с неё стекали в реку.

— Да, — ответил кто-то из деревенских. Кажется, это был староста. — Дочь булочницы, ваше величество.

Величество?! Я даже голову немного приподняла.

Император.

Сразу его узнала.

На портретах, развешанных в деревенской управе, император был молодым, с надменной улыбкой и безупречной осанкой.

Сейчас же его лицо казалось строгим и усталым. Уголки губ опущены. Высокий лоб подчёркнут тяжёлой серебряной короной. Она особенно узнаваема.

Он взглянул на меня, и я тут же опустила лицо ниже.

Повисла тишина. Я чувствовала, что меня разглядывают.

— Подойди, — велел император.

Его голос был глубоким и властным.

Выбора он мне не дал, я сделала шаг из воды на берег, отставив корзину с бельём. Подол мокрого платья лип к ногам, и я бы выжала юбку, но передо мной стояла целая толпа мужчин.

Я босиком вышла на каменистый берег и присела в каком-то неуклюжем книксене. О да, с прилипающей к ногам мокрой юбкой это выглядело невероятно жалко.

— Как тебя зовут?

Я подняла на него взгляд.

Голубые глаза, словно покрытые ледяной коркой, смотрели мне прямо в душу.

— Илария, ваше величество, — выдавила я, чувствуя, как голос дрожит.

Император пристально разглядывал меня, будто искал что-то важное, понятное только ему.

Я в свою очередь смотрела на него. На нём был тёмный бархатный плащ с гербом Лесарии, который подсказывал всем, кто осмелится взглянуть: это правитель, чья власть неоспорима.

— Сколько тебе лет, Илария? — наконец, нарушил молчание он.

— Девят-надцать, — сбилась я.

— Ты родилась осенью?

Горло сдавил страх. К чему все эти вопросы?

— Ты родилась осенью? — переспросил он грубее, теряя терпение.

— Да.

Он кивнул каким-то своим мыслям, а потом сказал:

— Собери свои вещи. Ты едешь со мной.

Мир вокруг будто рухнул. Я открыла рот, чтобы возразить, но не нашла слов.

— Ваша милость, — вмешалась староста, понизив голос, — мать девочки… она больна, не переживёт, если дочь…

Император бросил на него взгляд, от которого, казалось, замолкли даже деревья.

— Это не имеет значения.

— Имеет! — вдруг вырвалось у меня.

Всё, что я знала, оставалось здесь – у реки, в этой деревне, рядом с мамой. Я сжала кулаки, надеясь, что всё это сон.

Но сон не пахнет лошадьми, холодной водой и грязью с дороги.

— Я… я не могу оставить её одну, — выдавила я упрямо.

— Ты можешь, — холодно ответил он. — И ты оставишь.

Он сделал знак стражникам, и те подошли ко мне. Один из них схватил меня за плечо, железной хваткой развернув в сторону кареты.

— Нет! Прошу! Я ничего не сделала! Моя мама… она одна!

— Твоя мама не имеет значения, девочка, — отрезал он. — А ты — имеешь.

Глава 3. Что вам от меня нужно?

Карета двигалась быстро, колёса громыхали по неровной дороге, и каждый удар отзывался в моей груди глухим страхом. Я сидела, прижавшись к стенке, стараясь держаться как можно дальше от императора.

Седовласый мужчина с короной на голове сидел напротив, не отрывая от меня взгляда. Молча. Его взгляд был похож на холодное лезвие: безжалостный и пугающий. Я не могла понять, что ему нужно.

Руки дрожали, пальцы теребили юбку, всё ещё не высохшую после реки. Голова раскалывалась от мыслей, которые путались и возвращались к маме. Она останется одна. Совсем одна. А меня куда везут? На смерть? В темницу? А зачем в карете?

— Почему ты стирала бельё? — вдруг спросил он.

Я вздрогнула.

— Чтобы заработать, ваше величество, — ответила сквозь зубы.

— Заработать? — В его голосе проскользнула тень насмешки. — Стиркой?

Я кивнула.

— Мама больна. Лекарь сказал, что ей нужно мясо… я… — слова застряли в горле.

— Заботливая, значит, — холодно протянул он. — Удивительно.

Я не знала, что он имел в виду. Что удивительного в том, что дочь заботится о матери?

Он откинулся на спинку сиденья, его взгляд стал ещё холоднее, чем до этого.

— Ты понимаешь, кто ты?

Я напряглась. Его вопрос звучал, как загадка с подвохом, и что-то подсказывало мне, что неправильный ответ мог стоить мне жизни.

— Дочь булочницы, ваше величество, — ответила, стараясь придать голосу уверенности. — Булочницы, которая сильно болеет.

Он усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

— Булочницы, которая спрятала тебя, — сказал он. — Но твоё происхождение куда сложнее, девочка.

— Что вы имеете в виду? — спросила я, всё ещё не понимая, что ему от меня нужно.

Император наклонился вперёд, и в этот момент в карете стало слишком тесно.

— Твоя мать знала, что я рано или поздно вернусь за тобой, — произнёс он.

— Вернётесь? — я почувствовала, как кровь стынет в жилах.

Его советники нашептали ему что-то неправильное. Может, он ошибся деревней? Или дочерью булочницы?

— Ты — моя кровь.

— Врёте, — прошептала я.

Император откинулся назад, усмехаясь. Теперь уже искренне.

— Упрямая, — сказал он.

Я посмотрела на его седые волосы. Они вовсе не седые. Они белые. Как снег. Как мои. И глаза. Я не часто вижу своё отражение, но глаза у меня точно голубые…

— Да мало ли сколько в Лесарии голубоглазых! — сказала я и тут же прикусила губу.

Ой нельзя ему дерзить. Нельзя.

— Ты можешь верить во что угодно, — произнёс он ровно. — Но кровь не обманешь, а я чую в тебе свою кровь.

— Вы… вы хотите сказать, что вы мой…

— Отец, — подтвердил он спокойно.

Мир рухнул второй раз за день.

— Угу, — ответила я.

— Угу, — подтвердил он.

— И чего вернулись? — спросила, снова мысленно ругая себя за дерзость. — Ваше величество, — добавила, чтобы смягчить свои слова, но получилось ещё хуже.

— Ты мне понадобилась.

— Для чего?

— А для чего нужны принцессы? — спросил он с насмешкой в голосе.

Я замерла, размышляя. И правда. Для чего они нужны?

— Ну… не знаю. Чтобы в делах государства помогали наверное, — неуверенно ответила я.

Император злобно хохотнул.

— Отправишься за горы. Греть постель старого князя Вьюги.

Удивление и растерянность, должно быть, нарисовались у меня на лице.

— Он был дряхлым даже на последнем совете драконов полвека назад, — засмеялся “отец”.

Понимание начало медленно докатываться до меня. Вот для чего я понадобилась ему. Видимо свою законную дочь ему отдавать жалко, потому он и поехал искать незаконнорождённых…

— А мне нужен мирный договор с этим ублюдком, — продолжил Император, и его лицо ожесточилось.

Вот и встало всё на свои места.

Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам, но не позволила им вырваться наружу.

— Моя мама…

— Заслуживает смерти за то, что скрыла тебя! — прогрохотал он. — Но если ты всё сделаешь, как надо, то я помогу ей и даже позабочусь, чтобы она выздоровела и ни в чём не нуждалась.

Я отвернулась к окну, чтобы скрыть слёзы, которые полились, несмотря на все мои усилия.

— И что я должна сделать?

Глава 4. Сестринская любовь

Только открылась дверца кареты, как император встал.

— Иди за мной, — бросил он мне.

Я ступила босыми ногами на отполированные каменные плиты дворцового двора и я невольно затаила дыхание.

Высокие стены из светлого камня, украшенные витиеватыми резными узорами, сияли под вечерним солнцем, будто сами были источником света. Шпили замка устремлялись в небо, словно хотели добраться до звезд.

Император быстро раздал распоряжения каким-то людям, которые поглядывали на меня с плохо скрываемым интересом. Я чувствовала себя чужой в этом великолепии, в своей мокрой и грязной юбке, прилипшей к ногам, босая и оборванная.

Император пошёл внутрь, и я поспешила за ним.

Внутри замка всё было ещё роскошнее. Высокие потолки, мозаичные окна, хрустальные люстры и ковры с узорами, которых я никогда раньше не видела.

Но рассмотреть комнату не удалось, перед нами возникла женщина в строгом платье.

— Ваше величество, комната юной леди готова, — произнесла она, делая глубокий поклон.

Юной леди? О какой "юной леди" она говорила?

— Займись ею, Лив, — отрезал император и, не удостоив меня даже взглядом, ушёл по широкому коридору.

Лив была невозмутима. Она жестом велела мне следовать за собой.

— Вы должны привести себя в порядок, — сказала она, когда мы поднялись в светлую комнату на верхнем этаже.

Комната была огромной. Белоснежная мебель с золотыми деталями, балдахин над кроватью, мягкие ковры и широкое окно с видом на сад.

— Здесь мыльная, — Лив указала на смежную комнату, где журчала вода. — Вам помогут.

Тут же появились помощницы. Девушки-служанки встали по бокам от меня.

— Я ваша временная личная служанка, госпожа, — улыбнулась мне девушка с чёрным пучком на голове. — Пройдёмте.

Служанка. У меня. Может, я всё ещё сплю?

Я слышала, что в замке хорошо платят слугам, даже хотела отправиться учиться, чтобы попасть сюда. Мама не пустила. Теперь понятно, почему.

Мы вошли в мыльную. Я впервые видела столько разного мыла, столько белых и пушистых полотенец.

Девушки сначала хотели помочь мне раздеться. Ну смех. Я сама сняла свой фартук, юбку, нижнюю рубашку. Хоть мне и странно было остаться единственным голым человеком в комнате. Мы в деревне ходили в баню женщинами, никто не стеснялся, но вот так что все одеты, а я — нет… Это было как-то непривычно.

Служанка с чёрным пучком щедро накапала в красивую деревянную ванную ароматного масла, наполнив воздух запахом роз и лаванды, и я залезла в воду.

Девушки заахали и заохали, распутывая мои волосы и аккуратно обрабатывая раны на моих руках.

Меня мыли и терли, пока я не почувствовала, что кожа стала будто новой. Затем мне принесли лёгкое платье из тонкой ткани, но прежде, чем надеть его, одна из девушек быстро сняла с меня мерки. Я не спрашивала, зачем — просто стояла и молчала.

Когда всё закончилось, я оказалась перед огромным зеркалом во весь рост.

Я впервые смотрела на себя вот так. Незнакомка в зеркале была красивой. Даже очень. Чистое лицо, волосы, уложенные мягкими волнами, платье, лёгкое, как облачко.

— Ужин подан, — сообщила Лив.

На столе в комнате меня ждали блюда, от которых шёл пар.

Жареная курица, запечённые овощи, хлеб, пахнущий свежей коркой, и кремовый десерт в хрустальной чаше. Я даже не знала названий половины того, что увидела.

Вот тут-то я и очнулась от всего этого роскошества.

Мама дома одна. Каша, которую я приготовила утром, уже остыла и стала невкусной. Картошки хватит дня на три.

— Унесите всё это, — тихо и устало сказала я.

— Но вы должны поесть, — Лив приподняла бровь.

— Мама моя должна поесть, — пробормотала я и села на кровать.

Лив что-то произнесла, но я уже не слышала. Тело дрожало от усталости и эмоций. Я опустила голову на самую мягкую подушку в мире.

— Ну как знаете, я передам его величеству, что вы плохо себя вели.

— Передайте ему, чтобы привёз моей маме еды, — парировала я.

Постепенно меня начало клонить в сон.

А во сне я снова оказалась в лесу.

Деревья в снегу, под ногами снег, сверху сыпется снег. Будто мою фантазию заклинило на этом снеге!

Но мне не было холодно. Воздух пах пряностями — чем-то тёплым и приятным, напомнившим рождественский пирог.

В этот раз я была маленькой. Совсем девчонка. И смотрела на себя со стороны. Я улыбалась и кормила зверей, которые окружали меня: белок, зайцев, даже огромного лося. Они ели прямо с рук, совершенно не боясь.

— Пора домой, — раздался мягкий, но сильный голос.

Я повернулась в надежде увидеть глаза цвета расплавленного серебра, но… мой сон прервался громким и писклявым женским выкриком.

— Где эта дрянь?! Покажите мне мою сестру!..

Картинки из сна Иларии

Правда милашка?)

Как думаете, кто зовёт Иларию домой?

_______________________________________________

Дорогие читатели,

рада видеть вас в моей новой сНЕЖНОЙ и эмоциональной истории про Рейнара и Иларию!

Не забывайте, пожалуйста, ставить книге звёздочку и добавлять её в библиотеку.

Глава 5. Принцесса Илария

Император сказал, что всё будет проще простого. Я просто должна быстренько научиться вести себя как принцесса, наряжаться и делать вид, что всю жизнь прожила в замке. Потом я отправлюсь во Вьюгу и выйду замуж. И это купит моей маме хорошую жизнь. Купит моей маме здоровье и долголетие.

Но как только “сестра” вошла в комнату, которую Лив назвала моими покоями, я поняла, что просто не будет. Вот вообще не будет.

— Вот ты где, — сказала потрясающе красивая девушка, наряженная в шелка.

Но во всей её позе слышалось: “Тебя здесь быть не должно”.

Прекрасные волосы заплетены в высокую прическу, в руках маленькая собачка, милая, слов нет. Не то, что её хозяйка.

Я вздохнула и встала с кровати.

Она подошла к камину (зачем вообще в замке есть камины, в Златограде вечно жара), провела пальцами по спинке кресла и уселась, закинув ногу на ногу.

Её движения были изящны, но в них сквозила скрытая угроза. Да в общем-то и не скрытая — тоже.

— Просто решила проверить, как тебе живётся, сестрёнка, — её улыбка стала шире, а голос — медовым.

Она хмыкнула, взглядом оценивая меня с ног до головы, будто я грязь, случайно оказавшаяся под её сапогами.

— Уютно тут, да? Почти как у тебя дома?

— Не утруждай себя переживаниями, — отозвалась я с лёгкой усмешкой, подняв взгляд на неё. — Я здесь не надолго.

— О да, и я позабочусь о том, чтобы ты уехала к своему старому хрычу как можно быстрее.

— Вперёд, — усмехнулась я.

У нас в деревне и не такие девицы были. В обиду я себя давать не собираюсь.

Принцесса рассмеялась, низко и издевательски.

— Считаешь, раз отец вспомнил о тебе, то имеешь право мне дерзить? Запомни, милая сестра, это мой мир. Моя семья. Мой трон.

— А это моя комната, так что тебе пора, — я кивнула на дверь. — Радует, что мы всё выяснили.

Принцесса обомлела. Должно быть с ней никто ещё так не разговаривал.

Я видела, как её грудь наполнилась воздухом, который вот-вот вырвется новыми оскорблениями, но этому не суждено было случиться.

В дверь вошёл молодой и крепкий мужчина в красивом кафтане стражника.

— Айрина!

Принцесса Найтингейл обернулась и тут же изменилась в лице.

— Вот ты где! — сказал он. — Твой отец приказал проследить, чтобы ты не беспокоила нашу новую гостью. Но кажется, я опоздал.

Он развернулся ко мне, забыв о принцессе.

Плечи широкие, волосы светлые, выправка, как у настоящего боевого мага.

— Принцесса Илария, — произнёс он с явным уважением и, слегка склонившись, взял мою руку, чтобы поцеловать.

Я тут же отдёрнула ладонь, спрятав её за спину. Моя израненная кожа слабо горела от его прикосновения.

Меня только что назвали принцессой.

— Простите мне мою неучтивость, — его глаза замерли на моей фигуре чуть дольше, чем хотелось бы, — я начальник личной стражи принцессы Айрины, сир Джеймс.

Он всё ещё жадно рассматривал меня, а я поняла, что стою, одетая только в лёгкое нижнее платье, которое на меня надели служанки после ванны.

Сестричка тоже заметила, что сир Джеймс слишком уж долго на меня пялится.

— Идём, Джеймс, — её голос стал резко ледяным. — Сестре нужен отдых после дороги.

С этим они наконец вышли из моих покоев. Айрина даже дверь за собой закрыла, предварительно взглянув на меня уничижительным взглядом.

В комнате наконец стало тихо.

— Простите, что не вмешалась, ваша светлость, — раздался тихий голос.

Я вздрогнула: оказывается служанка с чёрным пучком всё это время была здесь.

— Я не должна была пускать леди Айрину в ваши покои, — голос её был ровным, тихим, словно она не хотела потревожить тишину в комнате.

— Всё в порядке, — я махнула рукой, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. — Она бы всё равно зашла.

Девушка слегка склонила голову и, не произнося больше ни слова, подала мне красивейшее платье из светлого льна.

— Ваши занятия начнутся через полчаса, — сказала она, пока я быстро натягивала платье. — Сначала учитель танцев, затем урок этикета. После обеда вас ждут у портного.

Я вздохнула. В голове гудело от переизбытка информации, и было трудно представить, как я выдержу весь этот день.

— Танцы помогут мне выжить во Вьюге? — буркнула я, завязывая пояс.

— Ваш отец хочет, чтобы вы произвели достойное впечатление, — тихо ответила служанка, затягивая на мне корсет.

Я промолчала. Отец. Она так сказала, будто это что-то значило. Но я не могла заставить себя назвать его так, даже мысленно.

Волосы мне расчесали и собрали на затылке. Ноги обули в мягкие кожаные туфли, расшитые белыми цветами.

Через полчаса я уже стояла в большом зале, стены которого украшали огромные зеркала и слушала учителя танцев.

Худой, как тростинка, мужчина средних лет в очередной раз окинул меня критическим взглядом. Будто всё время ожидал, что увидит там что-то другое.

— Движения должны быть изящными, мягкими, но уверенными, — сказал он, пристально смотря на мои ноги. — Вы принцесса, а не крестьянин, переходящий через борозду.

Я закатила глаза, именно крестьянкой я и была. Но ему-то откуда знать.

Он поставил меня в первую позицию танца и начал объяснять базовые шаги. Сначала я спотыкалась, как всегда, если пыталась делать что-то непривычное, но через несколько повторений поняла, что могу двигаться плавнее.

— Не так уж и плохо, — наконец сказал он. — Но впереди ещё много работы.

После танцев я еле успела вытереть лоб платком, прежде чем меня проводили в другую комнату, где за длинным столом сидела женщина с резкими чертами лица, одетая в строгое черное платье.

— Принцесса Илария, — холодно произнесла она, кивая мне, — начнём урок этикета.

С этим началась настоящая пытка: бесконечные правила, как держать ложку, как кланяться, как обращаться к разным титулованным лицам…

Женщина с ледяным взглядом и безупречной осанкой не терпела ошибок, и каждый раз, когда я забывалась, она цокала языком, словно перед ней сидела непослушная собака.

— Если вы планируете не выдать себя на первом же приёме, советую вам лучше запоминать, — сказала она в конце урока, отпуская меня с явной неохотой.

К обеду я чувствовала себя выжатой, как лимон. Когда служанка проводила меня к столу в отдельной комнате, где подали лёгкий суп и хлеб, я едва удержалась, чтобы не упасть лицом в тарелку.

Но времени отдохнуть не было. Сразу после обеда меня отвели к портному. Невысокий мужчина с хитрыми глазами уже ждал меня с целой грудой тканей, которые, казалось, сверкали в приглушённом свете комнаты.

— Ах, принцесса Илария, — проворковал он, осматривая меня так, будто я была не человеком, а куском материала, из которого ему предстояло сделать шедевр. — У нас мало времени, но я обещаю, вы будете выглядеть так, как будто всю жизнь провели при дворе.

Ещё пару часов ушло на то, чтобы меня мерили, прикалывали булавками ткани и обсуждали цветовую гамму.