Из рода монстров

Слова Киллиана навязчивой литанией всплывают в голове. «Возможно, были и другие инциденты… она запретила нам обсуждать эту тему».

– Эсси, что здесь творилось с момента моего отъезда в Новый Лондон? Караульный сказал…

Она обрывает меня на полуслове, под её взглядом крохи моей решимости рассыпаются прахом.

– Не тут. Они ждут нас внутри: лакей сообщил нам о приближении твоей кареты. Я здесь, чтобы отвести тебя.

Почтение в её голосе заставляет меня задуматься. Гордость Эсси сопровождала меня с самого детства, а потому мне прекрасно известно, что Эстелла Дарлинг преклонит колена лишь перед немногими, и ни с одним из них я бы не хотела встретиться.

– Они? – медленно повторяю я. – Кто эти они?

Эсси открывает рот, чтобы ответить, но в этот момент из главных дверей Норланда вылетает мужчина в чёрном. Я тут же его узнаю. Он протягивает ко мне свои длинные руки, на лице играет широкая беззаботная улыбка, какой улыбаются опытные хозяева, будто это мы его гости, а не наоборот.

При виде него ледяная вода устремляется по моим венам.

– Вот и она, собственной персоной, – он налетает на меня. – Милая Мэррик наконец-то вернулась домой.

Глава 3

Последний раз я видела Красного Герцога Сассекса, Томаса Дарлинга, в день его свадьбы, и тогда моя семья ещё была целой.

Я хорошо помню ту историю. За прошедшее время картинки того дня приобрели чересчур насыщенные оттенки в памяти – так краснеет яблоко перед тем, как начинает гнить. Церемония прошла прошлым летом, сразу после солнцестояния, одним долгим жёлтым вечером, который, казалось, никогда не кончится. Часы лениво расползались вокруг, как лепестки лютиков. Казалось, все люди Дыма собрались в Норланде по сему случаю, даже бальные залы Нового Лондона закрылись в предвкушении лучшей вечеринки сезона – брачного союза Дарлингов и Фолков, двух самых могущественных Мэноров нации. Было вино и танцы, люди праздновали великую любовь пары, их головокружительный роман – всё необходимое для создания волшебной сказки. Однако за украшениями и декорациями по залу ходили пересуды. Мол, бывшая фаворитка общества Крессида Фолк, внучка Мэнор-Лорда Элоди Фолк и застенчивая невеста моего кузена, стареет, что ей уже почти тридцать и она только сейчас обзаводится мужем, а детей у неё нет. Шептались о том, что она водила интрижку с женатым Румяным из дома Баллантайн, который был гораздо ниже её по статусу; и о том, что её семья желает получить больший доступ к лесным угодьям Сассекса, а выгодное замужество поможет им восстановить репутацию, подпорченную интрижкой.

Конечно же, напрямую об этом не говорилось – по крайней мере, не в моём присутствии. Но в тот день я видела, как под тонкой тканью платья Крессида напряглась, идя к алтарю, словно она шествовала в клетку и услышала, как за ней только что захлопнулась дверь.

Гравий вгрызается в тонкие подошвы моих туфель, пока я стою и смотрю, как Том приближается. Аккуратно уложенные каштановые волосы и тёплые коричнево-чёрные глаза делают его куда более похожим на моего Отца, чем я, хотя мои черты всё же ближе к семейным, нежели иссиня-чёрные локоны Эсси, чей цвет считается плохим предзнаменованием. Однако если мой Отец выглядел устрашающе даже в ночной рубашке, деньги жены и относительная безопасность Норрина, где Том и Крессида поселились после свадьбы, сделали моего кузена мягче. Я оглядываю его выглаженный угольного цвета пиджак и отполированные ботинки – и то и другое смотрится куда лучше, чем потёртые мешковатые наряды, которые он носил до свадьбы, – и на мгновение задумываюсь, предупредил ли кто Крессиду, что ей стоит потуже затягивать шнурок на кошеле с деньгами и не выпускать его из рук.

Во благо их обоих, я надеюсь, что да. Хотя я не провела и минуты с ним, Том мне кажется куда счастливее, чем до моего отъезда в Новый Лондон – он радуется и смеётся как мальчишка из моего детства. По мере взросления тот паренёк выцветал, как стареющая картина – его беззаботный фасад осыпался кусочек за кусочком, пока не остались лишь блёклые и хрупкие, словно скорлупа, частицы. После последней встречи с Отцом мне казалось, что тот мальчишка ушёл насовсем.

Но вот он стоит передо мной – воскресший и целый! Здесь.

«Как ему удалось приехать раньше меня?» Норрин находится по меньшей мере в двух днях езды от Сассекса. Даже если Том получил весть о смерти Отца одновременно со мной, он всё ещё должен быть в дороге.

Словно почуяв мой скептицизм, Том обходит Эсси и заключает меня в крепкие объятья, двигается он абсолютно нескованно, как человек, которому за всю жизнь ни разу не приходилось самостоятельно принимать решения.

– Как восхитительно снова тебя увидеть, – говорит он. Несмотря на мрачные обстоятельства нашего воссоединения, его слова звучат почти как правда.

На какой-то момент я растворяюсь в его объятьях, после чего аккуратно высвобождаюсь.

– И тебя, – отвечаю я. – Хотя должна признать, я не ожидала, что мы встретимся так скоро.

Том смеётся.

– О, Кресс и я прибыли вчера вечером, – говорит он радостно. – Повезло, что твоя сестра написала нам вовремя: мы уже направлялись в Сассекс, когда получили весть о смерти Силаса. В противном случае она была бы тут совсем одна-одинёшенька – ни души, чтобы составить компанию.

Он хлопает Эсси по плечу.

– Очень вовремя, да?

Я морщу нос – странный выбор слов, когда мы обсуждаем смерть моего Отца, – но вместо того, чтобы поправить себя, Том поворачивается к входным дверям.

– Идёмте, – понукает он и жестом зовёт вперёд. – Кресс ждёт вас в столовой. Она решила, что горячий ужин не помешает после долгого путешествия, вот такая она у меня заботливая.

«Кресс». Услышав её прозвище во второй раз, я стискиваю зубы. Это уменьшительно-ласкательное имя слишком мягкое для столь внушительной женщины, и пускай Новый Лондон считал, что она уже отцвела, Крессида Фолк-Дарлинг – особа исключительно грозная. Вот почему меня так удивило, когда объявили о её помолвке с моим кузеном. В течение долгого времени считалось, что Крессида станет Вместилищем своей бабушки, по крайней мере до тех пор, пока скандал не поставил всё под угрозу. Величайшим же достижением Тома до свадьбы была способность проехать верхом, осушив залпом бутылку вина. Будучи единственным ребёнком, он провёл молодость за игорным столом, проматывая состояние своего покойного Отца – моего дядюшки – в Новом Лондоне, и изредка заглядывал в Хаус за тем, чтобы мой Отец вытащил его из очередной финансовой заварушки.

Я ненадолго ныряю в воспоминание: Том и Отец во время последнего визита Тома в Норланд за несколько месяцев до их помолвки с Крессидой. Из-за бури казалось, будто на поместье опустилась ночь, предзакатные розовые тени приобрели фиолетовый оттенок. Я шла мимо кабинета Отца, когда моё внимание привлёк гул тихих голосов – слов было не разобрать, но интонации были возбуждёнными. Ведомая любопытством, я шагнула к дверям, оглядываясь по сторонам на случай, если Эсси была поблизости, чтобы сделать мне выговор за то, что я подслушиваю.

И тут дверь в кабинет с треском распахнулась. На пороге стоял Том, прямо-таки злодей, соскочивший со страниц готического романа, которые я прятала под матрасом и читала втихаря. Каштановые кудри были растрёпаны, но не щеголевато и игриво, как он любил, – они торчали в разные стороны, словно он пытался вырвать пряди. Позади него я увидела, что из-за письменного стола встал Отец и попытался протестовать, но Том захлопнул дверь посреди фразы.

– Том, – заикнулась я. – Что…

Кузен перебил меня.

– Он думает, я склонюсь перед ним, – прошипел он, выражение его лица было одновременно перекошено от ярости и ничего не выражало. В результате я смотрела на него и не понимала, обращался ли он ко мне или… или мыслями он был где-то далеко, в месте, полном демонов. – А вот и нет. Я этого не сделаю. Пока он выставляет свою жену-простолюдинку на всеобщее обозрение и пытается продать меня – меня, свою кровь – с аукциона, как какую-то там овцу на убой, – он рыкнул с таким злобным отчаянием, что у меня волоски на руках встали дыбом. – Будь мой отец здесь…

Он внезапно развернулся, когда мой собственный Отец ворвался в коридор, отогнал меня прочь и зашептал что-то Тому так, что я не могла расслышать. Я прекрасно знала, что не стоит и пытаться расспросить Отца о том, что они обсуждали с Томом и что так расстроило моего двоюродного брата, однако когда я в следующий раз увидела Тома, волосы его были привычно зачёсаны назад и аккуратно уложены, он стоял в конце прохода и ухмылялся своей будущей жене, шедшей ему навстречу.

Тогда оказалось совсем несложно догадаться о правде, скрывавшейся за свадебными клятвами: брак моего кузена, скорее всего, устроили в какой-нибудь пыльной гостиной и подкрепили рукопожатием прежде, чем дело дошло до поцелуев. А безоговорочная поддержка моего Отца по отношению к племяннику на деле оказалась не страховкой, на какую рассчитывал Том, а паутиной из невидимых нитей, призванной его поймать.

По крайней мере, в последнем я могла бы ему посочувствовать.

Путь от подъездной дорожки до столовой я едва замечаю. Внутри особняка прохладно и влажно, коридоры представляют собой собрание деревянных панелей и вечернего мрака. Как и в случае большинства Мэноров в Дыме, владельцы-аристократы Норланда оставили поместье с пришествием мглы; позже, придя к власти, мои предки забрали особняк себе и переделали под собственные цели. Дарлинги вот уже два столетия живут в особняке, но порой, когда свет в коридоре падает особым образом, я могу поспорить, что вижу тени его прошлых обитателей, зависших в воздухе, как горстка пыли. Порой я испытываю странное чувство, будто кто-то вторгается – так бывает, когда живёшь в древнем месте и исследуешь закоулки, отстроенные не твоими руками. Дом для меня загадка, которую я так никогда полностью и не разгадала.

Стоит мне ступить за порог столовой, как перемена атмосферы выдёргивает меня из размышлений, словно всё вокруг меня внезапно притянул новый центр гравитации. А точнее, женщина, что чинно сидит во главе стола с чашкой чая в руке, изящная и мрачная в траурном платье, словно кошка, поджидающая добычу.

Не хочется признавать, но Крессида Фолк-Дарлинг носит смерть с апломбом. Чёрное платье льнёт к её плечам, низким вырезом обрамляет грудь и волнами полуночного сатина струится от талии. Густая копна коричневых волос изящно уложена на макушке, её кожа лучится, словно капли росы в угасающем вечернем свете. На запястьях повязаны две красны ленты – новое модное веяние среди Мэнор-рождённых леди. Даже элите известно, что здесь твой статус определяется кровью.

Сердце сбивается с ритма, пока я смотрю на неё. Стул, на котором она восседает, принадлежит …жал моей маме всю её жизнь. С её кончины никто – даже моя сестра – не садился на него; хотя мы не поднимали эту тему, полагаю, мы все чувствовали, что занять её место будет святотатством, сродни тому, чтобы надеть одно из маминых платьев или воспользоваться её румянами. Глядя на Крессиду, сидящую на нём, я чувствую себя грязной, кожа нагревается и зудит, словно её покрыли скверной. Да как она смеет…

– А вот и ты, Мэррик. Эстелла сказала, что ты скоро будешь, – свойственница окидывает меня быстрым взглядом карих глаз, прежде чем те останавливаются на моём лице. Она смотрит на меня так пристально, словно бросает вызов – выдержишь или отведёшь взор, а может, сперва одно, потом другое. – Ты приехала из Нового Лондона, не так ли? – спрашивает она. – Я вот только что дочитала последний выпуск «Тост». Похоже, сезон прошёл для тебя успешно, – она ухмыляется. – Мне жаль, что пришлось прервать твои… усилия… в связи со столь скорбными обстоятельствами.

Рядом со мной сестра теребит платье, уставившись в пол, что совершенно мне не помогает. Её учтивость вызывает во мне волну возмущения. Почему она не остановила Крессиду, отчего с такой лёгкостью отказалась от родительского наследия? Хочется накричать на неё, потребовать, чтобы она перестала стоять там безвольной тряпичной куклой и начала действовать. Более того, я хочу потребовать объяснений – с чего она вообще пригласила нашего кузена с женой в Норланд, когда меня она вызвала только потому, что не стало отца.

Вместо этого я откашливаюсь.

– Полагаю, траур по отцу очень даже весомая причина, чтобы прерваться. Хотя, боюсь, путешествие сюда не прошло гладко. На границе вдоль побережья случился прорыв. Серые Земли поглотили мою карету, – я делаю паузу для драматического эффекта. – Я бы умерла, если бы один из наших караульных не проезжал мимо.

С мелодрамой я чуть перегнула палку, но в результате получила желаемую реакцию. В ответ на мои слова Крессида мрачнеет и хмурится.

– О боже, – сдержанно шепчет она. – Какой ужас. Пожалуйста, присаживайся, поешь – тебе наверняка нужно восстановить силы после такого испытания.

Рассеянно она машет рукой куда-то в конец залы. Я вздрагиваю, когда три служанки – серьёзные и едва заметные в своей блёклой серой форме – отлипают от стены по её команде и спешат к нам, чтобы отодвинуть стулья. Обслуживающая меня девушка с одутловатым лицом мне совершенно незнакома, выполняя свои обязанности, она смотрит в пол.

По шее пробегает дрожь, когда я сажусь. Мне не по себе. С каких это пор наши служанки выполняют приказы моей свойственницы? Краем глаза я подмечаю, как Эсси садится в кресло и чинно складывает руки на коленях, как послушный ребёнок, ожидающий проверки матери. В желудке всё переворачивается.

– Чашку чая для Перводочери, Делайла, – раздаёт инструкции Крессида, явно не замечая моего дискомфорта. – Может, супу?

Взволнованно кивнув головой, служанка позади меня поднимает с центра стола тяжёлый чайник, на котором изображены парные лисьи хвосты, и наполняет мою чашку. Капелька кипятка срывается через край, пока она наливает, и падает мне на запястье. От внезапной боли я шиплю и тем самым ещё больше пугаю служанку, так, что половина напитка выплёскивается из чашки и льётся на блюдце. Сам чай знакомого розовато-красного оттенка, словно кто-то заварил розовые лепестки или разбавил кровь.

Я осторожно пододвигаю к себе чашку, подношу к губам и делаю маленький глоток. В Мэнорах чай из верескоцвета ценится больше всего за свою редкость и высокую цену, а также необычный цвет, причиной которому служат алые листья, в честь которых растение и получило свое название. На вкус чай горький, терпкий и немного кислый, словно на язык мне выдавили сок свежего лимона, и пусть я пила этот чай с детства, его кислота прошибает меня сейчас. Отец обожал чай из верескоцвета и дразнил маму за её простонародный вкус, когда она выбирала более сладкие сборы, например, из кустяники. «Ты теперь Мэнор-рождённая, любовь моя, – говаривал он. – И пить ты должна как Мэнор-рождённая».

Проглотить чай стоит усилий.

Как только мы все устроились, Крессида прогоняет служанок обратно на их посты и поворачивается к нам. То, как она взглядом окидывает комнату, напоминает мне мою старую гувернантку – та всегда искала, к чему бы прицепиться, будь то нервный жест или что-то, что выдаст твою неготовность к уроку.

Я совсем не удивляюсь, когда внимание Крессиды останавливается на мне.

– Ты в порядке, Мэррик? – спрашивает она, а пальцы теребят салфетку. – Выглядишь бледной – ты не пострадала во время атаки?

Я собираюсь с духом, расправляю плечи.

– Совсем нет, – отвечаю поспешно. – Я в полном порядке, – медлю, затем, учуяв возможность, выпаливаю: – Просто прорыв меня несколько встревожил. Караульный, пришедший мне на помощь, намекал, что то был не первый случай за последние месяцы. А он – Тюдор по рождению и служит караульным у тебя, – я поворачиваюсь к Эсси и с укором смотрю на сестру. – Не потрудишься объяснить?

Отвечает мне Крессида, стук её ногтей об изящную ручку чашки притягивает моё внимание.

– Вдоль сассекской границы действительно случались инциденты в последнее время.

Я подаюсь вперёд, готовая выпалить очередной вопрос, но она выставляет перед собой руку.

– Пожалуйста, позволь мне закончить. Те инциденты, о которых ты говоришь, и послужили поводом для нашего с Томом приезда изначально. К счастью, большинство случаев произошло в ненаселённых районах, благодаря чему нам удалось держать простых людей в неведении, хотя в ряде деревень начинают ползти слухи. Что же касается караульных из других домов, – она кивает в сторону Эсси, – я аплодирую твоей сестре за её решение. Несомненно, последние события доказали, что войска Дарлингов не справляются в одиночку с охраной границы, даже если не учитывать недавние превращения. Нам кажется…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В переводе с английского Warchild – дети войны.