Паинька для Хмурого

В своём одиночестве я всё чаще думаю о его словах. О том, что кто-то из сотрудников моего отца провернул свои грязные делишки и лишил меня наследства. Подумываю даже обратиться к Марату, но пока не решаюсь. Что я могу ему сказать? Что поверила человеку, из-за которого умер мой отец?

Праздник затягивается. Почти весь вечер я стою в стороне, разглядывая танцующих и веселящихся девчонок и сидящих в отдалении за отдельным столиком Андрея и Дианы. Женщина пьёт вино и много смеётся, и мне думается, что, возможно, официантки правы и их связывают не совсем рабочие отношения.

После вечеринки я иду на остановку и жду поздний автобус. Бесшабашные коллеги разъехались на такси в поисках последующих приключений, кто-то поспешил вернуться домой. Одна я замешкалась, чтобы помочь с уборкой, и вышла в числе последних. Да ещё и решила сэкономить на такси.

Ещё издали замечаю выруливающую с парковки машину Хмурских и надеюсь, что он проедет мимо. Но он тормозит возле меня, переднее пассажирское окно ползёт вниз, и я вижу Диану.

– Валерия, давайте мы вас подвезём, – предлагает она.

Я хочу отказаться, но Андрей выглядывает из-за женщины и говорит:

– Нечего мёрзнуть, Лер, поехали.

И я быстро забираюсь в машину, лишь бы не спорить посреди улицы.

– Не против, если сначала Диану закинем? – спрашивает Андрей, и я пожимаю плечами. Мне-то какое дело?

– Это кажется мне логичным, ведь мы в какой-то степени соседи, – вежливо отвечаю.

Диана, если и удивляется такому повороту, вида не показывает. Сидит в своём телефоне всю дорогу, пока я смотрю в окно на огни ночного города.

Но стоит нам затормозить возле современного дома в отдалённом районе Москвы, она говорит:

– Пока, Андрюш. Лера, до свидания! До встречи в новом году!

– До свидания, – прощаюсь я. И, когда Андрей плавно трогает с места, с любопытством спрашиваю у мужчины: – Диана пошла в отпуск?

– Что? – переспрашивает он. Я краснею и повторяю свой вопрос:

– Диана уходит в отпуск? Извините за неуместное любопытство… Просто так много сотрудников взяли отпуска и отгулы…

– А, ничего страшного. – отмахивается он. – Да, Диана завтра улетает до конца праздников. У неё же семья, она каждую неделю к ним летает.

Мужчина произносит это так обыденно, будто это всем известный факт. Я не нахожу, что ещё сказать, поэтому молча смотрю в окно.

– Ты взяла много рабочих смен в праздничные дни, – тихо замечает мужчина.

– Мне всё равно нечем заняться, – смущённо отвечаю ему. Факт того, что ему знаком мой график, немного волнует меня.

– Разве ты не планируешь провести время с друзьями, повидать родных? – интересуется он.

– У меня нет родных, – чересчур резко говорю ему. – У меня есть только один друг. Лера. Но, как известно, она в отъезде до конца праздников.

– Понятно.

Я бросаю взгляд в зеркало заднего вида и натыкаюсь на взгляд Андрея. Серьёзный, сосредоточенный, он буквально впивается в мои глаза, и я поспешно отвожу их в сторону. И для верности прикрываю. Да так и засыпаю, согретая в теплоте салона, под тихую музыку и аккуратную езду.

– Лер, приехали, – будит меня голос Хмурских. В следующее мгновение горячая широкая ладонь ложится на моё колено, и меня бросает в жар, который распространяется со скоростью света от места прикосновения, и я распахиваю глаза. – Ты заснула. Мы приехали.

Рубит словами грубо. И не убирает руки. Спросонья я не могу связать эти два факта воедино, они совершенно не вяжутся вместе. Я непонимающе смотрю в лицо мужчины, и он повторяет немного хрипло:

– Мы уже приехали, Лер. Возле твоего подъезда.

Рука исчезает, и я застёгиваю пальто.

– Спасибо, что подвезли, Андрей Константинович.

– Не за что.

Я выбираюсь наружу.

– Спокойной ночи, Лера! – летит мне в спину.

– И вам спокойной ночи, – пищу я в ответ, перед тем как хлопнуть дверцей.

Быстро забегаю в подъезд, ощущая прожигающий спину взгляд, и только там замедляюсь. Подхожу к окну и выглядываю: Андрей продолжает стоять на том же месте.

Задумчиво кусаю губы и иду к лифтам. Поднимаюсь в квартиру. И сразу бросаюсь к окну в кухне, попутно включая везде свет. Выглянув, обнаруживаю, что Хмурских продолжает стоять на подъездной дорожке. Но практически сразу плавно трогает с места, словно только и ждал, пока в моих окнах не загорится свет.

Эта мысль звучит настолько бредово, что я тихо смеюсь. И, кажется, впервые за долгое время не испытываю ярой ненависти к этому мужчине.

Под вечер 31 как-то само собой получается, что в кафе остаёмся мы вдвоём. Неожиданный наплыв посетителей за полчаса до закрытия вынуждает меня постучать в дверь кабинета владельца.

Услышав позволение войти, я заглядываю внутрь.

– Андрей Константинович, у нас аврал. Можете встать за бар?

Мужчина отрывается от ноутбука, потирает переносицу и кивает:

– Я приму заказы, а ты лучше раскладывай на выдачу.

Большинство заказов – блюда и десерты навынос, поэтому мы справляемся быстро. Закрыв дверь за последним клиентом, Хмурских бросает взгляд на часы и говорит:

– Давай закругляться, Лер. Я подвезу тебя домой.

Я быстро прибираю в зале, переодеваюсь и выхожу к ожидающему меня мужчине, и мы выезжаем. Несмотря на поздний вечер, на морозных улицах ещё полно народа, словно и не канун праздника вовсе. У меня вообще нет ощущения волшебства и сказки, как было в детстве. Я давно уже не верю в Деда Мороза, в то, что мечты сбываются; в моей жизни больше нет чудес.

– Какие планы на ночь? – неожиданно спрашивает Хмурских, когда мы уже подъезжаем к жилому комплексу.

– Никаких, – пожимаю я плечами. – Лягу спать, как только пробьёт полночь. Завтра же на смену.

– Как же скучно ты живёшь, Лер, – с усмешкой поддразнивает меня мужчина. – Давай-ка ты не будешь киснуть одна в новогоднюю ночь? Принарядись, я заеду за тобой без пятнадцати одиннадцать.

– Нет?.. – неуверенно начинаю я. Почему-то то, что должно быть твёрдым ответом, звучит как вопрос.

– Да. Не спорь, иначе утащу прямо в пижаме.

Его предложение немного волнует меня. Как и шуточное обещание. Чувствуя, как щёки начинают пылать, я поджимаю губы, так и норовящие расплыться в смущённой улыбке.

– И куда вы меня повезёте? – спрашиваю у него.

– Вкусный стол, хорошая компания и танцы, – загадкой отвечает он. – Думаю, этого вполне достаточно, чтобы выбрать подходящее платье. – Он останавливается напротив подъезда дочери. – Собирайся, Лер. Будет весело.

Я добегаю до подъезда и машу ему на прощание, но Андрей всё равно дожидается пока я не войду. Бросившись к окну кухни, вижу, как он трогается с места, и начинаю собираться.

Торопливо принимаю душ и брею ноги. Высушиваю волосы, делая укладку. Наношу макияж поярче.

В моём шкафу нет подходящей случаю одежды, поэтому я нахожу на одной из дальних полок Лериного шкафа серебристое платье, о котором, я уверена, подруга давно позабыла, и без зазрения совести надеваю его. Прохладный атлас струится по телу, подчёркивая слаженную фигурку, и я впервые за долгое чувствую себя красивой девушкой.

К назначенному времени я полностью готова. Немного нервничаю, но больше от предвкушения, чем из-за страха. То ли я устала от одиночества и нуждаюсь в компании, то ли по каким-то другим причинам, я рада, что мне не придётся встречать Новый год в одиночестве.

Но Андрей не появляется ни без пятнадцати, ни без десяти, ни ровно в одиннадцать вечера. Ни даже к половине двенадцатого. От волнения я не нахожу себе места. Слоняюсь по дому, часто подходя к окну, и не хочу верить, что он просто забыл о своём обещании. Но всё чаще прихожу к этому выводу.

Внезапный звонок от Леры окончательно выбивает из колеи: мы обмениваемся поздравлениями и пожеланиями, она торопливо рассказывает, какой шикарный ресторан арендовали для их коллектива, и абсолютно неожиданно для меня интересуется, не известно ли мне, где её отец, потому что она не может до него дозвониться. Я отвечаю, что последний раз видела его в кафе, но внутри меня зреет тревога.

Мало ли что могло случиться! В такое время живём, что по голове могут тюкнуть из-за ста рублей, а Хмурских привык жить в роскоши. Одни его часы потянут на годовую зарплату обычного работяги!

Закончив разговор с его дочерью, я решаю прогуляться на другой конец жилого комплекса, к его дому. Просто посмотреть есть или нет машина на парковке, не валяется ли мужчина где-то в кустах с пробитой головой, горит ли свет в его окнах…

Так я успокаиваю себя, когда быстро пересекаю дворы, хотя всё внутри бунтует от этой глупости.

Я уже почти дохожу до дома Хмурских, когда мимо меня проносится машина с громкой музыкой. Машина, подозрительно напоминающая его. Но я упрямо огибаю дом и застываю на краю парковки, в центре которой как раз из той самой машины выпрыгивает пошатывающаяся девица в распахнутой шубке. На ней короткое обтягивающее платье вызывающе алого цвета. Она пьёт шампанское прямо из горла бутылки. И вскоре к ней присоединяется Андрей.

Испытывая неясное и абсолютно нелогичное разочарование, я наблюдаю со стороны, как он приобнимает её за талию и ведёт к подъезду. Любому дураку понятно, с какой целью он привёз её домой, и мне хочется как следует треснуть себя по голове.

Дура. Какая же я дура! Ведь прекрасно знаю, что он за человек, и всё равно продолжаю на что-то надеяться и верить в чудо.

Обратно я плетусь, еле переставляя ноги. Внутри разливается горькая обида, которая грозится хлынуть подкатывающими к глазам слёзами. Но я сжимаю челюсть и мысленно твержу себе: “Не вздумай реветь, не из-за него! Разве это новость, что Андрей Хмурских – последняя скотина?”, но легче не становится.

Дома я укутываюсь в одеяло прямо в платье и считаю хлопки от салютов за окном, чтобы отвлечься от разрушающих мыслей.

Постепенно фейерверки стихают, но рой зудящих слов моего сознания не смолкает. Почему он так поступает со мной? Зачем даёт обещание и тут же о нём забывает? Ведь мне ничего не нужно. Ничего. Я не вынуждала его, не тянула за язык. Он сам позвал меня, а потом… Потом просто выкинул своё предложение из головы и нашёл какую-то другую дуру!

Я впадаю в странную апатию. С одной стороны, мне хочется плакать от жалости к себе. С другой – в глазах сухо. Бесконечный поток мыслей в голове не даёт уснуть, и я просто лежу, глядя на часы.

Около двух со стороны двери раздаётся неясный шорох, а следом – тихий стук. Я сажусь на кровати, с подозрением прислушиваясь. Стук повторяется, и я выбираюсь из теплоты одеяла и подкрадываюсь к двери, заглядывая в глазок. Да вы издеваетесь?!

За дверью стоит Хмурских. Ну, как стоит? Едва ли держась на ногах, он периодически ударяется головой об эту самую дверь, отчего по коридору разносится тихий стук. Я поджимаю губы и отпираю замок.

Едва не свалившись мне под ноги, Андрей всё же удерживается, вовремя ухватившись за косяк. Расплывается в пьяной улыбочке и говорит, раздражающе растягивая слова:

– О-о-о, Ле-е-е-е-ероч-ка! А чего это ты такая кра-а-а-а-сивая? Ждёшь кого-то? – Я молчу, а он по стеночке проходит вглубь коридора, останавливаясь рядом со мной. – Упс. Не упал.

Мужчина нелепо пожимает плечами и ухмыляется. Стягивает распахнутое пальто, пытается снять ботинки и чуть не валится на пол – я вовремя успеваю его подхватить.

– Я так устал, Лер, – бормочет он. – А ты почему не спишь? Разве таким маленьким девочкам можно не спать так поздно ночью?

– А я и спала, – вру ему. – Пока вы не пришли.

– Спала? – недоверчиво присвистывает он. – Такая вся нарядная? Не верю. Ты явно кого-то ждёшь!

Его указательный палец взмывает вверх и указывает мне в лицо.

– Ждёшь? – спрашивает он, и я вздыхаю.

– Если скажу, что жду, вы уйдёте?

– Нет. Не уйду.

– А если скажу, что не желаю вас видеть?

– Почему? – спрашивает Андрей, сводя глаза вместе, что, очевидно, должно означать, что он хмурится.

– Потому что я действительно ждала. Вас. – говорю ему строгим тоном. – Это вы пригласили меня, а сами не пришли!.. Вы могли хотя бы предупредить, что у вас изменились планы, чтобы я не сидела и не ждала!

– Не пришёл? – хмыкает он. – Вот ты, а вот он я!

Он озадаченно осматривает меня, потом себя и заключает:

– Пришёл.

– Спустя три часа! – повышаю я голос, а голове проносится: “Когда уже не надо!”. – Так никто не поступает! Вы не должны были вообще никуда меня приглашать. Я вас за язык не тянула! И вместо того, чтобы просто лечь спать, я проторчала в этом дурацком платье весь вечер! А вы заваливаетесь пьяный, после очередной подружки на одну ночь, ещё и издеваетесь!

– Да потому что ты у меня уже знаешь где? – перебивает Хмурских.

– И где же?

– В печёнках! – бросает он со злостью, но показывает на свою голову. – В печёнках сидишь! Кап-кап-кап… Как капля надоедливая. Мозги выносишь. Зудишь и зудишь, зудишь и зудишь.

– Великолепно! – поджимаю я губы. – Это очень классно обвинять меня в собственном неумении сдерживать обещания, Андрей Константинович, но, ей-богу, я отправляюсь в постель! А вы тут как-нибудь сами.

Громко топая, ухожу из коридора. Однако замедляюсь, прислушиваясь к возне. И тороплюсь вернуться назад, заслышав грохот от падения однозначно очень тупого предмета.

Хмурских стоит на коленях, пытаясь подняться. Молча подхожу к мужчине и помогаю. Мы доходим до дивана в гостиной, и он обрушивается на него.

– Достала ты меня, Лер, – бормочет Андрей. – Сил моих нет, как достала.

– Так может, стоит просто перестать со мной общаться? – спрашиваю у него. – Я не ваша проблема, не нужно подвозить меня до дома, куда-то приглашать и делать поблажки на работе.

– Наверно, – серьёзно кивает он, задумавшись на мгновение.

Я уверена, что назавтра он не вспомнит ни этого разговора, ни того, как и почему он здесь оказался. И хоть мне до жути интересно узнать причины, по которым Андрей Хмурских вломился ко мне посреди ночи, я виду не подаю.

Пихаю ему в руки подушку и плед и говорю:

– А теперь спать.

– Посиди со мной, Лер, – просит он, скорчив забавную рожицу. – Пожалуйста.

– Нет, Андрей Константинович. – отрезаю я. – Я иду спать. Одна. В свою кровать. Чтобы лишний раз не доставать вас.

– Ну что ты цепляешься к словам? – обиженно спрашивает он.

– Я цепляюсь? Вы ничего не перепутали часом? Вам бы проспаться, Андрей Константинович! Уверена, наутро вы даже не вспомните, зачем приходили…

– Такое забудешь! – жалуется он. – Ты просто маленькая заноза, Лер…

– Да-да, – перебиваю его. – И сижу у вас в печёнках. Поэтому ложитесь-ка баиньки, чтобы я перестала вам докучать.

Ухожу, чтобы не продолжать бессмысленную болтовню. Убираюсь подальше от человека, который абсолютно не понимает, что его действия могут причинять кому-то боль, а его слова могут ранить. Но это Андрей Хмурских. Ему просто всё равно. Всё, что его интересует, это только его собственные желания!

Во всей этой белиберде есть только один неоспоримый плюс: я настолько раздражена на Андрея, что напрочь выбросила из головы все обиды. Мне хочется придушить его во сне! В печёнках я к него сижу, видите ли! Он даже не представляет, насколько глубокой занозой он сидит в моих!

От злости на его слова я забываюсь. На языке вертятся красочные эпитеты, которые я, впрочем, никогда не решусь ему высказать, но с удовольствием бубню их себе под нос, натягивая пижаму.

Устраиваюсь поудобнее, думая, как странно всё происходящее, но усталость берёт своё, и я проваливаюсь в сон.

Будит меня тихий скрип двери. Я застываю от сковывающего страха, когда матрас рядом проседает, и чувствую навязчивый запах перегара.

Хмурских бесцеремонно заваливается на соседнюю подушку и закидывает на меня руку. Я леденею от ужаса, судорожно соображая, что делать дальше, если он решит воспользоваться ситуацией. Воспользоваться мной.

Он шумно вдыхает запах моих волос и радостно хмыкает что-то неразборчивое, но мгновенно засыпает, прижимая меня к себе. Мне же не до сна.

Я прислушиваюсь к мерному сопению над ухом до самого рассвета. А едва он начинает дребезжать за окном, тороплюсь выбраться из кровати. Остаток времени дремлю на диване в гостиной. Собираюсь и еду на работу.

День проходит степенно. Ровно до того момента, пока под самый вечер не появляется Хмурских. Он не в духе, и это слабо сказано. На ходу бросает мне: «Лера, кофе!» и закрывается в кабинете, а я тороплюсь налить и отнести ему горячий ароматный напиток. Но у самой двери прислушиваюсь, потому что мужчина разговаривает с кем-то на повышенных тонах.

– Ты знала, как это важно! И что я должен теперь делать? Да ты, вероятно, шутишь?! – он ненадолго замолкает, выслушивая собеседницу. – Ну спасибо! Лучше бы ты приехала. Да понял я, понял. Нет, не нужно. Ладно, давай. Звони мне, хорошо?

Голос за дверью смолкает. Я стучу.

– Входите! – рявкает Андрей, и я боязливо прохожу в его кабинет.

Ставлю перед ним кофе, который он тут же жадно хлебает. Выглядит Хмурских изрядно помятым и явно чем-то озабоченным.

– Вы в порядке? – вырывается из моего глупого рта. Глаза мужчины удивлённо округляются.

– Напомни-ка, Лера, ты кто такая, чтобы я перед тобой отчитывался? – медленно спрашивает он, и я вспыхиваю. Вот же самодур!

– Это просто банальная вежливость, Андрей Константинович! – От досады я закатываю глаза. – Ну, знаете, когда один человек спрашивает, на самом деле не нуждаясь в ответах, у другого человека, даже если тот другой меньше всего заслуживает внимания…

– Лера задерживается, – неожиданно перебивает он. – Не знаю, в курсе ты или нет, но ей предложили контракт на полгода. И она согласилась.

– Ясно. – тихо вздыхаю я. Уверена, что далее последует уведомление, что я могу подыскивать себе новое жильё.

Но мужчина продолжает:

– Когда она мне просто позарез нужна!.. Так меня подвела, чертовка! Знала заранее, как мне важно её присутствие в поездке к родным, и всё равно поступила по-своему.

Я молчу. Да и что тут скажешь?

– И знаешь, что она мне предложила? – спрашивает он. Я качаю головой. – Предложила взять тебя. Чтобы я попросил тебя сыграть роль Леры на семейном мероприятии!

Голова идёт кругом, и я падаю в кресло.

– То есть как это – сыграть роль Леры? Разве ваши родственники не заметят разницы?

– Они её видели последний раз, когда Лерка ещё под стол пешком ходила, – поясняет он. – Конечно, я покрою все расходы и щедро заплачу сверху.

– Нет, вы что? Я не могу, – качаю я головой.

– А я тебя вообще-то не спрашиваю. – ухмыляется он. – Лер, тебе же нужна квартира? А мне нужна дочь. Так вот, за это небольшое одолжение я куплю тебе квартиру. Дело плёвое: слетаем на неделю к моей родне, ты сыграешь свою роль и получишь собственное жильё.

Я не собираюсь соглашаться. Это же просто… нелепо! Прикидываться дочерью Хмурских я не собираюсь ни за какие коврижки!

– Дел много, времени – наоборот, Лера. – бросает Андрей. – Чем быстрее ты согласишься, тем нам обоим будет проще.

В голове проносится шальная мысль. Я подаюсь вперёд и спрашиваю:

– Могу я попросить вас об ответном одолжении, если соглашусь? Ну, помимо квартиры?

Он впивается в меня своим стальным взглядом и говорит с прохладцей:

– А ты не такая уж и наивная ромашка! Но мне нравится, что ты идёшь на диалог. Чего же ты хочешь помимо квартиры, девочка Лера?

– Вы поможете мне узнать, кто из сотрудников отца обчистил счета и оставил меня без копейки денег. – быстро проговариваю я.

Тяжёлый взгляд несколько мгновений буравит меня, после чего Хмурских протягивает руку.

– Договорились.

Чувствуя, что совершаю очередную ошибку, связанную с ним, я тем не менее деловито пожимаю его пальцы.

Глава 7. Андрей

Девятичасовой перелёт подходит к концу, и Лера расслабленно спит, уткнувшись в моё плечо. Умаялась.

Я вижу, что она на взводе. С того момента, как мы заключили наше деловое соглашение, скрепив его рукопожатием, и до самого вылета, когда пути назад точно не осталось, я видел, как страшно ей пускаться в эту авантюру. Но она храбрилась, попутно пытаясь уговорить мою дочь вернуться домой, а потом одномоментно приняла неизбежное, собралась, взяла себя в руки. Смешная!..

– Лера, пора, – тихо бужу девушку, проводя пальцами по изящной кисти. Кожа на ощупь гладкая и прохладная, словно лепесток розы, и я торопливо убираю от неё свои руки и отгоняю прочь непрошеные мысли.

Длинные ресницы подрагивают, привлекая моё внимание, и через мгновение Лера открывает глаза, сонно жмурясь. Тут же поспешно отстраняется, немного краснея. Смущается, стало быть, что продрыхла на мне несколько часов? Не могу сдержать усмешки от этой мысли, и девчонка смущается ещё больше.

Я дожидаюсь, пока основной поток пассажиров не схлынет, извлекаю ручную кладь и стягиваю джемпер. Лера зачарованно очерчивает край задравшейся поло, и я дразняще говорю:

– Думаю, тебе тоже стоит раздеться.

– Хорошо, – пищит она и быстро стягивает толстовку.

Осматривая её, не могу удержаться:

– О, да у нас фэмили лук! Идеальный выбор, дочка!

– Спасибо, папочка! – ярко улыбается она, и я считаю, что на этом обмен любезностями может быть официально завершён.

– Почапали на выход, красотка, – говорю ей, пропуская вперёд.

Скромные джинсы идеально обтягивают упругий зад, притягивая против моего желания взгляд. Точнее, желание поглядеть имеется. Бешеное. Только неуместное в данных обстоятельствах. Глупо будет спалиться перед дражайшими родственничками из-за разгулявшегося либидо. Хотя разгуляться ему есть где, и это невозможно игнорировать.

Лера для меня – что кость в горле. Девочка, которая кончала от моих ласк. Девочка, которую я не трахнул из-за принципов. Искры из глаз сыпались, едва сдержался, но отпустил и забыл о её существовании, пока не увидел в собственном кафе. А с тех пор, как снова встретил, только и мечтал нагнуть над столом. Или прижать к стене. Или взять прямо на барной стойке.

Диана считает, что некая незаконченность действия порождает во мне зацикленность, навязчивые состояния, а Лера, в какой-то степени, мой личный триггер, но я не верю. Давно не верю в эти её психологические штучки. Просто хочу трахнуть девку, которую ввиду обстоятельств не поимел тогда. Но это желание для меня настолько привычно и обыденно, что я превосходно справлюсь с ним и без поучений Дианы. Я уверен, что справлюсь. Пусть это и даётся с трудом и не без последствий для привычной жизни.

В конце концов, я управляю членом, а не он мной, поэтому Лерина сладкая узкая дырка останется мною не тронута. По многим причинам.

Абстрагируясь ото всех этих мыслей, которые ничего, кроме зудящего в голове раздражения и моментальной эрекции, не вызывают, я нагоняю девушку и прошу:

– Давай ещё раз пробежимся по именам родни.

– Дедушка Ульрих, бабушка Анна, – послушно повторяет Лера. – Ваши дядя и его жена. Детей у них нет. Ульрих – родной брат вашего отца. Живут на вилле в окружении стервятников…

– Лера! – раздосадовано качаю головой, и она хихикает, одновременно забавляя и вымешивая меня. – Давай, пожалуйста, посерьёзней.

– Простите, я немного нервничаю, – отзывается она. – Но я всё запомнила.

– Точно?

Девушка закусывает губу и медленно кивает.

– Вообще-то, я отличница.

– Супер, ты молодец, – равнодушно хвалю её, усмиряя собственные взбунтовавшиеся нервы. Так и подмывает сказать какую-нибудь пошлость в духе старшей школы. Но дурацкая фраза: “Молодец, соси конец”, впрочем, единственная приходит на ум. Попахивает кретинизмом. Во многом благодаря этому мне удаётся смолчать. Какой же я… молодец!

Громко хмыкаю, и Лера настороженно смотрит на меня.

– Я серьёзно всё запомнила. Вам не о чем переживать.

– Выбора у меня всё равно уже нет, – замечаю, начиная осматриваться по сторонам.

Где-то здесь, в залитом солнечным светом зале прилёта, нас должен поджидать водитель дяди. И он действительно быстро обнаруживается.

– Ну, давай, сладкая, – взяв Леру под руку и направляя в нужную сторону, говорю тихо. – Не подведи.

Уверен, в скором времени – и если всё пройдёт успешно – мне светит нехилый куш. Отсюда и требование дядюшки привезти с собой дочь. А своё упускать я не собираюсь ни при каких обстоятельствах!

Примерно через полчаса мы погружаемся на белоснежную яхту и плывём к острову. Всю дорогу Лера нервно сжимает поручень, стоя на открытой палубе и вглядываясь в рассекаемую водным транспортом лазурь, а я смотрю на неё, сидя в прохладе у бара и попивая охлаждённый коктейль. Девушка выглядит рассеянной. Возможно, всё ещё никак не придёт в себя после перелёта и сна, может, пытается угадать, куда мы плывём, а может, и вовсе оценить стоимость этой плавучей посудины и гадает, сколько денег у моих родственников, чёрт её знает. Но вскоре мне становится скучно, и я выхожу под палящее солнце. К ней.