Паинька для Хмурого

– А жареные куриные бёдрышки у вас есть? – спрашивает тот, что сидит ближе ко мне, с самого края дивана.

– К сожалению, нет. – устало отвечаю я. – Но у нас есть бургер с сочной куриной котлетой.

– Жаль, – ухмыляется этот тип. – Знаешь, цыпочка, я бы не отказался от сочных бёдрышек!

Засранец улюлюкает и запускает пятерню прямо под мою юбку. В первое мгновение мне хочется хорошенько треснуть его подносом, зажатым в подмышке. А в следующее – тело сковывает привычное оцепенение, и я застываю, отключая разом все органы чувств.

«Пожалуйста, пусть это прекратится», – прошу я мысленно незнамо у кого. Но всё действительно прекращается.

Кто-то весьма бесцеремонно хватает руку, шарящую под моей юбкой, и выворачивает её за спину, к которой, собственно, эта самая рука и приделана.

– Никто не лапает девушек в моём кафе, – рычит прямо над ухом сердитый голос, и я окончательно прихожу в себя.

Поворачиваюсь к владельцу заведения, чтобы поблагодарить и заверить, что это случайность, но все слова застревают в глотке.

Передо мной стоит Он… Андрей Хмурских… Причина моей замкнутости, всех моих бед. Хотя нет, не так. Он – катализатор, ведь во всём, что со мной произошло чуть больше года назад, виновата только я одна.

Андрей мельком смотрит на меня. В равнодушном взгляде нет ни малейшего признака узнавания.

– Пошли вон, – возвращает он внимание к парням за столиком. – А вы – на пару слов ко мне в кабинет!

Но не успевают ребята даже подняться, а мы – сдвинуться с места, как рядом со столиком возникает Лера.

– О, папочка, ты уже успел познакомиться с моей подругой Лерой? Ну, той Лерой, что временно живёт со мной и которую я просила устроить на работу!

Папочка? Андрей Хмурских – отец Леры? Вот уж не думала, что у него есть дети!

Стоп. Что?

Я работаю в кафе у Хмурских? На него работаю? На человека, из-за которого умер мой отец, а сама я осталась на улице и без средств к существованию? Просто блеск!

Глава 2

И почему я не ушла, спросите вы? Потому что самая настоящая мямля и рохля. Подумала, что никак не смогу объяснить Лере ни перемены в настроении, ни отказ от работы, когда она так мне помогла. Да и если судить объективно – идти мне некуда. Пока не найду другое место, уходить из-за ненависти к тому, кто даже меня не помнит, совсем глупо.

Стараюсь не обращать внимание на хозяина, повадившегося сидеть в общем зале, но взгляд то и дело возвращается к скрытому в нише столику, за которым восседает Хмурских в компании Дианы. Со стороны кажется, что между ними довольно близкие отношения. Доверительные. Вот уж никогда бы не подумала, что этот напыщенный засранец и бабник, не пропускающий ни одной юбки, способен общаться нормально хотя бы с одной представительницей слабого пола. За исключением своей дочери, разумеется. Только рядом с ней колючий взгляд смягчается, рот перестаёт сыпать грубостями, стирается высокомерная усмешка.

Чем дольше я втайне наблюдаю за этим мужчиной, тем больше вопросов возникает в моей голове. Странно вообще видеть его здесь, не говоря уже о том, что образ владельца подобного заведения абсолютно не идёт этому мужчине. То ли дело сочинский ночной клуб! Вот там он истинно занимает своё место!

Забегавшись среди посетителей с их заказами, я на некоторое время забываю о Хмурских и перестаю снова и снова возвращаться взглядом к потаённой нише, а когда основная масса клиентов рассеивается, столик хозяина уже пуст. Я встаю у высокой стойки молочного бара, устало разминая шею, и думаю, как бы мне поскорее сменить работу и найти жильё подешевле, да так, чтобы не чувствовать себя обязанной Лере. Настолько погружаюсь в свои мысли, что не замечаю, как рядом вырастает тёмный силуэт.

– Итак, Лера, значит? – выводит меня из транса звучный голос, чуть грубоватый, с лёгкой хрипотцой. – Дружишь с моей дочерью?

Я поворачиваю голову и, тихо вздыхая, говорю:

– Да, здравствуйте.

Андрей изучает меня несколько мгновений. Мне кажется, что с интересом. Но слишком быстро то, что я принимаю за интерес, сменяется на привычный равнодушный взгляд.

– Давно дружите?

– Познакомились на первом курсе. – отвечаю ему, отводя взгляд. Слишком невыносимо видеть его снова в такой пугающей близи. – Мы в одной группе учимся.

– И учитесь вместе, и живёте вместе… – задумчиво протягивает он. – И на работу ко мне тебя просила устроить Лерка…

Я краснею. Быстро стреляю глазами в мужчину, и наши взгляды пересекаются. Вспомнил, кто я такая? Думает, что я пришла мстить? Да я, может, и хотела бы, только не знаю как. Не такой мелкой неудачнице тягаться с этим исполином.

– Это временно, – заверяю его. Мой голос звучит слабо, жалко, словно я оправдываюсь. – Хозяйка квартиры выставила меня поздним вечером, и я попросила Леру помочь перевезти вещи. А ваша дочь была столь добра, что предложила перекантоваться у неё, пока я не найду себе новую квартиру.

– Ясно. – просто говорит он. – С работой что?

– Да в тот же вечер, прямо перед тем, как я осталась без квартиры, меня ещё и с работы попросили, – отмахиваюсь я. – Это случайно совпало так. Хозяин забегаловки, где я работала до этого, женился, а молодая жена приревновала…

– Был повод? – с усмешкой спрашивает он.

Я скашиваю глаза на Олю, девочку за баром, которая разливает по стаканам молочные коктейли и выкладывает в мисочки шарики мороженого. Сейчас она с явным любопытством слушает мой разговор с владельцем заведения, хотя и делает усиленно вид, что слишком занята протиркой идеально блестящего хрома сложной техники.

– Нет, конечно. – отвечаю серьёзно.

– Значит, подстраховалась, – самодовольно припечатывает он. – На пустом месте от конкуренток не торопятся избавиться.

– Ничего такого, смею вас уверить. – сухо говорю ему. – Юрий Алексеевич тот ещё ходок, но ко мне никакого интереса не проявлял. Повезло, что я не в его вкусе!

Хмурских присвистывает:

– Ого! Странный мужик.

– Ничего странного, – закатываю я глаза. – Ему нравятся фигуристые блондинки с силиконовыми губищами, а я не соответствую ни одному из этих критериев.

– Ну, значит, это не ты не в его вкусе, а у него просто вкус отвратительный, – “успокаивает” Андрей. – Здесь надолго или так, мимоходом?

От резкой перемены темы сначала не понимаю, чего он от меня хочет. Удивлённо смотрю на мужчину, и он хмыкает:

– Ну чего ты, Лера? Это простой вопрос, без подвоха. Работать у меня долго планируешь или свинтишь в закат при первой возможности?

– Всю жизнь работать официанткой я не планирую, если вы об этом. – осторожно отвечаю ему.

Хочется рассмеяться. Хочется заорать, топая ногами. Было бы куда – свинтила бы не раздумывая, выражаясь его языком! Да только вот так сюрприз: несмотря на огромный жилищный фонд столицы, найти одновременно дешёвую и расположенную не у чёрта на куличиках квартиру за пару дней нереально! Как и найти непыльную работёнку с гибким графиком.

– Лерка за тебя просила, – говорит он скупо. – Ей отказать не могу. Здесь штат укомплектован, пока более стоящего места нет, но я уже веду переговоры о выкупе ещё одного здания под переделку. Хочу второе такое кафе открыть, в другом районе. Полгода, месяцев девять, не могу пока прогнозировать, что выйдет по срокам.

– Поздравляю, – бросаю ему. И зачем мне всё это знать?

– Пока не с чем, Лер. Но если ты продержишься здесь до открытия, наберёшься опыта безо всяких отлыниваний, потому что ты подруга моей дочери и тому подобное, то место управляющей будет твоё.

Я открываю рот и зависаю. Из официанток – в управляющие? Вот это я понимаю, сделать шаг по карьерной лестнице! А точнее, перепрыгнуть сразу через несколько ступенек! Весьма заманчиво в моём положении. Если бы не одно “но”. Которое стоит сейчас по правую руку и выжидательно смотрит на меня.

– Спасибо, конечно, – нервно выдыхаю я. – Предложение заманчивое, но я, пожалуй, откажусь.

– И в чём причина? – спрашивает грубо.

Это личное, Андрей. Настолько личное, что никогда твоё чёрствое сердце не поймёт, ведь ты даже не потрудился запомнить ни моего лица, ни имени, после того как уничтожил всю мою привычную жизнь!..

– В Лере, – выдавливаю я из себя улыбку. – Не хочу, чтобы вы винили дочь, если у меня ничего не выйдет.

– Отказываться из-за страха, что не получится, просто нелепо. – рычит он. Я молчу. Если начну говорить, меня прорвёт. Я чувствую это. – Как знаешь, Лера. Время ещё есть. Подумай хорошенько и прими взвешенное решение.

Хмурских импульсивно отталкивается от стойки и убирается восвояси, даже не догадываясь, что нет в этом мире силы, которая заставит меня оставаться рядом с ним дольше, чем банальная жизненная необходимость. Как только я улажу все свои проблемы, то уберусь отсюда, чтобы только больше никогда не видеть этого мужчину.

Вечером, несмотря на усталость, я поджидаю, когда Лера вернётся домой из модельного агентства. Подруга приходит глубоко за полночь, и я усиленно прислушиваюсь. На мою удачу она проходит в кухню и начинает там чем-то шуршать, поэтому моё ожидание не проходит впустую.

Я выбираюсь из кровати, одёргиваю пижаму и выхожу из комнаты, которую так любезно предоставила мне Лера.

– О, не спишь, Лерон? – весело бросает хозяйка, взбалтывая шейкер. – Как работа? С папой говорила?

– Говорила, – вздыхаю я. – Лер, я правда тебе очень благодарна. За всё. Но не нужно вынуждать отца делать мне такие предложения. Я не могу стать управляющей его прибыльного и, очевидно, набирающего обороты заведения. Я напортачу, а влетит тебе!

– Слушай, во-первых, я не просила отца брать тебя управляющей, это его решение. Во-вторых, он бы не предложил, если бы Дианка не разглядела в тебе потенциала. В-третьих, ты не напортачишь. В-четвёртых, разве плохо стать управляющей одним из ресторанов сети? Это точно куда лучше, чем перебиваться подработкой официанткой. Для твоего резюме в будущем это будет только в плюс, согласись.

Конечно, я это понимаю. С таким опытом будет гораздо проще найти работу по окончании университета. Человеку с реальным опытом в управлении пусть и довольно-таки небольшим штатом сотрудников легче трудоустроиться куда бы то ни было, чем девчонке, пробегавшей с подносом всё свободное от учёбы время. И будь её отец кем угодно, только не Хмурских, я бы вцепилась в эту возможность!

Но сейчас я лишь снова вздыхаю и говорю из вежливости:

– Спасибо, Лера. Конечно, я всё это понимаю и очень благодарна тебе за участие, но если мне подвернётся более интересный вариант, я уйду при первой возможности.

И сделаю всё, что от меня зависит, чтобы приблизить эту возможность!

– Ну, конечно, Лерчик, – улыбается подруга. – Тебе вообще нужно искать что-то офисное… Нечего с подносом носиться.

– Ну нет никакой почасовой работы в офисах! – развожу я руками. – Уж если бы подвернулась такая, так сразу бы откликнулась.

– Ты красивая девушка, Лерыч, – задумчиво протягивает Лера после недолгих раздумий. – Давай я тебя к нам в агентство пристрою? Будешь на фотосессиях позировать…

– Нет, спасибо! – торопливо перебиваю её. – Это сразу нет.

– Можно попробовать администратором в салон красоты или в фитнес клуб…

– Я просматриваю подобные вакансии, Лер. Но, в основном, везде требуется человек на сменный график и полный рабочий день. Я не могу себе позволить забить на учёбу, это всё, что у меня есть…

Сама не замечаю, что открываюсь перед ней больше, чем сама себе позволяю, и поспешно закрываю рот. Не хватает ещё проболтаться о том, что произошло между мной и её отцом и к чему это привело, что он сделал со мной и моей жизнью!..

– Тогда папино предложение пока остаётся наилучшим для тебя вариантом. – заключает Лера.

– Пойду я спать, – перевожу тему. – Ближе к делу видно будет. Что гадать, правильно?

– Точно! – кивает она. – Я тоже без сил. Спокойной ночи, Лерыч.

Несколько дней проходит в относительном спокойствии, даже эмоционально. Хмурских не появляется в кафе, Лера практически не бывает дома, и я забываю о щедром – и невозможном – предложении Андрея.

Утром в пятницу Лера сообщает, что уезжает на съёмки в загородный клуб, пропустит учёбу и вернётся только в воскресенье. Поэтому пятничным вечером, возвращаясь после работы, я не жду никакого подвоха. Даже заезжаю в торговый центр, чтобы купить чего-нибудь вкусненького на вечер, который планирую провести перед телевизором. Посмотрю в кои-то веки фильм, приму без спешки ванну… Беру ведёрко мороженого, чипсы, сок, заодно прихватываю рис и макароны по акции, пачку сахара, пакет рисового молока, зелень, помидоры… Забиваю два пакета под завязку, чтобы не думать о магазинах всю следующую неделю, и тороплюсь домой.

У лифта ручки одного из пакетов не выдерживают, и я подхватываю его в руки. Кое-как нажимаю на кнопку нужного этажа и выдыхаю. Вот же кулёма! А могла давно лежать на диване!

С трудом открываю дверь, ведущую от лифтов к площадке. А возле двери Лериной квартиры меня поджидает сюрприз. Крайне неожиданный и неприятный.

Прямо на коврике, навалившись на косяк, сидит Андрей. От него за версту разит алкогольным амбре, и, судя по всему, он в отключке. Ключи от квартиры валяются рядом с его рукой, словно он пытался открыть дверь, да так и опустился “отдохнуть”.

И что мне с ним делать?!

– Андрей Константинович, – тихо зову я. Он не реагирует. Тогда я пристраиваю пакеты у стены, опускаюсь на корточки и осторожно встряхиваю его за плечи. – Андрей… Константинович!

Мужчина издаёт неясный звук и устраивает голову поудобнее. От нечего делать звоню Лере.

– Да, Лер. Что-то случилось? – поднимает она трубку после третьего гудка.

– Случилось, – подтверждаю я. – Я вернулась домой, а тут под дверью спит твой отец. Он очень пьян, кажется… В общем, не просыпается, я пробовала его разбудить…

– Чёрт! Сегодня же 21? – спрашивает она.

– Да, 21 октября с утра было.

– Блин, блин, блин, совсем забыла… – стонет Лера. – Нужно было дома остаться…

– Что такое? – с замиранием сердца спрашиваю у подруги. Хмурских же не какой-то маньяк с обострением именно сегодня?!

– Не суть. Это не столь важно, важно другое: папа вусмерть пьяный лежит под дверью, и ты должна как-то затащить его в квартиру. Просто затащи, Лерыч, плиз, пусть спит на полу.

– Он не буйный? – с опаской спрашиваю у подруги. – Не станет меня бить и всё такое?

– Папа?! – с обидой спрашивает она. – Нет, ты что. Он максимум жаловаться начнёт, но раз ты говоришь, что он уже отрубился, то эта стадия позади. Он теперь только завтра встанет, и то ты уже будешь на работе. Всё будет хорошо, я тебе обещаю. Прошу тебя по-дружески, пожалуйста, Лерон, позаботься о моём папе. Сегодня он не в состоянии уехать домой.

Я поджимаю губы. Всё во мне противится, отчаянно сопротивляется Лериной просьбе. Я не хочу заботиться о её отце. И помогать ему не хочу. И тем более не хочу прикасаться к нему. Это его проблемы, что он напился до беспамятства. Не мои. Но Лера на том конце провода, Лера, которая жалостливо пыхтит и чертыхается в трубку, просто не оставляет мне выбора.

– Просто на всякий случай, Лер: если со мной что-то случится, знай, что это сделал твой отец, – протягиваю я, скорее, из вредности.

Девушка смеётся:

– Договорились! Лерыч, напиши, как всё пройдёт, ладно? Очень неудобно просить о таком, но… Это правда сложно объяснить!..

– Всё в порядке. – заверяю её. – Я справлюсь.

Всё не в порядке. Всё до такой степени ужасно, что я забываю, как дышать. Но Лере об этом знать вовсе не обязательно.

Отключив звонок, я отпираю замок, открываю дверь и, ни капельки не заботясь о сохранности подопечного, подталкиваю его в сторону тёмного проёма. С глухим стуком голова Хмурских соприкасается с паркетным полом в коридоре, и я на мгновение присматриваюсь – не проснулся ли от удара? Но мужчина крепко спит.

Тогда я уже спокойнее распахиваю дверь шире, аккуратно переступаю через огромное тело Андрея и включаю свет. Так, осталось самое сложное: каким-то образом втащить нижнюю часть тела внутрь квартиры! Покрутившись так и эдак вокруг него, поднимаю голову, располагая её на собственных коленях, просовываю руки под его плечи, высовывая их по бокам и сцепляя в крепкий замок на его груди, и ползу назад. Пытаюсь.

Сдвинуть эту стальную махину с места просто нереально! Я предпринимаю попытку за попыткой, пыхтя как паровоз. Лоб покрывается испариной вдоль линии роста волос, и я стягиваю куртку и свитерок, оставаясь в тонкой футболке, и снова проделываю тот же фокус, складывая пальцы в замок на резко вздымающейся и опадающей мужской груди.

– Какой же ты, Андрей, каменный! – жалуюсь ему вполголоса. – Потому и сердце у тебя каменное. И ничегошеньки ты не чувствуешь! И на чувства других тебе плевать!

Снова тяну его на себя, пятясь назад, и в этот момент он начинает переворачиваться, оторвавшись от пола, и поддаётся силе моей тяги. От неожиданности я заваливаюсь на спину и начинаю тихо смеяться, не веря в реальность происходящего.

Скажи мне кто хотя бы две недели назад, что я буду лежать, наполовину накрытая телом Хмурских, глаза бы выцарапала! А теперь лежу, ощущая тяжесть на ногах, и хохочу себе под нос, боясь разбудить ненавистного мужчину. А он, тем временем, и не думает просыпаться. Лишь удобнее устраивается на моих бёдрах, охватывая ноги ручищами, словно это какая-то подушка! Морщит лицо, будто от боли, и что-то бормочет, и я смотрю на него во все глаза.

Сейчас он не похож на себя. Не похож на наглого, самовлюблённого, самодовольного, эгоистичного засранца, кем он является в реальной жизни. Сейчас же… он выглядит израненным. Но я тороплюсь напомнить себе, что он не заслуживает жалости: сам напился, сам будет страдать. А потому ослабляю покуда возможно хватку его рук и отползаю назад. Но всё же придерживаю и опускаю его голову аккуратно на пол. Боюсь, что новый удар окончательно разбудит его, а общаться с ним это последнее, что я собираюсь делать.

Заношу покупки и выключаю свет в коридоре. Плакали мои планы… и сон. Ни за что не смогу уснуть, зная, что Хмурских находится со мной в одной квартире!

Включаю негромко телевизор, ем подтаявшее мороженое и пишу Лере: “Дело сделано.”

“Спасибо! Я твоя должница!”

Я ничего не отвечаю. Именно этим я сейчас и занимаюсь – отдаю ей все долги разом. Не будь Андрей отцом Лерки, в аналогичной ситуации остался бы спать на коврике в подъезде. Хотя… не будь он её отцом, никогда бы не оказался под дверью моего, пусть и временного, жилища.

В конце фильма, который толком и не смотрела, ведь мой мозг усиленно размышлял, как меня угораздило подружиться с дочерью единственного человека, которого я бы хотела стереть с лица земли, я выхожу в тёмный коридор и прислушиваюсь к тихому сопению. Не хотелось бы, чтобы Андрей двинул кони на полу квартиры собственной дочери и при мне, несмотря на все мои мечты на протяжении этого года с небольшим.

Мужчина лежит, сжавшись в клубок, и я вздыхаю, крепко зажмуриваясь на мгновение. А потом иду в спальню хозяйки, резко срываю с кровати плед, подхватываю подушку и возвращаюсь в коридор.

Накинув плед сверху на пьяное тело Андрея, я тихо опускаюсь на колени, чтобы подсунуть под голову подушку. Легко желать смерти тому, с кем рассчитываешь никогда больше не встречаться. Но совсем другое – желать её тому, кто находится рядом и в какой-то степени зависит от тебя. А сейчас Хмурских беспомощен, словно ребёнок, и я не хочу быть ответственной за сохранность его жизни и здоровья.

С трудом отрываю от пола каменную башку этого бесчувственного чурбана, подпихиваю свободной рукой край подушки и решаю, что этого достаточно, чтобы успокоить свою совесть. Опускаю голову на подушку и вытягиваю руку, скользя пальцами по коротким растрёпанным волосам. Хмурских тяжело вздыхает, поворачивается на бок и хватает меня за руку.

– Лера, ты? – пьяно бормочет он.

Я застываю. От страха оглушающе громко колотится сердце. Кажется, этот шум прямо в моей голове. Глупой и пустой. Ничего бы с ним не случилось, если бы продрых на полу без подушки и одеяла. А теперь кто его знает, чего можно ожидать от этого мужчины!

Мысли путаются. Кажется, я не могу ни соображать, ни шевелиться. Липкий пот выступает вдоль позвоночника и тут же остывает. Тело пробирает дрожь. Ну зачем он припёрся к дочери именно сегодня, когда я тут совершенно одна?!

– Прости, Лерка… – продолжает он. – Я так виноват перед тобой.

Глава 3

Он говорит не со мной. С дочерью.

Так я убеждаю себя.

Хмурских не помнит, кто я такая, и точно не жалеет о своих поступках.

Несмотря на то, что, пожалуй, мне это необходимо, чтобы двинуться дальше, не оглядываясь на прошлое.

Чтобы он вспомнил, понял и сожалел. За неимением возможности отомстить и разрушить его жизнь, я думаю, мне было бы достаточно увидеть простое искреннее раскаяние за одну разрушенную напрочь жизнь. Мою жизнь.

Я не просто лишилась отца, своего единственного родителя. Я осталась на улице, потеряв родной дом, где жила с самого рождения, без средств к существованию, ведь все счета оказались пусты. Папины рестораны пребывали в глубоком кризисе, и я потеряла всё. Мне пришлось.

Владик предлагал помощь. Любую. Предлагал обеспечить, помочь с жильём. Но я не могла оставаться в одном городе с человеком, который нагло и беспринципно забрал у меня всё. Из-за него умер мой отец. Если бы Хмурских не позвонил ему, папа был бы жив. А ещё он обворовал меня, присвоил себе весь отцовский бизнес, разорил счета. Я осталась совсем одна и ни с чем. Нет ни одного человека, кто мог бы позаботиться обо мне. Кроме Влада, но из-за стыда за то, что произошло в кабинете Андрея, я так и не решилась ни разу взглянуть на парня. Я вцепилась в учёбу, как в спасательный круг, встретила Леру, которая начала по-своему заботиться обо мне. И теперь, спустя год, я узнаю, что Андрей Хмурских – её отец.

Мне не нужно от него ничего. Никакого искупления вины, возмещения ущерба – он ничего и никогда не сможет исправить. Я хочу лишь одного: чтобы он понял, что сделал со мной, и сожалел об этом. Этого недостаточно, я знаю. Но мне хватит с лихвой.

Но так же я знаю, что Андрей понятия не имеет, кто я такая. Поэтому ожидать от него сожалений просто бессмысленно. Да и сейчас он принимает меня за другую. За свою дочь.

– Андрей… Константинович, – шепчу я, пытаясь разжать его пальцы. – Отпустите, вы делаете мне больно. Это я, Лера. Подружка вашей дочери.

На мгновение мне кажется, что он прислушивается, слышит и понимает меня. По крайней мере он предпринимает попытку подняться на локтях, изучает меня сквозь прищур глаз и хмыкает, поваливаясь обратно на подушку:

– Я тебя знаю. – Мужчина тянет меня за руку, и я вынужденно наклоняюсь к самому его лицу. – Ты – Лера.

Я поджимаю губы, чтобы не рассмеяться. Он сейчас такой забавный! Немного рассеянное, уставшее, изнурённое выпивкой, но такое мягкое выражение на лице не вызывает у меня опасений, а его заторможенная речь и умозаключения веселят. Он мало напоминает мне себя настоящего.

– Правильно, – киваю я. – Я – Лера. Отпустите меня?

Хмурских с удивлением смотрит на мою руку, зажатую в его.

– Нет, – заключает он. – Мне плохо, Лера.

– Тошнит? – моментально спрашиваю у него.

– Нет, – качает он головой. Подносит мою руку к своей груди и прижимает. Я чувствую биение его сердца и ощущаю себя очень странно. – Тут плохо, Лер.

Он открывает глаза чуть шире, внимательно глядя на меня. Надо же! У чёрствого сухаря и эгоиста Андрея Хмурских, оказывается, есть сердце и оно может болеть? Вот так новость! Это обстоятельство поражает, но я решаю подумать об этом позднее.

– Могу вызвать скорую, – предлагаю ему.

– Помоги встать, – просит он, игнорируя моё предложение, и наконец отпускает мою руку.

Смотрит выжидательно, и я с сомнением вздыхаю:

– Давайте, Андрей Константинович, попробуем вас поднять.

Он становится на карачки и опирается на меня. Повисает всей тяжестью, и я с огромным трудом принимаю вертикальное положение, поддерживая мужчину. Мне приходится обнять его тело, а он закидывает руку мне на плечи. Каждый шаг даётся непросто. Я фактически тащу Хмурских, а он еле перебирает ногами. Мучительно медленно я помогаю ему дойти до дивана, потому что просто не дотащу ни до одной из спален.

– Вот так, Андрей Константинович, – приговариваю я, когда он заваливается на декоративные подушки. – Ножки сейчас закинем, и баиньки. А утром будет лучше.

Я хочу поднять его ноги и даже начинаю наклоняться, но мужчина хлопает ладонью по мягкой сидушке и говорит:

– Посиди со мной.

Я не хочу. Не могу. Не должна. Но Андрей берёт меня за руку и тянет к себе.

– Пожалуйста, Лер. Посиди со мной.

Неловко приземляюсь рядом с мужчиной и тороплюсь отодвинуться от его тела, пышущего жаром. Для верности даже пропихиваю между нами крохотную диванную подушку, и это вызывает усмешку на лице Хмурских.