Умница для мажора

— Пара дней на что?

— На то, чтобы собрать вещи.

Я покивала.

— Сначала ты помогаешь, потом становишься причиной моего провала, потом снова помогаешь, потом из-за тебя я лишаюсь работы, а теперь ты угрожаешь мне тем, что я вылечу из общежития? — нервно спросила я. — Просто не появляйся в моей жизни!

Я повернулась, чтобы выйти из машины, но Костя схватил меня за руку, останавливая на полпути. Его хватка была крепкой, но не болезненной, больше похожей на удерживающий жест, чем на угрозу. Я встретила его взгляд, полный непонятных мне эмоций.

— Ты — моя, умница.

Я резко вырвала руку и вышла из машины.

Костя тоже вышел, открыл багажник.

Я подошла и молча забрала свои вещи.

Повернулась к нему. Его рубашка была мокрой.

— Извини, — сказала я, когда он закрывал багажник. — Мне не стоило выливать на тебя воду. Но я не твоя. Прекрати так гооврить.

Он посмотрел мне в глаза.

— То, что я увидел в душе, стоило этого стакана воды, — ответил он серьёзно, только где-то на дне его глаз плескалась усмешка.

Я замахнулась, чтобы дать ему пощёчину.

Дура.

Он тут же перехватил мою руку.

— Я передумал, — зло сказал он почти мне в губы. — Уже завтра ты будешь ночевать в моей постели, — его слова раздались эхом в моей голове.

Потом он отпустил меня, сел в машину и уехал с резким звуком работающей в полную мощь турбины.

Я стояла у входа в общежитие, и казалось, что мир вокруг стал резиновым — всё растянулось и потеряло чёткость. Сердце колотилось, пальцы дрожали. Я едва успела осознать, что произошло. Последние сказанные слова Кости не выходили из головы.

В груди становилось то жарко, то холодно.

Я сжала кулаки, пытаясь успокоить рвущийся наружу гнев.

Почему это происходит со мной? Я словно попала в ловушку, из которой невозможно выбраться. Внутри всё кипело от бессилия.

Я прошла к себе в комнату, и в ту же минуту паника снова накрыла меня с головой. Как я дошла до этого? И что теперь? Что я буду делать, если меня и правда попросят съехать?

Всю ночь я провела в состоянии тревоги, ворочаясь в кровати и обдумывая, что будет завтра. Костя как будто захватил контроль над моей жизнью, и это сводило меня с ума.

Наутро, с тяжёлой головой и затуманенными мыслями, я отправилась в университет. Надеялась, что хотя бы здесь смогу отвлечься.

К моему облегчению, Кости не было в аудитории.

Я села за первую парту.

Тут же по аудитории прошлись шепотки, но я сжала зубы и не стала обращать на это внимание. Все две пары я активно работала на семинаре, лишь бы не вспоминать о жирной чёрной полосе, в которой находилась.

Преподаватель похвалила меня, а я дождалась, пока все вышли, прежде чем тоже пойти в коридор.

Но там меня ждал Джонни…

— Умница, как поживаешь? — ухмыльнулся он, сразу же подходя слишком близко.

В его голосе звучала мерзкая похоть, и я моментально насторожилась.

Я сделала вид, что не слышу его, и ускорила шаг, но Джонни схватил меня за локоть. Его пальцы грубо вцепились в мою кожу, как будто я была его собственностью. Ещё один хозяин нашёлся.

— Чего молчишь? Давай, поговорим, — его голос становился всё грубее и навязчивее. Он приблизился настолько, что я почувствовала его тяжёлое дыхание на своей щеке.

— Отпусти меня, Джонни, — я сказала холодно, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

— Да брось, чего ты такая недотрога? — он ещё больше наклонился ко мне, его взгляд был неприятным, а руки сжали меня крепче. — Кащею же дала, значит и мне дашь.

Я почувствовала, как сердце пропустило удар, паника накатывала.

— Сколько ты стоишь, умница? Сколько он тебе платит?

Я судорожно искала способ вырваться, когда услышала резкий женский голос:

— Иван, ваши родители не будут рады узнать, как вы себя ведёте.

Секретарь деканата вышла из кабинета и смотрела на Джонни так, словно его уже ждало наказание похуже, чем просто слова.

Он замер. Его самоуверенная ухмылка исчезла, и на лице появилось что-то вроде паники. Он медленно убрал руку, которой сжимал мой локоть, и сделал шаг назад, избегая взгляда Ольги Петровны.

— Вам показалось... — пробормотал он.

Всё его хвастовство и наглость испарились в одно мгновение.

— Я вас предупредила, Иван, — она произнесла это с такой холодной уверенностью, что даже у меня пробежали мурашки. В её голосе была абсолютная власть.

Джонни кивнул, что-то пробормотав себе под нос, и ушёл. Его шаги звучали гулко и торопливо. Он был унижен, и я почти могла почувствовать, как накатывает волна облегчения, когда его спина исчезла за поворотом.

— Вы в порядке? — обратилась ко мне Ольга Петровна, её тон смягчился, когда она посмотрела на меня.

— Да... спасибо вам большое, — прошептала я, всё ещё ощущая, как трясутся руки. — Я так рада, что вы оказались в этом коридоре!

— К сожалению, вы не будете очень рады, когда узнаете, зачем я вас искала.

Я посмотрела на неё с удивлением.

— Вы меня искали?

Полная высокая женщина взглянула с сожалением.

— Не знаю, чем вы так не угодили им, но… Настя, утром пришло распоряжение сверху о лишении вас стипендии и места в общежитии.

Глава 18. Громов

Я ошарашенно смотрела на Ольгу Петровну.

Мои глаза расширились от удивления и недоумения. Сердце забилось быстрее, словно предчувствуя катастрофу, и я судорожно сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. В этот момент меня словно обдало ледяной волной паники, словно кто-то одним махом выбил из-под ног всю опору.

— В каком смысле "лишили стипендии и места в общежитии"? — Мой голос прозвучал тонко и ломко, словно был на грани срыва.

Да, мы с ней не были друзьями, но она всегда была со мной вежливой, теперь же Ольга Петровна вздохнула и строго посмотрела на меня через очки, поджав губы.

— Увы, распоряжение пришло сегодня утром. Я лишь передаю вам информацию. На вас поступила жалоба, и результаты вашей последней аттестации подверглись пересмотру.

Ни намёка на сочувствие.

— Пересмотру? Я же закрыла сессию без четвёрок, у меня повышенная… — голос мой бессильно затих.. — Я закрыла сессию, ни одной четвёрки! Все экзамены сданы на отлично!

Ольга Петровна нахмурилась, сложив руки на груди.

— Я уже сказала, результаты пересмотрены…

— Кто?! — я даже зубы сжала от недовольства.

— В ведомости указано, что у вас есть один несданный зачёт по курсу профессора Громова. Вот на основании этого неудовлетворительного результата и было принято решение лишить вас и стипендии.

— Громов?

— Именно, — самодовольно ответила она.

Её слова словно громом раздались в моей голове. Я стояла в шоке, не понимая, как это могло произойти. Несданный зачёт? Громов? Это просто невозможно. Я всегда старалась, училась, сдавала все его задания в срок и он даже хвалил меня на семинарах. Этот зачёт у меня был автоматом… Почему Громов вдруг влепил мне “неуд”?

— Это ошибка! — выкрикнула я, чувствуя, как внутри всё закипает от гнева и отчаяния. — Я сдавала все задания Громову, он поставил мне зачёт автоматом за отличную работу на семенарах.

Ольга Петровна, казалось, нисколько не смягчилась от моего возмущения. Она лишь снова поджала губы и произнесла тихим, но твёрдым голосом:

— В нашем университете нет официально зарегистрированного понятия “зачёт автоматом”, Настя. Я понимаю, что это неприятно. Но распоряжение уже подписано. В этом месяце стипендии не будет уже точно.

Я стояла, чувствуя, как мир вокруг меня рушится. Все мои старания, все бессонные ночи за учебниками, все жертвы — и вдруг один "неуд" лишает меня стипендии.

— А общежитие? Что с ним?

Моя голова закружилась, а колени чуть не подкосились.

— Жалоба.

— От кого? — нахмурилась я.

— Этого я разглашать не вправе.

Я почти задохнулась возмущением.

— Вам самой-то не стыдно, Ольга Петровна?

— Мне? — усмехнулась она. — Это не я спуталась с богатыми мальчиками.

Так стало противно от её слов…

— И вообще, у меня внуки подрастают, я хочу иметь возможность покупать им игрушки и всё остальное. Мне проблемы с начальством не нужны. А тебе надо было раньше думать.

Я сглотнула.

Я ей никто.

Ей не нужны проблемы.

Ольга Петровна посмотрела на меня поверх очков, её губы сжались в тонкую линию.

— Вы обязаны освободить общежитие в течение недели.

Я кивнула.

— Спасибо за информацию. — Стиснула кулаки, глядя на неё в отчаянии. — Пойду покупать билеты на поезд домой…

Я развернулась и побрела по коридору.

— Настя, — окликнула меня Ольга Петровна.

Я остановилась и повернулась.

— Для него это игра. Для них для всех.

— А вы им помогаете, — только и сказала я. — Покрываете грешки богатых заигравшихся мальчиков. Вам же приплачивают, да?

— В жизни много чего бывает, Настя. Советую смириться. Иногда лучше уйти с достоинством, чем бороться с тем, чего не изменишь.

Ольга Петровна больше ничего не сказала. Сжала губы и ушла по своим делам, оставив меня одну в холодном коридоре университета.

Мир будто рассыпался на куски. Мысли крутились в голове вихрем, не давая ни одного чёткого ответа. Что теперь? Куда идти? Кому жаловаться?

Звонить маме? Она скажет, вернуться домой и перевестись в местный универ.

Сдаться после всего, через что я прошла…

Телефон звякнул.

Я разблокировала экран. Сообщение от контакта “Кащей Мажорович”

Заберу тебя после пар, обедать будем дома.

Вот же! Ещё смеет мне писать!

Ага! Так я к нему и поехала!

Да я лучше на вокзале буду ночевать!

Быстро напечатала сообщение:

Твоих рук дело, да?

Ответ не заставил долго ждать.

Условия твоей капитуляции обсудим лично.

Капитуляции… Думает, я просто сдамся ему на милость. Ошибается.

— Я разберусь с этим, — прошептала я себе под нос, ища расписание профессора Громова на сайте университета.

Гнев, отчаяние и чувство несправедливости переплетались в тугой узел, который мешал дышать. Пар у Громова не было. Зато они совсем недавно закончились, может, он просто у себя в кабинете? Я поспешила туда.

Остановилась перед его дверью.

В глубине души я надеялась, что это какое-то недоразумение, ошибка, которую можно будет легко исправить.

Я вдохнула глубже и постучала.

— Войдите, — раздался низкий голос Громова.

Я толкнула дверь и вошла в кабинет. Громов сидел за своим столом, аккуратно раскладывая какие-то бумаги. Его лицо, как всегда, оставалось невозмутимым и сосредоточенным. Он поднял на меня взгляд поверх очков, и на его лице мелькнула тень удивления, но он быстро спрятал её за привычной маской строгости.

— Настя… — начал он, слегка приподняв бровь. — Вы пришли по делу?

— Да, — коротко ответила я, пытаясь начать разговор спокойно, но голос выдал меня, дрогнув в конце.

Сделала шаг вперёд.

Он сложил руки на столе, выжидающе смотря на меня.

— В деканате сказали, что у меня "неуд" по вашему предмету, — я старалась держаться прямо. — Это какая-то ошибка, вы же поставили мне зачёт автоматом.

Громов усмехнулся, откинулся на спинку стула, снял очки и потёр глаза.

Он медленно положил очки на стол и сложил руки перед собой.

— Настя, вам нужно научиться понимать, что университет — это не только место для получения знаний, но и для того, чтобы научиться нести ответственность за свои действия, — в его голосе звучала неумолимость.

— Что это значит? Я же всё сдала. Вы же сначала сами поставили мне зачёт! А потом передумали?! Или что?

Проконтролировать громкость своего голоса я не смогла.

Он скрестил руки на груди и, казалось, обдумывал мои слова, хотя его молчание начинало выводить меня из себя.

— В жизни, Настя, всё не всегда справедливо, — сказал он тихо, но его голос прозвучал сурово. — Это урок, который вы должны усвоить. Вы молодая, амбициозная, но вы должны научиться принимать последствия своих поступков. Иногда они бывают неожиданными.

Я посмотрела на него, пытаясь понять, что он хочет этим сказать. Моё сердце билось в ушах, мысли путались.

— О чём вы говорите? Каких поступков?

— Не думаю, что вы хотите это обсуждать, — усмехнулся он, а потом посмотрел на меня снизу вверх.

— Меня лишили стипендии и места в общежитии. Я хочу это обсудить!

— Весь курс трещит о том, что вас застали голой в квартире Кащеева, — сказал он, не меняясь в лице.

А я вот точно вся покраснела.

Глава 19. Разговор

Я стояла в кабинете Громова, а пол под моими ногами будто качался.

— Мои одногруппники неправильно всё поняли. Я действительно была у Кости, но он просто…. — начала глупо оправдываться, а потом осеклась. — Да и какая разница? Это никак не повлияло на то, что зачёт был сдан!

Громов усмехнулся.

— Значит, правда. Я был о вас лучшего мнения, Настя, — с укором сказал он.

— И я о вас! — вспылила я.

— Вы теперь со студентом Кащеевым, а он обладает разными связями и рычагами давления, вот к нему и обращайтесь с вашими проблемами, — сказал, как отрезал и повернулся обратно к бумагам.

— Вот так, да? — сквозь зубы прорычала я. — Вам, значит, тоже приплачивают?

В голове пронеслись моменты той ночи.

Ну вот зачем я села в машину Кащеева? Знала же, что ничем хорошим это не кончится…

— Настя, прекратите истерику. Надо было думать раньше, прежде чем связываться с сыном министра. У таких, как он, нет стоп-крана. Они считают, что весь мир принадлежит им.

— А у таких, как вы?! Нет совести?

Он вскочил со стула, заставив меня дёрнуться от страха.

— Вон из моего кабинета, — сказал холодно.

Мои губы дёрнулись. Кажется, я всхлипнула. Слёзы полились сами собой. Прорвало, как плотину.

Я отвернулась и попыталась взять себя в руки.

— Ну что же вы так? — мягко спросил Громов.

— Это несправедливо, — проныла я.

Он погладил меня по плечам.

— Чай будете? — спросил мягко.

В этот момент дверь кабинета распахнулась.

Я встретилась глазами с молодой женщиной-преподавательницей с другого факультета.

— Зайду попозже, — сказала она холодно и как-то крепко хлопнула дверью.

Я посмотрела на профессора.

— Ваша девушка? — спросила я.

Он нахмурился, но ничего не ответил.

— Бегите за ней скорее, объясните всё, — сказала я. — Вот видите, вы тоже попали в ситуацию, когда кто-то увидел картинку и всё неправильно понял.

Громов тепло усмехнулся.

— Думаете, оставлю вас здесь в слезах из-за какой-то другой девушки? — спросил он.

Я подняла взгляд.

— Если она ваша, — пожала плечами я.

Громов подошёл к двери и закрыл её на ключ.

Его лицо на мгновение стало каменным. Он снова посмотрел на меня с непроницаемым выражением, будто обдумывал свои следующие шаги.

— ВЫ больше моя, чем она.

Я даже плакать перестала.

— Вы же моя ученица, — сказал он.

Вроде бы ничего не сказал, но запертая дверь стала меня беспокоить.

— Настя, — начал он, подходя ближе. — Вы не понимаете, в какую игру ввязались. Кащеев и его дружки — это не просто мажоры. Они привыкли использовать всё и всех вокруг. И вы непременно попадёте под раздачу.

— Уже попала, только это никак не связано с зачётом. Да и потом, — я осмелела и посмотрела на преподавателя. — Вы разве другой? — спросила я, желая отступить от его взгляда, но, чувствуя, что отступать некуда. — Также пользуетесь своим положением.

Он усмехнулся, но в его глазах не было и тени юмора.

— У меня другие цели. — Он наклонился ближе ко мне, и я совсем растерялась, его голос понизился до шепота. — Я хочу помочь вам, Настя.

— Мне? — спросила я, отодвигаясь от него. — И зачем тогда поставили мне “неуд”? Странная помощь…

Он вздохнул, словно объяснял что-то очевидное ребенку.

— Потому что я хотел, чтобы вы наконец задумались. У вас есть потенциал, Настя, но вы его растеряете, если будете держаться за людей вроде Кащеева.

— Я не держусь за него! — взорвалась я.

Громов медленно кивнул, будто соглашаясь, но во взгляде читалась скрытая угроза.

— А теперь задумайтесь. Вы уже здесь, вы пришли ко МНЕ за помощью.

— Я не…

Но он не дал мне договорить.

— А что сделал ваш “покровитель”? Он, вероятно, даже не в курсе ваших проблем, — сказал он вкрадчиво.

Я оцепенела.

— Покровитель? — не веря переспросила я. — Вы что-то путаете, профессор!

— Слишком гордая, чтобы это признать, — сказал он, обращаясь вроде как не ко мне. — Конечно покровитель, Настя! — Он усмехнулся, видя моё замешательство. — Я вижу, как вы стараетесь быть самостоятельной, независимой, но реальность такова, что пока вы рядом с ним, вы в его власти. Ваше будущее зависит от того, что он решит.

Я попыталась ответить, но не смогла. В груди росло ощущение беспомощности. Я вдруг поняла, что не важно, что сейчас скажу, Громов сделал свои выводы из сплетен, которые витают в университете.

— Так о чём я, — продолжил он, понижая голос. — Я могу вам помочь, Настя. Сделаю так, чтобы вы не потеряли ни стипендию, ни скорее всего общежитие. Но в ответ вы должны понять, что такие, как Кащей, разрушат вашу жизнь. Вам нужно отстраниться от него, пока не стало поздно.

Я оцепенела, чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения и страха. Это звучало как ультиматум. И хотя Громов говорил это тоном советчика, в его словах проскальзывала скрытая угроза.

— И что вы хотите взамен? — прошептала я, не отрывая взгляда от пуговиц на его рубашке.

Он расправил плечи и посмотрел на меня пристально, его губы слегка дрогнули, словно он обдумывал, как лучше ответить.

— Чтобы вы начали делать правильные шаги. Оставьте его, и всё наладится. Сделаем, чтобы наладилось.

Его слова звучали мягко, но за ними чувствовалась твёрдая уверенность. Высокомерие.

Я чувствовала, словно стою на краю пропасти, и только Громов может удержать меня от падения.

— И если я откажусь? — выдавила я, чувствуя, что в горле пересохло. — Если стану встречаться с Кащеевым?

Он нахмурился, но улыбка не исчезла с его лица.

— Тогда, Настя, боюсь, вам придётся искать другие пути решения своих проблем. Без моей поддержки, ну и без стипендии, и тогда уже я, а не он, постараюсь, чтобы места в общежитии вам тоже не досталось. Думаю, что в таком случае вам будет очень сложно. Особенно, когда он наиграется и выбросит вас из своего круга.

Я почувствовала, как сжимаются кулаки. Это был шантаж, откровенный и без стеснений. Громов просто хватал меня за горло.

— Вы… — начала я, но он перебил меня.

— Подумайте, Настя. Не торопитесь.

Я молча посмотрела на него. Его взгляд был непреклонным, он явно наслаждался ситуацией, при которой я оказалась у него в руках.

Он погладил меня большим пальцем по щеке.

— Умница, это прозвище вам очень подходит.

Я не двигалась. Застыла, не в силах пошевелиться.

Громов опустил руку, вместе с ней опуская и взгляд, мой подбородок, вырез блузки, юбка. Сглотнул, облизнулся.

— Вы можете идти, — сказал он. — Но возвращайтесь, когда будете готовы.

И будто ничего не произошло, он подошёл к двери и расщёлкнул замок, а потом в своей расслабленной манере вернулся к делам за своим столом.

Я стояла несколько мгновений, не веря, что этот разговор состоялся, а затем повернулась и молча вышла из кабинета.

В коридоре мои ноги подкашивались, голова кружилась.

Как. Как. Ну каааааак я оказалась в этой ситуации, из которой просто нет выхода?..

Глава 20. Эскорт

Я поплелась на следующую пару, еле передвигая ноги.

Я шла по коридору, чувствуя, как на плечах давит груз всех моих проблем. Ни на один из предложенных мне вариантов я не могла согласиться. Громов и Кащей. Оба манипулировали мной, пытаясь получить своё, и ни один не задумывался о том, что мне это может стоить.

Громов… Его слова всё ещё отзывались во мне обидой и отвращением. Я чувствовала себя как в ловушке.

А Кащей? Честно говоря, его было трудно игнорировать. В его глазах всегда читалась какая-то внутренняя сила, уверенность в том, что он всегда получает то, чего хочет. И я, как бы ни боролась, чувствовала, что меня тянет к нему. Бешено.

— Никаких уступок, — прошептала я себе, входя в аудиторию.

У меня не было работы, деньги заканчивались, а перспектива спать на крыльце универа маячила всё ближе. В таких условиях глупо было цепляться за то, что осталось от моей самостоятельности и независимости, но я просто из принципа не могла согласиться с Громовым, и также не могла побежать к Кащееву.

На лекции я села подальше от всех, чтобы хоть как-то собраться с мыслями. Пара началась, профессор что-то монотонно объяснял, делая записи на доске, а я никак не могла сосредоточиться.

Разблокировала телефон.

Работы не было, денег оставалось немного. Моя гордость запрещала мне согласиться на предложения Громова и Кащеева. Нужно было искать другой выход.

Мои пальцы нервно набрали запрос в поисковике: "вакансии Москва студентка без опыта". Список, который вывалился на экран, был бесконечным. Тысячи предложений "продавец-консультант", "оператор call-центра" и "раздатчик флаеров"... Я вздохнула и принялась изучать вакансии одну за другой.

Профессор скрипел мелом по доске, а я поняла, что мне нужна работа с проживанием и внесла изменения в запрос поисковика.

Пальцы скользили по экрану. Официантка, уборщица… Эскортница. Я заметила, сколько вакансий предлагалось для "сопровождения". Мысленно меня передёрнуло. Я бы никогда на такое не пошла.

Требования к девушкам: молоды и "готовы на всё".

Да уж. Я резко вздохнула, внутренне содрогнувшись. Это было унизительно, даже просто читать это! Эти строки на экране телефона ярко проиллюстрировали, как быстро я потеряла контроль над своей жизнью.

Лучше уж ехать к маме и пойти уборщицей на пять разных работ. Что угодно, но не… не продавать себя!

Преподаватель снова обратился к аудитории, требуя сосредоточиться. Его голос доходил до меня словно сквозь туман из негодования и безнадёги. Я кивнула, чтобы не вызвать подозрений, но мысли уже улетели далеко. Я снова уткнулась в экран телефона, пытаясь найти что-то более достойное.

Но дурацкие мысли в моей голове не желали думать ни о чём, кроме Кащеева. Он был магнитом, который притягивал меня сильнее, чем я могла сопротивляться. Хотел ли он поставить меня в такую ситуацию? Или просто всё слегка вышло из-под контроля? Плевать ли ему на меня? А может… нет?

Сама мысль о нём заставляла меня сомневаться. Во всём. А вот он был слишком уверенным в себе, в своей власти, и это тоже не давало мне покоя.

Я почувствовала на себе чей-то взгляд и подняла голову — профессор смотрел прямо на меня. Его брови приподнялись в немом вопросе.

— Анастасия! — голос преподавателя резко вывел меня из мыслей. — Повторите, пожалуйста, что я только что объяснил

Я хлопнула ресницами и поняла, что ничего не слышала из лекции. Просто не знаю, что он объяснял! Я была слишком занята своими мыслями и поиском работы. Внутри всё закипело от злости к самой себе — почему я опять попалась?

Взгляд преподавателя был ледяным.

— Я... простите, — пробормотала, смущённая тем, что полностью выпала из занятия.

Преподаватель нахмурился, но прежде чем он успел сказать ещё что-то, Джонни выхватил у меня телефон.

— Что тут у нас? — он нажал на одно из объявлений. — Девушки для сопровождения! Пятьдесят тысяч за ночь! Ну, Настя, ты чего, уже новую работу нашла?

Все вокруг начали улюлюкать и смеяться. Я покраснела, пытаясь выхватить телефон обратно, но Джонни увернулся и продолжил читать вслух описание вакансии.

— "Гибкий график", "высокий доход" и "сопровождение клиентов на мероприятиях"!

Смех становился громче, и мои руки начали дрожать.

— Отдай! — выкрикнула я, пытаясь схватить телефон, но он передал его дальше.

Ребята продолжали смеяться. Моё лицо пылало от унижения.

Наконец, одна из девочек с другой стороны аудитории передала мне телефон, посмотрев с сочувствием. Я схватила его и, не поднимая головы, собрала свои вещи и выбежала из аудитории.

Руки тряслись. Меня вообще всю трясло.

Оказавшись в туалете, я захлопнула дверь кабинки и прислонилась к двери. Горячие слёзы уже стекали по щекам.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем мысли обрели свою форму обратно.

— Не знаю, что он в ней нашёл, — в туалет явно кто-то вошёл. — Тощая, неумелая, вообще никакая.

Я услышала, как с характерным звуком открывается блеск для губ.

— Да просто трахнуть хочет, — высокомерно ответил другой голос. — Будто ты не знаешь, какой у него послужной список.

— Да, но почему её? — спросил первый голос.