Лечебница для попаданки. Проклятие прилагается

Комнату не узнать.

Ковры радуют глаз красками, в углу стоит добротная дубовая кровать с пышным матрацем. Подушки уложены горкой, как в моём детстве делала бабушка.

И между ними проложены лавандовые веточки.

На столе у окна лежит вышитая салфетка, которую я тайком сняла с окна в своей спальне — белая, с голубыми нитями, немного выцветшая, но всё равно красивая.

На старом скрипучем кресле у камина — единственное чистое одеяло, украшенное ночными фиалками, источающими дивный аромат.

Эльфискули собрали их на опушке и аккуратно вплели в оборку.

Аккуратной горкой у камина лежат сухие дрова.

На деревянном комоде — резная глиняная миска с румяными яблоками, которые растут в заросшем саду на заднем дворе.

Грета довольно щурится и пожимает мою руку.

- Вы хорошо потрудились, мисс Аделина, — кивает она.

Вдвоём мы спускаемся на кухню и удивляемся мастерству Марты.

Меню ужина простое, но, что называется, со вкусом:

Суп из лесных грибов с травами — наваристый, ароматный, в котором плавают кусочки моркови и лука.

Пирог с яблоками и лесными ягодами — Марта постаралась, тесто тонкое, начинка сочная и чуть кислая.

Шанежки с картофелем и травами.

Баклажанная икра в круглой мисочке.

И конечно, чай из мяты — подадим в глиняных кружках, потому что фарфор разбился ещё при графине и новых купить негде.

— Хоть бы не придирались к еде, — шёпотом говорит Марта, вытирая пот со лба и поправляя сползший платок.

Киваю ей, а сама думаю, как бы стянуть шанежку с противня, чтобы никто не видел, и вгрызться в неё зубами.

Я с самого утра ничего не ела.

Но моим планам не суждено сбыться.

Арнольд вбегает в кухню, тяжело дыша:

– Едут! — глаза у него огромные, голос звенит от волнения.

Мы с Мартой и Гретой выходим на крыльцо.

Прижимаю ладони к груди, сердце колотится так, будто вот-вот выпрыгнет.

По широкой подъездной аллее к нам неспешно и величественно подъезжает карета графа Стрэйда — чёрная, лакированная, с гербом на дверце и запряжённая четвёркой вороных.

Всё вокруг будто замирает — ветер утихает, птицы умолкают, даже эльфискули жмутся в проходе, выглядывая наружу из-за наших спин.

Я стою на ступеньках, вглядываясь в тёмный высокий силуэт, что выпрыгивает из кареты.

И чем больше я на него смотрю, тем тревожнее и отчаяннее бьётся моё сердце.

Нет, только не он!

Прошу, боги, пусть не этот наглец окажется графом Стрэйдом.

Но стоит ему рассмотреть меня, как тёмный взгляд вспыхивает узнаванием и жаждой мести.

Капец, я попала!

Глава 18

Конечно, мои надежды не оправдываются.

Чем ближе подходит граф, тем очевиднее становится: именно ему я нагрубила в деревне.

Молодец, Аня! Просто, умничка! Так вляпываться на ровном месте — это настоящий талант. И я им, увы, обладаю.

Я невольно сглатываю воздух от напряжения, глядя, как к нам неспешно, с ленивой грацией хищника, приближается граф.

Высокий, хищный, в чёрном бархатном камзоле, облегающем мощные плечи. Его волосы — вороново крыло, безупречно гладкие в низком хвосте, не единого выбившегося локона.

На лице — холодная, отточенная невозмутимость, и только губы подрагивают в едва заметной, опасной усмешке. И глаза. Ледяные, тёмно-синие, бездонные, как зимний омут. Они мгновенно находят меня во дворе, пригвождают к месту, будто я очередное дело, требующее разбирательства.

На миг мне кажется, чтово дворе становится тише, воздух сгущается, эльфискули нервно шарахаются в тень, а Марта и вовсе замирает у крыльца с подносом, на котором дрожит фарфоровая чашка.

Граф идёт, не спеша, но в каждом его шаге чувствуется уверенность человека, привыкшего видеть, как перед ним расст