33 несчастья на голову, или Я тебя нагадала…

— Это плохо?

— Это не должно было быть возможным, — сказал он, не отвечая на вопрос. Он смотрел на неё так, будто видел впервые. Не как на обузу или аномалию. А как на незнакомый, но потенциально полезный инструмент. — Теодор был неправ. Ты не просто «мастер слов». В тебе есть восприятие. Глубинное. Отличное от нашего.

Он погасил серебристый узор на стене ещё одним жестом.

— Урок окончен. Возвращайся в свою комнату.

— Но что это значит?

— Это значит, — перебил он её, и в его голосе снова появилась привычная жёсткость, но теперь она была направлена не на неё, а на ситуацию, — что твой статус нужно пересмотреть. И что тебе, Александра, придётся учиться быстрее, чем я планировал. Потому что если ты чувствуете бреши здесь, в самых защищённых покоях, то что ты почувствуешь, выйдя наружу?

Он вышел из комнаты первым, оставив её одну среди голых стен, на которых только что проступила скрытая угроза. Алекс посмотрела на то место, где был разрыв. Оно снова выглядело целым.

Но она знала правду. И, судя по его реакции, теперь знал и он. Она была не просто ключом или угрозой. Она была диагностом. Человеком, видящим болезнь в самом теле этого мира. И это открытие пугало её куда больше, чем простая злоба или пренебрежение. Потому что теперь у неё появилась ценность. А ценную вещь редко отпускают на свободу.

Глава 21

Через три дня после урока Эриан объявил, что она «достаточно акклиматизировалась», чтобы быть представленной двору. «Представленной» — звучало как «выставленной». Он сказал это с таким видом, словно собирался вести её на казнь, и, возможно, в каком-то смысле так оно и было.

Он велел ей надеть «подобающую одежду», которую прислала Мэйра. Это оказалось платье. Длинное, из простой, но качественной ткани цвета морской волны, с высоким воротом и длинными рукавами. Никаких кринолинов или вычурных украшений, но покрой был явно чужим, не её. Оно сидело на ней странно, подчёркивая её «нездешность». Она чувствовала себя переодетой на детском утреннике.

Эриан ждал её в коридоре. Он был одет в парадный вариант своего кафтана — более тёмного оттенка, с тонкой серебряной вышивкой по вороту и манжетам, символизирующей, как она уже знала из книг Теодора, его статус Хранителя. Он окинул её быстрым, оценивающим взглядом, ничего не сказал и просто кивнул, давая знак следовать.

Они вышли из его приватной части Чертогов в общие залы. Разница была поразительной. Если его покои дышали сдержанной мощью и тишиной, то здесь жизнь била ключом. По высоким, светлым галереям с витражными окнами сновали люди в ярких, дорогих одеждах. Звучали голоса, смех, музыка откуда-то издалека. Воздух был густ от запахов духов, воска и еды.

И все они смотрели. Не сразу, не все сразу, но как только они с Эрианом появлялись в поле зрения, волна внимания накатывала на них. Шёпот бежал впереди них, как рябь по воде. Алекс видела, как мужчины замирали с кубками в руках, как придворные дамы прикрывали лица веерами или просто отворачивались, чтобы не встретиться с её взглядом. Выражения лиц были разными: от откровенного любопытства до брезгливого недоумения и холодного презрения.

— Не смотри им в глаза, — тихо, сквозь зуба, проговорил Эриан, шагая чуть впереди с безупречно прямой спиной. — Не улыбайся. Не пытайся заговорить. Ты здесь как экспонат. Чем меньше ты будешь вести себя как человек, тем лучше.

Его слова лишь усилили жгучую неловкость. Она шла, чувствуя, как платье скребёт кожу, как волосы, собранные в простой узел (как показала Мэйра), выбиваются на шею. Она была пугалом в этом птичнике изысканных павлинов.

Именно тогда они и появились. Группа молодых женщин, остановившаяся у высокого окна. Они были одеты в шелка и бархат пастельных, но дорогих оттенков, их волосы убраны в сложные причёски с жемчугом и тонкими серебряными сетками. В центре круга стояла она.

Леди Сибелла.

Алекс узнала её сразу, хотя никогда не видела, а лишь слышала. Не по портрету, а по тому, как она держалась — с холодной, безмятежной грацией, будто мир вокруг был лишь фоном для её совершенства. Её волосы были цвета бледного меда, заплетены в сложную корону вокруг изящной головы. Черты лица — безупречны, как у фарфоровой куклы. Но глаза… Глаза были светло-карими, тёплыми, как осенний лист, и столь же безжизненными. Она смотрела на приближающегося Эриана с лёгкой, официальной улыбкой, но её взгляд скользнул по нему и упал на Алекс. И в нём не было ни любопытства, ни презрения. Было лишь спокойное, безразличное изучение. Как будто она рассматривала новую породу собаки, которую её жених притащил с охоты.

Эриан замедлил шаг, его лицо стало ещё более непроницаемым.

— Леди Сибелла, — произнёс он с вежливым, ледяным поклоном.

— Лорд Хранитель, — её голос был мелодичным, точно настроенным инструментом. — Я слышала, ты решил выгулять свою находку. Смело.

Её спутницы прикрыли рты изящными веерами, скрывая усмешки. Алекс почувствовала, как кровь приливает к лицу.

— Александра является объектом изучения Совета, — отчеканил Эриан, не глядя на неё. — Её знакомство с реалиями Дейсервида — часть программы.

— Ах, изучения, — Сибелла кивнула, и её взгляд снова прошёлся по Алекс, на этот раз задерживаясь на простом покрое её платья, на отсутствии украшений. — И как продвигается изучение? Она уже научилась пользоваться вилкой? Или хотя бы не пугается собственной тени?

Одна из девушек рядом тихо фыркнула. Алекс сжала кулаки, спрятанные в складках платья. Она знала, что должна молчать. Но это было невыносимо.

— Я научилась кое-чему поважнее, — вдруг прозвучал её собственный голос, ровный и чёткий, как она ни старалась его контролировать. — Например, как отличать крепость стен от показного лоска.

Наступила секунда гробовой тишины. Усмешки замерли на лицах придворных дам. Сибелла медленно подняла бровь. В её тёплых глазах что-то промелькнуло — не гнев, а скорее лёгкое удивление, как если бы попугай вдруг произнёс осмысленную фразу.

Эриан резко повернул к ней голову. В его взгляде бушевала буря: предупреждение, ярость и что-то ещё, что она не смогла распознать.

— Она говорит, — заметила Сибелла, и в её голосе появился оттенок плохо скрываемого интереса. — И даже не лишена колкости. Любопытно. Ты позволяешь ей разговаривать, Эриан?

— Она разговаривает, когда я считаю это необходимым, — сквозь зуба произнёс он, и его рука незаметно, но властно сжала локоть Александры, заставляя её сделать шаг вперёд. — А сейчас это не необходимо. Прошу простить нас, леди Сибелла. У нас есть дела.

Он почти потащил её дальше по галерее, оставив группу женщин позади. Алекс слышала, как снова начался шёпот, на этот раз более оживлённый.

— Ты сошла с ума? — прошипел он ей на ухо, не сбавляя шага. Его пальцы впивались ей в руку. — Ты хочешь, чтобы тебя выставили на посмешище? Или, что хуже, чтобы тебя сочли угрозой, которую нужно изолировать в подземелье, а не в покоях?

— Она начала первой! — огрызнулась Алекс, пытаясь вырвать руку.

— Она — леди Дома Вентис, моя официальная невеста и будущая со-правительница! Ты — ничего! Пыль под её ногами! Твоя единственная задача — быть невидимой и удобной!

Он резко остановился, заставив её споткнуться, и втолкнул её в небольшую, пустую нишу за колонной. Его лицо было так близко, что она видела тонкую сетку морщинок у его глаз от напряжения и тот самый стальной огонь в глубине зрачков.

— Слушай и запомни раз и навсегда: здесь твоё мнение, твои чувства, твоя гордость — не имеют значения. Ты выживешь здесь, только если будешь полезной и незаметной. Поняла?

В её груди всё кипело от обиды, унижения и той самой ревности, которую она боялась признать. Да, Сибелла была красива, совершенна, соответствовала ему, как ключ замку. А она была «пылью», «ничем», нелепым пришельцем в чужом платье.

— Поняла, — выдохнула она, глядя в пол. — Я — удобный немой инструмент. Ясно.

Он отступил, выпустив её руку. На его лице на миг мелькнуло что-то похожее на досаду или усталость, но он тут же взял себя в руки.

— Хорошо. Теперь пойдём. И ради всего святого, больше не открывай рта, если тебя не спрашивают напрямую.

Оставшуюся часть «представления» Алекс провела в оцепенении. Она механически следовала за ним, кивала, когда он представлял её каким-то важным старикам из Совета (они смотрели на неё так, будто она была редким насекомым), и старалась не встречаться ни с чьим взглядом. Но она чувствовала на себе сотни глаз. Слышала обрывки фраз: «…из другого мира, представляешь?», «…говорят, Хранитель сам вытащил…», «…Сибелла, бедняжка, какой скандал…», «…а вдруг она ведьма?».

Она была зверем в клетке, которого вывели погулять перед знатью. И самым болезненным было осознание, что Эриан, тот самый, чей образ манил её сквозь зеркало, был её тюремщиком и дрессировщиком. И что где-то здесь, в этих стенах, была женщина, имеющая на него все права, которых была лишена она.

Когда они наконец вернулись в тишину его приватных покоев, и дверь закрылась, отрезав мир полный насмешек и косых взглядов, Алекс просто прислонилась к стене, чувствуя, как дрожь пробирает всё её тело. Не от страха. От стыда, гнева и пронзительного, щемящего чувства собственной ничтожности.

Эриан снял парадный плащ и бросил его на стул. Он не смотрел на неё.

— Принято неплохо, — произнёс он без эмоций. — Для первого раза. Теперь они будут говорить о тебе. Это неизбежно. Но теперь у них есть образ: дикарка, но смиренная. Это хорошо. Завтра начнутся настоящие уроки. Тебе нужно научиться не только чувствовать разрывы, но и скрывать то, что ты их чувствуешь. Ибо если Сибелла или её сторонники узнают о твоём даре, дела станут гораздо сложнее.

Он ушёл в свою комнату, оставив её одну с горечью на языке и холодом в душе. «Принято неплохо». Как будто это был экзамен, который она сдала. Она посмотрела на своё отражение в тёмном стекле окна. Чужое лицо в чужом платье в чужом мире. Рядом с человеком, для которого она была лишь инструментом и потенциальной проблемой.

И где-то в глубине, под всеми слоями страха и обиды, тлела маленькая, ядовитая искра: а что, если Сибелла права? Что если она здесь действительно всего лишь нелепая случайность, пыль, занесённая ветром между мирами? И этот вопрос пугал её куда больше, чем насмешки всего двора.

-----------------------------------

Книга участвует в литмобе: Ночь перед Рождеством.

Остальные участники литмоба:

"Хозяйка отеля на перекрестке миров" Рия Вилар https://litnet.com/shrt/SS_a

"Желание для попаданки" Ирина Юрьева https://litnet.com/shrt/D7u1

“Серебряная сойка. Между волком и кречетом” Марии Еровой https://litnet.com/shrt/BGTM

"Надежда для князя: переписать судьбу" Натальи Неждановой и Нежданы Дорн https://litnet.com/shrt/neSs

"Некроманта в женихи не предлагать!" Полина Миронова https://litnet.com/shrt/usjN

"Хозяйка отеля на перекрестке миров" Рия Вилар https://litnet.com/shrt/wJ6x

"Суженый по заявке или попаданка для драконьего лорда" Лина Дорель https://litnet.com/shrt/rA6Y

"Мой кошмарный роман" Надежда Паршуткина https://litnet.com/shrt/t9bU

"Хозяйка игрушечной мануфактуры" Фиона Сталь https://litnet.com/shrt/rFse

Глава 22

«Настоящие уроки», как оказалось, не имели ничего общего с этикетом или историей. Они происходили не в кабинетах и не в залах, а на границе. Через неделю после злополучного выхода в свет Эриан пришёл к ней на рассвете, когда второе, голубое солнце только начинало окрашивать небо в холодные тона. На нём была не дворцовая одежда, а практичный, тёмный дорожный плащ, высокие сапоги, а на поясе — не церемониальный кинжал, а простой, но грозного вида клинок.

— Идём, — сказал он коротко, бросив ей свёрток. — Надень это. И не задавай вопросов.

В свёртке оказалась одежда, похожая на его: прочные штаны из плотной ткани, туника, тёплая куртка и сапоги, которые, к её удивлению, почти подошли по размеру. Переодевшись, она почувствовала себя немного увереннее — меньше похожей на куклу, больше на человека, готового к действию.

Он повёл её не к главным воротам, а через серию потайных дверей и служебных коридоров в нижней части Чертогов. Они вы