Не принц, но сойдёшь

Арлина не спорила, тоже встала, выбросила в траву нетронутую сероножку и заторопилась за стариком.

Сначала шли молча, пробирались через непролазные заросли, протискивались меж разросшихся кустарников с дикой шиповой ягодой, переступали через поломанные и выкорчеванные с корнем столетние деревья, пролазили под низкими игольчатыми лапами елей и перепрыгивали через болотные ямы, сверху покрытые листьями и цветами, а стоит ступить - сразу по горло в трясину уйдёшь.

Света в лесной чаще практически не было. Мало того что небо затянуло тучами, так и само солнце редким лучом могло проткнуть щит из сросшихся воедино ветвей. Птиц слышно не было, белки тоже не шумели. Даже болотные комары и те притихли и затаились.

- Это и есть та самая волчья тропа? - спросила Арлина. Любая болтовня сейчас была к месту, лишь бы нарушить сводившую с ума лесную тишину. - Совсем не похоже ни на тропу, ни даже на тропинку. И волков не вижу.

- Она самая, - кивнул старик. - Волки тут кишели в древности; сейчас один-два пробегут, и то радость.

- Всех перебили охотники?

- Все волки перебрались в Смоляные горы почти сразу, как те отделились от Озёрного края.

- В Смоляных горах овцы жирнее, или с чего вдруг такое предпочтение?

- Штормовой замок на Обрыве скорби всегда покровительствовал волкам. Волчья морда выгравирована на воротах замка, а парадный наряд лорда Тайернака украшает волчий мех. Много историй вокруг этого ходит, но самая известная такая: давным-давно умирал молодой волк. Гончие псы загнали, да охотники стрелу в лапу всадили. Юный лорд Тайернак случайно нашёл его, выходил и отпустил обратно в лес. И с тех пор они были неразлучны. Стоило юноше попасть в беду - волк приходил на помощь; стоило волку оказаться в западне - мальчишка оказывался рядом. Они читали мысли друг друга и дышали одним воздухом. И даже сейчас они вместе: прошли годы, волк состарился и умер, а его шкура до сих пор с хозяином Штормового замка, покрывает его плечи и напоминает о верной дружбе.

- Он же мог его воскресить... тем самым эликсиром, разве нет?

Старик закашлялся.

- Насколько мне известно, именно смерть любимого волка и заставила Тайернака задуматься о создании эликсира. Я слышал, он ночами не спал, рылся в книгах, ставил опыты и смешивал травы.

- Неужели это так сложно?

Старик сверкнул глазами.

- По-твоему, юная леди, создать эликсир жизни - это просто? Никому в нашем мире ещё не удавалось вторгаться во владения смерти и красть у неё то, что принадлежит ей по праву. Если у одного мага получилось, то ещё неизвестно, какую часть своей души он за такие знания продал!

- Если он так легко торгует своей душой, то и склянку мне продаст, - уверенно гнула свою линию Арлина.

Старик недовольно покосился в её сторону, но промолчал.

- А как ты планируешь пройти в замок, если хозяина нет на месте? Ворота нам откроют? - переступив через корягу, спросила девушка.

- Меня там каждая мышь знает. С привратником мы бывало любили трубку раскуривать, с лакеями - в карты резались, а кухарка - добрая женщина, очень добрая, на целых три подбородка - та вообще ко мне страстную страсть питает. Так и норовит откормить, только вот в меня больше чашки чечевичного супа не лезет.

- Чего же тебя Таварнак выгнал, коль ты такой милый?

- Тайернак, - поправил старик, - лорд не любит, когда...

- Когда коверкают его древнее имя, - закончила за старика Арлина, передразнивая его манеру говорить. - Знаю. Но твоего лорда рядом нет, в замке его тоже не предвидится. Как хочу, так и называю.

Старик усмехнулся.

- Я горбатился на Тайернака в его садах. Вырастил много трав, которые по его приказу потом срывал, вязал, сушил, молол и складывал в мешочки. А трав там не одна и не десять, а несколько сотен видов. И за каждой свой уход. И у каждой свои особенности. Стоило разок один стебелёк перепутать - и на тебе. На улице.

- Было б из-за чего. Всего-то один стебелёк.

- Ну, когда из-за этого стебелька вместо драконьего яйца получается куриное, то разница ощутима.

- Так вырасти ещё один.

- Темнолистник созревает раз в двести лет. Чувствуешь разницу?

- Не повезло тебе, - равнодушно кинула Арлина и нырнула вперёд старика в лесные дебри.

Ель за елью стояла стеной. Но удар сердца за ударом сердца, шаг за шагом - стена начала редеть, а после и вовсе раздвинулась, пропуская обоих путников на широкую лесную опушку.

- Фу-х, отдохнуть само время, - выплеснул старик, опускаясь на пенёк и доставая курительную трубку.

- Надо идти дальше, - недовольно возразила Арлина.

- Вечер уж скоро, глянь на небо. Да и подкрепиться не мешает. Сейчас костёр разведу и поймаю кролика. Видел, снуют туда-сюда неподалёку серошейки. Мясо у них нежное, а шерсть тебе на рукавицы пойдёт.

Арлина согласилась. Жареного кролика хотелось больше всего на свете, тем более что и разведённый костёр затрещал так, что мысли были только о горячем супе и большом куске мяса.

Оставшись на поляне одна, Арлина подкинула дров в огонь, присела на пенёк, развернула надетое на палец обручальное кольцо бриллиантом вверх и снова залюбовалась камнем. Сейчас кольцо сидело как надо, но, стоило отойти от костра, пальцы начинали индеветь, и кольцо легко ходило вперёд-назад и даже норовило слететь. Но снимать дорогую вещь Арлина не хотела - ничто так не подбадривало её, как мысли о Мартане и его ласках. Какая же она была дура, что отказала ему тогда в день венчания! О чём она только думала? О том, что несколько сотен пар глаз на неё смотрят? О том, что вперёд на месяц тема для обсуждений во всех салонах всех королевств обеспечена? О том, что Мартан может её неверно понять? Впрочем, он и так её не понял, даже Ланса следить приставил. Как только стражников возле дома не догадался оставить? С собаками. Лаяли и рычали бы всю ночь - не давали спать. Так и слышишь утробный рык, то ли недовольный, то ли угрожающий.

Арлина подняла голову и похолодела.

Нет, костёр вовсе не потух - оранжевые языки пламени продолжали змейка за змейкой подниматься в небо и брызгать искрами. Ветер тоже не налетел, а небо не потемнело. Но из лесной чащи, сверкая чёрными, как смоль, глазами, рыча и щетинясь, выступил волк. Переступая с лапы на лапу, он медленно двигался вдоль полосы из елей, выискивая, как прыгнуть и вонзить клыки в жертву так, чтобы не опалить шкуру.

Рука сама потянулась к костру. Вытащила одно из недавно подкинутых поленьев, успевших заняться огнём только с одной стороны, и крепко его сжала. Медленно поднявшись, девушка выставила пылающую деревяшку вперёд, готовая ткнуть ей в волка, стоит тому только приблизиться. Волк оскалился, а по опушке пронёсся такой силы рёв, что Арлина застыла на месте.

Рычал не волк напротив, нет. Тот лишь переминался с лапы на лапу, выгибал спину, ершился и показывал клыки. Голодным взглядом смотрел на перепуганную Арлину, но нападать не решался. Устрашающее урчание шло с другой стороны, справа, совсем рядом с костром, а от того ноги стали ещё более ватными. Не дыша, Арлина медленно повернула голову вправо, и ушедшее в одну пятку сердце перешло бы в другую, если бы только путь не был столь долог. Из леса, перешагивая через поваленный сухостой, медленно и осторожно вышел второй волк.

Крупнее раза в два, выше и страшнее, волк хищно оскалился, и с огромных белых клыков на землю упали капли слюны. Бело-серая шесть взъерошилась на выгнутой спине и встопорщилась острыми иголками. Глаза сверкнули лунным блеском, и раздался громкий вой, леденящий душу и сковывающий мысли.

Они стояли друг против друга - два волка, оба, лелеявших надежду на скорый обед, и оба, считавших, что жертва должна принадлежать лишь одному из них. Чуть наклонив морду, белый волк сделал ещё один шаг вперёд и снова угрожающе зарычал. Чёрный в ответ только прижал хвост и попятился обратно в глубину леса, еле слышно поскуливая. Стоило ему скрыться за широкими еловыми лапами, белый тут же развернулся в сторону Арлины и разинул пасть.

Не в силах больше терпеть, не понимая, что она делает, не думая ни о чём, Арлина выронила горящую палку и бросилась бежать. В самую чащу леса, густую и непролазную, полную топких болот, ядовитых пауков, оврагов-ловушек и травы, острой как кинжал.

Арлина бежала, не разбирая дороги, огибала деревья, уворачивалась от веток, норовивших проткнуть глаз, перепрыгивала через пни и ямы, наступала на муравейники и обдирала ноги о колючки чуть ли ни в кровь. В ушах стоял ветер, волчий рык и шум погони. Зверь мчался за ней, его тяжёлый бег отдавался эхом в вышине немого леса. Она чувствовала, как он дышит ей в спину, как лязгает зубами прямо около её шеи, но вцепиться в нежную кожу у него никак не получается.

Не останавливаясь ни на секунду, не оборачиваясь и с трудом дыша, Арлина всё бежала и бежала, пока левая нога не запуталась в выползших наружу корнях трёхсотлетней сосны, правая не запнулась о кучу шишек, погрызенных и сваленных на землю белками, а сама девушка со всего разбега не наскочила на раскоряченное дерево, не ударилась лбом о сухой ствол и не рухнула на землю. В небо взвился столп листьев, сухих вперемешку с подмоченными, и всё они опали на спину потерявшей сознание дочери де Врисса. В лесу воцарила гробовая тишина, и никакими волками и в помине не пахло.

Глава 8. Честь или кошелёк?

- Ты тоже это слышишь, Ярис?

- Тише там. Не сопи мне в спину.

- Это не я, это Клык.

- Это он слюней мне в сапог налил?

- Не я же.

- Тьфу. Убери псину и помолчи.

Двое - белобрысый юноша с белёсыми бровями, худощавый, но жилистый, и крепкого телосложения подельник, черноволосый и с густыми сросшимися на переносице бровями, - сидели на корточках в зарослях мухоловки и осторожно выглядывали поверх колючих веток. Рядом с ними крутился и тявкал щенок, короткошерстный и без единого клыка.

По ладони темноволосого побежали муравьи-щекотуны, нырнули под рукав рубахи и засеменили лапками к спине. Заёрзав на месте, крепыш тут же получил от белобрысого подзатыльник, но муравьев это не убедило.

- Успокоишься ты или нет? - пшикнул худой и коснулся руками веток, раздвигая их.

- Что там, что там? - забеспокоился и без кустов беспокойный приятель, беспорядочно похлопывая себя по спине. Но муравьи как-то успевали давать деру в промежутках между первым хлопком и следующим и шустро перемещались в противоположном направлении.

- Пока ничего не вижу, - шёпотом ответил белобрысый.

- Но ты же слышал это, Ярис? Слышал? Словно собака большая промчалась. Или волк.

- Заткнись, Рени, только мешаешь. Волков в наших лесах днём с огнём не сыщешь. Охотиться - одна скука.

- Тогда кто это мог быть? С таким-то рыком?

Тот, кого назвали Рени, вытащил рубаху из штанов и начал торопливо стряхивать с неё назойливых муравьев.

- Может, болота урчат.

- У меня отродясь так сердце в пятки не уходило от болот. Бьюсь об заклад, волки начали возвращаться. Смотри-ка, в тех кустах кто-то шевелится!

Ярис приложил палец к губам и всмотрелся в ту сторону, куда указывал приятель. Действительно, ветви куста мухоловки в двадцати шагах от их места неестественно волновались. Ярис напрягся и покрепче сжал нож. Смирившийся с последним неизгнанным муравьем под рубахой, Рени затаил дыхание и на всякий случай насупил брови, и без того угрожающе выглядевшие.

Заросли колючей мухоловки раздвинулись, и вперёд ступила нога в стоптанном башмаке с отваливающейся подошвой, а следом за ней показалось и сгорбленное дряхлое тело, одетое в поношенные лохмотья: старик, чьё лицо невозможно было разглядеть за стеной длинных, спутанных и годами немытых серебристо-седых волос. Да и разглядывать там особо было нечего. Давно уж забылась и свежесть юношеская, и сила звериная - осталась лишь унылая старость. Рени радостно выдохнул, а Ярис опустил нож, поднялся и вышел навстречу старику.

- Ты как сюда забрался, дед? В эти края уж много лет ни один человечишка не забредал. Ну, кроме нас с приятелем. Мы в этих местах свои.

Старик вздрогнул, замер и вскинул голову. Поднял костлявую руку, чтобы смахнуть с лица прядь белых волос, второй рукой опёрся на шаткую деревянную палку. От взгляда его впалых глаз Яриса окатило неприятным холодом.

- Может, ему помочь чем? - взволнованно спросил Рени, поднимаясь с колен и вставая рядом с другом.

- Эй, дедуля! Может, помочь чем? - повторил вопрос Ярис, всё ещё ёжась от непонятного чувства.

Старик прищурился и прошамкал:

- Дай-ка свою флягу, милок. Она у тебя с колодезной водой?

Ярис поначалу опешил, но флягу снял и протянул старику.

- Родники тут повсюду. Или не нашёл ни одного?

- Может, он больной? - шепнул Рени.

- Скорее не от мира сего, - ответ был таким же шёпотом.

Наблюдая за стариком, Ярис старался больше не встречаться с ним взглядом. А ещё на всякий случай покрепче сжал рукоять ножа. Слишком сильным был холодок, пробежавший по спине, чтобы так просто взять и забыть, как сверкнули старческие глаза, какой ледяной огонь бушевал в них, и как резко он погас, стоило Рени заикнуться о помощи.

Старикашка же, крепко схватив флягу, присел на корточки и начал перебирать листья и травы, срывая некоторые, измельчая стёртыми подушечками пальцев и бросая по щепотке во флягу. Тщательно взболтав всё, что накидал, он поднялся и кинул:

- Идите за мной.

Ярис переглянулся с Рени. Оба, немного помешкав, всё же двинулись следом.

Шли недолго. Всего-то обошли вытянутый овраг, переступили через поваленное дерево, такое широкое, что и втроём не обхватить, и вышли к ковру из шишек и листьев, укрывавшему распластанное по земле тело. Тело мальчишки, вероятно, но... Ярис всмотрелся. Тоненькая рука, выглядывающая из-под вороха еловых иголок, была чересчур изящна даже для совсем юного паренька, а уж длинные, слегка вьющиеся каштановые волосы, разметавшиеся в разные стороны, и вовсе говорили об обратном.

- Подсоби, - только и кинул старик, прерывая размышления Яриса, и опустился на колени рядом с бездыханной девушкой.

- Твоя внучка, дед? - Ярис опустился рядом и приподнял голову Арлины так, как указывал старик.

- Моя, моя, - прошамкал тот в ответ, осторожно пальцами размыкая губы девушки и поднося к ним флягу с водой и травами.

Несколько капель цвета мутной болотной жижи попали на сухие губы Арлины и нырнули внутрь. В тот же миг щёки девушки зарумянились, грудь приподнялась на глубоком вдохе, глаза открылись, а из горла вырвался сильный сухой кашель. Внутри все жгло огнём и разрывало на части, хотелось потушить пожар глотком родниковой воды, но родника рядом не было. Только ели, пни, сломанные ветки, листья и шишки. А ещё три пары глаз, в упор смотрящие на неё и не мигающие, и вдобавок к ним маленькие щенячьи блестящие глазки-бусинки.

- А волки ушли? - только и смогла выдавить Арлина после того, как первая волна пламени прошла и дар речи более менее вернулся.

- Волки? - визг Рени совсем не вязался с его крепким телосложением.

- Не водится в этом лесу никаких волков, - поспешил свести на нет панику старик.

- Не водится?! - Арлина закричала бы, если б голос не был ещё столь слаб, но вместо крика получился только мышиный писк, прерываемый новой волной кашля. - Как это не водится? Те двое чуть не разорвали меня на части. А второй гнался за мной - думала, сейчас вопьётся зубами. Даже слюной обрызгать успел! Смотри!

Арлина ткнула пальцем на свой башмак, на котором блестело непонятное пятно.

- Это всё Клык, - залился краской Рени, отгоняя щенка от девушки.

- Головой ударилась о дерево, - объяснил старик удивленному Ярису.

- Я в своём уме, - огрызнулась Арлина. - Да, упала, но пробежала пол леса, наверно, чтобы от волка скрыться.

- Ну, если тридцать шагов для тебя - пол леса... - криво усмехнулся старик.

- Тридцать шагов?

- Опушка за этими елями, - старик махнул рукой.

- Но я бежала долго.

- Я тоже долго тебя искал. Никак не думал, что ты за первой шишконосной устроилась.

- Первой шишконосной? - ахнула Арлина, вскакивая на ноги.

Бросившись к частоколу из тощих сосен, протиснулась между ними, раздвинула заросли не на шутку разросшейся мухоловки и увидела опушку. Костёр почти догорел, пойманного кролика так и не зажарили. Вокруг было тихо и спокойно.

- Ничего не понимаю, - пробормотала Арлина.

- Кто вы такие? - спросил Ярис, пробираясь через кусты на поляну. Пошевелив носком сапога угли в костре, он сорвал травинку и начал ковыряться ею в зубах. - Никогда не примечал вас раньше в наших краях.

- Клянусь, я видела волка! - искренне выплеснула Арлина, оборачиваясь к старику, но тот проковылял мимо и даже не остановился, и не кинул ни одного, даже самого недовольного взгляда.

- Мы идём в Смоляные горы. Я ещё держусь, но вот она сильно устала и проголодалась. Нет ли поблизости какого трактира или деревеньки, где с радостью примут измученных путников?

- Моя тётка держит трактир на западном тракте. Отсюда недалеко, до заката добраться успеем, ещё и поесть чего останется.

- Западный тракт? - побледнела Арлина.

- Думаю, у нас нет выбора, - покачал головой старик и посмотрел на девушку.

- Я чуть не утонула в болоте, меня чуть не растерзали волки, а ты хочешь, чтобы... - Арлина и сама не поняла, как губы склеились, и последние слова было совсем не разобрать. Сплошное мычание.

- Скажите-ка, любезнейшие, - старик перевёл взгляд на Яриса и Рени, и губы девушки в тот же миг разомкнулись, - что нынче на западном тракте совсем беспокойно стало? Чай, ловят кого? Разбойников или беглецов каких?

- Тишь да гладь кругом, - пробасил Ярис. - У охотников гончие псы жиром обросли да обленились. На лисицу ходить нет забавы, а волка ни одного нет - хоть ты тресни!

Услышав про волков, Арлина недоверчиво хмыкнула, приблизилась к костру и села рядышком, грея руки об ещё тёплые угли.

- А королевских плащей на тракте, наверно, вообще развелось, как муравьев у него под рубашкой? - продолжал интересоваться старик, ткнув кривым пальцем в изумлённого Рени.

- Отродясь не видывали. Кому наше захолустье нужно?

- А разве принц Мартан не распорядился... - подала было полный возмущения голос Арлина, но тут же осеклась, получив лёгкий тычок деревянной палкой в бок.

- И правда, - поспешил поддакнуть Ярису старик, - отсюда до Смоляных гор рукой подать, а королю Озёрного края до окраин никогда дела не было.

- Пойдёмте с нами. - Ярис встал, подал руку Арлине и помог подняться. - Сейчас осень, путников на тракте мало, у тётки есть свободные комнаты. Сдаёт она их недорого, а еду подаёт на редкость не пересоленную. Пиво за счёт заведения, если заказываете жареного кабана.

- От жареного кабана не откажусь. И пиво лишним не будет, - каркнул старик. - Говоришь, до заката доберёмся?

- Ещё и половина несъеденного кабана останется. - Ярис растянул губы в улыбке и, придерживая за талию ещё не до конца окрепшую Арлину, пошёл рядом с ней. Идти старался нога в ногу, чтобы лишний раз не торопить измождённую девушку. Старик и Рени с щенком быстро оторвались от них и ушли вперёд.

***

Солнце уже заходило за горизонт, когда все четверо вышли на дорогу и, немного пройдя по ней, оказались на развилке, на которой в тени деревьев прятался неказистый трактир. Это было одно из тех крайне малоизвестных мест, которые, как правило, встречаются вдали от никогда не спящих городов, весёлых деревень, изъезженных и истоптанных тропинок, а также рыбных, ягодных и грибных мест, где рыбаков, лесников и охотников бывает больше, чем добычи.

Серый, как и всё вокруг, с прохудившейся крышей, скрипучими полами и расшатанной лестницей, трактир «Волчья радость» двери перед стариком и девушкой распахнул не сразу. Несмотря на то, что крепышом смотрелся Рени, Ярису пришлось попотеть, поднажать, попыхтеть и, в конце концов, вышибить дверь ногой. Громыхнув, та со всей силы приложилась о стену и подалась обратно на Яриса, грозя того прихлопнуть.

- Только починили! - из темноты зала послышался пронзительный голос, а к дверям сразу, подбирая мешающиеся полы юбки, поспешила пожилая толстуха, белёсая, как и Ярис, и вся до сих пор в веснушках. Размахивая застиранным полотенцем, она хмурила бесцветные брови и сыпала бранными словами. - Только починили, а он опять за старое! Сколько твердить: приподними потихоньку, чтобы верхняя петля на место встала, оно и отворится само собой. А теперь опять расходы!

- Принимай гостей, тётка! - отмахнулся Ярис, уклоняясь от удара полотенцем, который пришёлся в аккурат на седую макушку старика.

Толстуха заохала, запричитала, извиняясь за досадную оплошность, и тут же предложила горячего пунша, сколько душе угодно, и всё бесплатно. Правда, пунш в «Волчьей радости» уже давно изрядно разбавляли сырой водой, но никто не жаловался, и хозяева недостатка в клиентах не испытывали.

Деревянный стол накрыли быстро. От жареного кабана мяса осталось меньше, чем обещал Ярис, но мозговые кости были такими сочными, что старик тут же вцепился в одну из них и с наслаждением потягивал костный сок, отвлекаясь только на печёную картошку с шелухой, политую маслом с толчёной петрушкой. Арлина голодными глазами смотрела на остатки кабана, не решаясь последовать примеру старика и впиться зубами в костное мясо, но выбора не оставалось. Осторожно, стараясь не испачкать в свином жире изящные ухоженные пальцы, он взяла одну косточку и помахала ей перед глазами, изучая. Затем высунула кончик языка и робко её лизнула. На вкус ничего. И даже пахнет терпимо.

- Ещь давай, - легонько пнул её под столом старик. - А то смотришь на неё, как принц на лягушку. Не заговорит она с тобой, и принца из кабана не выйдет. Да и есть у тебя уже один. Ждёт поди, вздыхает, кручинится.

- Да, - горделиво ответила Арлина. - Он тоскует по мне и места себе не находит. А по тебе никто не вздыхает, вот и ворчишь.

- Возраст такой - ворчать положено. Клюкву подай.

Арлина передала чашку с маринованными ягодами.

- Он на тебя весь вечер пялится. Так и ест взглядом, словно утиную ножку обгладывает, - пробурчал старик, хмурясь и кидая недовольный взгляд в сторону Яриса. Тот летал от стола к столу, разнося пиво, пунш и чего покрепче гостям, которые никак не хотели расходиться и просили ещё и ещё. Время от времени, когда посетитель медлил, вытаскивая испачканными в жире пальцами монетку из пухлого или же тощего кошеля, Ярис бросал косые взгляды в сторону Арлины и улыбался уголками губ.

- Неудивительно. - Арлина поймала на себе очередной взгляд белобрысого юноши и играючи повела бровями в ответ. - Я красива даже в этих лохмотьях, умна и юна. Не то что твоя будущая девятая жена. Вдобавок я ещё и богата, но он об этом пока не знает.

- Ты и правда ничего так. Нос бы только подправить. Но мужики не на нос клюют, а на твои ноги, которые белыми спицами из штанов торчат. Ещё короче надеть не могла? Мы так до Смоляных гор до зимы не дойдём - все на тебя пялиться будут.

Арлина смутилась, подёргала штаны, но те стать длиннее никак не смогли. Оставалось только засунуть ноги подальше под скамью, чтобы темнота под лавкой тщательно укрыла бледный цвет кожи.

- С вас три медяка за ужин, ночлег и лошадей на завтра, - услышала Арлина над собой голос хозяйки, спешно собирающей пустые тарелки и смахивающей крошки со стола.

- Расплатись, - старик толкнул Арлину локтем в бок.

- Вот ещё, - задрав нос, бросила та. - Ты потащил меня на западный тракт, ты и плати.

- Я не собираюсь тратить положенное мне за эликсир золото на всякую ерунду. Мне самому по болотам тащиться только в радость. Это не я сунулся в самую трясину и чуть не утонул в ней, не я объелся червивых грибов, а потом налетел лбом на сосну и лежал почти что мёртвый. Хорошо ещё я знаю наизусть рецепт зелья-бодруна - всему милорд в своё время научил, иначе лежать бы тебе там ещё долго. Куда безопаснее тебя западным трактом вести, чем с тобой по лесам бродить.

- Хорошо.

Арлина недовольно засопела и полезла в мешочек на поясе. Вытащила золотой и положила на обшарпанный стол.

При виде золота тётка Яриса охнула, осела, замахала грязной тряпкой, приводя себя в чувство. Затем робко, будто боялась, что монета укусит, коснулась её кончиками пальцев, попробовала на зуб и сунула в карман передника.

- Благодарствую. - Хозяйка разинула рот в широкой улыбке и попятилась назад к кухне.

- Погоди-ка. - Арлина сдвинула брови и развернулась к старику. - Она говорила только по одну комнату. Ты что же будешь спать вместе со мной?

- Как в лесу моим плащом укрываться, так ты не краснела, - развёл тот руками, в одной из которых была обглоданная кабанья кость, а в другой - кружка с остывшим пуншем. - А как в одной келье ночь перетерпеть, так сразу в невинность играешь.