Не принц, но сойдёшь

- Нет, - только и хватило сил на слабый писк, а дальше руки сами взметнулись и перехватили спадающее с груди платье, не дав открыться самому сокровенному. - Мы же ещё не женаты.

- Мы могли бы уже быть женат. - Натиск жгучей страсти не ослабевал, Мартан попробовал развести руки девушки, но та держалась.

- Послушай, - взмолилась Арлина, - да послушай же. Я не могу выйти за тебя замуж. Сейчас не могу, - уточнила девушка, глядя на растерянное лицо жениха. - Сегодня не могу и завтра, а только тогда, когда разберусь со сном и отыщу решение. Это не прихоть и не глупое сумасбродство. Я не прощу себе, если после свадьбы с тобой что-нибудь случится.

Мартан скрипнул зубами.

- Мы поговорим чуть позже, - выдавил он, вытирая рукавом пот со лба. Жёсткая золотая нитка радостно впилась в липкую кожу лица и оставила на нём длинную тонкую царапину.

Мартан поднялся с кресла, оставляя в нём Арлину в сползшем набок платье, повернул ключ в замке, дёрнул на себя дверь и вышел к недоумевающим гостям.

- Всё отлично! - только и смог выдохнуть он, молитвенно соединяя ладони. - Здесь очень душно, и у миледи кружится голова. Церемония состоится завтра, а сейчас невесте надо отдохнуть.

По залу прошёл облегчённый шёпот, и все в мгновенье зашуршали парчовыми одеждами, устремляясь к бокалам, наполненным игристым вином. То уже выдыхалось, и надо было его срочно спасать, несмотря на то, что невеста сказала совсем не те слова, которые от неё ожидали. Рой веерных стрекоз затрещал с удвоенной силой.

- Ланс. - Мартан поманил к себе Ланселя, взял с серебряного подноса бокал и тут же осушил его. - Следи за этой дверью, не выпускай и не впускай туда никого и ни под каким предлогом, пока я не вернусь.

- Там Арлина? Её отец рвался к вам, но его вовремя остановили.

Мартан отхлебнул из второго бокала.

- Я сейчас поговорю с ним. Ты всё понял?

Ланс кивнул.

- Отнести миледи вина? - спросил он, забирая с подноса два бокала: один - для себя, другой - для Арлины.

Мартан поморщился.

- Не стоит, с ней всё в порядке. Просто капризы, скоро отойдёт.

И принц, хлопнув друга по плечу, растворился в толпе гостей, тут же сомкнувшихся вокруг его высочества и прилипших к нему, словно мухи. Каждый торопился первым поприветствовать королевского сына и выразить надежду, что невеста скоро поправится.

***

Белое платье, накрытое горой прозрачной вуали, выглядело помпезно и величественно. Как и новая жизнь, в которую чуть было не вступила в этот день Арлина. Сколько собралось гостей в тронном зале? Не меньше нескольких сотен точно. Места всем не хватило - многие топтались на балконе и в дверях. И всем им нашлись комнаты во дворце, чтобы переждать ночь и по утру спуститься в зал заново.

Арлина поёрзала на стёганом одеяле, усаживаясь поудобнее, и покрепче обхватила острые коленки. Больше всего было стыдно перед отцом - его потерянного взгляда она век не забудет. Но Мартан повёл себя поистине благородно. На глазах у всех знатных вельмож и даже у короля сам извинялся перед де Вриссом за происшедшее, уверял, что во всём виноват он сам и никто иной: слишком торопил Арлину со свадьбой, слишком настаивал, слишком сильно любил. Глупенький милый Мартан! Да если бы не этот треклятый сон и не гадалка на площади с её карканьем, разве сидела бы Арлина сейчас тут? Разве смогла бы предпочесть холодные стены своей комнаты тёплой постели с любимым мужем, его объятиям, ласкам и поцелуям? То, чего она жаждала больше всего на свете, в одночасье было перечёркнуто неровной, едва видимой линией на ладони.

Церемонию повторят завтра, и это уже решено и не обсуждается. Мартан убедил Арлину, несмотря на её слёзы и панику. После того, как гости разошлись и зал опустел, Мартан лично попросил хранителя Игвика остаться и отрепетировать то самое заветное «да». Сколько раз его повторила Арлина прежде, чем Мартан удовлетворённо кивнул? Восемь или десять раз? Начинала она с робкого мяуканья, а закончила громко и уверенно, как и должна говорить истинная принцесса, которую распирает от гордости и собственной важности.

Свадьба завтра, и ничего изменить уже не удастся. Вставать опять рано, со скрипом влезать в пошитое меньше нужного размера платье, еле дышать от туго затянутого корсета, трепетать, когда отец бережно обернёт жемчужное ожерелье вокруг её шеи и щёлкнет застёжкой. Но всё это завтра, а сейчас в тишине ночи, нарушаемой только мерным потрескиванием свечи, можно ещё прокрутить в голове созревший за ужином план.

Когда Арлина приоткрыла дверь из комнаты и выглянула в тёмный коридор проверить, спит ли отец, её посетило навязчивое чувство дежавю. Те же штаны, правда после последней вылазки значительно короче, та же туника и надорвана в том же месте, тот же плащ до пят и та же скрипучая пятая ступенька, которую не обойдёшь, если не раскорячишься. И только кошель на поясе в этот раз был в разы тяжелее, и позвякивали в нём не только золотые монеты, но и снятое с безымянного пальца левой руки обручальное кольцо.

Двери калитки опять осталась незакрытой с внутренней стороны, а ноги тихонько-тихонько от куста к кусту заторопились в сторону центральной площади Атоля. На счастье большая половина города уже давно спала, а кустов на пути было много, хотя, как показалось Арлина, некоторые колыхались неприлично долго после того, как она их покидала. Может, ветер? Вон сколько туч этим вечером набежало. Не иначе завтра дождь будет. После феникса всегда начинается дождь.

Словно завсегдатай этих мест, Арлина нырнула в арку, выскочила на площадь и со всей скорости кинулась к заветному фургончику цыганки. Неловкости и стеснений ноль - толкнула дверь ногой и ввалилась внутрь, громыхая разбросанными по полу кастрюлями, подсвечниками, шкатулками и декоративными статуэтками болотных жаб. Лачтны внутри не было.

- Есть кто? - Арлина прищурилась, но в темноте трудно было что-либо различить.

Решившись пойти напролом, не обращая внимания ни на мышь, ни на дамские подвязки, которые могли попасться на пути, девушка сделала несколько решительных шагов вперёд и упёрлась во что-то тёплое и мягкое, громко урчащее, воняющее и по очертаниям напоминающее большой комок. Осторожно потыкав его носом ботинка, девушка пожалела, что не выхватила у веселящихся на площади мальчишек самодельные фонарики с малюсенькими язычками пламени внутри. Но вдруг за узким и вытянутым окном фургона загромыхало, небо озарилось яркой вспышкой, рассыпавшейся на тысячи мелких звёзд, а те осветили всё вокруг таким светом, что и солнца не надо. Это звёздный феникс сгорел и вновь возродился, радуя всех своим пришествием, озаряя тёмные тропки в лесу для заплутавших путников и позволяя Арлине лучше разглядеть то, вот что она уткнулась ногой. Впрочем, это было уже и без феникса понятно, так как комок на полу вдруг принял очертания и громко выругался.

- Вставай, - приказала Арлина и сделала несколько шагов назад, позволяя спящему старику нащупать на полу свою деревянную палку и с её помощью подняться. - Ты отведёшь меня в Смоляные горы. И отправляемся мы прямо сейчас.

- Эво как. - Старик потёр сонные глаза. - В свои семнадцать я по-другому проводил время в первую брачную ночь...

Арлина притворилась, что из-за шума на площади не расслышала ехидства.

- Ты отведешь меня к этому самому, как его... к тёмному колдуну... Таварнаку!

- Тайернаку, - поправил старик, прилизывая топорщившиеся в разные стороны, до глубокой седины серебряные, волосы. - Милорд очень трепетно относится к своему имени и истории своего рода, а род у него древний, и все - потомственные колдуны.

- Плевать я хотела на имя и род, - огрызнулась Арлина. - Мне нужен только его эликсир. Ты отведешь меня в замок, покажешь, где хранится зелье, я заберу склянку и, если не пригодится, верну обратно.

- Я говорил, каков лорд Тайернак в гневе? А если он узнает? Или, не дай озёрные боги, вернётся в замок раньше положенного?

- От тебя требуется только ткнуть пальцем в нужное место. Весь свой гнев твой бывший хозяин пусть направит на меня. Я с ним договорюсь, уж поверь. И вот ещё. - Арлина нырнула пальцами в мешочек на поясе. - За свою работу получишь сто золотых.

И в доказательство своих слов девушка вытащила несколько крупных блестящих монет и помахала ими перед стариком, дразня его. Тот громко причмокнул, словно вкусное рагу из кролика ел, и прошамкал:

- Говоришь, только довести до замка? А ежели чего вскроется, то в червяка навозного тебя превратят?

Арлина кивнула.

- Дураком буду, если столько золота не возьму. - Старик сграбастал монеты.

- Здесь только часть, остальное получишь, когда эликсир будет у меня. Долго идти до Смоляных гор?

- Если дожди не затянутся и с попутками повезёт, то несколько деньков.

- И потом ещё обратно, - прошептала про себя Арлина. - Надеюсь, Мартан меня простит.

- Так вести в земли Тайернака или не вести? - переспросил старик, глядя, как тень сомнения вытесняет с лица девушки былую уверенность.

- Вести! - окончательно решилась Арлина и первая двинулась к выходу.

- Вы никуда не пойдёте, леди де Врисс. - Из уличного шума в тишину тесного фургончика шагнул Лансель. - Вы сейчас отправитесь к себе домой, и сделаем вид, что ничего не было.

- Это твой жених? - не к месту вставил старик, уставившись на загородившего проход Ланса. Старческие узкие глаза, все в морщинах, распахнулись так широко, словно смертельно опасную кобру увидели.

- Какой он жених? - усмехнулась Арлина. - Простой слуга, даже не лорд. Мартан настолько добр и мил, что держит его при себе как равного. Дай пройти. - Девушка встала напротив и не собиралась уступать. - И откуда ты только взялся?

- Его высочество попросили присмотреть за вами, и, как оказалось, не зря.

Арлина цокнула языком, понимая теперь, почему столь долго не унимались кусты. Ветер оказался не при чём.

- Вы идёте со мной, миледи.

Ланс сделал шаг навстречу Арлине и схватил её за руку.

- Пусти! - вскрикнула девушка, попыталась вырвать руку из цепких тисков, но не тут то было. Крепкие пальцы сдавили нежную кожу так, что завтра она вся будет в малиновых синяках. - Пусти, кому говорю! - прошипела теперь злобно и ядовито, упираясь ногами в пол.

Вторая рука беспокойно зашарила вокруг, но поймала один воздух. Подсвечник бы, да им по Ланселю... Но рядом топтался только грязный, беспомощный нищий, водил чего-то там тоненькими иссохшими губами и опирался на деревянную палку. Понимая, что другого шанса не будет, Арлина выхватила палку из рук старика и со всего размаха заехала её концом в висок Лансу. В мгновенье тот оцепенел, пальцы разжались, и Лансель рухнул на пол.

- Я бы не додумался её так использовать, - ухнул старик, аккуратно вытаскивая из руки застывшей на месте Арлины свою драгоценную деревяшку. А когда забрал, то бережно протер её рукавом, словно это палке было больно, а не лежавшему без сознания королевскому слуге.

- Так учись, - рыкнула пришедшая в себя Арлина, схватила Ланса за ноги и перетащила подальше от входа. - А теперь быстрее, пока он не очухался или пока сюда вся королевская гвардия не нагрянула.

Оба, старик и девушка, выскользнули из фургончика и поторопились раствориться в темноте пустых городских улиц, ведущих к окраинам и дальше в лес. Нужно было спешить, ведь далеко на востоке уже начинал заниматься рассвет.

Глава 6. Сто дней

Хрустальные брызги обожгли кожу холодом. И не только на лице, но и на груди, и на шее. Капли масла ветивера вместе с порцией настойки на полевых травах последовали спустя несколько ударов сердца. От их запаха приятно защипало в носу. Не открывая влажных глаз, Мартан протянул руку в сторону, получил тонкое льняное полотенце и приложил к лицу. Серо-белая ткань, привычно пахнущая можжевельником, мигом впитала прохладную воду, а после была отшвырнута на пол за ненадобностью.

Подняв голову от заполненного до краёв умывальника, Мартан посмотрелся в зеркало. Волосы - каштановые, слегка вьющиеся, прядка к прядке - лежали ровно и красиво. Нос прямой с лёгкой горбинкой, губы тонкие, но влажные и распробовавшие уже достаточно женщин. И ни к одной из них он не возвращался второй раз, как бы та ни умоляла. И ни одна из них не сбегала от него. До вчерашнего дня...

Капли воды высохли на избалованной женскими ласками груди. Мартан развернулся, прошёл к плетёному стулу, взял с него белоснежную тунику и надел. Заправил в штаны и затянул сверху пояс. Затем плюхнулся в мягкое кресло у окна, закинул ноги на другое, такое же мягкое и всё в зелёном бархате, потянулся к стоявшей на чайном столике чашке с горячим травяным настоем и сделал глоток.

Находившийся всё это время возле умывальника Лансель поднял брошенное на пол полотенце, сложил его вчетверо, намочил остатками воды и поднёс к виску. Живительная прохлада коснулась кожи, пылающей огнём, подобным тому, который изрыгает сам дракон, и Ланс облегчённо выдохнул.

- Хорошо она тебя припечатала, - хмыкнул Мартан, жуя горячую лепёшку с гречишным медом.

- Я и думать не смел, что леди...

- Какая она к болотным мухам леди?! Обычная девка с грязной улицы, как и её отец. Сидят на мешках золота и думают, что могут встать в один ряд с нами, благородными семьями Озёрного края.

- Надо же, палкой-то как можно, - Лансель был на своей волне. - И ладно бы дерево хорошо обтёсано... Оно, глядишь, и не так бы задело. Но то, видимо, всё в сучках было.

Ланс на секунду отнял полотенце от пульсирующего виска. Кроме большого малинового пятна на коже можно было легко разглядеть и небольшие отметины - словно зубами приложились. Кровь в тех местах запеклась ещё ночью, но менее устрашающе от этого они не перестали выглядеть.

- Это она тебя ещё мягко огрела. - Мартан перевёл взгляд со слуги на голубую фарфоровую чашку с золотой каёмкой. - Вид у тебя и правда жалкий.

- Да уж, повезло, так повезло, - промычал Ланс, меняя сторону полотенца.

- Камзол и шпагу мне, - скомандовал Мартан, вытер измазанные в мёде губы льняной салфеткой, на которой были вышиты вензеля и озёрная кувшинка, и поднялся.

Сорваться с места, как ранее, Ланселю удалось с трудом. Стоило сделать резкий шаг, как голову будто разорвало на тысячу осколков и перед глазами всё закружилось. Пошатнувшись, Ланс выдохнул и мотнул головой. Осколки вернулись обратно, но мутная пелена с глаз спадала медленно. Когда же прошла полностью, то чуть не нахлынула второй волной, стоило Лансу сделать ещё один неосторожный рывок.

- Тише ты, - рявкнул Мартан, с трудом попадая в рукав поданного тёмно-синего камзола. Пошитый строго по фигуре, без излишеств, он сидел на принце изумительно и идеально подчеркивал высокий статус. Вот только длинный тоненький белокурый волос прилип прямо к спине и ярче солнца сиял на тёмной ткани. Лансель оторвал руку от головы и полотенцем смахнул волос с камзола принца на пол. Кажется, такого цвета волосы у новой горничной, хотя Ланс мог и перепутать.

- Значит, Смоляные горы, - многозначительно произнёс Мартан, крутясь перед зеркалом и разглядывая себя. Затем оправил камзол и проверил, надёжно ли прикреплена шпага. - Перстень с сапфиром подай.

- Да. - Ланс направился к небольшой, инкрустированной жемчугом шкатулке. - Я слышал весь разговор, прежде чем зайти. Леди де Врисс...

- Она не леди, - грубо оборвал слугу принц.

- Прощу прощения, ваше высочество. Ваша невеста умоляла старика провести её к замку высоко в горах.

- Зачем? - Мартан надел на указательный палец протянутый Лансом перстень и довольно цокнул языком.

- Арлина твердила про какой-то эликсир.

- Что за чушь, - пробормотал Мартан. - До Смоляных гор путь не близкий. Арлина - не всадник; старик - не ретивый конь. Не иначе, или заблудятся, или волки по дороге загрызут. Я делаю ставку на волков. А ты?

Лансель чуть не поперхнулся - было бы чем.

- Волки вернее. Послать бы гвардию, пока солнце ещё высоко. Чем быстрее отправим, тем быстрее найдём.

- А нам это нужно? - спросил Мартан и хитро прищурился.

- Не понял.

- Я говорил с отцом. После случившегося он категорически против свадьбы и любых дальнейших отношений с де Вриссами. Даже закупку молотого чеснока велел приостановить. Де Вриссу-то что от этого? У него очередь из покупателей на чеснок до самых Смоляных гор стоит, а наши блюда будут отдавать мочой.

Ланс шмыгнул носом. Все знали, сколь свежи и хороши специи у Алистера, и есть преснятину никому не хотелось, тем более и отвыкли от неё прилично.

- Так свадьбы не будет? - переспросил Ланс.

- Как не будет и денег де Врисса. А я уже успел получить вот это...

Не вдаваясь ни в какие объяснения, Мартан протянул Ланселю полоску тоненькой бумаги, сто раз измятую и воняющую дешёвым табаком. Кое-как, одной рукой придерживая полотенце на больной голове, другой - разворачивая бумажку, Ланс, наконец, справился и, скользнув взглядом по написанному, пробормотал:

- Ничего не понимаю. Какой ещё «день первый»?

- Что здесь понимать? - пожал плечами принц, вырвал бумажку из рук слуги, скомкал и сунул в карман камзола. - Сто дней на оплату долга, Ланс, и отсчёт уже пошёл. Этот мерзавец Флинн никак прослышал о побеге дочки де Врисса и решил надо мной поиздеваться. Не отдам долг - найдёшь меня в сточной канаве.

- Так отправьте на него солдат!

Мартан хмыкнул.

- И что я скажу отцу и брату? Дайте-ка мне отряд, чтобы свернуть башку раздавале в игорном доме? Ваш сынок, дескать, проигрался тут... примерно на треть королевства.

- Но этот наглец угрожает жизни принца!

- Где ты это вычитал? Во фразе «день первый»? Что-то не вижу в этих словах никакой угрозы, и Патрик не увидит, а отец и подавно.

- А это не розыгрыш?

- Кто ещё во дворце знает о ста днях? Я и ты. И кто из нас двоих решил меня разыграть?

- Тогда поспешите, ваша милость. Отдайте приказ гвардейцам, пусть все дороги и леса перероют, но вернут вам Арлину де Врисс.

- Тихо ты, не ори, - грубо оборвал слугу принц, застёгивая последнюю пуговицу на камзоле. - На что нам остроносая Арлина, если отец против свадьбы? Нет свадьбы - нет денег. Нет денег - нет моей головы.

- Что же вы намерены делать?

- Сколько там золота давал де Врисс за своей цаплей? Половину всего, что нажил? К чему мне половина, если можно взять всё? - Мартан кинул оценивающий взгляд на растерявшегося Ланселя, скривился от его обескураженного вида и бросил: - Убери полотенце и следуй за мной. И чтобы ни слова, пока не разрешу говорить. Хитрый лис уже у отца. Я слышал его гаркание у ворот.

По длинному мраморному коридору оба шли молча: Мартан уверенно, а Лансель скорее плёлся, чем торопился следовать за принцем. Голова раскалывалась на части, тело ныло, будто ночью не только по голове заехали, но и ногами пинали, ни капельки не жалея. Или это от того, что лежал он на груде сваленного в углу барахла, тыкающего под ребра и в шею всё то время, пока в фургончик не вернулась Лачтна? Гадалка долго причитала и даже рвалась помочь и обработать рану ядом вересковой жабы, но Ланс вовремя вскочил на ноги и рванул вон из душного фургончика. Чего-чего, а яда в добавление к ночному удару ему хотелось меньше всего.

Во дворце всё напоминало о несостоявшемся торжестве. Слуги торопились снять бумажных лебедей, убрать шёлковые ленты, вернуть стулья на их прежние места и прибрать комнаты гостей, в спешке и показном разочаровании покидающих стены дворца. Но стоило тем сесть в экипажи и скомандовать кучеру «Трогай!», как их было не остановить. Слова, сбиваясь, перепрыгивая друг через друга, едва успевали соскакивать с губ и складываться во фразу, которую можно было понять, не переспрашивая. Каждый норовил поделиться с соседом своим видением неслыханного ранее в Озёрном крае происшествия. Одни кивали на болезнь невесты, другие - на таинственную банду похитителей. Но самой большой популярностью пользовалась версия о таинственном любовнике Арлины де Врисс, к которому она сбежала и из любви к которому оставила принца с носом. Кем был тот несчастный, никто не знал, но сводилось всё к одному: такой же носатый, такой же богатый и вдобавок ко всему бабник. Последняя подробность заставляла знатных дам громко охать и во всеуслышание жалеть Арлину, в душе повторяя заветное «так ей и надо».

Была и другая причина, по которой часть гостей заторопилась по домам: навести в поместьях лоск, подготовить наряды подороже и незамедлительно отправить принцу Мартану приглашение посетить их владения, надеясь, что отныне самый желанный холостяк королевства заинтересуется хотя бы одной из их дочерей. Многие из них были в разы красивее Арлины и фигурой тоньше и стройнее, но ни одна не была столь же богата.

Двери королевской библиотеки широко распахнулись, чтобы пропустить Мартана и Ланселя внутрь, и быстро и с грохотом захлопнулись. В пропахшей древними манускриптами, чернилами и книжным клещом комнате было темно и тихо. Слуги приподняли несколько тяжёлых штор, но небо за окном начинало затягиваться низкими дождевыми тучами, готовыми вот-вот разверзнуться, и сидевший в кресле король приказал зажечь свечи. А когда было сделано, его величество грустно вздохнул, пошевелил губами и выдавил:

- Все это крайне, крайне неприятно.

Алистер де Врисс стоял напротив, бледный и на вид постаревший сразу лет на десять.

- Я не знаю, какие извинения мне подобрать, ваша милость, - пробормотал торговец. - Уж простите, этикету не обучен. Но всё произошедшее - для меня такая же загадка, как и для вас.

- Ты, Алистер, должен понимать, что твоя дочь не только оскорбила чувства моего сына. - При этих словах король развернулся в пол оборота и посмотрел на облокотившегося на спинку отцовского кресла Мартана, чей надменно холодный взгляд был устремлён на фамильные портреты на противоположной стене. - Твоя дочь посмела посмеяться над самой короной! Сорвала высочайшую церемонию, а затем сбежала неизвестно куда и неизвестно с кем. Люди на улицах судачат...

- Я слышал, что судачат люди, - перебил короля де Врисс, спеша загладить вину дочери, - и я не верю сплетням. Но я не буду разбираться, правда это или слухи. Я выпорю Арлину собственными руками, только помогите её найти!

- Ты также должен понимать, - бесстрастно продолжал король, будто и не слышал жарких клятв торговца, - что титула лорда Мшистой долины тебе теперь не видать, и о свадьбе наших детей ты можешь навсегда забыть.

- Не вам учить меня, что такое уговор, - огрызнулся Алистер. - Вину свою я не отрицаю и на Мшистую долину более не претендую. Помогите только найти дочь.

- Эту бесстыдницу, которая выставила всех нас посмешищем?

Алистер тяжело вздохнул.

- Какой бы она ни была и что бы ни творила, она дороже мне любого богатства. Но клянусь, как только она будет тут, выпорю!

Король кивнул.

- Мы поможем её отыскать. Мы не знаем, где она - беглянку никто не видел, но Мартан распорядится отправить по всем дорогам отряды с описанием внешности девицы и информацией о солидном вознаграждении. Разумеется, вознаграждение будет выплачено из твоего кармана.

Алистер не спорил.

- Гвардейцы прочешут все постоялые дворы, дороги, трактиры, забегаловки на севере, юге, востоке и западе. Мы найдём твою дочь, тем более что мы и сами в этом крайне заинтересованы.

Де Врисс насторожился. Подобно лису, почуявшему охотника, навострил уши, приподнял одну густую с проседью бровь и повёл ноздрями. Чутьё никогда не подводило его. И сейчас его нос явно унюхал подвох.

- Мартан, - король рукой позвал сына из-за своей спины, - объясни. А мне пора. Маркиз Штолль привёз новые охотничьи ружья. Хочу взглянуть.

Дождавшись, когда за отцом закроется дверь, выступивший вперёд принц скрестил руки на груди и, продолжая смотреть не на де Врисса, а на портрет прадеда в N-ном колене, у которого один ус торчал вверх, а другой - вниз, мягко начал:

- Видите ли, Алистер. - Де Врисс напрягся пуще прежнего: слишком сладкий заманчивый тон - за таким сразу следует капкан, который имеет привычку быстро захлопываться и прижимать лисе хвост. - Сбежав, ваша дочь прихватила с собой обручальное кольцо. Оправа ничто - обычное золото, но вот камень... Фамильный розовый бриллиант, цена которому четверть королевства. Это не просто камень, вы же меня понимаете. Это символ короны и королевской власти. И сейчас этот символ находится непонятно где, на пальце необученной манерам простолюдинки. Даже не леди.

Последние слова Мартан нарочито произнёс отчетливее, чем вызвал гневный блеск во взгляде де Врисса.

- Помогите найти дочь. - Алистер облизнул сухие губы. - И я верну вам бриллиант.

- Разумеется, - продолжал принц, - но пока бриллиант не вернулся в королевскую сокровищницу, нам нужны гарантии того, что мы получим камень обратно. Или же компенсация, если камень мы в итоге не получим. Вы хороший делец, Алистер, и как никто иной должны понимать, что такое гарантия и компенсация.