Вендетта

Алиса горько ухмыльнулась, – Влад, ты прав. Просто мы не хотим, чтобы пострадали невинные люди.

– Они и так пострадают. На войне как на войне, – не глядя на девушку, надменным тоном, пояснил я. – Вот к примеру, невинная девочка Варя. Что будет с её сердцем, когда она узнает, что её страсбургский дружок, на самом деле нанятый актёр? – требовательно вожу взглядом из стороны в сторону, рассматривая друзей.

Сева приподнимает голову, – к сожалению, но ты прав. Но эта вынужденная мера. Только так мы можем раскачать лодку и внести раздор между Архангельским и Соколовским.

– Пока они вместе, нам их не свалить, – в унисон Всеволоду, провозглашает Алиса. – Да, наш поступок не самый достойный, но у нас попросту нет другого выхода.

Аккуратно беру в руки стакан с виски, в котором почти растворился весь лёд, – и какие ещё недостойные поступки, нам придётся совершить. Это только начало. Капля в море.

– Ладно. Дело твоё, в любом случае, мы с тобой, какое бы решение ты ни принял, – произносит Алиса и залпом выпивает бокал вина. – Только будь так добр, посвети нас в свой план до конца.

– Неужели ты действительно решил жениться на Александре Архангельской? – испуганно любопытствует Сева.

Отпив немного горячительного напитка, молча моргнул и хищно оскал зубы.

– Влад, эта девочка, не такая, как её сестра. Она одержима своей учёбой и работой. Зверьки её страсть, боюсь, что у тебя не будет никаких шансов, – друг лихорадочно постукивает по столу, пытаясь убедить меня отказаться от принятого решения. – Её невозможно завлечь сладкими речами или дорогими подарками. Саша искренняя и очень добрая девушка.

– Сева, ты сомневаешься во мне?

Мой вопрос вызывает улыбку на лице друга, – конечно, нет. Ты у нас известный обольститель, только здесь не всё так однозначно. Ты ещё никогда не встречал в своей жизни столь дерзких девочек, которыми движут вовсе не корыстные цели и желания.

Алиса с недовольной ухмылкой, поворачивает голову в сторону друга.

– А я, значит, вероломная и коварная женщина?

– Ты не женщина, – быстро реагирует Сева, – ты сестра, а это совершенно другое.

Печально усмехаюсь.

– Послушайте, я понимаю, что втягиваю вас в слишком опасное приключение. Я пойму, если вы откажетесь, но сам с намеченного пути не сверну.

– Мы с тобой до конца, – грозно объявила Алиса. – Благодаря тебе, Глеб Владеленович забрал нас из детского дома и подарил путёвку в жизнь. Мы с самого детства были рядом с тобой и сейчас никуда не уйдём.

Сева приподнимает бокал, – если ты решил посетить ад, то мы отправимся с тобой. Мы примем любое твоё решение.

– Спасибо. Я знаю, что делаю, – вновь беру планшет в руки и рассматриваю отважную девочку. Вспоминаю приятные моменты, когда я и мама, вместе посещали зоопарк. Будучи мальчишкой, я всегда восхищался дикими животными, мама же обожествляла людей, которые там трудились.

Поворачиваю голову и опустошённо рассматриваю ночной город, собираясь с мыслями и заглушая доводы сердца.

– Архангельский обязан заплатить за смерть моей матери, – настойчиво и беспрекословно осознаю я. – И если для того, чтобы он получил достойное возмездие, мне придётся разрушить жизни, поломать судьбы членов его семьи… Я сделаю это, не задумываясь и не сожалея о содеянном. Не я начал эту войну, но я её завершу.

Всеволод и Алиса переглянулись.

– Слушай, Влад, а ты Глебу Владеленовичу сообщил о своём решении поехать в Москву? – Прозорливая Алиса задала очень правильный вопрос.

Тяжело вздохнул.

– Нет. Пока не поговорил, – честно признался.

Знал, что старик мой поступок не одобрит. До последнего откладывал болезненный разговор, избежать которого никак не удастся.

Относился к своему старику, как к родному отцу. Таким он и являлся. Приютил меня. Никогда бы не стал тем, кто я есть, если бы не он…Его мнение всегда для меня имело особое значение, но в этой безжалостной борьбе решение принимать только мне. Я буду отвечать за свои ошибки либо триумфально праздновать победу.

Холодная месть придавала мне невероятные силы, вновь взял планшет и хищно сузив глаза с лютой ненавистью посмотрел на белокурую куклу. Девочка сияла, глаза цвета северного сияния излучали фантастическое тепло, пухлые, вишнёвые губки растягивались в милой улыбке.

Невольно засмотрелся на прекрасные, девичьи уста.

Чёрт! Должен признать, что эта девочка для меня словно медовый десерт, с откровенной похотью в глазах блуждал горящими глазами по её привлекательному личику и представлял, какие они на вкус. Готов поклясться, что они вкусно-притягательные, безумно сладкие и чувственные. Скрывал от друзей, но она меня реально манила. Разжигала страсть.

Аккуратно прикоснулся пальцем к голубому экрану. Очень скоро эти невинные губки будут шептать мне о любви, рядом со мной хорошая, правильная, папина дочка станет похотливой, развратной девушкой. Она с огромным желанием и безумной страстью будет разводить свои стройные ножки и станет умолять её трахнуть…Для неё – это будет настоящая любовь.

Токсично усмехнулся. Маленькая, глупая девочка наслаждайся жизнью пока можешь…Остались считаные дни.

– Почему-то девушкам нравятся засранцы, которые нормальным парням кажутся откровенно плохими. Это же ясно как день, в нём нет ничего хорошего, он использует тебя и бросит! Но девушка не слушает. Девушке нравится. Она смотрит на него, как заворожённая, и мечтает уехать с ним на закат. Почему?– Молниеносно поднял глаза и удивлённо посмотрел на Алису, которая участвовала в жаркой дискуссии с Севой.

Невероятно…Эта кукла так увлекла меня своими дурманящими губками и огромными, бездонными глазами, что даже не сразу сообразил, что друзья продолжают дискутировать на весьма неуместную тему.

– Девушки не любят слабаков. Одна из самых важных характеристик плохих парней – это что они никогда не делают отстойных вещей. Плохие парни обладают чертами характера альфа-самца. В них всё как будто кричит: «Смотри, я крутой парень!» Девушки такое любят, и это первая причина, почему они выбирают плохих парней, – подруга перевела хитрый взгляд на меня и кокетливо подмигнула. – Согласен, Влад.

Снисходительно кивнул, не собирался разводить мало интересующую меня тему.

– Алиса, ты всё огрубляешь, – парировал ей Сева.

Девушка ухмыльнулась и, повернув голову на парня, уверенно провозгласила, – Подумай. Если бы ты был девкой, тебе захотелось бы прыгнуть на байк, обнять за талию крутого чувака и умчаться с ним вдаль, или ты предпочёл бы остаться дома и посмотреть кино с милым чуваком, который сделает попкорн и помассирует тебе ноги?

Сева махнул рукой, его аргументы заканчивались.

– Всё верно, – празднуя свою победу, проговорила она. – Плохие парни – это захватывающая перспектива, потому что девушки никогда не знают, чем займутся с ними в следующий раз. Движение в неизвестность притягивает женщин, и поэтому их так привлекают плохие парни.

Подруга удовлетворённо и мечтательно закатила глаза.

– Большинству женщин осточертели обычные ребята. Они мило с ней обращаются, говорят ей, как она красива, покупают ей цветы. Они будут обращаться с ней, как с принцессой, и она это знает. Скучно. Причина, по которой плохие парни так нравятся девушкам, в том, что с ними один день всегда отличается от другого. Она никогда не знает, придёт он или уйдёт. Он то обращается с ней хорошо, то вообще не находит на неё времени. Это будет её личная мыльная опера.

Дьявольская усмешка, едва уловимая сверкнула на моих губах…

Девушки хотят плохих парней, потому что те знают, в чём соль. Раньше они ничем не отличались от тебя и делали всё то же самое: покупали цветы, приглашали на свидания, а потом их отшивали. Однажды они перешли черту. Они поняли, что, как говорил Пушкин, «чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей». Заставь её преследовать себя, всего-навсего не преследуя её. Пусть она удивится, потому что ты мало о ней расспрашиваешь. Не трать своё время, волнуясь, что она думает о тебе: пусть она волнуется.

Вновь мой ледяной взор упал на фотографию Валерии Архангельской. Со мной ты перейдёшь черту…И за этой чертой тебя ждёт лишь боль и полное разочарование.

***

Слегка шатающейся походкой подхожу к двери своего гостиничного номера. Достав электронный ключ, широко распахиваю дверь и неожиданно обнаруживаю, что в глубине тёмного помещения горит слабый огонёк маленького светильника.

Неторопливо захожу в номер и вижу, что в углу на кресле восседает полусонный мужчина.

– Глеб Владеленович, – удивлённо обращаюсь к столь неожиданному гостю. – Что вы здесь делаете?

Мужчина, словно проснувшись от сладкой дремоты, приподнимается и, поправив очки, которые сползли до самого края носа, весело проговаривает, – сынок, привет. А я, видишь ли, зачитался.

Мой наставник, учитель и один из самых родных людей, демонстрирует книгу и, продолжая одаривать меня тёплым взглядом, поднимается на ноги.

– Да, всё-таки Достоевский в английском переводе, это уже совершенно иное произведение. Ну не могут англичане передать русский смысл сложной жизни человека. Не могут.

Глеб Владеленович откладывает книгу и торопливым шагом направляется ко мне, при этом широко раскинув руки и доброжелательно рассматривая моё лицо, на котором появились черты недоверия и сомнения.

– Что здесь делает Глеб Владеленович? – настойчиво терзал меня вопрос, на который упорно не желал отвечать мужчина.

– Ну что ты в самом деле, как неродной, сынок, – он крепко обнял меня за плечи и по-отцовски постучал ладонью по спине. – Я тебя целый месяц не видел. Соскучился, вообще-то. А он стоит как вкопанный. Ты что приведение увидел?

Обхватил руками своего ворчливого старика и виновато проговорил, – извини. Я тоже скучал по тебе. Просто никак в толк не возьму каким образом ты оказался в Лондоне? У тебя же сегодня была Международная конференция в Париже.

– Была, с утра. А сейчас уже глубокая ночь.

– Хорошо. Пусть так, но почему ты меня не предупредил, что собираешься приехать?

Продолжал терзать мужчину расспросами, пытаясь выяснить истинные причины его появления.

– Интересно, что отец не имеет права явиться к своему сыну без предупреждения?! Мне что особое приглашение или упаси бог, разрешение необходимо спрашивать, – укоризненно полюбопытствовал Глеб Владеленович и отстранившись от меня, подошёл к столику и взяв обратно в руки книгу, которую до недавнего времени он так заинтересованно читал, нервно хихикнул.

– Нет, конечно.

Старик громко прочитал, – «Преступление и наказание». Замечательная и весьма поучительное произведение. Ты же образованный человек, наверняка понимаешь тайный смысл.

– Глеб Владеленович, я совершенно не в настроении проводить с вами литературные чтения или вступать в ликбез.

Ясно осознавал к чему клонит мужчина, который неоднократно предупреждал меня о моей опасной авантюре, которая неизбежно приведёт к трагедии.

– Сынок, я разделяю твою боль. Твоя мама за непродолжительный отрезок времени стала для меня словно дочь. Я не меньше твоего хочу, чтобы виновные лица понесли неотвратимое наказание, но в отличие от тебя, желаю, чтобы возмездие было в рамках закона.

Мужчина с угрюмым выражением лица, видя мою недовольную ухмылку, присаживается на кресло и устало вздыхает, – не заставляй меня испытывать чувство вины, за то, что я когда-то поведал тебе о тяжёлой судьбе Ангелины. Я исполнил её последнюю волю, воспитал тебя достойным человеком.

Глеб Владеленович с грустью покосился на меня.

Нежно улыбнулся старику и неспешным шагом подошёл к креслу и расположившись напротив мужчины, уверенно качнул головой.

– Я в неоплатном долгу перед тобой. Только благодаря тебе я стал тем, кем являюсь.

– А кем ты являешься? – Резко спросил мужчина и грозно свёл седые брови к переносице. – С виду успешный молодой человек, а внутри маленький мстительный мальчишка, с кучей нереализованных амбиций.

Отвёл глаза от грозного взора мужчины, в котором читался укор.

– Ты исполнил свой долг перед моей матерью. Сдержал данное ей обещание, – громко заявил я. – Теперь настало моё время. Она хотела, что меч-правосудия наказал виновных лиц и я исполню её последнюю волю. Все виновные, кровью искупят свои грехи перед моей матерью.

Повернул голову и в очередной раз натолкнулся на осуждающий взгляд старика.

– Глеб Владеленович, вы действительно надеетесь, что правосудие самостоятельно привлечёт Архангельского к ответственности? Я вас умоляю, вы не такой наивный человек!?

Мужчина не ответил на мои настойчивые вопросы, он лишь озадаченно провёл пальцами по своему напряжённому лбу.

– Архангельский самый настоящий преступник, по вине которого погибла моя мама. Он упрятал её в психиатрическую клинику и с садистским наслаждением наблюдал, как она мучается в четырёх стенах.

Не сдерживая больше гневных эмоций, вскакиваю с кресла и возвышаясь над опечаленным стариком, которые не в силах был возразить моим справедливым обвинениям в адрес Архангельского, вопросительно осмотрел Глеба Владеленовича.

– Сынок, в груди достойного человека нет места для мести, ибо это чувство только для слабых людей, каким ты никогда не являлся и не являешься. Прояви благородство и откажись от мести. Жизнь сама всё расставит по местам и обязательно накажет виноватых.

Горькая и в то же время холодная усмешка тонкой нитью полоснула моё лицо.

– Как всё просто. Пусть судьба решит. А она уже однажды решила, – непросто проговорил, злобно сверкая глазами, а прокричал, разрывая тишину, донося всю боль, с которой на протяжении двадцати лет мне приходилось жить по вине кровожадного убийцы.

Глеб Владеленович, придерживаясь за спинку мягкой мебели, поднялся и с обидой, произнёс, – сынок, не надо повышать на меня голос. Я человек пожилой, и непросто в отцы, а в деды тебе гожусь.

Виновато опустил голову, признавая, что моё поведение недопустимо по отношению к человеку, который воспитал меня как родного сына. За длительный период времени, я никогда не позволял говорить с ним подобным образом. Никогда, до тех пор, пока дело не коснулось морального урода Архангельского. При упоминании лишь одного его имени кровь в жилах закипала, разум отключался, а жаждущее, мстительное сердце начинало непроизвольно стучать, и каждый удар с болью отдавался в ушах, вынуждая действовать более агрессивно и враждебно, даже по отношению к родным безвинным людям.

– Прости, – спустя минуту затяжного молчания, произнёс я. – Не знаю, что на меня нашло. Как будто бы наваждение. Перед глазами всё потемнело.

Интеллигентный старичок, который всегда отличался умением правильно оценивать ситуацию и здраво подходить к решению любого вопроса, приблизился ко мне и постучав по плечу, несмело рассмеялся.

– Мой горячий, вспыльчивый мальчишка.

Поднял глаза полные сожаления на Глеба Владеленовича.

– Пойми, глупый юнец, ты единственный человек, который остался у меня на всём белом свете. Я хочу, чтобы ты прожил долгую и счастливую жизнь.

– Так и будет, не сомневайся, – в ответ на действия своего заботливого старика, который плотно фиксировал своей ладонью моё плечо, положил руку на его могучую спину.

В глазах мужчины появилась надежда, он бодро похлопал меня по плечу, одобряя и приветствуя мой уверенный тон и правильный ход позитивных мыслей.

– Только сначала я заставлю Архангельского ответить за свои злодеяния, – от услышанной крамольной фразы, взгляд мужчины стал более сосредоточенный, надежда окончательно угасла. Он резко убрал руку и, взмахнув головой, обречённо выкрикнул, – месть – не бывает сладкой, пойми, она лишает рассудка, словно самая опасная и смертельная болезнь. Это что сродни безумию.

Ехидно скорчился в презрительной гримасе, – для меня месть – это как глоток свежего воздуха. Она поможет мне избавиться от уничтожающей и поедающей боли. Я не смогу нормально существовать пока это ничтожество свободно расхаживает по земле и наслаждается жизнью.

Повернувшись к ярко и одиноко горящему светильнику, продолжил, – к тому же, ты никогда не задумывался, сколько ещё несчастья, зла, боли и прочей нечисти способен принести этот дьявол во плоти. Этот паразит отравлял и продолжает отравлять жизни множества людей. Прямо сейчас пока мы с тобой, разглагольствуем, он, возможно, убивает очередную жертву.

С озлобленным лицом, требующим справедливого правосудия, разворачиваюсь к растерянному мужчине, который, как всегда, неспособен сказать не единого слова оправдания в адрес убийцы.

– Разве я неправ.

– Сынок, ты не господь бог и не вправе вершить чью-либо судьбу.

Яростно и обессиленно уселся в кресло, с искренним негодованием осмысливая фразы добродушного и милосердного старичка.

– Хочешь отомстить, – мужчина взмахнул руками, – я не против. Даже готов подсказать способ.

Озадаченно взглянул на мужчину, ожидая ответа.

– Всё просто, сотри из памяти. Забудь, словно это был страшный сон. Кошмар.

– Зачем?

Старик замолчал и озадаченно обвёл моё холодное лицо, на котором застыла маска безразличия.

– Зачем? – вновь раздался мой убийственно-спокойный вопрос.

– Что зачем? – искренне не понял смысла моего вопроса негодующий мужчина. – Зачем, я тебе всё это говорю? Я объясню! Потому что я тебя люблю, ты мой сынок. Воспитанник. Я в тебя всю душу вложил.

Отрицательно покачал головой.

– Глеб Владеленович, зачем ты поведал мне о судьбе моей матери? Ты мог скрыть от меня, что её погубил Архангельский. Придумал бы какую-нибудь душещипательную историю.

– Я поклялся твоей матери, что расскажу тебе правду.

– А теперь ты хочешь, чтобы я предал её память? Простил и забыл.

Старик с досадой провёл руками по пересохшим губам, – я обязан был рассказать тебе правду, но только тебе решать, что делать дальше. Это твой путь.

– И я его выбрал. За тобой же оставляю право выбора, либо ты вместе со мной, либо отойди…

Говорят, месть – это наслаждение. Но обычно это бывает наслаждение идиота, упивающегося мечтами о наслаждении. Только идиот кладёт голову на колоду, если может не класть.

Мужчина тяжёлым взглядом пробежался по моему силуэту.

– Месть – это не страсть, это болезнь. Она пожирает рассудок и отравляет душу.

Снисходительно усмехнулся и надменно помотал головой.

Старик осознавал, что переубедить меня невозможно…Поздно…Слишком поздно. Я выбрал путь и теперь не успокоюсь пока, не покараю мерзкую тварь. Всю свою сознательную жизнь жил лишь чувством ненависти. Она же меня убивала, но и она была источником силы и безумной жажды жизни.

Озлобленно оскалился.

И пока моя душа горела, Архангельский счастливо просыпался по утрам и наслаждался весёлой, беспечной жизнью с красавицей женой и дочурками. У этого подонка была семья, меня же он безжалостно лишил семьи. И теперь пришло время спросить по полной. Он познаёт, что такое лишиться родных, любимых людей.

В любви матери к сыну есть непреходящая нежность, которая превосходит все другие привязанности сердца.

Материнской любви мне испытать не пришлось…Хищно сузил глаза. Но вот обязательно испытаю сладкое чувство возмездия.

– Влад, ты собрался отомстить Архангельскому, но в результате твоей мести пострадают совершенно невинные люди. Ни Варя, ни Саша не виноваты перед тобой ни в чём. Отвечать должен только Алексей. Но вовсе не его дочери.

Дьявольская улыбка застыла на моих губах, глаза стали непроницаемо холодными и пустыми.

– Глеб Владиленович, вы даже не знаете о чём говорите. Его девочки самое настоящее исчадие ада. Такие же, как и он. Они эгоистичные особы, которые живут лишь в своё удовольствие. Надменные. Высокомерные. Дальше своего носа не видят.

Ясно и, бесспорно, что если бы у меня была возможность, я бы никогда не приблизился к его детям, но именно семья Архангельского является его Ахиллесовой пятой.

Старик нахмурился. Осуждение полыхало в его глазах.

Чёрт…Сам понимал, что дети за грехи отцов ответственность нести не должны, но в этом дьявольском мире по правилам играть нельзя. Благородство – это слабость. Более сильной слабостью может выступать только любовь…Но вот уж этому низменному чувству я точно неподвластен.

– Сынок, не подавайся злости? – Старик аккуратно опустил руку на моё плечо и, крепко сжав пиджак, отрицательно помахал головой.

– По-твоему злость, это убивающее, разрушающее чувство? Ничего в ней нет положительного?

Глеб Владиленович угрюмо приподнял брови и, неспешно убрав руку с моего плеча, плавно опустил пальцы в карман брюк.

– Это чувство носит не только отрицательный эффект, ведь не зря оно заложено в человека природой. Однако когда эмоция злобы выходит из-под контроля, она способна причинить большой вред человеку, – спокойно пояснил старик, с филигранной тактичностью. – Не стоит осуждать злость и называть её недостойной и неестественной людей. Если бы злоба не была присуща людям, то они были бы роботами. Злиться способен каждый человек. Всё дело в том, во что именно выльется эта злость, – мужчина улыбался, источая свет и добро, при этом каждое слово звучало грозно. – Важно во всём соблюдать баланс. Негативные эмоции должны чередоваться с позитивными, и всё это для того, чтобы сохранить здоровье человеку. Человеческий мозг устроен так, что когда чувства негатива преобладают, то он притормаживает свою работу. У человека исчезает объективное мышление, а о последствиях у него вообще даже мыслей не возникает. Данная эмоция также негативно отражается на работе сердечно-сосудистой системы, – старик мгновенно взмахнул рукой и решительно постучал указательным пальцем в область моей груди. – Влад, ни один человек не может жить ненавистью.

Поводил глазами, а затем, высокомерно усмехнувшись, отвёл взор от мужчины.

– Я не собираюсь жить ненавистью. Уверяю тебя, Глеб Владиленович, что как только поквитаюсь с Архангельским, то сразу же…, – невольно замолчал. Замешкался.

Старик, мгновенно уловив моё замешательство, твёрдо протрубил, – то сразу же испытаешь огромное разочарование. Месть может подарить лишь пустоту. Она никогда не принесёт облегчение. И уж тем более не вернёт дорогого человека.

– Плевать. Пусть на мгновение. На миг, – яростно затараторил, – но испытаю долгожданное облегчение. Мне и этого хватит.

Мужчина напряжённо приподнял голову.

– А что тебе известно о дочерях Архангельского?

Озадаченно расширил глаза. Глеб Владиленович слишком стремительно поменял тему разговора, на полном ходу свернул с дороги.

– А почему ты спрашиваешь? Жалко их?

Он ничего не ответил, лишь с грустью улыбнулся и опечаленно опустил ресницы.

Чем дольше молчал старик, тем сильнее увеличивалась моя боль, гнев разъедал душу.

Жалеет…Жалеет этих глупых. Избалованных. Капризных девиц. Прекрасно! А кто пожалел мою мать? Правильно! Никто. Архангельский растоптал её сердце. Довёл до самоубийства. Попользовался и выбросил словно мусор…

Вот теперь пришла очередь дочери побывать в шкуре моей матери. Сначала Варвара испытает весь сектор чувств, связанных с любовью. Её любовник возвысил её до небес, но лишь для того чтобы ей было больнее падать.

А потом…Устало прикрыл веки, вспоминая светлый, нежный образ белокурого, невинного ангела по имени «Александра. Нет. Нельзя подаваться дьявольскому искушению. Она дрянь. Дрянь…Дочь врага…В её жилах течёт отравленная кровь.

Старик приподнял голову.

– Сынок, я не хочу, чтобы ненависть сожрала тебя. Полностью поглотила, – встревоженно проговорил он. – Жажда мести способна уничтожить тебя. Сжечь.

– Так дай мне возможность удовлетворить жажду мести.

Мужчина угнетённо выдохнул.

– Мне тебя не остановить. Ты такой же упрямый, как и твоя мать.

– Да, – гордо провозгласил. – Я такой же как моя мать, которую безжалостно погубил Архангельский. Пришло время платить за свои грехи.

Проникновенно сузил глаза и внимательно заглянул в глаза старика, который уверенно замотал головой.

– Влад, я не хотел, чтобы тебя поглотила ненависть, но скрывать правду не имел никакого права, – мужчина огорчённо усмехнулся и, повернувшись ко мне спиной, плавным шагом подошёл к окну, за которым ярко светила огромная, жёлтая луна. – У звёзд холодный свет, но как тепло на душе зимним вечером, когда на бархатистом тёмно-синем небосводе созерцаешь королеву-луну в окружении серебристых пажей, – с лёгкой тоской в голосе провозгласил он и непринуждённо завёл руки за спину. – Ты вырос сильным, независимым мужчиной. Твоя мать обязательно бы гордилась тобой.

Скорбь кольнула моё сердце.

– Но сынок, – Глеб Владиленович плавно повернулся ко мне, – нельзя вершить правосудие и одновременно губить невинных людей.

– Можно. Вы сами меня учили, что на войне жертв избежать невозможно.

Мужчина нахмурился.

– Ясно, – обречённо проговорил он. – В любом случае. Влад, ты должен помнить, что я всегда буду рядом с тобой. Пожалуйста, береги себя. Ты моя семья. Кроме тебя у меня никого нет.