Искры на снегу

Не знаю теперь как уснуть... Поговорить с ним? Он ведь сказал мне – напиши или позвони. Получается... Он даже не менял номер?

Кристина Доманская: «Илья. Мы можем завтра встретиться? Нужно поговорить».

Илья Шолохов: «Можем, Кристина. Я заеду во сколько скажешь».

Кристина Доманская: «Хорошо. Давай в двенадцать».

Илья Шолохов: «Принял. Не легла ещё?».

Кристина Доманская: «Легла».

Илья Шолохов: «Тогда спокойной ночи».

Кристина Доманская: «Спокойной ночи».

Вырубаю экран и смотрю в потолок. Улыбаюсь. Внутри всё переживает прежние эмоции. Бабочек. Тепло... Пожар.

Я чувствую, что рядом с ним всё моё тело отзывается. И засыпаю с мыслями об этом. О старых чувствах. Воспоминаниях. Безудержной страсти, которой были полны наши отношения. Мои первые и единственные отношения. Господи...

Он снова мне снится. Такой красивый. Раздетый... Невероятный. Он целует меня... Как раньше. Клеймит кожу своими пухлыми губами, обрамлёнными грубой щетиной. Я не думала о сексе полгода. А сейчас вьюсь на диване, как сумасшедшая. Представляя его руки, которые раздевают. Трогают. Сжимают. Только он так может, я уверена. Такой спортивный. Сильный и одновременно совершенно нежный. Глаза цвета хмурого неба смотрят на меня и заставляют трястись.

– Я скучала по тебе... Илья...

– А что же тогда ни разу не написала?

– Я хотела... Очень хотела, но не смогла...

Я плачу. Он гладит меня. Собирает слёзы поцелуями.

– Я рядом. Никуда не уйду... Я с тобой, Кристина... Я здесь.

И вновь слышать это, как вариться в кипящем котле из чувств…

Сон прекращается. Я открываю глаза, а тепло его тела исчезает.

Я одна на диване... Время три часа ночи... По коже бежит дрожь. Всё было так реально. Будто взаправду. Видимо, я настолько этого хочу, что мне это уже снится...

Теперь я снова мечтаю попасть в его тёплые надёжные объятия...

Глава 5.

От автора: С Рождеством, дорогие)

Кристина Доманская (Мелочь)

Илья Шолохов: «Кристина, у меня не получится сегодня. Только не надумывай. Вопросы с менеджером. Не сердись».

Перечитываю сотню раз. Маслая в голове эти строчки... Он не обязан. Он ничего не обещал. Это я навыдумывала. А у него может быть другая. Или действительно работа. Мне не нужно об этом думать.

– Доброе утро, малыш... Ты куда это? – встречает меня Лена на кухне. А я уже одета.

– На пары. Хватит дома торчать. У меня проект. Мне нужно много что сделать, а я исчезла на кучу дней. Меня ждут.

– Ладно. Довезти тебя? Сашка машину греет.

– Я сама доберусь. Не волнуйтесь за меня.

– Хорошо...

Я быстро выпиваю кружку кофе, завтракаю и убегаю на пары. Там сразу же ищу Анжелу Викторовну, потому что исчезла с радаров, а это для меня важнее всего. Я уже так много нафантазировала.

– Здравствуйте...

– Здравствуй, Кристина. Всё хорошо? Как ты?

– У меня мама...

– Я знаю. Староста сказала. Прими мои соболезнования. Я знаю, что такое лишиться матери... Да ещё и в таком молодом возрасте. Мне очень жаль, что тебе пришлось с этим столкнуться...

– Спасибо Вам...

– Я так поняла, ты насчёт проекта зашла? У меня пока нет новостей. Только то, что он заинтересовался. Взял посмотреть. Но пока не перезванивал. Но я обязательно дам тебе знать, если вдруг позвонит.

– Хорошо, спасибо, Анжела Викторовна.

– Всё, беги на пары.

Не унывая, я следую на лекции. Все в курсе моей беды, и сочувствующие взгляды сильно напрягают. А особенно напрягает Владик…

– Кристина, привет.

– Привет...

– Слушай, я тут для тебя лекции подготовил. Ты пропустила. Я сделал. И задания для тебя. Вот.

Как бы мне сейчас не нужны были его внимание и жалость, я всё равно благодарна. Всё же он сделал это для меня. По учёбе. И я ему ничего не обещала.

– Огромное спасибо, Влад. Я ценю.

– И мне жаль. Насчёт твоей мамы.

Я молча киваю, и он уходит, оставив мне тетрадь.

– Привет, котёнок, – падает Вика рядом. – Как ты?

– Нормально... Понемногу отпускает...

– Я рядом, если что. И ещё вот. Анисимова от всей группы собрала.

Она передаёт мне увесистый конверт, а я хмурюсь.

– Зачем?

– Так положено... Взаимопомощь... Похороны ведь очень дорого.

– Спасибо. Отдам Саше с Леной...

Я ведь даже не задумывалась как много они потратили… Потому что вообще была не в состоянии думать о чём-либо. И что бы я без них делала?

– Как ты вообще в целом? Как спалось сегодня? Не думала, что ты придёшь...

– Я нормально. Илья вернулся.

– Илья? Тот самый Илья? Твой хоккеист?

– Угу, – киваю.

– И? Что он... Вы говорили?

– Немного... Он был нежен. Я даже спала у него в комнате.

У Вики такие глаза, словно у меня есть муж и я ему изменила… А сейчас рассказываю об этом.

– Ого... С ним?!

– Нет, конечно, нет. Просто у него в гостях.

– Понятно... Ну, он чувствует твоё состояние, поддерживает. Выходит, он неплохой человек.

– Он самый лучший...

– Кстати, про хороших людей. Влад так переживал. Спрашивал о тебе всё это время. Места себе не находил...

– Вик... Не надо, – мотаю я головой, вздыхая.

– Ладно. Моё дело передать... Давай вливайся. Лекции тебе передали. Теперь дело за сердцем. И его вылечим, да?

– Да, наверное, – с тоской отвечаю я Вике.

Лекции проходят нормально, хоть и на душе неспокойно. Илья больше не пишет, а после пар Влад увязывается за нами.

– Я провожу.

– Да не надо.

– Надо. На всякий случай провожу. Там деньги как никак...

– Никто о них даже не знает...

– Мало ли. Крис, не обсуждается.

Так и идём втроём.

Проводив меня до подъезда, ребята ретируются, а я поднимаюсь к себе на квартиру. Надо всё же немного прибраться и поговорить с мамой... Думаю, что смогу. Я и не ожидаю, что прямо на лестничной площадке меня ждут…

– Что ты здесь делаешь?!

– Кристина. Дочка. Давай поговорим.

– Нет.

– Кристин. Я... Жалею очень. Но у меня были причины.

– Ничего не хочу слышать! Ты бросил нас! Ты бросил на произвол судьбы! Мне было восемь! Знаешь, как мне был нужен отец?! Ну, конечно, откуда тебе знать!? Ты ведь слинял и забыть забыл о своей ответственности! Мама одна нас тянула! И заболела из-за тебя! Она и любви от тебя никогда не видела! Я ненавижу тебя!

– Кристина... Ну не так ведь это... Я ушёл, потому что испугался за вас. У меня была зависимость. Вот я и исчез. Я играл, Крис.. В автоматы играл. Поэтому ушёл.

– Конечно же! Это нам помогло! Но, знаешь, что?! Мы не голодали благодаря ей! Мы получали всё, что хотели, потому что она старалась! Она заменила нам и отца! Всех заменила! Потому что была лучшей, а ты не заслуживаешь! Ничего из этого! Ни разговоров, ни моих слёз!

От эмоций у меня разрывает грудь. Я не могу дышать. Бросаюсь вниз по лестнице и бегу на всех скоростях. Лишь бы не видеть его рожу. Ненавижу его. Ещё хватило совести караулить возле нашей квартиры.

Слёзы застилают глаза. Как, оказывается, больно, когда ты видишь в глазах другого безразличие и наигранную заботу... Непонятно для чего он хочет снова ворваться в мою жизнь. Только вот он прогадал. Он мне не нужен. Я и сама справлюсь. У меня есть много любимых людей.

Я выбегаю на улицу и судорожно хапаю воздух. Внутри всё грохочет. Взрывается громкими выстрелами. Если бы могла... То никогда бы его и на метр не подпустила...

Бегу куда глаза глядят. И не успеваю завернуть за угол, как вижу внедорожник Ильи... Сердце тот час же сжимается. Потому что внутри он не один…

А с какой-то молодой симпатичной девушкой...

Глава 6.

Кристина Доманская (Мелочь)

Болеть начинает ещё сильнее. Я застываю и вижу, как они проезжают мимо, болтая и улыбаясь друг другу... У меня в груди всё пульсирует. Изнемогает.

Не знаю, где взять силы идти дальше, но нахожу и направляюсь к Лене на квартиру. Ключ они мне дали. Подожду там. Потому что опасаюсь снова увидеть отца. А про всё остальное и вовсе молчу.

Свернувшись калачиком на диване, думаю о маме. Так хочу с ней поговорить. Услышать, что я сильная, что я со всем справлюсь. Что жизнь не стоит на месте и что я обязательно стану счастливой. Она говорила мне это каждый день. Поднимала самооценку. Жалела, любила. Искренне и открыто... А теперь у меня её больше нет. Той безусловной любви, о которой можно знать только от родителей... И то далеко не у всех есть такие. Мне повезло.

Достаю из сумки учебник по дизайну и читаю. Может удастся уснуть или придумать что-то... Может я хоть немного отвлекусь. Чувствую себя ужасно. Слёзы не останавливаются. Мне кажется, я выплакала уже абсолютно всё.

Лена возвращается домой пораньше. В районе четырёх. Застаёт меня в таком вот разбитом угнетённом состоянии и наливает мне успокоительный чай на травах.

– Что произошло?

Рассказываю ей об отце. И об Илье тоже. На душе отвращение, что я оказалась такой гадиной... Обещала радоваться за него, а сама злюсь, что у него кто-то появился... Разочарование. Неужели я так сильно его ревную?

– Боже, что ему нужно?! Вот ведь какой... Крис, ты как? Пусть катится. Не разговаривай с ним.

– Я просто высказала. Он сказал, что якобы был зависимым. Играл в автоматы. Я не знаю, что ему нужно, но он хотел поговорить. Чтобы пустила его на квартиру.

– Хорошо, что у него нет нового ключа. Больше не ходи туда одна... Я волнуюсь за тебя. Мы что-нибудь придумаем. А по поводу Ильи, Крис. Это ведь ещё ничего не значит. Ну, девушка, ну может это знакомая... Или ещё что-то такое. Может он помогал кому-то?

– Они так общались, Лен...

– Ты как так разглядела?

– Когда любишь... Всё разглядишь, – вздыхаю я.

– Милая... Ну, не верю я, что он там с кем-то... Не верю.

– А я очень даже верю... Такой красивый, популярный. Да, конечно, ему сейчас меня жаль. Я – его прошлое. Вот он и пытается меня поддержать. Но на деле я должна понимать, что он больше не любит. Это просто жалость... Он ведь такой эмпатичный.

– М-даааа, – вздыхает Лена. – Поможешь ужин приготовить до приезда мальчишек?

– Помогу, да.

Взявшись за готовку, отвлекаюсь. Занимаюсь делами. Вижу сообщения от Владика и Вики, но игнорирую телефон. К вечеру приезжает Саша с Гордеем.

– Как дела в садике?

– Классно. А надолго бабуля улетела?

Я проглатываю ком. Этот вопрос крутит из меня верёвки.

– Нет... Как пойдёт, иди мой руки, – отправляет его Сашка, а потом подходит ко мне. – Всё в порядке... Не грусти.

– Не грущу, Саш. Всё нормально.

– Илюху позову на ужин?

– Зачем? Он разве не занят?

– Не знаю, могу спросить. Думал, вам полезно будет пообщаться... Что думаешь?

Пожимая плечами, задумываюсь. Конечно, я хочу общаться с ним. У меня при виде него все нервные окончания оживают. И я расцветаю. Но зачем себя мучить, если он занят кем-то другим?

– Наверное, не надо... Я лучше спать пораньше сегодня лягу, – нахожу любые причины. А Саня так смотрит... Словно он реально что-то знает, но не говорит мне.

Мы ужинаем. Я немного играю с племянником. Реальность, что меня окружает никак не вяжется с мечтами, которые я когда-то так бурно строила в своей голове. Саша с Леной переглядываются, а я смотрю в одну точку. Грудную клетку раздирает. Эмоционально я истощена до предела. На дне. Сначала мама оставила меня. Теперь отец решил добить. И даже тот человек, которого я люблю... Забивает последние гвозди в крышку гроба моих фантазий о счастливой жизни...

– Крис... Ты телефон проверь. Там тебя потеряли, – выдёргивает Саша из мыслей.

– А? – переспрашиваю.

– Проверь.

Достаю из кармана телефон и вижу звонки и сообщения от Ильи.

Последнее пять минут назад.

Илья Шолохов: «Я жду внизу, Крис. Пожалуйста, спустись».

– Это вы его попросили? – хмурюсь, поднимая взгляд.

– Нет, конечно. Он сам. Хочет тебя видеть.

Я молча накидываю на себя куртку и спускаюсь вниз. Вижу его внедорожник и внутри всё переворачивается. Лихорадит от одних мыслей о том, что я сейчас окажусь на том же самом месте, где сидела его красивая блондинка.

Излишне громко хлопаю дверью. Не имею права, но всё равно даю волю ревности.

– Что-то случилось?

– Ничего. Зачем ты приехал?

– Мы ведь договаривались встретиться и поговорить. Кристин. Ты чего?

У меня в груди всё заламывает. Проклятые рёбра. Лучше бы их вообще не было! Как же тяжело дышать!

– Я тебе цветы привёз... На заднем сиденье...

Указывает взглядом, я ловлю фокус и вижу красивые нежно-розовые пионы, фрезии и кустовые розы. Проглатываю ком, ощущая жжение повсюду.

– Надеюсь, ей ты такой же подарил, – выплëвываю с пренебрежением, злюсь и дёргаю за ручку двери.

– Кому ей? – хватает от меня за плечо.

– Не трогай! И не приезжай больше! – срываюсь. Веду себя озлобленно, но мне так сейчас плохо, а Илья не спасает ситуацию, он только льёт масла на раскалённую сковороду.

С отчаянием подаётся вперёд и засовывает язык в мой рот. Совсем не нежно. Не сахарно, как раньше. Я чувствую боль и яд от этого прикосновения. У меня в момент всё закипает. Запах его парфюма проникает в мои лёгкие, обволакивает меня изнутри. Терроризирует каждую клетку. От растерянности и назревающей агрессии я со всей дури даю ему по щеке. Задыхаюсь, когда он, ошарашенно отпрянув, смотрит на меня серыми и безумными. А я вся в слезах всё-таки дëргаю за ручку двери и убегаю оттуда, наплевав на то, что ждала этого поцелуя больше всего в своей жизни...

Глава 7.

Кристина Доманская (Мелочь)

Руки трясутся, ноги еле слушаются. Поднимаясь в квартиру, пытаюсь побыстрее закрыть за собой дверь. На пороге меня, естественно, встречают две взволнованные озабоченные пар глаз.

– Чё случилось? – спрашивает Яр с изумлением.

– Ничё! Больше не нужно нас сводить! Не нужно лезть! Не надо всего этого! – огрызаюсь я, повышая голос, на что Сашка вскидывает ладони вверх.

– Ладно-ладно. Полегче! Ты чего? Всё нормально. Разувайся.

Только я снимаю куртку и обувь, как в дверь раздаётся звонок.

– Нет, не надо. Пожалуйста. Не впускайте его.

– Крис, иди в ванную. Я с ним поговорю, – успокаивает Лена, обхватив моё плечо. А меня колотит. Я не хочу его видеть. Да, ревную! Чёрт, ревную! Ненавижу всё это и себя ненавижу...

Закрывшись на щеколду, включаю воду. Не хочу слушать их разговор. Плачу, рыдаю. Не знаю, чего я ждала... Губы жжёт. Так долго мечтала о его поцелуе, а теперь он меня совсем не греет... Он причиняет боль.

Сердце разносит вдребезги. Будто я несла его в руках и уронила… Будто оно хрустальное.

Слышу стук в дверь и выключаю кран.

– Он ушёл. Можешь выходить...

Приоткрываю дверь и испуганно выглядываю. Отпускает, только когда вижу, что он действительно ушёл с концами.

– Крис, да поговори ты с ним нормально. Чего ты бегаешь?

– Лена, я видела его с другой. А он сказал, что у него вопросы с менеджером! Я знаю кто их менеджер! Это не красивая молодая блондинка, с которой он ехал мимо, совсем нет! Да он меня даже не заметил, потому что слюни до пола висели, а теперь мне цветы привозит! Сказал бы честно – у меня другая и к тебе ничего! Я бы и слова ему не сказала. Так нет... Он будто специально всё ковыряет. Хочет отомстить? В этом дело? Чего он, чёрт возьми, добивается?!

– Ты на эмоциях... И злишься ты на отца, а не на Илью, малышка... Успокойся. Иди прими ванную. Потом спать будем...

Быть может, она права? Может... Я злюсь не на Илью вовсе. А на отца... Он столько всего мне внутри взбередил, что я не могу продохнуть. Как сковало. Стянуло от боли грудь и не отпускает...

Наверное, я даже веду себя грубо и неправильно. Илья ведь столько для меня делал... И даже куклу мне подарил... Но как поцеловал. Будто ужалил. В самое сердце. Я теперь забыть не могу. Вспоминаю...

Нужно делать курсовую, а у меня все мысли им заняты.

– Лен, – подсаживаюсь я рядом. – Что он сказал?

– Что вам нужно поговорить. Он взволнован, но он на тебя не злится.

И снова это благородство... Снова он самый лучший человек на свете… Самый понимающий и благоразумный. Не то, что я.

– Вам, наверное, надоело быть свидетелем наших ссор?

Сестра улыбается и обнимает меня.

– Глупая. Ты тоже когда-то за моими наблюдала. Мы ведь родные люди... Самые близкие.

– Да, это так... Лен, я его люблю. Всем сердцем люблю... Я не знаю, чего я хотела, когда давала нам этот перерыв... Но когда увидела его с другой. Да ещё и с такой красивой... У меня внутри всё заклокотало. Если он меня больше не любит, я умру.

– Крис, – хмурится Лена. – Я знаю, в восемнадцать лет кажется, что всё чёрно-белое... Но это вовсе не так. И ситуации бывают разные. И оттенки. У людей есть языки, чтобы выражать мысли, то, что волнует их и тревожит, что мёртвым грузом лежит на сердце... Так мы лучше всего понимаем друг друга... Дай ему шанс объяснить.

– А если он не поймёт. Если он решил, что я совсем обнаглела? Я ведь сама его прогнала, а теперь высказываю... Это, наверное, форменная наглость...

– Он же знает, какая ты у нас...

– Какая?

Лена улыбается и гладит меня по голове, поправляя волосы.

– Вспыльчивая, огненная, вредная...

– Я? Разве?

– Ох, Крис... Но ты ещё и умная, волевая, сильная... Жертвенная, импульсивная, честная...

– А он... Он... – опускаю я взгляд. – Один единственный... И других не бывает.

– Давай, малыш, не грусти. Найди в себе ресурсы поговорить с ним. Мама бы этого хотела. Правда?

– Правда... Ей всегда нравился Илья... Она говорила, что мы с ним... Две части целого. Как вы с Сашей. Что мы не спроста встретились и настанет час, когда больше не расстанемся...

– Так и будет, я уверена. А сейчас надо найти в себе силы подождать...

Лена уходит, а я сжимаю в руке планшет. Направляясь в пустую гостевую комнату, сажусь за курсовую и до самой ночи делаю её. Глаза в кучу, но я так увлекаюсь, что ни на что другое не обращаю внимания. Засыпаю прямо за столом в одежде.

А рано утром Лена в ужасе будит меня и ругает.

– Крис, надо отдыхать, так нельзя, это стресс. А ты ещё и добиваешь себя.

– Ты права. Я больше не буду так... Илья не звонил? Он мне снова снился...

– Не знаю, Сашка принимает душ. Ты следующая. Учти, что сегодня мы тебя довозим до универа и обратно. Я не хочу, чтобы отец тебя снова караулил. Достаточно тебе мучений.

– Ладно, – соглашаюсь.

Мы завтракаем всей гурьбой. Отвозим Гордюшу в сад. А потом Саша и Лена везут меня до моего универа.

– Илья добрался вчера до дома. Всё хорошо, – уверяет Саша, глядя на мой несчастный вид в зеркало.

– Хорошо... – вздыхаю, и мы подъезжаем к воротам. – И извините меня за вчера…

Я вылезаю из машины и убегаю, но не успеваю зайти внутрь здания, как откуда не возьмись возникает Влад с букетом цветов и тянет его мне с улыбкой на лице.

– Крис... Давай встречаться, а... Я знаю, что никакого жениха нет... Не надо мне врать...

Глава 8.

Илья Шолохов (Шолох)

Мелочь... Получил по роже ни за что, ни про что... Зато даже от такого скоротечного взаимодействия искренне кайфанул. Лучше так, чем вообще никак... Лучше так, чем безразличие.

Полгода её ждал... Полгода мусолил. Когда позовёт... Когда будет рада видеть? Когда, сука, дыра в груди размером со вселенную начнёт сжиматься до маленькой чёрной точки.

И вот бегу за ней в подъезд, как умалишённый, а она удирает, сверкая пятками, вылив на меня ушат дерьма, как обычно.

– Илья, что у вас случилось? – спрашивает Лена, пока Яр ржёт позади.

– А я говорил, что следовать этой чуши – полная дичь! Смотри вон чё сделал? – добавляет он масла в огонь. – Совсем девка от рук отбилась.

– Не беси, Сань. И так тошно.

Смотрю на Ленку и вздыхаю... Тошно, что жалуюсь, как сопляк. Тошно, что грубо брать силой не могу.

– Вмазала мне, убежала... Нихера не понял. Девушку какую-то придумала...

– Говорит, видела тебя с кем-то...

Хмурюсь... Когда успела только... И чё она там видела? Может, с Марьяной меня увидела... Тут ещё объясняться придётся... Попал...

– Поговорить вам надо нормально...

– Да знаю я, не тупой. Ждал полгода, больше не собираюсь. Задолбался уже со стороны наблюдать.

– Вот это правильно, бро. Говорил же тебе – тёплую хватай... Пока горит.

– Саш! – пресекает Лена. – Ну, не нуди ты. Ему и так плохо.

– Да чё я? Молчу, всё. Поговори с ней. Скажи, что любишь и всё простил, вот и всё...

Понимаю, что он прав... А как втащила-то... До сих пор горит... С чувством вмазала. С толком. С расстановкой. Точно любит...

Я ещё никогда себя таким лохом не чувствовал. Полгода соблюдал воздержание. Из всех моих девок. Левая и правая... Стыд и позор. И всё только ради неё...

Да вдобавок Питер принёс заморочек. Серость ебаная. Чуть в хандру не улетел окончательно. А когда депрессуешь и прокрастинируешь не то что ебаться, жить в лом.

Не был бы уверен, что моя до сих пор... Давно бы другую трахнул. Кандидаты были. Их вечно дохрена вокруг вьётся.

Да вот только душа моя навечно закрыта, пока моё пламя ко мне не вернётся. Холодно без неё. И тоскливо. Хоть вешайся.

Полгода в Питере думал, как она... Спрашивал. Общался с её мамой каждый день, с Яром, с Витьком. Не хватало её этих грёбанных гирлянд, украшений, деталей... Всего этого не хватало. И фаршированных блинов с пирогами тоже, мать его... Про всё остальное... Её эти эротические книжки вообще молчу... Ведь позорно выискивал в инете знакомые названия...

Блядь, да она меня конкретно подсадила на себя.

Естественно, после неё я ни на кого не смотрю.

Как узнал про кончину матери, сразу же перевёл Сане денег. Их дохера накопилось за это время. Не на кого было тратить. Девушек-то не было... Представил, каково ей сейчас. Она же девочка... И не смог не приехать. Даже если должен был давать интервью как главный форвард команды...

Сейчас думаю, что делать дальше. Ну, убежала... Ну, заревновала. С моей Мелочью бывает и не такое... Ещё и её этот отец, как я понял подлил масла в огонь. Ленка объяснила. Естественно, нам с малыхой надо перетереть. Я тоже не намерен как ретивый щенок за ней бегать всю жизнь. Вижу же, что не безразличен до сих пор, чё тогда мозги ебать? Увозить её с собой? Так там учёба у неё... Опять столько всего между нами стоит... А у меня заезды, кубки, сборы...

Но отказаться от неё не способен. Слишком многое на кону. Любовь светлая и чистая. Не такая как бывает сейчас... Она ведь искренняя. Другая. Настоящая.

Беру руки в ноги и уезжаю оттуда, попрощавшись с ребятами. Звоню по знакомому номеру…

Трачу последние бабки, чтобы доказать ей, что люблю.

Ранним утром собираюсь выкрасть её с пар и будь что будет. Похер. Надо поговорить. Надо обсудить дальнейшую жизнь. Если снова начнёт брыкаться, пристегну наручниками к батарее. Для большей убедительности беру с собой её любимые пирожные и кофе с корицей. Стою недалеко от её учебного корпуса и смотрю, как она выбегает из машины Яра. Торопливо бежит ко входу, а я к ней... Только вот дойти не успеваю. Застываю при виде какого-то пацанёнка, который толкает ей букет и чуть ли не на одно колено встаёт, заливая что-то со слащавой рожей.

И я думаю... Сука... Если возьмёт от него... Если примет. А мой не взяла... Я ей точно, нахрен, устрою весёлый день и добрый вечер.

Стою как долбоёб и смотрю со стороны. Мелочь, хоть и с трагичным выражением лица, но всё же принимает этот жалкий веник... А у меня…

У меня окончательно срывает крышу и отказывают все тормоза. Дури в голове немало, пусть не думает, что я какой-то особенный. И у меня порой задвиги случаются.

На каком-то неистовом осатанелом порыве я двигаюсь в их сторону и с охуевшей мордой выхватываю из её рук эту хуйню.

– Забери, пожалуйста, свои цвехуëчки.

Толкаю в руки новоиспеченного Ромео букет и силой затаскиваю Мелочь на плечо. Она орёт, визжит, дерётся со мной, а я на похуй несу её к машине, пока этот мелкий хрен что-то пытается мне вякать.

Оборачиваюсь и смотрю на него уже у самой тачки.

– Я тебе щас руки в задницу засуну. Отошёл отсюда.

– Владик, не слушай его! – визжит эта бессмертная, когда я засовываю её в салон. – Ты совсем уже?! В своём Питере стал как дикарь, Шолохов!

– Сиди и помалкивай, – рявкаю я заблокировав двери, а сам ещё раз подхожу к её обомлевшему парнишке.

– Кто такой?!

– Одно... группник...

– Значит так, – обхватываю его за грудки и поворачиваюсь к даме своего сердца, которая колотит стекло и что-то орёт изнутри. – Смотри красивая какая. Моя. Моя невеста, блин. Не смотри даже туда, Владик, или как там тебя. Понял?