Община

Мария Михайловна несколько минут сидела на низкой скамеечке, с добродушной улыбкой любуясь тем, как я хомячу ватрушку.

- Очень вкусно... - я вежливо улыбнулась с набитым ртом. - Я тоже печь люблю, но так у меня не получится...

- Кушай-кушай! - баб Маша спохватилась, тяжело поднимаясь с лавки. - Я с печкой тут пока... - она пересела на ещё меньший колченогий стульчик, взяла кочергу, открыла скрипучую печную дверцу, принялась громыхать железом о железо...

Я отхлебнула глоток горячего мятно-смородинового чая. Ещё раз обвела взглядом помещение - как в каком-нибудь краеведческом музее, ей-Богу. Чисто, уютно, чувствуется дух времени.

Интересно, как оно - жить вот так? Деревня, воздух свежий, молоко наверное домашнее, творог и масло... Роса на траве поутру, гомон птиц, грядки и цветы... И я в ситцевом сарафане бегу босиком по лужайке, плету венки и пугаю бабочек... А зимой сугробы по пояс, дрова в печке, домашнее малиновое варенье... Чёрт, я бы не смогла. Помечтать об этом здорово и забавно, конечно, но жить... Бррр. Я слишком городская и телом, и душой, чтобы даже фантазировать на эту тему. Невозможно. Да и не нужно...

- Вот, пошла гореть, родимая... - баб Маша отклонилась от печки, и до меня долетел горковато-смолянистый запах горящих щепок.

Дожевала кусок, прокашлялась.

- Мария Михайловна, а Вы что, одна вот это всё... Ну... Справляетесь? - наверное, мне стало бы неудобно за свои глупые вопросы там, в привычном мире, ибо я же умная и всё знаю по умолчанию. А здесь можно расслабиться, всё равно никто не узнает... - Дрова наколоть, например... Или снег вот зимой...

- Тю, да как одна?! - хозяйка бросила на меня недоумённо-насмешливый взгляд, и её лицо на миг помолодело. - Ко мне сын каждые выходные приезжает, у меня соседи все рядом, завсегда помогут, да и много ли мне надо? Чурки вон и колотые привезут, коли надобно. А нет, так любой из местных тебе за поллитра или десяток яичек свеженьких наколет... А то и за доброе слово. Или вон за пироги, - баб Маша улыбнулась и кивнула на ватрушку. - Благодарить всегда надобно... - она снова пошерудила кочергой в печке. - Сейчас... Вот разгорится хорошо, и я Валентине позвоню. Соседке. У ней сын на машине. Бензина даст...

- Ага, хорошо! - я даже приосанилась, вдруг вспомнив о цели своего визита в деревню. Нет, я по факту ни на секунду не забывала о своей Киа, торчащей посреди дороги, но я тоже человек, мне тоже погреться хочется... - Спасибо...

Мария Михайловна прикрыла заслонку. Поднялась, прошествовала в соседнюю комнату, дверь прикрывать не стала. Завозилась...

Я даже заулыбалась от умиления, поглядывая в широкую щель - как бабулька важно надевает очки, садится, открывает толстую тетрадку и, сверяясь с записью, набирает номер... Старый добрый дисковый телефон! Бордовый, на маленьком журнальном столике, покрытом беленькой вязаной салфеточкой. И кресло рядом - явно специальное место для того, чтобы томными зимними вечерами часами болтать с соседками и обсуждать журнал "ЗОЖ"...

- Валентина, привет! - лицо бабы Маши стало совсем серьёзным, будто она звонила по государственным делам, а не по такой ерунде, как какая-то заблудшая тётка из чужих краёв. - ...Да-да, это я тебе вечером перезвоню... - она сделала какую-то пометочку в своей тетради. - ...Да поняла, поняла... Я тебе чего звоню-то, Валя! Пришли ко мне Павла. Свободен он у тебя? - она помолчала немного, сосредоточенно слушая. - Да гости у меня, помощь требуется... Из города! - Мария Михайловна гордо выпрямилась. - В общем, потом поговорим! Ты мне Пашу только отправь... Ага, давай... - она наконец торжественно положила трубку на рычаг. Сняла очки, аккуратно захлопнула тетрадь, поднялась с кресла... - Сейчас прибежит! - это уже предназначалось мне. - А уж тут вместе решим, что дальше делать...

Я только улыбнулась, допивая чай и окончательно соловея от тепла уже вовсю потрескивающей печки. Хорошо тут у них всё-таки...

*3*

Стук в окно раздался меньше чем через десять минут. Формальная дробь, резкая и короткая, просто предупреждение. Буквально через несколько секунд в крошечной прихожей послышался шум, дверь распахнулась...

- Баб Ма-а-аш! Это я! - на пороге возник молодой парень лет двадцати пяти. Первым делом хмуро исподлобья оглядел меня, лишь потом воззрился на повернувшуюся к нему хозяйку. - Чего случилось? Мамка сказала - помощь требуется... - он снова мрачно покосился на меня. - Говори, чего делать?

- Здравствуй, Пашенька! - Мария Михайловна засеменила к нему навстречу, совершенно не обращая внимания на недовоьный вид гостя. - Проходи, садись, - она ласково похлопал парня по спине. - Чайку сейчас налью...

Пашенька ещё раз зло зыркнул на меня. Но тут же отвёл взгляд...

- Здрасте... - бросил нехотя, явно с большим одолжением.

- Здравствуйте, - я честно скромно улыбнулась, двигая свой стул поближе к окну, пока парень прошёл мимо стола к... иконам. Перекрестился, быстро поклонился образам... Прошел к раковине, помыл руки. И лишь после этого сел на указанное Марией Михайловной место.

- Вот познакомься, Паша, это гостья моя, - баб Маша важно кивнула в мою сторону. - Снегурочка городская... - она лукаво улыбнулась, явно уже позабав моё имя. - Бензин у неё закончился, подсобить надобно.

Павлик резко поднял глаза. Сейчас брошенный в мой адрес взгляд стал не просто колючим и недружелюбным, а прямо-таки сочился насмешливым презрением - ну конечно, баба за рулём, что ещё ждать...

- Снежана, - я подала парню руку. - Я впервые в этих местах, не дотянула до заправки. Хотела попросить пару литров, естественно не бесплатно...

Молодой человек с каким-то удивлением покосился на мою кисть. Кажется, рассердился ещё больше, отворачиваясь и почему-то краснея...

- Бывает, - буркнул, прихлёбывая чай из протянутой баб Машей чашки, так и проигнорировав мою ладонь.

Ничуть не смутившись, опустила руку. Ну мало ли что у них тут за порядки? В каждой избушке, как говорится...

Пашка шмыгнул носом.

- Видел я Вашу машину. Из-за неё пришлось в обход деревни ехать... - он снова приложился к кружке, очевидно поборов своё раздражение хотя бы немного. - Там уже не бензин нужен, а трактор... Не проедете.

- Ну Вы же проехали, - я холодно улыбнулась.

Он посмотрел на меня как на душевно больную.

- Я на полноприводной Ниве ехал вообще-то. И то еле вылез...

Поджала губы. Блять, и что теперь?! Помогать мне никто не будет что ли?!

- Паш, ну значит надо что-то сделать, - баб Маша проворно поставила перед парнем вазочку с вареньем, плетёнку с конфетами и печеньем. Ласково погладила его по плечу. - Ты кушай-кушай... Похудел совсем...

- А чего я сделаю?! - Паша сердито вскинулся, но печенье исправно обмакнул в варенье. - Это надо технику, чтоб дёрнуть... Кто это будет делать? - он честно посмотрел в глаза бабуле. - Я не буду, мне нельзя, - он развёл руками. - Так что ничем помочь не могу...

- Ну ты найди кого, Паш! - Мария Михайловна села напротив него, сложила сухонькие ладошки перед собой, кротко глядя на годящегося ей во внуки паренька. - Позови кого из мужиков...

- Да кого я позову? - Павел снова вышел из себя. - Все на работе! Рабочий день так-то ещё не закончился...

- Ну Николая позови, он точно дома сегодня - видела, как он из магазина шёл, - баб Маша важно кивнула, загибая палец. - Ваньку тоже попробуй приобщить к делу - он хоть и в гипсе, но руки у него крепкие и голова рабочая... - она задумчиво загнулся второй палец. - Ну к Луке сходи, недалече вроде...

Парень аж прыснул невесёлым смехом.

- Так Лука и пойдёт помогать какой-то... - он резко замолчал, бросив на меня быстрый взгляд. - Какой-то незнакомой... женщине...

- Ну женщинам помогать в любом случае надо, а знакомых у него не водится, - бабуля насмешливо подпёрла щёку ладонью. - Ты ему скажи, Мария Михайловна лично просила! Пусть не берёт грех на душу...

Паша в два глотка допил чай. С сожалением покосился на недоеденное варенье...

- Ладно. Пойду я... Спрошу у мужиков, а там пусть сами решают... - он резко поднялся из-за стола.

- Давай, Пашенька, - баб Маша согласно покивала, убирая за гостем чашку. - На тебя вся надежда...

Тот снова будто мельком поклонился иконам. Заторопился к выходу...

- Хороший парень, - я улыбнулась Марии Михайловне. - Верующий, смотрю...

- Кто? Пашка-то? - та лишь кивнула на выход. - Так конечно! У нас тут много верующих-то...

Некоторое время просидели в тишине. Хозяйка погрузилась в свои мысли, я тихонечко прихлёбывала свой чай...

Наконец не выдержала молчания. Скромно потупила глаза, испытывая вполне реальное чувство вины.

- Мария Михайловна, мне очень неудобно... Столько людей из-за меня беспокоить...

Баб Маша только покряхтела, вставая с места и вновь пересаживаясь к печке.

- Ну если машина ходу мешает, как Паша говорит, то пусть убирают, - она махнула рукой. - У нас случай был годков десять назад - скорая не доехала, тоже в глине увязла... Так её потоком потом в лес утянуло, метров двадцать аж... Так и бросили - никому дела не было. Уже сгнила почти...

Оу...

Промолчала. Взяла без приглашения печеньку, по примеру Паши аккуратно ложечкой положила сверху варенья, отправила в рот...

- Ты ноги-то поди вымочила все? Ты обувку-то давай сюда, к печке вот поставим, она и высохнет...

- Ой, я и куртку тогда... - я живо поднялась с места. - И это... Я чулки сниму, можно? - глупо хихикнула, слегка краснея, но прекрасно зная, что хозяйка не откажет. - Мне бы тапки...

- Так ты что, вся вымочилась?! - Мария Михайловна аж схватилась за сердце, тоже поднимаясь с табуреточки. - Ну-ка сымай всё! Я сейчас посмотрю чего-нить...

- Не-не-не! Всё не надо! - я почему-то совсем расслабилась. Задрала юбку, принялась скатывать чулки. - Высохну...

- Сымай, говорю! - баб Маша неожиданно грозно посмотрела на меня. - Рубаху дам! Чистую! - она живо засеменила к двери, но уже к другой. - Потому и не согрелась до сих пор... Я-то со слепу не вижу...

От мысли о том, чтобы надеть одежду с чужого плеча, стало противно. И раньше я бы ни за что этого не сделала, да. А сейчас... Сейчас я любую ситуацию подсознательно сравнивала с последними месяцами своей жизни - с непрекращающейся душевной болью, с тоской по мужу, с невозможным одиночеством... Разве может что-то быть хуже?! В сравнении с этим какая-то чужая рубаха - просто пустяк, на котором даже не стоит заострять внимание...

Почему-то покосилась в угол с иконами. Вздохнула. Принялась стаскивать через ноги мокрую юбку, потом водолазку...

Входная дверь отворилась на удивление почти бесшумно, напугав меня до остановки сердца.

Но ещё больше меня ужаснул огромный бородатый мужик, внезапно возникший на пороге... А за ним ещё один... И ещё...

Наверное, я бы заорала, если бы не была настолько поражена их внезапным появлением...

Судя по виду вошедших, я их напугала не меньше. А то и больше - угрюмые вытянутые лица, повисшее в воздухе гробовое молчание, кто-то даже осенил себя крёстным знамением...

Впрочем, с учётом того, что они все были по крайней мере одеты, а я стояла посреди кухни в трусах и расстегнутом лифчике, такая реакция неудивительна. Интересно только, как я должна реагировать? Ступор какой-то...

- На-ка вот... - из спальни показалась Мария Михайловна с какой-то тряпкой в руках. Тоже в шоке остановилась, обозревая открывшуюся картину... - Ах вы ж, окаянные! Ну-ка пошли отсюда! Быстро пошли! - она замахала на них рубахой. - Ишь ты, вылупились... Стучать-то не учили...

Мужики будто ожили. Как по команде мгновенно отвернулись, толпой вывалились из кухни, едва не устроив давку в дверях...

- От это ж надо... Ни раньше, ни позже... - Мария Михайловна запричитала, запоздало запирая дверь на хлипенький засов. - Прости, Господи, души грешные... - она тоже перекрестилась, выдохнула с каким-то вселенским облегчением. - А ты сюда ходь! - она сердито зыркнула на меня, вновь направляясь к спальне. - До чего ж неразумные девки городские пошли...

Только закусила губу, пряча улыбку, и послушно зашагала следом за хозяйкой, поддерживая ладонями чашки расстегнутого бюстгальтера.

На миг промелькнула мысль о том, что кто-то из мужиков может сейчас подсматривать в окно...

Подавила желание повернуть голову и проверить. Но на всякий случай выпрямила спину, втянула живот, расправила плечи, подняла подбородок... Ну а что? Забавно же...

Почему-то здесь, в этой глухой деревушке, в странном необычном мирке, мне не страдалось так, как в обыденной жизни. Было ощущение, что я нахожусь в каком-то кармане, куда нет доступа ни прошлому, ни бывшему мужу, ни привычным мукам одиночества и самобичеванию по несложившейся семье. Это нечто такое, только моё, личное и недолговечное...

С интересом рассматривала спальню хозяйки - простенькие выцветшие обои в цветочек, узкая кровать в углу, аккуратно застеленная тяжёлым покрывалом, сверху несколько подушек, накрытых разномастными вязаными салфетками, высокое зеркало с тумбой, которое во времена моего детства стояло в каждом доме, монолитный потёртый комод, лакированный раздвижной стол перед окном, занавешенным чуть пожелтевшим хлопковым тюлем и вполне современными синими бархатными занавесками, массивное раскладное кресло рядом, по другую сторону громоздкий древний гибридный шкаф... И тоже красный угол, но чуть поменьше, чем в кухне.

Чёрт, да они... Тьфу, в смысле, Господи, да они тут реально походу верующие все. И не просто на словах, а вполне серьёзно...

- Вот тут встань! - баб Маша совсем по-свойски схватила меня под локоть и подвела к пустому углу между входной дверью и боком шкафа. - Теперича раздевайся! Вот я рубаху тут повешу... - она закинула тряпку на приоткрытую дверцу платяного отделения. - Можешь подпоясаться, коли в балахоне ходить не хочешь... - она добавила к рубахе тонкий плетёный из тесьмы кушак, сама снова нырнула куда-то между полками, заваленными вещами. - И кофту сейчас подыщу... Вот! Сама носила в твоём возрасте! Стиранная перед Пасхой, не думай! - несмотря на ворчание, бабульке явно доставляло удовольствие наряжать меня. - И носки вот надень... Как оденешься - выходи! Мужики ждут... А у них своих дел, думаешь, нету?! Так что быстрее давай, не копайся... - Мария Михайловна уже засеменила прочь из спальни. А потом, судя по хлопку двери, и вовсе ушла из дома...

Выдохнула. Сбросила наконец лифчик, покрываясь мурашками по всему телу. Кружева в виде трусов снимать не рискнула, помня лица мужиков... Взяла так называемую рубаху, встряхнула, пытаясь определить где у данного одеяния зад, а где перед... Впрочем, и рубахой этот балахон можно было назвать с натягом - безразмерная серая фланелевая ночная сорочка. Почти до середины икры, с длинными рукавами и узкой круглой горловиной, прерывающейся аккуратным разрезом с трогательной пуговкой, расположенной, по всей видимости, на спине, и нужной лишь для того, чтобы полезла голова... Моя пролезла и так.

В нос ударил тонкий травяной запах... Сено? Полевые цветы? Мох? Мёд? Чёрт его разберёт, но пахнет приятно, едва уловимо...

Не задумываясь, приоткрыла пошире дверцу шкафа, любуясь на себя в небольшое зеркало, расположенное с внутренней стороны. Едва не рассмеялась... Боже, это кошмар.

Перетянула балахон кушаком на талии. Скривилась в фейспалме - ещё хуже, особенно без лифчика. Нафиг...

Накинула на плечи огромную вязанную кофту, немного вытянутую, светло-бежевую с красной вышивкой по воротнику и манжетам. Вот, так гораздо лучше, ибо если нет возможности подчеркнуть достоинства фигуры, то лучше спрятать вообще всё.

Натянула на ноги колючие шерстяные носки, на удивление пришедшиеся мне по размеру. Ещё раз осмотрела себя в зеркале...

Грустно улыбнулась - видел бы меня сейчас Глеб... Наверное, долго шутил бы потом и подначивал по-доброму... Раньше по-доброму. А теперь... Он бы даже не заметил, во что я одета. Ибо ему плевать...

Шмыгнула носом, зажимая пальцами переносицу, чтобы не разреветься. Стянула с волос резинку, назло самой себе растрепала волосы - если я разонравилась собственному мужу, разве я могу понравиться кому-то из местных? Вот и нефиг...

Захватила свой лифчик, вышла в кухню. Повесила его на натянутую над печкой верёвку, где уже висели остальные вещи - водолазка, юбка, куртка... Только чулки баб Маша не стала трогать, просто переложила их комочком на маленькую табуреточку поближе к огню... Развесила их тоже - конечно, я сразу выкину этот порванный капрон по приезду домой, но пока замены нет, и ехать обратно с голыми ногами как-то не хочется.

Наконец тоже шагнула к входной двери. Приоткрыла её, тут же натыкаясь взглядом на огромные чёрные резиновые сапоги, выставленные баб Машей прямо посреди крошечной прихожей и явно предназначенные для меня. Едва не рассмеялась, поймав себя на привычной мысли "Господи, помоги", на автомате произносимой перед любым важным делом... Сейчас эта фраза вдруг показалась почти уместной, да. Я бы и перекрестилась на всякий случай, но времени как-то нет...

*4*

Слегка опешила, открывая дверь на улицу. Чуть не шагнула назад в дом, ибо сейчас мне вдруг стало реально стрёмно и за свой нынешний внешний вид, и за недавний казус...

Во дворе находилось не меньше десятка людей. Как мужчин, так и женщин... Мария Михайловна явно чувствовала себя в этой толпе вполне привычно и спокойно, зная каждого из присутствующих. А вот мне захотелось спрятаться...

- Иди сюда, иди! - баб Маша махнула мне рукой, отделяясь от компании двух кумушек неопределённого возраста, смотревших на меня скорее с интересом, чем враждебно. В отличие от тех же мужиков...

Приветливо улыбнулась дамам на всякий случай, чувствуя на себе чужие взгляды и в свою очередь разглядывая их внешность - длинные юбки ниже колен, испачканные по подолу брызгами мокрой дорожной грязи, какие-то косынки на головах, прячущие волосы, всё равно выбивающиеся из-под головного убора, у одной типичная лёгонькая стёганая фуфайка, у другой большая непромокаемая куртка с закатанными рукавами явно с мужского плеча... Нет, безусловно, в деревнях так и ходят обычно, но всё равно как-то тягостно смотреть на них. Особенно на ту чернявую - она явно не старая, стройная даже, ей бы наряд посимпатичнее, макияж хоть какой-нибудь, рассмешить ещё, чтоб расхохоталась и перестала понуро горбить плечи - и настоящая Алёнушка из сказки "Морозко" получится...

- Здравствуйте... - поздоровалась первая, ибо женщины молчали будто воды в рот набрали.

- Добрый день, - обе ответили почти синхронно, тут же потупились в землю...

Ой всё, с ними подружиться явно не получится. Впрочем, как и с насупившейся мадам, стоявшей у калитки, уперевшей руки в бока и провожающей меня неприветливым взглядом исподлобья...

Бабы везде одинаковые, да.

Быстро покосилась на мужиков...

Если сначала те трое показались мне на одно лицо - высокие, бородатые, широкоплечие, то сейчас я мельком разглядела каждого из них. Один совсем зарос чёрной курчавой растительностью как на лице, так и на голове, только глаза видно. Руки как лопаты, однотонная спортивная куртка на груди явно не сходится... Нога в гипсе - замотана пакетами... Второй рыжий. Не огненный, но медный, конопатый весь, с довольно ухоженной бородкой и почти молодёжной причёской, чем-то напоминающей усовершенствованный "под горшок", только с бритым затылком. Глаза вроде масленые, но недобрые что ли... Третий стоял спиной. Массивной такой спиной, загораживающей вид на половину двора. Куртка рабочая, тонкая, мокрая насквозь. Того и гляди треснет по швам на могучих плечах... Стрижка вроде обычная - банальный короткий ёжик. На ногах - заношенные армейские ботинки, грязные до самых щиколоток, очевидно используемые в качестве галош...

Аж вздрогнула, когда этот третий резко повернулся, как-то сходу полосуя по мне мрачным горящим взглядом. Отчего-то невольно устыдилась не столько собственного внешнего вида или произошедшей недавно пикантной случайности, а вообще своего присутствия в этой деревне... Да что там присутствия! Проще сказать вообще своего существования как такового. Ибо я одна виновата во всех грехах и скорбях человеческих...

- Ты поподробнее-то расскажи, где машинку-то побросала? - баб Маша схватила меня за руку, выставляя перед этими местными богатырями. - В миг достанут! И бензина дадут...

- Да ты, Мария Михайловна, не наговаривай! - заросший мужик бодро сделал шаг вперёд, тяжело опираясь на примитивный деревянный костыль. - В миг достанем... - пробурчал, имитируя мягкий голос бабы Маши. Тут же закатил глаза к небу... - Может, и не достанем, если совсем там худо дело обстоит. Так что раньше времени-то не суетись... Разберемся...

Машинально отступила на шаг назад, остро чувствуя себя сейчас чужой среди всех этих людей, вроде и готовых мне помочь, но вместе с тем слишком чуждых, навязчивых, странных. В какой-то миг едва не заплакала от собственного бессилия, ощущая острую потребность в уединении...

Быстро взяла себя в руки.

Залопотала что-то о дороге, о доме, который просматривался с пригорка, о раздвоенной сосне неподалёку, которую почему-то запомнила...

- Да я знаю где! - к нам суетливо подскочил Павлик. - Я там хотел проехать... Я сам покажу! Дядь Лука, хватит время терять! Надо трактор выгонять... - он демонстративно сделал вид, что меня здесь нет. - А эта... пусть тут сидит. Ещё не хватало...

Испытала даже облегчение от его вроде необидных, но каких-то грубоватых слов. Сжалась в комок, мечтая стать совсем маленькой и бесполезной, когда мужчины согласно переглянулись...

- Пусть сидит, - согласно кивнул третий мужик, с презрением отворачиваясь от меня. Если мне не изменяет память, запёрся без стука он как раз первым... - Я сразу сказал - сами справимся...

Сами, да! У меня там, вроде ничего ценного нет...

- Я сейчас ключи принесу... - я тихо выдохнула, всем видом изображая вежливое покорное согласие с мнением большинства.

Едва ли не бегом бросилась обратно в дом...

Вынесла брелок. Внимательно оглядела ожидавших меня мужчин... Отдала ключ тому, что в гипсе - он казался наиболее дружелюбным. Рыжий мне просто не нравился. А третий и вовсе вызывал стойкое неприятие из-за этого обвинительного и пристального взгляда...

Они ушли сразу. Грузно и тяжело ступая по мокрой земле, не прощаясь ни с кем и больше не интересуясь мною. Тот, что с костылём, шёл первым - неторопливо, ровно, спокойно. Сам открыл калитку, не ожидая ничьей помощи. Впрочем, никто и не торопился помогать - зачем, если человек сам может справиться? В их ситуации это выглядело даже каким-то уважением что ли...

Рыжий то и дело оглядывался. Вроде как на всех, но я ощущала его взгляд на себе... Мужской взгляд. Заинтересованный, оценивающий, не таящийся. Но вместе с тем колючий и какой-то наглый... Ни разу не подняла голову в его сторону - неприятно почему-то.

Третий... Просто ушёл. Ни разу не оглянувшись, не сбавив степенный шаг, лишь на пару секунд притормозив у калитки и терпеливо пропуская товарища вперёд. Уже на дороге обогнал его, свернул в другую сторону, что-то крикнув двоим оставшимся... Совсем пропал из виду...

- Чего забыла-то тут?

Я даже не заметила, как ко мне подошла дородная тётка, до этого стоявшая у ворот. Руки с боков она до сих пор не убрала, смотрела всё так же недружелюбно.

Вскинула голову. Смерила женщину примерно таким же ответным взглядом, равнодушно пожала плечами.

- Ничего. Застряла, сказала же.

- Ну-ну, - тётка насмешливо фыркнула. - Ещё скажи "сам Бог привёл"...

Пффффф.

- Может и привёл, - я тоже усмехнулась.

- Тьфу! - женщина демонстративно плюнула в мою сторону. - Понаедут... - она отвернулась. Пошла прочь со двора...

- Марфа это, - баб Маша потянула меня за рукав. - Она не злая, не думай... Мужика у неё городская увела лет пять поди назад. Да как увела, так и сгинул он... Дети сиротами остались... - Мария Михайловна тяжко вздохнула. - Сейчас-то она вон к Вовке, электрику нашенскому, всё бегает... Думает, замуж позовёт...

- Не позовёт? - осторожно спросила ради поддержания разговора.

- Да куда он позовёт?!. - баб Маша в сердцах махнула рукой. - Он если и женится, то только на бутылке своей. Дом-то - стыдоба одна! Крыша обвалилась, пол прогнил! Как туда детей вести? Старшенькой восемь, малому пять давеча было...

Растерялась почему-то.

- Так может это... Женится и как раз за ум возьмётся... - я уже другим взглядом посмотрела вслед Марфе. - А жить-то и у неё можно...

- Ой... - Мария Михайловна махнула на меня рукой как на неразумного ребёнка. - Неможно. Пусть сначала ремонт сделает, потом уж отец Ануфрий подумает, венчать их или нет... - она вдруг дернулась, будто что-то вспомнила... - Ох ты ж... Ты сходи печку закрой, а?! Перегорят дрова-то совсем... Чегой-то я заболталась тут...