Тейина. Надежда на счастье: а в чём счастье?

1

Как ни странно, но оказалось, что не все девушки во Вселенной мечтают попасть в гарем богатого мужчины. И даже на Картае появляются те, кому такая перспектива кажется сомнительной. Да, став избранницей того, кто может позволить себе содержать гарем, до конца своих дней будешь сыта, одета и обута, а работа если и ляжет на твои плечи, так самая лёгкая. И есть возможность насладиться роскошью, а если не ею, так хотя бы комфортом.

Но остаются кое-какие «но», и часть девчонок слышала о них хоть краем уха, а часть словно бы нутром чует. Так что Оникс была отнюдь не единственной, кто, услышав об отборе в гарем, стала выбирать не наряд, причёску и украшения, а способы спрятаться.

Вот только родители моментально пресекли её порыв.

– Ты что, добиваешься, чтоб на нашу семью навесили астрономический штраф, и мы все поехали на внешних шахтах руду добывать? – взбеленился глава семьи.

– Да кто там на этом празднике считает девчонок по головам, отец! Отсутствия одной-двух даже не заметят.

– А ну закрыла рот! Это чужие не заметят! А свои очень даже заметят и рады будут нам нагадить. Может, понадеются на процентик со штрафа – что ты, не знаешь, какие бывают люди?! Да что я ей объясняю?! Слышать даже не желаю, поняла? Ты пойдёшь! Что за капризы? Ты должна думать обо всей семье, а не только о себе!

Пожалуй, спорить с этим было невозможно. И в самом деле, создавать проблемы семейству, в котором есть ещё трое сыновей и младшая дочка, совершенно не дело. Но как же быть ей?

Изнемогая от страха, Оникс метнулась к Шемиру, с которым уже решалась строить робкие планы на будущее. Он пока не назвался её женихом, не ходил к её отцу обсуждать помолвку, но это и понятно – сперва молодому человеку надлежало со своей семьёй определиться, отправится ли он в армию или же на строительство защитных сооружений. До того момента юношам не дозволялось планировать будущее. Так что оба – Оникс и Шемир – терпеливо ждали.

То есть это она пыталась ждать терпеливо. Её будущий жених иногда срывался, и поцелуи становились, пожалуй, слишком откровенными, а ласки – настойчивыми. Но разве они – не доказательство его чувств? А значит, только к нему девушка и могла обратиться в надежде на реальную помощь.

Парень выслушал её спокойно. Его самого, похоже, праздник отбора, назначенный в этот раз их посёлку, волновал слабо.

– Да брось, почему ты так беспокоишься? В наших краях полно привлекательных девчонок подходящего возраста, а в гарем берут пятерых, от силы шестерых, не больше.

– Но что если…

– Пф… Я знаю как минимум десяток вертихвосток, которые сразу ринутся в первый ряд. Ну вот чего ты боишься? В такой толпе тебя даже и не заметят, кому ты интересна? Побудешь на празднике и спокойно вернёшься домой.

И в других обстоятельствах всё это было бы обидно, даже больно слышать, в особенности от жениха, но в тот момент Оникс и не подумала обижаться. Только понадеялась, что эти слова каким-нибудь чудом попадут в ухо господину гарема, и её не выберут.

Однако всё же беспокойство терзало.

– А может, вы попробуете меня спрятать? Неспокойно мне что-то. Я приду на отбор, а потом потихоньку с него исчезну, например во время танцев. Тогда и с семьи никто не спросит, и вообще ни с кого. – Она посмотрела умоляюще. – Ну пожалуйста!

Он задумался.

– Я подумаю. Поговорю с сестрой. Не волнуйся. Оденься попроще, а я придумаю, как тебя вывести оттуда. Да, точно, сестру попрошу! Будь спокойна.

И Оникс выдохнула.

Пожалуй, вариант действительно был неплох: появиться в самом начале праздника, встать в ряд девиц, годных для отбора, то есть невинных, а потом дождаться, когда поблизости мелькнёт сестра Шемира. Она, хоть уже и замужем, но на само веселье будет допущена, она ведь не мужчина. На торжестве будут танцы, которые продемонстрируют красоту и грациозность девичьих тел, а заодно и их выносливость, потом девственницы сядут плести гирлянды из цветов, и уже господин гарема будет ходить и выбирать гирлянду, а значит и ту, которая её сплела.

К тому моменту Оникс уже затеряется в задних рядах, или, если повезёт, так и вовсе выберется с площади. Главное, чтоб будущая золовка придумала, как её прикрыть. И ещё надо будет одеться поскромнее.

Веря, что всё получится, девушка смело выступила в круг танцующих. Но как ни оглядывалась, не нашла взглядом сестру Шемира или кого-то ещё из женщин его семьи. Никто не подошёл к ней и не подал знака, что пора нырять в толпу и бежать вон в том направлении.

А следующим шоком оказалось то, что никакое плетение гирлянд даже и не предполагалось. Собственно, выяснилось, что выбирать девушек будет совсем даже не мужчина, а его представительницы. И интересовали их не красотки в претенциозных нарядах, увешанные бусами, как праздничное дерево, а те девицы, что поскромнее, потише, посерее и покрепче. Выдёргивать подходящих они начали прямо из танцевального круга. В гарем, оказывается, набирали на самом деле просто симпатичную прислугу. Само собой, любая гаремная женщина доступна господину, и даже если он ткнёт пальцем в поломойку, та тут же окажется в его постели. Но всё же деление на наложниц и служанок существует, хоть и лишь на деле, по факту. Официально же все обитательницы гарема – строго наложницы или жёны.

Оникс взяли в оборот прямо тут, рядом с кругом, грубо уточнили, девственница ли она, предупредили, что если врёт, живой не будет, после чего поволокли в сторону, отказав даже в том, чтоб попрощаться с родными или забрать свои вещи. Под таким напором она совершенно ошалела и сперва не сообразила, получится ли вообще протестовать или куда-то сбежать. А внутри корабля уже было поздно. Там отобранных девчонок раздели, пропустили через медицинскую капсулу и дальше заперли в общей каюте, откуда не выпускали уже никуда.

– Да это же прекрасно! – твердили некоторые девочки. – Нас ждёт жизнь, в которой есть надежда пробиться в наложницы, родить сына. Вот же чудесно!

В их глазах Оникс видела надежду всю оставшуюся жизнь играть в любовь. Хотя бы верить, что вокруг – одна сплошная романтика, цветочки, поцелуйчики, красивые платьица и всё такое прочее. И почему ей самой не особо верится?.. Мда.

Но она молчала. Зачем лишать девчонок последней надежды, последнего чувства уверенности под ногами? Можно подумать, её сомнения хоть чем-то им помогут. Вздыхая, Оникс вертелась на неудобной койке и утешала себя, что если приготовиться к худшему, а потом встретиться с чем-то лучшим, будет приятный сюрприз.

Оказалось, что в гареме господина Арама-Гали служанки и в самом деле живут не так уж плохо. Их никто не замечает, работа посильная; если сумеешь увернуться от пристального внимания случайно подвернувшейся фаворитки или старшей распорядительницы, то обойдёшься без проблем. И даже, может быть, тебе перепадут какие-никакие денежки, если успешно выполнишь поручение одной из наложниц, пользующихся вниманием господина. В конце концов, деньги – всегда деньги, даже в гареме. Здесь можно было найти выход на охрану, а та за золото могла устроить или раздобыть почти всё что угодно.

Неудачи начинались с того момента, когда служанку втягивала в проблемы одна из фавориток или жён, либо же её одарял случайным вниманием господин. Оникс не повезло прислуживать Араме-Гали в тот момент, когда он, выпив сверх всякой меры, полез в садовый фонтан вместо купальни и отказался оттуда вылезать. А девушке пришлось стоять рядом с полотенцем в руках.

В итоге раздухарившийся мужчина за ногу сдёрнул служанку к себе в воду и прямо там разложил. От удивления Оникс аж рефлекторно попыталась сопротивляться, за что получила несколько крепких оплеух и дальнейшее помнила смутно. Кажется, было больно, но не особенно. И кровь потом, вроде бы, мазала умеренно. Главное, что удалось уползти по-тихому и даже заменить себя другой служанкой с полотенцем.

Да только фаворитка, которая без толку ждала, что господин позовёт её к себе этим вечером, в итоге взъярилась всерьёз. Она сам пришла посмотреть на «соперницу», жестом приказала своим девицам прижать её к стене и, сузив желтоватые глаза, прошипела:

– Думаешь, обратила на себя его внимание? Да ты ногтя моего не стоишь! Сдохнешь, тварь. Я это устрою. Даже хоронить будет нечего. Приготовилась?

Оникс лишь молча пыталась вырвать руки и гадала, что сейчас с ней сделают. Изуродуют лицо? Это самый расхожий способ бороться с соперницами в гареме. Как бы господин ни был увлечён новой игрушкой, если та лишается внешней красоты, к ней тут же пропадает интерес. Зачем таскать к себе в постель страшилу, пусть и ту, что раньше нравилась, если в доме полно других красавиц ничем не хуже? Логика вполне… понятная.

К счастью, конкретно в тот момент Оникс никто не пытался калечить. Просто испугали и отпустили. Может, подумать? Дурацкий вариант. Она не представляла, о чём должна думать в этой ситуации. Не попадаться больше распорядительнице, чтоб та ставила её с полотенцем у фонтана? Ну бред же!

Но фаворитке, как раз примерно в тот момент лишившейся благосклонности господина, было глубоко пофиг на логику. Раз так получилось, значит, кто-то должен быть виноват. Разумеется, это Оникс, кому ещё.

Сперва пропали ценные вещи. Потом заказ из гарема не пришёл на кухню. Кто виноват? Служанка Оникс. Следом одна наложница подлила другой тошнотное зелье. Откуда взялось? Служанка принесла. Которая? А разве не очевидно? Толчёное стекло в мази для лица. Уксусная эссенция в помаде. Сок фрукта, который вызывает аллергию, в десерте. Кто виноват? А распорядительница не догадывается?

Распорядительница догадывалась, что конкретную служанку просто топят, но на черта ей были нужны все эти мелкие гаремные разборки? Если фавориток раздражает служанка, проще убрать служанку, чем фавориток. Вот только из гарема никого не выпускали на волю. Да, бывало, что господин одаривал кого-то из друзей или подчинённых девушкой, но то были разовые ситуации. И Оникс не могла на них рассчитывать.

Так что на неё посыпались наказания. Были розги, карцер, лишение еды, даже рогатка, что считалось (и что уж там – на самом деле было) едва ли не самым суровым наказанием. Обессилеешь тут. И без подсказок понятно, что её уморят довольно быстро, тем более что господин никому не давал отчёта об обитательницах своего гарема. Именно потому он не брал туда прислугу официально, только и исключительно наложницами всех до единой. Служанка – это всегда работник по договору. А наложница – условная жена по религиозным правилам, у неё нет никаких прав; переступив порог гарема, она словно бы исчезает, и только от господина зависит, узнает ли кто-нибудь о деталях её дальнейшего существования.

В моменты просвета Оникс думала о том, что́ может предпринять. Бежать? Было бы идеально. Но как? За всё время, что существовал гарем, был один случай побега. Одна из жён умудрилась сбежать от Арама-Гали, причём мало того что до консуммации, так ещё и надолго – на целых два года. Её вернули не так давно, и она до сих пор находилась в одной из нижних камер. Можно предположить, что оттуда она уже не выйдет – господин ей такого унижения не простит никогда.

Но если и есть надежда узнать, как можно выбраться отсюда, то только у неё.

Поэтому, выкроив момент, Оникс нашла способ пробраться на нижний этаж. Пришлось соврать, что её отправили отнести тряпки, и ложь, конечно, скоро откроется. Но что терять обречённой? На нужном этаже девушка заметалась в поиске нужной камеры – она ведь даже не знала, как выглядит та, кто ей нужна.

– Фиала? Фиала?! – И приникла к решётке, угадав за ней живое существо.

– Пошла на хрен, – глухо прозвучало в ответ. Груда тряпья на полу слегка шевельнулась.

– Я помочь… Помочь хочу.

– Ага-ага! На хрен!

– Я… Правда!

– Ну и с чего бы? – сказано было устало. Оникс подумала, что этой женщине пришлось ещё тяжелее, чем ей. И верить она, само собой, никому не обязана. Наверняка тут хватало сук, которые приходили поиздеваться над несчастной.

– Я надеялась узнать у тебя, как отсюда можно сбежать.

– Отсюда? Никак.

– Но ты же сбегала! Тебе же удалось!

– Ага-ага, – прозвучало это почти безучастно. – Ну и как я, сбежавшая, тебе нравлюсь? Хочешь так же сбежать?

– Нет, – пробормотала Оникс, тиская пальцами толстые грубые прутья решётки. – Но ведь можно попытаться ещё раз. Терять-то нечего.

– Тебе – есть чего. Жизнь.

– Хороша жизнь… Ну, а тебе?

– А мне тоже есть чего терять. У меня там сын остался. Если не буду дёргаться, есть надежда, что он останется цел. Поняла?

– Ты там сына родила?

– Угу.

– Неужели же не хочешь рискнуть, чтоб вернуться к нему?

– Рискнуть его жизнью? Да щас! – Тряпьё снова едва шевельнулось. – Ничего у тебя не получится, провокаторша. И пусть тебе в твоей жизни придётся так же лихо, как мне. – После чего замолчала.

– Но я…

– Ах ты дрянь! – гаркнул в конце коридора злобный голос охранника. Оникс едва дёрнуться успела – он нагнал её и прижал к стене. – Обманула меня, сука! Чего здесь делала, а? Говори!

– Я… Ничего!

– Сейчас распорядительница разберётся, что за «ничего»!

– Нет! Нет, пожалуйста! Я просто хотела дать наказанной воды.

– А тебе кто-то разрешал ей что-то давать? А?

– Нет, но… Ведь её жалко!

– Жалко тебе её?! Сука, нашла кого жалеть. – Он криво усмехнулся. – Ну ладно, так уж и быть, пожалею тебя, прикрою. Если сделаешь мне приятно. – И взялся за пуговицу штанов.

Оникс в ужасе отшатнулась.

– Нет!

– Давай-давай, не ломайся!

– Нет, ни за что! Отпусти! – Девушка рвалась судорожно.

Охранник злобно ощерился.

– Что – в постель сейха метишь? Нехорош я для тебя? А если так? – Сильно оттолкнул её к стене, сорвал с пояса плеть и хлестнул её по лицу. Оникс вскрикнула и попыталась заслониться руками, так что следующий удар пришёлся по ним, и ещё один тоже. Но мужчина ловко владел плёткой, так что, несмотря на то как девушка корчилась и уворачивалась, три удара всё же пришлись по лицу. И когда она окончательно скрутилась на полу улиткой, съёжившись изо всех сил, пнул её ногой. – Давай, шагай, красотка! Ещё приползёшь ко мне, ещё умолять будешь.

И выволок её с этажа, после чего бросил на полу и ушёл.

2

До зеркала Оникс добралась лишь на следующий день. Её вдобавок наказали и за опоздание, заперли в карцере, где следы от плети успели воспалиться. Девушку заметно знобило, она лежала на циновке и мучилась от жажды, ломало всё тело, раны горели нестерпимо, даже когда она и вовсе не шевелилась. Промыть их было нечем, потому что ни воды, ни еды ей не принесли. Оставалось лишь терпеть.

Выбравшись из карцера, она смогла добраться до уборного закутка, умылась там и попыталась промыть рубцы на руках и шее, но особо легче не стало. Из зеркала на неё взглянуло помятое опухшее лицо. Изуродованное. Следы останутся, безусловно. Значит, служить во внутренних покоях её уже никто не пустит. Отныне она будет выполнять самую тяжёлую работу снаружи и на нижних этажах, а со временем её сошлют на огороды, в лучшем случае в сад. И, в общем, в смысле работы это, может, и неплохо, но там от произвола охраны её уже никто не защитит.

Однако любая наложница гарема должна знать, что даже взгляд на мужчину может стоить ей жизни. Само собой, вероятнее всего господин не заинтересуется похождениями какой-нибудь служанки-поломойки, земледелки, вывозчицы помоев. Правда, лишь до тех пор, пока распорядительница или кто-нибудь ещё не укажет ему на постыдное поведение одной из них. Тогда виновная будет наказана примерно, чтоб наложницам близкого круга господина подобные глупости и в голову не приходили.

То есть правильного решения тут не было. Просто не было. Уступишь – пропала. Не уступишь – пропала, потому что разозлённый охранник найдёт, как подгадить. Она прислонилась лбом к стене. Пропала. Вот честное слово – пропала. Если б ещё не было того мужика, который, похоже, затаил обиду, ещё была надежда просто честно работать и не попадаться. Но теперь…

А на следующий день её поймала в коридоре одна из наложниц – тоже из тех, которых часто наказывали и постоянно держали под нехорошим присмотром.

– Ты ведь хотела помочь Фиале, да?

– Я?

– Ты на неё не обижайся, она уже не совсем понимает, что происходит вокруг. Ей очень плохо. Слушай, пронеси ей таблетки, ладно? Тебя сегодня отправят туда мыть карцеры.

– Откуда ты знаешь?

– Мне одна из служанок шепнула. Меня туда точно не пустят, и ни одну из тех девчонок, кто нам помогает, тоже. Нам нужно, чтоб Фиала ночью смогла подняться на ноги.

– Почему?

– Ну, ты и сама могла бы понять.

Оникс посмотрела на собеседницу исподлобья. Хотела бы сощуриться, но любое движение мышц лица было болезненно.

– Я помогу ей. Но только если вы меня возьмёте с собой.

– Не могу ничего обещать, но попробую.

Это было, пожалуй, наибольшей уступкой, самой большой неосторожностью, на которую могла пойти наложница, желающая успешно унести отсюда ноги и зад. В конце концов, намёк-то вот он. С этим намёком Оникс теоретически могла пойти к распорядительнице и «сдать» девчонок, задумавших побег. Выгоды особой в этом не было, но могла же… Теоретически.

Не станет, конечно. Ведь она искренна в своём желании бежать отсюда. Скорее всего, Фиала поверила в её добрые намерения лишь потому, что служанка огребла здесь же, возле её камеры, у неё на глазах. Или же поверили её сторонницы, знающие внутреннюю кухню гарема чуть лучше. Уж они-то в курсе, кто тут кому подруга, верная служанка или принципиально продажная за монетку шкура, а кто держится в стороне и никогда не будет привлечён к интригам, потому что веры ей нет.

Одна из служанок вечером, пробегая мимо, незаметно сунула ей в руку пакетик с таблетками и шепнула, когда именно её будут ждать у входа на нижний этаж. Чтоб попасть туда в нужный момент, Оникс пришлось опрокинуть целое ведро воды на лестнице, ведущей вниз, получить две крепкие оплеухи и броситься, громко всхлипывая, вытирать потоки. К счастью, воды оказалось достаточно много, хватило показного усердия, чтоб спуститься на нужный этаж.

Там её за руку схватила тощая, измождённая женщина.

– Принесла? – хрипло спросила она.

– Что?

– Таблетки для Фиалы. Её нужно поднять на ноги и через час вывести в Сад роз. И надо, чтоб она шла сама, мы её даже вдвоём не вытащим. Но даже если вытащим, будет слишком заметно, если мы понесём.

– А что будет в Саду роз?

– Чш-ш! Там появятся те, кто должен нас вывезти отсюда. Но они нас не заберут, если с нами не будет Фиалы. Вообще они как раз за Фиалой и ещё двумя девчонками, но мы можем попробовать с ними. Такого шанса не будет больше никогда, поняла?

Оникс понимала. И понимала она и ещё кое-что: нет никаких гарантий, что её согласятся взять со спасаемыми девочками. Но ею уже овладело безумие надежды. Попытаться! Хотя бы попытаться! Да она на тех, кто придёт за Фиалой, напрыгнет и вцепится руками и ногами! Не даст себя тут оставить.

– А как мы вынем её из камеры?

– Есть копия ключа. Из дерева. Надо очень осторожно с ним, он легко сломается. Попробуй.

– А ты?

– У меня руки трясутся.

В коридоре, где находился нужный карцер, было почти темно, так что Оникс искала замочную скважину на ощупь. Пока она пристраивала вырезанный из какого-то мягкого дерева ключ, её спутница прижалась к решётке и шептала:

– Эй! Фиа! Ты можешь подойти?

– М? Подползти могу, – прозвучало в ответ.

– Да хоть так. Фиа, времени мало совсем. Давай к нам скорее!

Ничего не было видно, но почувствовалось движение внутри. Должно быть, узница и в самом деле ползла к выходу. Можно себе представить, что с ней делали, раз она даже ходить не может… нет, надо сосредоточиться на задаче, без Фиалы им просто не станут помогать.

Замок, конечно, и не собирался поддаваться ключу, состряпанному из хрупкой щепки. Чувствовалось, как прогибается дерево, а это было опасно, ведь одного неверного движения хватит, чтоб не просто сломать их единственную «отмычку», но и напрочь забить замок. Оникс плотно закрыла глаза и приложила пальцы второй руки к замку возле скважины, словно дополнительное усилие могло помочь.

Ей казалось, она чувствует механизм. Он не так уж сложен: вот рычаг, вот пружина, какие-то ещё подвижные части и маленькие рычажки, у них наверняка есть названия, но ей неизвестны. И их что-то связывает между собой. Вот и ключ – тёмное пятно. Ему, должно быть, следует нажать вот сюда, чтоб дверь открылась. Наверное, можно его поддержать.

Девушка и не поняла, что подействовало на самом деле – усилие воли, движение пальцев, да и всего тела вдобавок, или всё-таки конструкция хлипкого ключа – но внутри что-то негромко хрупнуло, щёлкнуло, и дверь поддалась. Получилось справиться с замком и даже не сломать деревяшку! Спасаемая женщина уже была у самой решётки.

– У тебя есть вода? – зашептала Оникс, садясь прямо на пол рядом.

– Откуда, – прохрипел голос в ответ.

– Чёрт… Тут три таблетки, и все три большие…

– У меня чуть-чуть есть, – бормотнула худая служанка и сунула что-то в тощую скрюченную руку, высунувшуюся из тряпья. Может, бутылочку или что-то вроде. – Давай, глотай скорее.

– Йеша, ты уверена, что получится? – Фиала закашлялась после первой же таблетки, и кашель у неё был нехороший. Опасный.

– Фиа, тебе-то надо попытаться, ну в самом деле! Твоему сынку мама нужна!

– Моему в первую очередь надо, чтоб его в покое оставили. – Снова закашлялась, хорошо, что очень тихо.

– Вставай, – шепнула Оникс, подставляя плечо. – Ну же!

– Давай, Фиа! Без тебя не заберут!

Женщина с большим трудом поднялась на ноги, но и дальше шла, заваливаясь то на одну, то на другую сторону, так что Оникс пришлось обхватить её и почти тащить на себе. До конца коридора добрались более или менее спокойно, и там за неприметной дверью, которую пришлось вскрывать ещё одним деревянным ключом (благо он сломался уже после того, как щёлкнул механизм), обнаружилась дополнительная лестница наверх.

– Помоги! – зло шепнула Оникс тощей служанке.

– Я сама едва ноги таскаю! – возмутилась та. Но всё же впряглась.

– Я сама, – едва слышно, на последнем дыхании пробормотала Фиала, но её никто не послушал. Бодрится – а толку-то!

– Ты сама давай не упади тут! – прошипела ей девушка, перехватывая за талию поудобнее. – Попробуй хоть в плечо вцепиться.

– Я… да, попробую…

– Вот сюда! – выдохнула Йеша, вытаскивая третий ключ. – Немного осталось. Ох…

– Подержи её, я выгляну.

Оникс осторожно высунула нос наружу. Ночь уже вступала в свои права, но остатки жары ещё плыли по саду, смешиваясь с ароматами цветов и зелени. День истаял, но гарему пока рано было успокаиваться – только вечером и начиналась основная жизнь. Правда, всё-таки не в саду, была надежда, что красавицы вернулись в покои или поднялись на крышу, где в окружении зелени и на удобных диванах смогут с приятностью поужинать. А раз они внутри, то и охране в саду делать нечего.

Однако охранники поблизости были. Когда тощая служанка выглянула из потайного хода следом за Оникс, она сразу заметила три характерные фигуры, после чего, с ужасом пискнув, бросила Фиалу и пошлёпала голыми пятками по лестнице обратно.

Фиала, едва слышно охнув, перекосилась и упала на колени. Следом за нею пригнулась и Оникс. Помедлила, дожидаясь окрика, но его не было, и она рискнула осторожно высунуться вновь. Охранники не обращали внимания ни на них, ни на приоткрывшуюся створку двери. Впрочем, её прикрывали кусты, может, поэтому. Девушка осторожно уложила спасённую узницу и поползла дальше, чтоб прикинуть, нельзя ли как-то обмануть охрану.

К счастью, это и не понадобилось. Спустя минуту мужчины, рассмеявшись чему-то и похлопав друг друга по плечу, свернули в боковую аллею. Оникс поспешно вернулась, уже без сомнений и уговоров взвалила на себя постанывающую Фиалу и поволокла её прямо так: через кусты, через клумбы. Не до деликатности. Она довольно смутно представляла себе, где находится этот Сад роз, не слишком-то много приходилось гулять. Но всё равно волокла женщину, заплетающуюся об каждый пучок травы, с упорством корабля, вставшего на курс.

И в одном из цветников столкнулась с девчонками. Двух из них узнала сразу – одну наложницу наказывали буквально на днях, даже удивительно, что она сама на ногах держится, а вторая… Ох, да она ж одна из фавориток! Не слишком наглая, не вредная, не из первейших, но всё же в постели Арамы-Гали бывала уж самое редкое пару раз в месяц. Оникс аж содрогнулась, наткнувшись на её взгляд. Но тот был таким же отчаянным, как у остальных, и, может, это не особо удивило, но подуспокоило.

Оказывается, посреди розария красовался межпланетный катер. Откуда он взялся? В шоке Оникс почему-то стала прикидывать, что придётся сделать, чтоб восстановить сад. Мда, работы полно… Но тут из катера высунулся мужчина и, оглядев толпу женщин, сморщился.